Анатолий Торкунов: Здравствуйте, уважаемые телезрители! Я – ректор МГИМО Анатолий Торкунов, и сегодня в эфире у нас очередная программа «Ректорат» (первая, кстати говоря, в этом году). И должен сказать, что начинаем мы наши программы этого года с исключительно актуальной и интересной темы. Как известно, буквально на днях Министерство просвещения и Рособрнадзор опубликовали данные относительно сроков прохождения Единого государственного экзамена, опубликовали оценки, которые будут засчитываться в качестве ЕГЭ для последующего поступления в высшие учебные заведения. Я думаю, что и наши ребята, будущие абитуриенты, и родители, конечно, с интересом с этими данными ознакомились, с этой информацией последней. И мы хотели сегодня поговорить о проблеме, которая волнует большинство учеников 11-го класса, волнует родителей – да, я думаю, вообще волнует всех, кто так или иначе причастен к образованию, к школе: как выбирать профессию? Насколько сегодня ЕГЭ отражает действительно знания студента? И вообще, какие ЕГЭ надо сдавать для поступления на ту или иную профессию, на ту или иную специальность? Понятно, что сегодня это уже определено и мы изменить ничего не сможем, но поговорить об этом, как мне кажется, будет очень полезно. СЮЖЕТ Голос за кадром: По данным опросов, из тех, кто поступил на первые курсы университетов в прошлом году, только 30% знали, что будут поступать в той или иной вуз, еще до перехода в 11-й класс школы или на последний курс колледжа. Порядка 20% сделали это в последний год учебы, остальные – на момент изучения конкурсных списков вузов или получения результатов ЕГЭ. И, как показывает практика, далеко не всегда этот выбор оказывается правильным. В Минобрнауки утверждают: от 15 до 40% студентов по различным специальностям не завершают обучение в вузах. Среди причин – неспособность студентов учиться из-за слабой подготовки в школе, а также отсутствие необходимой мотивации. Эксперты отмечают: при выборе учебного заведения очень многие абитуриенты следуют советам друзей или родителей, обращают внимание на рейтинг вуза или потенциальный престиж профессии и в последнюю очередь интересуются программой обучения и реальными перспективами. В результате более половины выпускников вузов не работают по полученной специальности, а еще 30% вообще трудятся не по профилю. Анатолий Торкунов: Вы знаете, в сюжете говорится о том, что иногда выпускники школ не в состоянии осваивать университетскую, институтскую программу. Мне кажется, это только одно из объяснений, может быть, даже не самое главное; главное – это выбор, мотивация все-таки. Если даже человек несильно подготовлен и не всегда готов сразу влиться в университетскую среду, если у него есть мотивация, он и самоподготовкой, и работой с преподавателями эти трудности преодолеет. Вот я хотел сегодня с совершенно замечательными участниками нашей программы на этот счет поговорить. И хотел бы представить прежде всего Екатерину Алексеевну Филиппову – учителя французского языка школы № 34 Рязани, народного учителя России, замечательного и известного на всю страну учителя; я думаю, что мнение ее будет исключительно интересно. А также представить Илью Сергеевича Демакова, директора Горчаковского лицея нашего Подмосковья (Одинцово), и Олега Вадимовича Ренева, учителя Санкт-Петербургского губернаторского физико-математического лицея № 30 и, что я хотел бы особенно подчеркнуть, председателя предметной комиссии ЕГЭ по математике нашего замечательного Санкт-Петербурга. Дорогие друзья, я, знаете, хотел бы прежде всего поговорить о том, как вам видится сегодня вот этот вот т. н. бесшовный переход, о котором так часто говорят в последнее время. Как сделать так, чтобы у ребят мотивация была к поступлению в тот или иной вуз и получению той или иной профессии? И как сделать так, чтобы эта мотивация обеспечивалась не только школой, но и вузом и, более того, даже, возможно, будущими работодателями? Вот, Екатерина Алексеевна, как вам видится – человеку, который имеет колоссальный опыт, – что все-таки сегодня влияет на решение наших ребят (ну и их родителей, конечно, тоже, потому что родители здесь играют если не главную, то очень важную роль) при их окончательном решении поступления в тот или иной вуз? Хотя сразу должен оговориться, что сегодня ведь ребята подают заявления не в один вуз и даже иногда не на одну специальность, и, откровенно говоря, я не знаю, хорошо это или плохо. Конечно, альтернатива – это всегда неплохо, но все-таки мотивационный уровень в этом случае снижается. Вот ваше суждение на этот счет? Екатерина Филиппова: Дети все разные. Кто имел мечту с детства выбрать ту или другую профессию и имел поддержку родителей, те дети, как правило, бывают успешны: они целеустремленны, они участвуют в олимпиадах, в проектах, в исследовательских работах... Все это, конечно, сказывается на выборе их профессии. Но есть вторая категория детей (и мы это знаем, коллеги), которые, как вы сказали, пошли, потому что он перешел тот минимум при сдаче основного государственного экзамена и считает, что все, он теперь может написать заявление и учиться в 10-м классе, не имея никакой мотивации, потому что, как часто [бывает], родители сказали: «Учись, сынок, даже на коммерческом образовании (коммерческое место) – мы будем платить за тебя». Придет ли интерес к предмету вот за эти 2 года? Мне кажется, вряд ли, потому что все-таки успешен тот человек, который целеустремлен, который занимается, который работает и который действительно видит свое будущее в той или другой профессии. Вот совершенно недавно написал мой выпускник, уже 6 или 7 лет выпуска: «Вы всегда говорили, что нужно заниматься той профессией, которая тебе интересна». (У нас есть тема «Выбор профессии», и мы говорим об этом.) Он пробовал себя на разных поприщах, но в конце концов он занимается тем, чему он учился: Политехнический университет, инженер, он работает на реставрации объектов культурного наследия. Анатолий Торкунов: Интересное дело! Екатерина Филиппова: Он говорит: «Мне очень интересно!» Я так обрадовалась, потому что, действительно, это очень важно – заниматься тем, что ты любишь, даже если в материальном плане это может быть не так выгодно. Анатолий Торкунов: Спасибо! Илья Сергеевич, вот поскольку лицей наш Горчаковский ориентирован все-таки на подготовку ребят к поступлению в социогуманитарные вузы главным образом... хотя, как мы знаем, некоторые из них выбирают и инженерные специальности и идут на естественно-научные специальности... Ну вот как вам кажется, все-таки вот собственно в лицее... Поскольку Горчаковский лицей – это 9–11-е классы; сейчас 8-й еще, по-моему, появился у нас, да? Илья Демаков: Да. Анатолий Торкунов: Вот на этом этапе что может сделать учитель школьный, работая, конечно же, вместе с родителями и работая, что очень важно, с возможными будущими работодателями ребят? Мне кажется, что вот мотивацию все-таки обозначить должны не только семья и не только школа, но и будущие, возможные работодатели, поскольку ребята все-таки, особенно в старших классах (в 10-м, в 11-м), смотрят подальше чуть-чуть, за горизонт университета. Илья Демаков: Это совершенно справедливо. Потому что мотивация, которая формируется у ребенка в старших классах, когда он школу завершает, готовится к поступлению, – она очень зависит от того, были у него профессиональные пробы или таких проб у него не было, т. е. встречался ли он в каком-то формате с будущим, потенциальным работодателем или нет. И если встречался, это многое меняет. Потому что сегодня мотивация выпускника очень зависит от того, как именно происходит выбор университета или программы. Вот вы справедливо сказали, что ребенок выбирает несколько университетов и внутри еще несколько программ. Иными словами, выпускник выбирает не будущую профессию – он выбирает набор возможностей, которые позволят ему вообще поступить в университет. И получается, что мы сегодня приводим ребенка к концу 11-го класса... Ну вот как, скажем, лет 20–30 назад было? Школа готовила ребенка, человека к делу всей жизни. Но сегодня, получается, мы ведем ребенка не к делу всей жизни: мы его подводим к профессии первого выбора. Вот куда удалось поступить из желаемых вариантов – вот первый выбор. И дальше ребенок предполагает, что он так и будет маневрировать между специальностями, профессиями, может быть, университетами. И вот здесь важно, чтобы действительно ребенок, пока учится в старших классах, встречался с профессией в деле, чтобы он видел работодателя, и тогда ему будет яснее и понятнее, и, действительно, он будет выбирать не 15 возможностей (которые потом изменит), а выберет какую-то одну стратегию и действительно двинется не к поступлению вообще, а именно к профессии. Анатолий Торкунов: Ну вот поскольку вы все-таки прослеживаете судьбу своих выпускников... многие из них потом оказываются в базовом вузе, в МГИМО, поскольку Горчаковский лицей работает при МГИМО... – нет, как вам кажется, какого-то разочарования потом, что вот они на этом этапе поступления выбрали ту или иную специальность? Сейчас же большое разнообразие специальностей, в т. ч. и в нашем социогуманитарном университете. Илья Демаков: Разочарования скорее нет, но есть потом объективные проблемы, когда программа оказывается не по силам или иногда, может быть, не по даже способностям, и, конечно, это вызывает какие-то объективные трудности у ребенка. И часто здесь важно, что, допустим, семья делает какой-то осознанный выбор за ребенка в пользу профессии, к которой ребенок не расположен или не готов. И тогда, конечно, годы обучения в университете превращаются, ну, не в драму, но это не тот опыт, который ребенку действительно был бы полезен. Анатолий Торкунов: Вы знаете, тот набор компетенций, который сегодня дает школа, – он достаточно широкий, в общем-то. Но вместе с тем мы понимаем, что в будущей жизни нашим детям зачастую понадобятся те знания, которые сегодня вуз даже не определяет в качестве вступительного испытания. И я, конечно, прежде всего имею в виду математику и вообще естественно-научные дисциплины. Вот Олег Вадимович, который прекрасный учитель математики, хорошо, наверное, понимает, насколько важна математика в сегодняшней жизни для людей независимо от той профессии, которую они выберут. Вот я хотел бы попросить вас рассказать: как вам все-таки видится в этом смысле будущее естественно-научных дисциплин, которые... ? Почему я это спрашиваю? Вы знаете хорошо все, коллеги, что когда в 11-м классе ребята уже определяются, в какой вуз приблизительно они будут поступать, с одним набором дисциплин, то они думают: «Что математику учить мне, зачем физику, биологию? Мне надо сосредоточиться на истории, на иностранном языке, на чем-то еще, что будет затем главным предметом ЕГЭ для поступления». И потом они, уже когда обучаются в университете, где все большее и большее значение имеют математика и естественно-научные дисциплины, испытывают серьезное разочарование. Вот я хотел бы, чтобы вы как учитель математики сейчас и для ребят, и для родителей сказали о вашем видении этой проблемы. Олег Ренев: Спасибо за вопрос. Действительно, математика имеет некоторую свою специфику. Но вот для начала я, наверное, немножко продолжу мысль, которую Илья Сергеевич начал. Мне кажется, в вопросах мотивации важна не только мотивация, но и вот некий набор возможностей, который дает школа независимо от предмета. Дело в том, что, как мне представляется, самая общая функция школы... школа имеет и другие функции, вообще говоря, но вот которая связана с подготовкой к вузу... – это научить учиться. Это не только связано с обучением математике, физике, естественно-научному образованию, а вот умение адаптироваться к каким-то новым обстоятельствам, к новым формам работы, к новому оборудованию, к новому взаимодействию какому-то учебному, которое в вузе происходит не так, как в школе. То есть этот вопрос, наверное, требует отдельного обсуждения, но в вузе многое происходит не так, как в школе, и вот умение адаптироваться к этому – это одна из важнейших функций в школе. Второе, что касается естественных предметов, естественно-научных предметов, но и не только: школа может показать разные пути, разные языки, которыми можно взаимодействовать с миром. Математика – это один язык, и, скажем так, для меня важно научить не просто решать какое-то уравнение, а воспитать некое понимание, что это уравнение – это один из возможных языков, на котором можно говорить о мире, которым можно мир исследовать. Но учитель литературы может исследовать мир на языке поэзии; учитель иностранного языка просто предложит какой-то другой иностранный язык; учитель истории предложит какие-то вот способы восприятия мира через анализ исторических взаимодействий... Анатолий Торкунов: История вообще царица всех наук, как говорил Жуковский. Олег Ренев: Конечно-конечно. И если школе удается показать вот эти разные направления в процессе, то это очень хорошо и правильно. И вот мне действительно очень не нравится ситуация, которую вы описали, когда ну вот, например, ученик Горчаковского лицея, который решил, что он будет поступать в МГИМО, сказал: «Я буду дипломатом, буду учить историю, обществознание, языки, ваша математика мне в 9-м классе уже совсем не нужна», и дальше он 9–11-е классы 5 часов в неделю непонятно чем занимается вот на этих уроках, учится только имитировать какую-то деятельность... Это нездоровая ситуация; так, конечно, не должно быть. Анатолий Торкунов: В Горчаковском лицее, надеюсь, этого нет... Олег Ренев: Я привел такой пример; вполне возможна и какая-то симметричная ситуация: «Я буду поступать в МФТИ – не нужна мне ваша литература». Понятно, что это не очень хорошо, и вот на это школа может повлиять, конечно, школа такие ситуации может купировать. А что касается конкретно физико-математического образования, то здесь надо понимать, что в математике есть своя специфика. Математика – это такой поезд, в который, наверное, в 11-м классе точно поздно садиться, а лучше бы сесть в него в 7–8-м, а еще лучше в 5-м... Тут тоже есть свои вопросы, потому что в 5-м классе ученик не всегда может сам определить, что у него вот такая есть склонность, что его привели в это физико-математическое образование, он уже к 8-му... То есть есть свои проблемы, огромный пласт. Ну и все проблемы эти школа должна как-то стараться решаться. Анатолий Торкунов: Да, я с вами совершенно согласен. Кстати говоря, вы знаете, зачастую, когда дети поступают в университет, им говорят: «Давайте вы забывайте то, чему вас учили в школе, теперь мы вас будем учить по-новому», а когда они приходят на производство, им говорят: «Забывайте, чему вас учили в университете...» И вот мы все время говорим о бесшовном образовании, включая и вузовское образование, и образование в рамках СПО. Я сейчас с удовольствием хотел бы телезрителям представить руководителя Центра общественно значимых проектов Тюменского областного государственного института развития регионального образования (длинное такое название у вас), [предоставить слово] замечательному учителю, народному учителю России Ольге Владимировне Ройтблат. Насколько я знаю, Ольга Владимировна занимается еще очень много т. н. неформальным образованием, т. е. тем, что идет вне учебного процесса. Вот в рамках этого неформального образования удается решить – или попробовать решить – те задачи, о которых мы сейчас с коллегами говорили? Ольга Ройтблат: Формальное образование создает общую базу, а неформальное образование, на мой взгляд, развивает эту базу, углубляя компетенции в разных сферах, которые представляют вообще интерес для самих обучающихся, формируют новые умения, которые выходят за рамки формальной образовательной системы. Вот на сегодняшний день с помощью неформального образования это все-таки умение справляться со всевозможного рода стрессовыми ситуациями, умение критически мыслить. Потом, неформальное образование позволяет нам очень расширять обучение педагогов и детей. В свое время Екатерина Алексеевна была живым свидетелем: мы с помощью неформального образования начали подготовку учителей. Потому что Тюменская область на самом деле, юг Тюменской области – это 80% села; город Тюмень – это системообразующий город (50% учеников, 50% учителей), но в основном сельские учителя. Когда не было еще в то время, допустим, интернета, мы дали возможность самым лучшим учителям России, победителям российских конкурсов (а нам никто не отказал) организовывать вот такие марафоны, мастер-классы. Причем все это делалось в выходные дни, чтобы не отрывать вообще от уроков. Это был потрясающий эффект, потому что сельский учитель невероятно пытлив. И когда вот такие моменты мы начали проводить, то у нас даже главы поселковых администраций, приходя на эти мероприятия, оставались до самого конца, им было очень интересно. То есть вот такой мощный проект, это все относилось к категории неформального образования. Анатолий Васильевич, пользуясь моментом, во-первых, огромная благодарность, что у нас есть возможность сотрудничать с Горчаковским лицеем под руководством Ильи Сергеевича, и я очень рада видеть его у вас в студии. Потому что вот этот обмен педагогическими коллективами, когда приезжают ваши преподаватели сюда, в Тюмень, значит, эти экспедиции, которые проводятся... Потому что это и на Тобольске исторические вот эти моменты, связанные с Николаем II, это Ялуторовск, это непосредственно Тюмень... – это потрясающее обогащение идет преподавателей. Ну и потом, Анатолий Васильевич, все-таки более 150 учителей Тюменской области прошли повышение квалификации благодаря вот этой инициативе. И что мне еще очень, так сказать, импонирует в этом вопросе, что руководитель... И я всегда за это стою, потому что руководители в основном стали все менеджерами: не работают у доски, не работают с детьми... Так вот пример Горчаковского лицея, его руководителя – это яркий пример того, что когда руководитель сам дает уроки, сам ведет и является просто примером для своего коллектива, тогда процесс идет. Поэтому неформальное образование... Ведь где-то нужно через неформальное образование, допустим, месяц, два, четыре, не нужно 5 лет, не нужно 4 года обучаться, т. е. это мощный ресурс сегодня. И мне кажется, оно уже практически вошло в нашу жизнь, вот это понятие неформального образования, это уже 50 на 50, потому что есть возможность через неформальное образование постоянно развиваться, постоянно совершенствоваться, постоянно брать те курсы, которые актуальны сейчас и здесь, когда мы говорим про креативность, когда [нужно] мотивировать ребят и учителей. Я бы так вот отнеслась к неформальному образованию. Анатолий Торкунов: Да, Ольга Владимировна, я согласен с вами. Но мне все-таки кажется, вот сегодня появилось такое увлечение в некоторых школах или даже в направлениях школьного развития, когда все больше независимости предоставляется детям в определении того, чем они должны были бы в школе заниматься, и вот у меня складывается впечатление, что это не всегда оправдано. Я в данном случае не о неформальном образовании говорю – мне кажется, что это очень интересный ваш опыт, который требует, конечно, вселенского распространения (я имею в виду прежде всего, конечно, у нас в отечестве), его надо очень активно использовать. Но вместе с тем, мне кажется, все-таки фиксированная программа в школе исключительно важна. Потому что, вы знаете, в конечном итоге даже те, кто выбирают потом специальность, не требующую, положим, ЕГЭ по математике, но если все-таки он какие-то основы получает знаний по физике, математике, биологии... Положим, сегодня без биологии никуда не деться, потому что мы все время сталкиваемся с этими проблемами: биотехнологии новые, я уж не говорю об эпидемиях, болезнях и т. д. – все общество оказывается включенным так или иначе в решение этих проблем, не только те, кто профессионально [этим занимается], закончил биофак МГУ, питерского или тюменского университета. И когда есть хоть какая-то основа, для того чтобы этим заняться, у человека есть возможность углубить свои знания. И вот я хотел, Екатерина Алексеевна, к вам обратиться с таким вопросом. Вот сейчас стала развиваться система предпрофессиональных экзаменов в школах, и такого рода экзамены дают возможность даже детям дать дополнительные баллы при поступлении в институты, университеты (по-моему, до 10 баллов, да, Илья Сергеевич?) Илья Демаков: Да. Анатолий Торкунов: То есть прилично. Екатерина Филиппова: Да. Анатолий Торкунов: Вот как вы к этой практике относитесь? Считаете ли ее полезной? Екатерина Филиппова: Да, но вот смотря какие специальности выбирает ученик, выпускник для сдачи. У нас, во-первых, есть федеральные государственные образовательные стандарты, поэтому пускать детей на самотек мы не имеем права. Я согласна совершенно с вами, что мы немножечко разобщены, учителя, потому что у нас кроются такие между нами возможности взаимодействия: это метапредметность, это межпредметные связи... Сейчас немножко уйду от вопроса. Вот давала [тему], погружались в историю Франции (XVI век взяла) и параллельно взяла историю России. Вот те, кто готовился и готовится сейчас очень хорошо к сдаче истории... это очень сейчас популярно тоже становится, обществознание, и вот история тоже набирает свой такой хороший старт... – они знают. А остальные дети (они 11-й класс), как будто они... Вы понимаете, они только в своем предмете. И это что, «человек подобен флюсу», как сказал Козьма Прутков? Я все-таки вот за гармонию; мы должны дать тот фундамент, те основы, как мы говорили в советское время, гармонично развитого человека, личности. И поэтому если говорим о литературе, то как же нам не говорить об истории, как нам не говорить на том же иностранном языке? Тема: описание внешности человека, 100 лет Майе Михайловне Плисецкой. Я думаю: как это все вот соединить? Беру Проспера Мериме, «Кармен», описание внешности, маленький, такой хороший, легкий, адаптированный текстик; затем показываю картины импрессиониста Эдуарда Мане и картину Врубеля; а потом Елена Васильевна Образцова поет «Кармен», а потом Майя Михайловна, «Кармен-сюита», музыка Щедрина... Вы знаете, и вот это все Кармен. Анатолий Торкунов: Бизе – Щедрина. Екатерина Филиппова: Я имею в виду «Кармен-сюита», а опера, конечно... Анатолий Торкунов: Я шучу, да. Оно так и значилось даже в программе... Екатерина Филиппова: Жорж Бизе, да. И вот это сложилась такая абсолютная картина, я бы сказала, мира. Потому что человек должен получить вот эти основы культурные, а учитель – как культурный образец. И если мы говорим о предпрофессиональном экзамене, если ученик покажет... У нас в школе есть психолого-педагогические классы – это как в творческих вузах. Я считаю, этот экзамен был бы очень полезен, потому что учитель – это профессия творческая. Анатолий Торкунов: Я с вами стопроцентно согласен, и вот такая мультипредметность, конечно, в гуманитарных направлениях... Екатерина Филиппова: ...нелишняя. Анатолий Торкунов: ...исключительно важна. Мне кажется, если говорить о воспитании духовном человека, о чем вы сейчас упомянули, то только таким образом и можно этого добиться. Но мультипредметность (и мы в этой студии это не раз обсуждали) важна и в естественно-научных дисциплинах. Вот сегодня говорят: преподает, значит, математику один преподаватель, физику – другой преподаватель, биологию и химию – совсем другой... Биологию и химию часто один и тот же преподаватель преподает, как я понимаю (раньше такое во всяком случае было), а вот физику и математику, как правило, конечно, разные преподаватели. И вот здесь, в студии, мы, кстати говоря, вместе с нашими коллегами из педагогических университетов рассуждали о том, что, наверное, вот такая мультипредметность сегодня очень важна, чтобы взгляд все-таки был у нашего выпускника достаточно широкий, чтобы он не рыл колодец глубоко-глубоко только в одной дисциплине, а все-таки его расширял в широкое водное пространство. Олег Ренев: Вы знаете, работая в физико-математическом лицее (в достаточно сильном лицее, с историей), могу сказать, что вот конкуренция между учителем математики, учителем физики и учителем информатики – это, вообще говоря, очень здоровая вещь, которая приводит к хорошим результатам. Потому что в сильном лицее сильный, харизматичный математик, строгий, но очень влюбленный в свой предмет физик, учитель информатики, который тоже вот поддерживает все это, – такая синергия приводит к очень хорошему результату. И мне кажется, это правильно, это вот то, что надо развивать. И все же это разные немножко взгляды на мир, и хорошо, что ученики могут на них посмотреть. Анатолий Торкунов: Но ученики, как вам кажется, могут соединить потом эти разные взгляды, чтобы посмотреть на мир уже глазами и учителя физики, и математики, и информатики? Олег Ренев: Действительно вот у нас есть некая конкуренция за душу каждого выпускника, куда он пойдет учиться дальше, чей авторитет в некотором роде... Екатерина Филиппова: Сотрудничество! Олег Ренев: Ну конечно, сотрудничество, это такое дружеское сотрудничество, естественно, но повышающее авторитет и учителя, и предмета, главное, и вообще вот всего, скажем так, научного мировоззрения и... Анатолий Торкунов: А вы не относитесь ревниво или ревностно к тому, что до последнего времени там, где можно было выбрать ЕГЭ между математикой и информатикой, большинство шли на то, чтобы сдавать информатику? Олег Ренев: Вы знаете, среди моих учеников все все время сдавали профильную математику. У меня не было никогда такой ситуации, я лично в нее не попадал, но, наверное, могу себе представить: возможно, какие-то ревностные вещи между учителями, коллегами могут присутствовать. Но на самом деле, конечно, мы сотрудничаем, и даже если где-то и есть какая-то конкуренция, она во благо, это здоровая среда. В принципе для физико-математических школ характерна такая серьезная конкурентная среда, но при этом не травмирующая, понимаете, вот это важно, чтобы конкуренция и соревнование были вот такими... Анатолий Торкунов: Это от обстановки в коллективе очень сильно еще зависит. Олег Ренев: Да-да-да, конечно. Анатолий Торкунов: И от руководства, от директора. Вот Илью Сергеевича сейчас хвалили так активно, и я присоединяюсь к этим похвалам, потому что действительно Горчаковский лицей такую особую обстановку создает для детей. (Об этом говорят дети и родители, это в данном случае не моя придумка.) Но я, знаете, Илья Сергеевич, хотел бы спросить вас. Вы как историк и учитель года (когда-то были победителем этого конкурса, «Учитель года») не думаете о том, что, когда мы преподаем в т. ч. историю или обществознание (особенно историю), можно было бы с детьми, для того чтобы их увлечь и другими дисциплинами, поговорить не только, собственно, о всеобщей истории или об отечественной истории, но поговорить об истории математики, об истории физики? Короче говоря, прививать интерес через наши социогуманитарные дисциплины и к естественно-научным дисциплинам. Илья Демаков: Это вполне справедливо, и я думаю, что так и должно быть при правильной постановке учебного процесса. Потому что вообще мне кажется, что ключ к вот тому поиску, о котором мы говорим сегодня, – он в том, чтобы сообщать ребенку, школьнику именно картину мира. Не, действительно, выдавать ему билет на поезд, который идет по одним рельсам, например, в страну математики... Екатерина Филиппова: Однобоко. Илья Демаков: (Да.) ...но давать картину мира. В этом смысле, не знаю, мне думается как раз как историку, что мы в чем-то – по системе задач, которые перед нами стоят, по восприятию мира – в той же сегодня ситуации, что и, не знаю, люди эпохи барокко или эпохи Просвещения, когда способность универсально воспринимать мир окружающий, способность... Олег Ренев: ...адаптироваться... Илья Демаков: Да, способность быть адаптивным к любым задачам, как Ломоносов, и к химии, и к лирике, – это то, что сегодня как раз позволит ребенку не только вообще быть успешным в этом мире, но и бесшовно переходить любые границы: из школы в вуз, из вуза на производство. И в этом смысле университет – чем он может помогать школе готовиться к такому переходу? Университет нам, школьным учителям, может ставить сложные задачи. Например, в университете МГИМО примерно одинаковое количество программ требует профильной математики и примерно столько же требует профильной истории, и есть просто программы, где нужна и профильная математика, и профильная история. Это сложная задача для школы, которая нам, собственно, и задаст стимул к тому, чтобы вот такую синергию осуществлять. Анатолий Торкунов: Мне кажется, Ольга Владимировна, что эти задачи в значительной степени могут решаться через неформальное образование, о котором вы говорили. Потому что, конечно, мы понимаем, что есть стандарты (Екатерина Алексеевна об этом говорила), и так или иначе стандартов этих надо придерживаться и выполнять те требования, которые сегодня существуют. А вот через это неформальное образование, мне кажется, вот этот вот синтез, синергию разных совершенно дисциплин многом давать нашим детям, готовить их к университету и вообще к последующей жизни более эффективно. Согласны со мной? Ольга Ройтблат: Сегодня, мне кажется, ключевой вопрос – это вообще-то воспитание и обучение креативной личности, которая не просто берет знания, а которая в будущем... А они вот буквально за партой сидят что здесь, что в колледжах, что в вузах, которые завтра вообще уже будут работать. Так вот не просто они должны, как сказать, искать себе место работы, а они должны уметь создавать рабочие места – это то, что сегодня требуется в нашем обществе, и это очень важно. И здесь совершенно другая задача учителей на самом деле. Вот поэтому объединение учителей... Вот был проект «Умные каникулы» в Тобольске, это под эгидой «Учительской газетой», хорошо вам известной, «Учительской России». Сегодня у них формат меняется с «Умных каникул» (это была подготовка учителей математики, физики, химии и биологии по заданию «СИБУРа» для своих специалистов), но они сегодня испытали потребность в гуманитарной подготовке (вот то, о чем говорили вы, Екатерина Алексеевна и Илья Сергеевич, что нехватка воспитания, гуманитарных [знаний]). Они открыли, кстати, филиал не филиал, а центр при Тобольске Президентской библиотеки, с которой мы очень плотно сотрудничали с самого начала ее, так сказать, открытия. Я как раз была участник самый непосредственный открытия Президентской библиотеки, которая сейчас настолько насыщена всеми историческими моментами... То есть с первого дня открытия нас это так увлекло, что если мы знаем вот эти ресурсы истинной картины, то не надо никаких фальсификаций. Поэтому мы очень плотно работаем с Президентской библиотекой, сегодня открыты еще в ряде образовательных учреждений в т. ч. Тобольска [подобные центры]. Поэтому вот это объединение учителей, творческих учителей... Мало того, что они владеют профессионально инструментарием своего предмета, они же безумно интересные личности. Они гениальные, они интересные, они талантливые! Поэтому, конечно, это все относится к форме неформального образования, т. е. безграничные возможности, безграничные. Анатолий Торкунов: Кстати говоря, очень хорошо, что вы упомянули Президентскую библиотеку: у нас тоже соглашение с Президентской библиотекой, и это, конечно, фантастические совершенно ресурсы, которые я всем рекомендую использовать. Тем более Президентская библиотека очень открыта к этому сотрудничеству, очень лояльна и к школьным учителям, и к вузовским учителям, относится с пониманием, с большим интересом. Я просто, пользуясь случаем, как бы такую маленькую рекламу даже делаю Президентской библиотеке, которая мне самому весьма симпатична и привлекательна своей сегодняшней деятельностью. Но вот, Екатерина Алексеевна и коллеги, очень коротко. Вот вы считаете, все-таки сегодня уровень сотрудничества школ и вузов достаточный, или здесь большие, как раньше говорили, еще резервы? Екатерина Филиппова: Нет, много делается. Вот я сейчас, как раз мы разговариваем, вспомнила, что у нас в городе есть такой проект «Студент на один день». Анатолий Торкунов: Ага. Екатерина Филиппова: Он ходит (человек, который выбрал этот вуз, наш выпускник), у него есть возможность побывать в вузе на лекциях, быть со всеми студентами, почувствовать вот эту атмосферу, почувствовать, наверное, уровень студентов... Анатолий Торкунов: А он выбирает сам, на какие лекции пойти, этот школьник? Екатерина Филиппова: Пять вузов у нас, и им предлагают. У нас есть ведь и медицинские классы, и сельскохозяйственные классы – это тоже наше будущее. Мы все про инженерные... Да, это прекрасно, но нужно еще и есть, и нужно готовить уже наших выпускников и к этой профессии. Вот мне эта идея [нравится]. Анатолий Торкунов: Как, Олег Вадимович, с точки зрения сотрудничества? Олег Ренев: Слушайте, в Петербурге действительно это сотрудничество очень хорошо поставлено и работает. Есть разные программы практики студенческой или ученической в вузах летней; есть экскурсионные различные программы; есть программы, когда преподаватели университетов в школе участвуют. Мне кажется, эта проблема для столичных городов во многом решена, а вот в регионах наверняка ситуация несколько... Екатерина Филиппова: Ну вот я из Рязани, регион. Вообще, эта связь «учитель – студент», «ученик – преподаватель» неразрывна. Вот нам нужно выстраивать эту связь. Анатолий Торкунов: Мы с вами этим и занимаемся в т. ч. через конкурс, который мы с вами недавно проводили, на мой взгляд, очень успешный. Екатерина Филиппова: Да-да. Анатолий Торкунов: Я Илью Сергеевича даже не буду спрашивать, потому что он ничего критического сказать не может при мне относительно сотрудничества с вузом. Тем более что Горчаковский лицей прямо в вузе находится, так что тут прямая связь. Дорогие друзья, мне кажется, что, в общем, интересный разговор у нас получился! Я очень признателен вам за то, что вы нашли время прийти; вы знаете, как мы высоко ценим работу учителя – трудную, безумно интересную. И в общем, в конечном итоге не буду повторять известные слова, что победы все куются на площадках и газонах университетов и в школьных классах, все мы это прекрасно понимаем, поэтому ваша работа для университетов исключительно важна. Спасибо вам большое за участие в программе! Всего самого доброго! Успехов! Спасибо телезрителям за ваше внимание! Ну а абитуриентам будущим хочу пожелать прекрасно сдать ЕГЭ и поступить в те университеты, где у вас уже существует сегодня мотивация для поступления. Еще раз подумайте, сделайте правильный выбор. Спасибо за внимание!