Анатолий Торкунов: Здравствуйте, уважаемые телезрители! Я ректор МГИМО Анатолий Торкунов, и сегодня у нас очередной выпуск программы «Ректорат». И поговорим мы на тему, которая в последнее время является одной из приоритетных в работе вузов, исследовательских университетов, реального сектора экономики, наших производств. Это вопрос технологического суверенитета. Что это такое и как его достичь? И какой вклад в достижение этой цели вносят сегодня наши университеты? Голос за кадром: В современном мире скорость развития технологий достигла невероятных масштабов, и чтобы не отстать, нужно стремиться занять ведущие позиции. Достижение их даст возможность существенно повысить уровень жизни населения, укрепить национальную безопасность и позволит осуществить стабильное развитие экономики. Поэтому в России технологическое лидерство, а именно производство такой продукции, которая будет иметь преимущество перед иностранными аналогами, стала одной из национальных целей. И это в мае 2024 года было закреплено указом, подписанным Владимиром Путиным. Чтобы воплотить намеченное в жизнь, необходимо создать экосистему и комфортные условия для появления квалифицированных кадров, производственных линий и научных центров, а также формирования культуры инноваций. В этом немалая роль отведена высшим учебным заведениям. В России должно появиться более ста прогрессивных современных университетов, которые станут центрами научно-технологического и социально-экономического развития страны. Поддержку им оказывает государственная программа «Приоритет-2030», самая масштабная за последние годы. Ее реализация позволяет объединить и сконцентрировать ресурсы вузов, повысить их научно-образовательный потенциал, а также обеспечит их участие в развитии субъектов Российской Федерации. В результате будут созданы конкретные наукоемкие продукты, современные технологии и решения для для реального сектора. И это позволит сформировать в России конкурентоспособные отрасли и новые рынки. Анатолий Торкунов: Мне кажется, это прекрасный сюжет, такой вводный. Который дает представление о том, что такое технологический суверенитет и к чему мы стремимся. И я с удовольствием, уважаемые телезрители, хотел бы представить сегодняшних гостей студии. Это Юрий Марфин – ректор Тихоокеанского государственного университета. Юрий Сергеевич, приветствуем вас! Юрий Марфин: Здравствуйте! Анатолий Торкунов: Надежда Камынина – ректор Московского государственного университета геодезии и картографии. Надежда Ростиславовна, добрый день! И у нас на видеосвязи ректор Самарского государственного медицинского университета Минздрава России Александр Колсанов. Александр Владимирович, привет вам! Я, дорогие друзья, хотел бы сейчас прежде всего обратиться к Юрию Сергеевичу Марфину, отдавая дань его подвигу в том, что он приехал сегодня к нам из Хабаровска. Замечательного города, конечно. Но тем не менее, город далекий. Правда, нашенский. И хотел бы поинтересоваться у вас. Ясно, что у наших дальневосточных университетов, у таких крупных, как университет в Хабаровске, особые задачи в области технологического лидерства. И мы все входим, все университеты, сегодня участвующие в «Приоритет-2030». И так или иначе, перед нами поставлены задачи, и мы перед собой поставили их сами: дать тот продукт, который действительно будет способствовать достижению технологического лидерства, технологического суверенитета. И я хотел бы вас попросить вот с учетом специфики – тихоокеанской специфики и хабаровской специфики, что у вас сегодня в приоритетах с точки зрения достижения этой цели? Юрий Марфин: Я бы хотел отметить две ключевые цели, которые мы для себя сегодня ставим. Во-первых, это обеспечение более эффективного освоения территории. Потому что Дальний Восток – это 40% территории Российской Федерации. Места много, богатств много, территорий много. И очень важно эти территории грамотно, разумно, эффективно эксплуатировать. А для этого их нужно знать и ими нужно управлять. И это все при том, что на Дальнем Востоке не так много людей, как хотелось бы. Всего чуть более восьми миллионов человек. Поэтому стратегические проекты и задачи университета – одна из – заключается в том, чтобы обеспечить Дальний Восток эффективной системой мониторинга, автоматизацией с использованием и беспилотных технологий – вот такая у нас тактическая задача – это для обеспечения безопасности в пожароопасный период. Потому что Дальний Восток часто горит. И на это тратится много усилий, много денег. Много ресурсов пропадает из-за этого. Соответственно, куда проще, куда понятнее и эффективнее устранить пожар, пока он еще не разгорелся. А для этого его нужно обнаружить. Обнажить либо авиацией, либо беспилотниками. И вот это задача, которую мы для себя решаем, разрабатывая целый стек технологий для того, чтобы это сделать. Это первое. Второе. Дальний Восток сегодня является такой одной из кладовых Российской Федерации. Оттуда много чего достается, много чего там потом идет, на экспорт в том числе. И нам хотелось бы повысить степень передела продукции на Дальнем Востоке. То есть дальше передавать не руду, например, не просто лес-кругляк, который сейчас, слава Богу, нельзя экспортировать, не просто перевозить, например, к нашим коллегам в Азиатско-Тихоокеанском регионе, но делать более наукоемкую продукцию. В этой связи наша вторая задача – это обеспечить возможности для повышения степени передела продукции, в первую очередь продукции из металлов, из руды непосредственно на территории Дальнего Востока. То есть повысить эффективность, связанную с машиностроением, с горной отраслью. Вот этим мы в университете занимаемся. Анатолий Торкунов: Мне кажется, это исключительно важные проблемы и для всей страны, но для Дальнего Востока в особенности. Огромные территории. Мы действительно практически каждый год наблюдаем за тем, что на территории так или иначе происходят непредвиденные события. Ну, прежде всего, пожары, конечно, которые всех беспокоят. И драматические события нам телевидение показывает, как это все происходит. Ну вот я, знаете, хотел приблизить это к университетской тематике. В том смысле, как вы выстраиваете сегодня учебный процесс? Идут ли ребята на те специальности, о которых вы сказали, – приоритетные? Есть ли интерес у молодежи заниматься этой проблематикой? Как по первому вопросу: беспилотники, наблюдение за территорией. Беспилотники, которые будут заниматься противопожарными делами. И то, что связано с переработкой и переходом от сырья к уже более-менее готовой или полуготовой продукции? Юрий Марфин: Я бы сказал так, что этот интерес растет. Он растет в том числе благодаря усилиям университета. Но не университета только. Мы понимаем, что университет – это все равно промежуточная точка карьерного роста молодого человека. И поэтому этот путь привлечения молодежи в отдельной профессии мы проходим вместе с индустриальными компаниями – с теми, кто на Дальнем Востоке. Ну вот, например, предприятиями горной отрасли. Это «Полиметалл», это «Амур Минералс», это компании Highland Gold и так далее. То есть все те, кто присутствует на Дальнем Востоке, у кого эти активы. И когда мы вместе приходим в школы (или приглашаем к себе абитуриентов) и стоим рядом – университет и компания как будущий работодатель – то говорить нам получается куда как убедительнее. И вот такая работа приводит к тому, что сегодня на инженерные специальности, на специальности, которые в векторе прямого внимания университета: а) идет больше людей; б) эти люди, эти абитуриенты имеют больший средний балл Единого государственного экзамена. То есть это уже ребята очень осознанные. И мы видим, что они учиться хотят. Вот что самое главное. Потому что они видят результат не просто пребывания в университете, а после выхода из университета. Это первая инициатива. И вторая, которую мы тоже вместе с предприятиями реализуем, – это более практико-ориентированное обучение. То есть одна из наших задач – это повысить время пребывания нашего студента на предприятии реального сектора экономики, на том же самом горно-обогатительном комбинате. Потому что если наш студент на ГОКе присутствует, то он понимает реальные технологии, которые вот сейчас, прям в моменте. Он осознает, какие технологии нужны будут завтра-послезавтра. А это уже и для нас тоже важно. Ну и, наконец, ключевое: он, когда видит предприятие, он видит свои карьерные перспективы. Он после окончания университета не уезжает с Дальнего Востока. Анатолий Торкунов: Вот это очень важно. Что после окончания университета не уехал с Дальнего Востока, где, как мы знаем, демографическая ситуация исключительно сложная. И вот на недавнем Совете по демографии президент об этом говорил. Не только говорил, но президент очень остро эту проблему ставил. Ставил задачи, связанные с решением этой проблемы. Понятно, что это долгосрочная перспектива. Но тем не менее этим надо постоянно заниматься. И мне кажется, здесь университеты могут сыграть очень большую роль. В том числе и ваш университет, который является одним из центральных на этой территории нашей большой, богатой и очень важной для нас. И, главное, исключительно перспективной для развития всей страны. Я сейчас хотел бы попросить ректора государственного университета геодезии и картографии рассказать нам о проекте, который так очень увлекательно и занимательно называется: проект «Геокупол». Он был представлен в этом году на Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ). Мы знаем, что ваш университет традиционно занимается вопросами, которые связаны с обеспечением высокоточной навигации в таких важных сферах, как и транспортная инфраструктура, и беспилотный транспорт. И, конечно, обеспечение безопасности, оборона, оборонная промышленность. Вот в рамках «Приоритета-2030», что сегодня для вас главное? И с каким продуктом вы хотите выйти? Учитывая, что скоро нам всем придется докладывать о результатах этого года. Хочу телезрителям сказать, кто не знает, что в этом году «2030» было перезапущено. Но центральной задачей вузов, которые принимают участие в этой программе, является достижение технологического лидерства. Точнее, вклад в достижение технологического лидерства. Надежда Камынина: Спасибо большое! Я хотела бы начать с того, чтобы отметить, что мы с вами живем в такую интересную эпоху беспрецедентной поддержки государством университетской среды. Как Валерий Николаевич недавно сказал: университетская корпорация. И тот уровень доверия, которое государство сегодня оказывает университетам, в том числе и в достижении технологического лидерства, ко многому очень нас обязывает. И мне очень приятно, что я сегодня именно в этой дискуссии участвую. Потому что на полях Петербургского экономического форума, на полях Восточного экономического форума университет МИИГАиК проводил несколько мероприятий деловой программы, которые были посвящены как раз обеспечению возвратности бюджетных инвестиций в виде технологического лидерства, обеспечению преемственности технологического предпринимательства и технологического лидерства, обеспечению вовлеченности молодежи в достижение технологического лидерства. И, безусловно, формированию той дорожной карты успеха, которая должна обеспечить достижение национальных целей, одной из которых является технологическое лидерство. И многие эксперты, участвовавшие в дискуссиях, абсолютно убежденно говорили о том, что залог успеха – это взаимодействие государства, университетов, бизнеса и реальных секторов экономики, то есть потребителей. Вовлечение молодежи. Разного рода факторы. В качестве факторов успеха предлагали представители разных сфер. Потому что мы к дискуссиям традиционно приглашаем и банковский сектор как потенциальных инвесторов, и, безусловно, регуляторов отраслевых, наше университетское академическое сообщество. Но единодушие было в одном: наша задача – сосредоточить все усилия на том, чтобы максимально концентрированно обеспечить переход от инновационного развития к устойчивому технологическому лидерству. Возвращаясь к «Геокуполу», к стратегическому проекту университета МИИГАиК в рамках программы «Приоритет-2030», скажу, что это ответ на вызовы времени. Мы живем и уже в общем, уверенно живем в эпоху таких серьезных навигационных перемен. И сегодня навигация и время – это те термины, которые устойчиво вошли в обиход каждого из нас. Потому что от простой логистики бытовой до перемещений в пространстве мы так или иначе сталкиваемся с необходимостью существовать в помехоустойчивой среде, с необходимостью противостоять помехам, которые так или иначе возникают в пространстве. И проект «Геокупол» как раз являет собой такой триумвират небольших проектов, связанных с разработкой помехоустойчивого оборудования, с разработкой оборудования, производящего помехи. Вот буквально вчера мы совместно с Роскосмосом завершили очередной этап разработки и приняли мобильную лабораторию, которая позволит представителям нашего отраслевого рынка проводить испытания на полигонах. И эта мобильная лаборатория оборудована всеми необходимыми установками, которые позволяют как обеспечивать помехоустойчивую среду, так и воспроизводить помехи. Это уже готовый продукт, который сейчас уже находится в стадии успешной коммерциализации. Еще отмечу, что, когда мы говорим о технологическом предпринимательстве, когда мы говорим о технологическом лидерстве, когда мы говорим о формировании устойчивой инновационной среды, мы должны все время, наверное, помнить еще и о том, что университеты во всем этом забеге скоростном за технологическим лидерством должны еще и быть самоокупаемыми. Мы должны зарабатывать. Мы должны обеспечивать постоянную коммерциализацию тех разработок, которые нам помогает осуществить государство. И одна из таких стратегических целей нашей программы развития как раз лежит в плоскости обеспечения коммерциализации разработок. Поэтому сегодня уже продукты в рамках стратегического проекта «Геокупол» являются предметом нашей коммерческой деятельности, коммерческой деятельности университета. Но востребованы они не только в гражданской сфере. Мы сегодня очень много внимания уделяем вопросам обороноспособности нашей Родины. И те разработки, которые университет при поддержке в том числе программы «Приоритет-2030» ведет, также направлены и на обеспечение обороноспособности. Анатолий Торкунов: Я не могу не согласиться, что одна из задач вуза – это коммерциализация продуктов, которые она выпускает. Но мне кажется, все-таки здесь баланс надо искать. Все-таки вуз – это не коммерческая структура. И когда мы говорим об образовании, оно же должно быть системным, очень сбалансированным. То есть мы должны выпускать студентов, которые широким кругозором обладают, в том числе и ... университетах и широким пониманием социально-экономических проблем, знанием гуманитарным обладать. Но, конечно, мы все стремимся. У кого-то получается это лучше. В зависимости от вуза, от его профиля. У кого-то лучше, хуже этот продукт, который мы производим, сделать коммерческим. Но надо искать всегда, как мне кажется, баланс. Если мы, как говорится, только в эту сторону будем смотреть, то может ситуация получиться не очень интересной для вуза, а главное – для студентов. Надежда Камынина: Это правда. Анатолий Торкунов: Мы все-таки должны выпустить ребят, которые в новом мире и в новом мире технологий сумеют и быстро меняться, быстро приспосабливаться, адаптироваться к новым условиям, которые возникают: экономическим, социальным условиям. Быть немножко даже социальными архитекторами такими. Понимаете? Поскольку они ясно, что на каком-то этапе они уже будут руководить какими-то коллективами, подразделениями. И выпускники таких вузов, как Тихоокеанский университет, наш известный и очень почитаемый Университет геодезии и картографии, выпускают ребят. Ну, по существу, это будущее страны. В разных, конечно, отраслях. Но, несомненно, это было и дальше будет. Я сейчас хотел бы к Александру Владимировичу обратиться. Мы все представляем себе Самарский государственный медицинский университет. Это один из самых известных, ведущих наших медицинских университетов. Я знаю, что вы очень много работаете над новыми проектами. В частности, называют все это новые биотехнологии для таргетной медицины (или таргетной, я не знаю, как правильно), для диагностики и персонализированной медицины. Здесь и инновационные биоинженерные... Знаю, что у вас очень хорошее оборудование, которое необходимо для изучения адаптивных нейроинтерфейсов, неинвазивных имплантационных систем. И так далее. Все слова такие сложные. И, может быть, несведущему человеку они даже не очень будут понятны. Поэтому я вас попрошу, может быть, более понятными и доступными словами для всех телезрителей, не только для тех, которые интересуются медициной, рассказать о том, как вы сегодня боретесь за высокотехнологичную медицину. Что делаете для этого? И главное, удается ли увлечь всем этим студентов, которые приходят в Самарский университет? Я знаю, что у вас хорошие студенты, хороший высокий конкурс. Но тем не менее медицинских вузов много в стране. Интересно, как вы привлекаете ребят? И чем завлекаете их уже во время учебы? Александр Колсанов: Да, Анатолий Васильевич, спасибо! Очень интересная дискуссия. А мой ответ, может быть, будет из нескольких блоков состоять. Действительно, возвращаясь к высокотехнологичной медицине, мы, наверное, чем, может, и отличаемся от других медицинских вузов, ну, в какой-то степени, мы создали на базе университета единую технологическую цепочку. У нас сейчас есть в структуре вуза R&D-центры, есть свои инжиниринговый центр и центр серийного производства. Вокруг которого есть своя экосистема сервисов: и маркетинговые исследования, и патентный поиск, и трансфер технологии, и гарантийное обслуживание. И, по сути, внутри вуза у нас сейчас несколько кейсов существует. Первое: мы полностью сами придумываем, сами делаем инжиниринг, сами производим и выводим на рынок – реализуем. И в такой логике у нас уже более 20 изделий – и медицинских, и образовательных – вышли на рынок не только России. А мы реализуем нашу продукцию в 80 регионах страны и уже в 17-ти странах мира. Но также есть кейсы, которые связаны с работой с индустриальными партнерами. Мы доводим примерно до УГТ 6, УГТ 7. Наши команды, наши научные подразделения. И далее передаем для уже серийного производства нашим партнерам, которые реализуют и платят роялти в университет. То есть мы разные модели используем. Если говорить про направления, которые вы сегодня частично уже отразили, мы активно занимаемся в сфере телемедицины. У нас есть решения. На следующий год их будет уже восемь. Которые для телемониторинга: снятие информации о пациентах, передача информации в ЕМИАС, в МИС и с последующей обработкой этих данных. Второй блок очень большой, это реабилитационное оборудование. Здесь тоже есть линейка оборудования. Причем в ряде наших приборов есть виртуальная реальность: когда пациент после инсульта на раннем сроке, находясь в виртуальной среде, он видит свой аватар. Он себя, так скажем, воспроизводит какие-то движения, перемещения. Хотя он находится в лежачем положении, в сидячем положении. Ну и другие различные кейсы, которые позволяют в полтора раза ускорить процессы реабилитации и восстановления или частичного восстановления функций у пациента. Следующее отдельное направление – это изделия, связанные с 3D-печатью. Мы печатаем индивидуальные эндопротезы из титана, из керамики готовим. Когда по данным КТ, МРТ ... формат переводится в специальный формат и печатаются на 3D-принтере. И в чем особенность? Это именно индивидуальное изготовление под пациента. И следующий наш шаг, говоря про эндопротезы, мы разработали раздвижные детские эндопротезы. Напомню: поставляла английская компания в Россию. Во время СВО она покинула Россию. И ей, по сути, было наплевать на наших детей. А потребность до двухсот в год. Смысл в том, что есть врожденные патологии, связанные с онкологическими заболеваниями: когда здоровая ножка растет, а там, где есть заболевание, приходилось многократно делать эндопротезирование. Ну и такие серьезные операции делать маленьким детям. Так вот, используя этот «растущий» эндопротез, как мы говорим, установить его в магнитном поле с определенной скоростью до 15 см, то можно раздвинуть и тем самым сократить количество этих операций. Так вот, такой эндопротез мы воспроизвели. И сейчас установлены уже восьми деткам в нашей стране. И более того, говоря уже про экспортность технологии, мы уже установили двоим деткам в Узбекистане. И эта технология очень востребована. Следующее направление, конечно, это образовательные продукты. Наши решения, связанные с 3D-моделированием, с обучением ребят, наших студентов. Или используя классические технологии, ... технологии, еще со времен Пирогова. Ну и добавляем наши решения, уже связанные с этими решениями. И виртуальная реальность. Это было с 2014 года. Особенно активно мы стали развиваться, зайдя в «Приоритет-2030». И уже работая в «Приоритете-2030», у нас стали развиваться новые команды, новые точки роста. Их вы сегодня тоже назвали. Это биотехнологии. Как раз здесь речь идет о CAR-T-терапии: когда применяется у пациентов с тяжелейшим заболеванием – хронические лимфолейкозы – используют так называемые CARы. И собственные клетки, возвращая кровообращение, специальным вирусом их модифицируя, можно получить очень высокий результат. Это важнейшая проблема, которую мы также пытаемся решить. Еще ряд команд в стране этим занимается. Говоря про нейротехнологии, нейроинтерфейсы, мы здесь тоже в команде с партнерами, участвуя в проекте по очувствлению экзопротезов. Это сейчас крайне серьезная проблема. Особенно ребята возвращаются после СВО без конечностей, с ампутированными конечностями. И вот как раз здесь создать тот самый экзопротез, который, по сути, будет «чувствовать» воздействия, – это очень серьезный вызов, задача. И вот в серьезной команде мы тоже часть работ на себя взяли. И таким образом, сейчас пул проектов у нас общее количество более 70-ти. Из них более 50-ти – продуктовых. То есть это те проекты, по завершению которых будет создан либо аппаратно-программный комплекс, либо программный продукт, либо медицинское изделие, либо тест-система, либо расходный материал, которым постепенно замещаем импортные разработки и решения на нашем рынке российском. Но самое главное – мы в ряде случаев опережаем технологически наших конкурентов. И я уже говорил вначале, мы реализуем наши изделия в 17-ти странах мира. Это говорит о том, что мы абсолютно конкурентоспособны и абсолютно наша продукция востребована. И, говоря об этом, очень важно: у нас есть и гарантийное обслуживание, и постгарантийное обслуживание. Это мы говорим про технологическое лидерство, про коммерциализацию, про инновации. И для нас это действительно сейчас крайне важный вопрос. Хотя должен отметить, конечно, основная задача вуза, медицинского вуза – это подготовка кадров. И мы здесь решаем задачи, проблемы дефицита кадров. И готовим кадры высококвалифицированные. Анатолий Торкунов: Вот интересно, Александр Владимирович, по существу у вас получается университет-производство, университет-завод, университет-фабрика. Ну, следовательно, когда вы занимаетесь подготовкой ребят, вы готовите их и к такого рода работе? Видимо, это особая категория студентов. Которые готовятся не собственно к медицинской деятельности в качестве врачей самой разной направленности. Но готовятся выполнять и функции инженерные, и всякого рода другие функции, которые необходимы для производства того, что продукты, которые вы даете и предлагаете производить на рынок. Так я понимаю? Александр Колсанов: Вот как раз я и хотел пояснить. Ну, может быть, слово «вуз-завод», оно немножко не совсем соответствует. Все-таки мы университет. И основная функция, конечно, как университета – подготовка кадров. Но мы внутри себя действительно создали такую технологическую цепочку. Анатолий Торкунов: Ну, мне кажется, это прекрасный, интересный очень как раз опыт. Извините! Александр Колсанов: Да. Говоря про кадры, мы спроектировали образовательную программу сейчас таким образом, что у нас появилось ядро. Три года мы готовим ребят в рамках ядра. И потом, начиная с четвертого курса (я говорю про «Лечебное дело», про «Педиатрию» – там, где основной поток), спроектировали таким образом, что с четвертого курса наши студенты могут выбирать те модули под задачи, под треки. И 75% – основная работа, она одинаковая во всех треках. А вот 25% – вариативная часть. Что мы для себя, какую модель выпускника сейчас спроектировали? Помимо того, что сильна классическая российская медицина, основанная на традициях, мы дополнительно добавили такие возможности, как большая часть наших ребят, помимо того, что они действительно врачи высокого класса, они умеют работать с технологиями. Почему? Потому что мы и в специалитет дисциплины включили наши разработки. И на них уже в реальных дисциплинах наши ребята обучаются. И небольшой процент, к примеру, до 5%, они идут врач по треку «исследования и разработки». Эти ребята могут не только пользоваться технологиями. Они могут еще тем самым участвовать в команде, в разработке этих технологий, постановщиками задач. Они могут быть с клиническими экспертами. Потому что ведь создать разработку в медицине – это не просто гений, ученый придумал, и пойдемте делать. Мы обязательно обращаемся на медицинский рынок, в клиники и спрашиваем: «Какие у вас боли? Какие у вас проблемы?» И уже общаясь с этими клиническими экспертами, мы принимаем решения в ту или иную разработку идти. Поэтому все наши выпускники, наши новые модели – это обязательно ребята, повторюсь: врачи с профессиональными компетенциями, но дополнительно с компетенциями исследовательскими. Дополнительно с цифровыми компетенциями. И примерно 5% ребят еще активно с разработческими компетенциями. Анатолий Торкунов: В общем, задачи, которые вы ставите перед студентами, это, конечно, исключительно тяжелые и сложные. Бедные студенты! Которых таким образом нагружают. Но я знаю, что специалистов вы выпускаете классных. И вообще ваш опыт такой. Ну, может быть, я слишком сильно применил термин «университет-завод» слишком сильный термин. Но то, что элементы, конечно, присутствуют. И мне кажется, что в этом ничего дурного-то нет. Это, по-моему, замечательный такой опыт. Я знаю, что, ну, конечно, все наши медицинские вузы ведущие, так или иначе такой опыт приобретают, имеют. Но ваш университет знаю не понаслышке. Поскольку и с вашим предшественником дружу очень много лет, бывшим ректором университета. Знаю, что вы... Александр Колсанов: Спасибо! Я прям вас пять секунд еще побеспокою, перебью. Анатолий Торкунов: Коротко только. Александр Колсанов: Помимо подготовки кадров – врачей, у нас есть передовая инженерная школа. И теперь мы еще готовим инженеров, IT-специалистов с углубленными знаниями медицинских специальностей. Вот так мы сделали. Анатолий Торкунов: Вот! Вот я хотел даже специально вопрос этот задать. Но видите, вы сами на него ответили. У нас, так сказать, видимо, есть связь какая-то, невидимая миру. Я, знаете, хотел бы сейчас все-таки к Юрию Сергеевичу вновь обратиться. Тихоокеанский университет находится в Хабаровске. Через великую реку находится великий сосед – Китай. И рядом вообще все страны Востока: и Китай, и Монголия. С другой стороны, там Япония, Юго-Восточная Азия. Много ближе, чем к Москве или к Самаре. А вот помимо того, что вы сейчас решаете вопросы, или в дополнение к тому, что вы решаете вопросы, связанные с технологическим лидерством, ведь они тоже не могут решаться без того, чтоб присматриваться к тому, что происходит у соседей: и в Китае, и в Юго-Восточной Азии, и в Японии. И я так понимаю, что у вас такая ... подготовка. В том числе подготовка языковая, которая необходима для того, чтобы этим заниматься, тоже является частью вашей работы. Вот немного скажите об этом. Чтобы у зрителей все-таки было более полноценное и полномасштабное видение того, что происходит в вашем университете. Юрий Марфин: Да, действительно, университет находится практически на границе с Китаем. Университет может рассматриваться в том числе как ворота для наших ребят, обучающихся, для партнеров, которые взаимодействуют с университетом во взаимодействии со странами Азиатско-Тихоокеанского региона, в первую очередь из Китайской Народной Республики. И в этой связи у нас три вектора, которые мы реализуем. Первый вектор направлен на то, чтобы интенсифицировать подготовку специалистов со знанием китайского языка не только как основного, то есть готовить не только востоковедов, но готовить в том числе инженеров, юристов, экономистов, менеджеров со знанием восточных языков, в первую очередь со знанием китайского языка. Это те люди, которые потом, находясь на границе, будут обеспечивать более системную, более эффективную коммуникацию с партнерскими государствами – с Китаем, представляя интересы Российской Федерации. То есть через язык не как основной, а как вспомогательный, мы таким образом, повышаем конкурентоспособность предприятий Дальнего Востока в том числе. У нас даже открылась в этом году новая образовательная программа: это «Лингвистическое сопровождение технологических проектов». Причем программы не по лингвистике, а программы именно по инженерии. Это первое. Второе, что мы делаем: мы стараемся заходить к нашим китайским партнерским университетам с таким проектом, как «Тренинги предпринимательских компетенций». Сегодня это один из важных векторов при обучении ребят в Российской Федерации. Мы как университет являемся операторами этой программы на территории Дальнего Востока. И обучаем. С нашей помощью обучаются ребята из дальневосточных университетов. Наши треки работают и по всей России. Но вот в том числе мы заходим и в вузы Китая, для того чтобы среди прочего собирать информацию о тех инициативах, о тех стартапах, которые есть в академической среде Китая. Обладая этой информацией, мы точно сможем быть более содержательны, более конкретны во взаимодействии с определенными университетами как для себя, так и для партнеров из академической среды уже России. То есть мы готовы делиться этой информацией очень смело. Так и из бизнеса. Ну и, наконец, третий вектор. Это такое взаимонаправленное движение компаний из Китая, которые хотели бы заходить в Россию и инстуционализироваться каким-то образом в России: открывать здесь свои производства вместе с партнерами со стороны России. И мы как университет, можем помогать и помогаем компаниям это, собственно, делать. Ну а с другой стороны, помогаем тем, кто на Дальнем Востоке, компаниям выходить в Китай через академическую среду. Анатолий Торкунов: Мне кажется, это очень важное направление. Я могу только выразить удовлетворение тем обстоятельством, что сегодня МГИМО с вами сотрудничает. И у нас есть хорошие очень планы. В том числе для того чтобы действовать совместно по тем трекам, которые вы сегодня назвали. Мы эту работу тоже ведем. И думаю, что наше сотрудничество в сетевой форме, а я вообще считаю, что сетевая форма – это перспектива нашего российского образования, это сотрудничество даст свои, несомненно, результаты. Я сейчас хотел бы Надежду Ростиславовну спросить. Вы знаете, очень важная тема в последнее время, широко обсуждается: это обеспечение наших национальных интересов в Арктике. Я знаю, что вы этой проблемой так или иначе тоже занимаетесь с точки зрения и картографии. И хотел спросить: есть ли у вас сотрудничество в какой-то форме – в сетевой или в какой-то иной – с Арктическим университетом, с питерскими университетами, которые этим занимаются? И насколько в ваших приоритетах эта тема сегодня присутствует? Надежда Камынина: Спасибо, Анатолий Васильевич, за этот вопрос. Потому что это действительно стратегическое направление развития в целом на государственном уровне. И сегодня Арктический совет очень динамично развивается. И да, мы, в том числе и в сетевой форме, сотрудничаем со всеми вышеперечисленными партнерами. Но и, помимо Арктического университета, ряда петербургских университетов, есть еще Русское географическое общество, которое тоже уделяет массу сейчас внимания этой важной проблематике. У нас есть несколько лабораторий, которые занимаются разработками для устойчивого развития Арктики, в том числе для формирования транспортного потенциала арктического. И все те критически важные разработки, которые сегодня должны интегрироваться в потенциал Арктики, являются предметом наших научных интересов. Ну и не могу не упомянуть: университет МИИГАиК является базовой организацией международного Сетевого университета отраслевого. Изначально начинался этот Сетевой университет как Сетевой университет СНГ. Но сегодня мы, так сказать, открыли наши границы для всех дружественных стран. И к нам уже присоединяются и коллеги из Азиатско-Тихоокеанского бассейна, и африканские коллеги. В этой связи я вижу большие перспективы для трансграничных исследований. И, конечно, я абсолютно разделяю вашу точку зрения, Анатолий Васильевич, в части перспектив сетевого образования. И недооцененность сетевого образования именно внутри России. Еще тоже такая есть, да? Важный аспект. Анатолий Торкунов: Именно. Я согласен с вами. Потому что у нас международное сотрудничество было очень широкое. Надежда Камынина: Да. С международным сотрудничеством все хорошо. Анатолий Торкунов: А внутри. Сетевое. А внутри как-то это... Надежда Камынина: Да. Да. Да. Анатолий Торкунов: И, кстати говоря, в связи с вашими арктическими исследованиями я хотел бы сказать, что мы активно занимаемся правовым обеспечением – все, что связано с Арктикой. Так что надо подумать о том, чтоб нам здесь тоже наладить не только личные взаимодействия. Надежда Камынина: С удовольствием! С удовольствием. Анатолий Торкунов: Но и дружбу с вашим президентом многолетнюю. Ну и сотрудничество наших ученых и специалистов этой области. Дорогие друзья, вы знаете законы телевидения. Я вот смотрю на часы: время наше истекает. Я хотел вас сердечно поблагодарить за то, что вы нашли время и приняли участие в нашей сегодняшней программе. Мне показалось, что интересные сюжеты мы сегодня затронули. Поговорили по очень важным вопросам. Хочу поблагодарить телезрителей за то, что они нас смотрели. Всем пожелать здоровья, благополучия и успехов! Всего самого доброго! Спасибо!