Александр Лигусов: Кукла оживает только тогда, когда человек берет ее в руки. Будь то ребенок или артист

Александр Лигусов: Кукла оживает только тогда, когда человек берет ее в руки. Будь то ребенок или артист | Программы | ОТР

Как создаются образы кукол? Какие материалы используются? Как приходят идеи? И как сделать куклу удобной?

2016-11-17T13:43:00+03:00
Александр Лигусов: Кукла оживает только тогда, когда человек берет ее в руки. Будь то ребенок или артист
Траты растут! Покупаем больше или платим дороже?
Прививка от ограничений
Что нового? Екатеринбург, Абакан, Биробиджан.
90 лет Михаилу Горбачеву. Миллиарды для села. Пенсии работающим. Налог на роскошь. Жить стали хуже
Ковид вывернул наши карманы
Горбачеву - 90. В XX веке не было политика, к которому относились бы так полярно
Села вытянут миллиардами
Льготы: все в одно окно
На селе денег нет
Источник доходов один – кладбище… СЮЖЕТ
Гости
Александр Лигусов
художник-технолог Центрального театра кукол им. Сергея Образцова

Оксана Галькевич: Ну, а сейчас еще одна наша рубрика. У нас прямо такой день, богатый на разные интересные рубрики, она называется "Профессии". И здесь у нас тоже интересная встреча, мы расскажем о профессии художника-технолога театра кукол. Вот интересно, как создаются эти образы замечательные, какие материалы используются, много вопросов, и все мы сейчас зададим нашему гостю. У нас в студии Александр Лигусов, художник-технолог Государственного академического Центрального театра кукол им. Сергея Образцова. Здравствуйте.

Константин Чуриков: Александр Валерьевич, здравствуйте.

Александр Лигусов: Здравствуйте.

Константин Чуриков: Ну, я думаю, что, во-первых, немало тех, кто в детстве ходил в театр, кого водили в театр, кто сегодня ходит.

Оксана Галькевич: А кто-то водит кого-то сейчас, детей или внуков.

Константин Чуриков: Я давно не был. Но давайте просто сейчас посмотрим сюжет о вашей интересной работе творческой, и как раз будет много вопросов не только у нас, но и у наших зрителей.

Кусок поролона, пружина, шнуровка – Александр колдует над новой куклой, хотя в институте изучал другие конструкции: закончил авиационный. Но вопреки известной песне, самолеты так и не стали первым делом в его жизни.

Александр Лигусов: И в институте, и до института очень интересовался и прикладным искусством, и изобразительным искусством, и скульптурой, и много чего резал из дерева, лепил, что-то рисовал. И поэтому, после института отработав несколько лет по специальности, я все бросил и пришел сюда. И уже 20 лет здесь нахожусь, и мне совершенно не хочется отсюда уходить, потому что я понял, что это мое.

За 20 лет в театре Александр кем только не был! Изготовителем кукол и реставратором, режиссером – спектакль в его постановке до сих пор идет на малой сцене. Сейчас работает художником-технологом, придумывает конструкцию кукол, то есть как и из чего их сделать. И, похоже, по совместительству врачом: принимает коллег со стандартным вопросом "На что жалуемся?".

- Есть проблема с головой.

- Ну что, тут просто надо подклеить это.

В крохотной мастерской вся съемочная группа старается не дышать: страшно что-нибудь сломать или смахнуть со стола мелочевку – пуговицу или цветное стекло. Для большинства людей – мусор, для мастера кукол – сокровище, то, из чего можно сделать идеальный нос, бороду или парик.

Александр Лигусов: Просто вот клетчатая рубашка, она разрезана на полосочки, а потом иголочкой вот так – фью, фью. Иголочкой все это растреплено, и получилась такая фактура, а я именно такую фактуру искал, потому что мне понравилась вот эта вот фотография.

Корреспондент: А где вы научились шить?

Александр Лигусов: Дома. Бабушка. Бабушка показала, а дальше все сам, сам. Дело в том, что было же время в Советском Союзе, когда…

Корреспондент: Ничего не было.

Александр Лигусов: …в магазинах не было приличной одежды. Особенно детской. И сначала я шил для себя, а потом для ребенка шил. И куртки шил ему, и пуховики, и брюки. Ну, рубашки не шил, а курточки всякие. И себе там штаны. Не мог я ходить в том, что предлагал Мосторг. Это было безобразие полное.

Уроки шитья пригодились в работе: Александр и сам иногда кроит костюмы для кукол, и подсказывает коллегам в соседних мастерских, где работают по его эскизам, как сделать так, чтобы костюмчик сидел.

Корреспондент: Александр, чем провинились эти куклы, кто из обезглавил.

Александр Лигусов: Ну, это просто такой тип кукол, называется тантамарески, и работают они очень просто. Актер надевает на себя – вы можете попробовать.

Корреспондент: Так, что нужно сделать?

Александр Лигусов: Повернуться ко мне спиной. Вот я вам завязываю здесь – вы теперь настоящий актер театра кукол. Можете делать все, что захотите.

Корреспондент: Мне кажется, нужно звать срочно тетушку фею: меня никто не пустит на бал в таком наряде.

Все Золушки и прекрасные Принцы уже собрались в зале, ждут чуда, а этот зритель бОльшую часть спектакля проведет за кулисами: будет наблюдать за игрой и за реакцией публики. Волшебный алгоритм прост: если по ту сторону сцены смеются, значит чудо произошло. Деревянные тряпичные артисты – ожили.

Оксана Галькевич: Александр, вот интересно: у вас совершенно другая специальность, ведь вы получили образование в авиационном вузе. Как же – первым делом самолеты?

Александр Лигусов: Ну, еще в институте меня спрашивали, зачем я туда пришел. Но как-то так получилось, что я его закончил, но всю жизнь занимался какими-то поделками, интересовался искусством, вырезал, лепил, и поэтому прошли годы, и все-таки пришел в эту профессию, которая мне больше нравится, чем быть просто инженером.

Оксана Галькевич: А вот скажите, бабушкины уроки… Вот в сюжете прозвучало, что бабушка вам первые уроки шитья преподавала, показала, вы запомнили, вам понравилось. А все-таки учеба в вузе авиационном она вам как-то пригодилась тоже вот в вашей нынешней работе?

Художник-технолог театра кукол должен обладать широкими знаниям и материалов, и конструкций

Александр Лигусов: В общем, да. В нынешней работе, конечно, помогает, потому что художник-технолог театра кукол должен, на мой взгляд, обладать широкими знаниям и материалов, и конструкций.

Оксана Галькевич: Сопромат.

Александр Лигусов: Сопромат и электроника, потому что сейчас сталкиваемся с тем, что нужны какие-то эффекты дополнительные, все время ищем что-то. И поэтому хорошо, когда человек разбирается в электронике, когда он может сам и цепь спаять, и придумать какие-то световые эффекты в театре.

Константин Чуриков: То есть у вас уже такие электронные куклы появляются?

Александр Лигусов: Ну, не электронные, но там, например, у нас было жар-птицевое перо в спектакле Ершова "Конек-Горбунок". Поэтому пришлось искать какие-то такие электронные вещи, сейчас появились диоды, которые сами меняют цвет. Но это все надо было найти, сообразить, как это сделать.

Оксана Галькевич: Вас радует тот спектр возможностей, которые современные технологии предоставляет?

Александр Лигусов: Конечно, радует, мы все время ищем что-то новое, надо зрителя удивлять. Театр кукол он как раз построен на том, чтобы удивить зрителя, особенно детского, чудо какое-то сотворить на сцене, чтобы дети смотрели это все… Действительно, сказка была.

Константин Чуриков: У режиссера возникает замысел спектакля, вот у него родилось это в голове, он придумал, долго вынашивал эту идею, приходит к вам – и тут начинаются вот эти чудеса: сделайте мне вот это, чтобы тут все летало, чтобы тут все мигало. Как вы договариваетесь между собой и кто в конечном счете при производстве куклы прав?

Александр Лигусов: Ну, там еще существует такая фигура, вот при работе над спектаклем – художник-постановщик. Они с режиссером придумывают вот этот мир, в котором существуют образы, а ко мне уже приходят, как раз чтобы обсудить, что возможно, что нельзя. Иногда приходится, что называется, крылышки подрезать, потому что они улетают в неимоверные дали – иногда это просто нереально.

Константин Чуриков: А вы относитесь, извините, к этому как к творческому заданию или как к техническому задания? Вот эта аббревиатура ТЗ как у вас расшифровывается?

Александр Лигусов: Как к творческому, потому что просто исполнять какие-то вещи, мысли неинтересно – интересно что-то придумать самому и что-то предложить. Иногда предлагаем и режиссерам, и художникам свои какие-то наработки, решения. Самое главное – творчество, самое интересное в этой работе.

Оксана Галькевич: Мы посмотрели сюжет. Знаете, мне показалось, что один персонаж – Антон Павлович Чехов (мне он напомнил, по крайней мере, Антона Павловича Чехова, эта фигурка) – похож на вас.

Александр Лигусов: Ну, вы знаете, не вы первая. В последнее время многие на это обращают внимание. Получается совершенно спонтанно, никто это не закладывает. Бывает человек-мастер делает куклу, и через некоторое время он понимает, что персонаж, эта кукла становится похожа на мастера, который ее делал. Как это объяснить, я не знаю, но такие случаи очень часто в театре кукол.

Оксана Галькевич: То есть не специально, точно не специально?

Александр Лигусов: Точно не специально, там нарисована вообще… Художник и не закладывал в этот образ такую схожесть.

Оксана Галькевич: А много таких случайно знакомых, тем не менее, лиц в вашем кукольном окружении?

Александр Лигусов: Ну, вы знаете, практически в каждом спектакле кто-то есть – один-два человека. Иногда… Мы тут недавно резвились на спектакле, делали Дон Кихота, и там несколько кукол было стражников. Вернее, не стражников, а каторжников. И один персонаж был просто… Когда его сделали, он оказался похож на сержанта. Если помните, фильм был старый "Фанфан-тюльпан". Вот на этого сержанта, который гонялся за Фанфаном, который пытался жениться на Аделине – вот просто копия. Мы там ходили, смеялись, издевались над ним по-хорошему.

Константин Чуриков: Уважаемые зрители, мы говорим о профессии художника-технолога, о том человеке, который создает кукол. Если у вас есть вопросы, присоединяйтесь. 8 800 222 00 14, либо есть смс-портал – также к вашим услугам, все это бесплатно. А вот мне интересно, каким образом в той мелочевке, которую мы видели в вашем кабинете, как вы ориентируетесь, где что лежит, потому что запутаться, мне кажется, самое милое дело.

Александр Лигусов: Ну, это сделано специально, потому что найти какую-то нужную вещь в ящиках, особенно глубоких, если все это свалить, то очень трудно. А так, когда они разложены по полочкам, ты знаешь, что где-то здесь она лежит, и так легче найти просто.

Оксана Галькевич: То есть там разобраться в этом хозяйстве только вы можете, я правильно понимаю?

Александр Лигусов: Ну, в общем, да.

Оксана Галькевич: Скажите, вот тонкие места в конструкции фигур… Там прозвучало: с головой здесь, наверное, проблемы. Тонкие места, проблемные в конструкциях – это что, руки шарнирные, с чем чаще всего вам приходится иметь дело по поломкам?

Александр Лигусов: Ну, по поломкам чаще всего приходится сталкиваться, когда уже кукла старенькая. Истлевает материал, сыромятины, на которых работают сочленения шарниров, тонкие места – это всегда хочется, чтобы кукла была максимально способной воплощать идею, заложенную… Которую хочет воплотить режиссер и актер, хотим всегда, пытаемся сделать так, чтобы актерам было удобно, чтобы кукла передавала тот образ и движения были именно те, которые нужны для создания спектакля.

Константин Чуриков: Но удобно должно быть, наверное, и чисто физиологически, ведь если кукла большая, ты ее держись одной рукой. Даже накачать бицепсы.

Оксана Галькевич: Облегченные материалы приходится использовать.

Константин Чуриков: Бывает, что актеры вам приносят обратно куклу и говорят: "Ну, помоги, ну, сделай что-нибудь, ну, не могу я уже таскать".

Оксана Галькевич: Ну, неподъемная.

Александр Лигусов: Да, почти на каждом спектакле. Ну, придумываем какие-нибудь решения, бывают и пояса у актеров, для того чтобы ручку закрепить. Входим в положение, естественно, применяем уже в последние годы современные материалы, отказались давно от папье-маше, на корпусах делаем из изолона. Раньше были неподъемные, тяжеленные корпуса из папье-маше – сейчас мы делаем из изолона, они легкие, почти ничего не весят.

Оксана Галькевич: Скажите, а старые куклы – что вы с ними делаете. Вот вы сказали, вдруг старенькая уже, поломка – подлежит, не подлежит ремонту. Выбрасываете?

Александр Лигусов: Нет, у нас музей.

Оксана Галькевич: Ну, прямо вот все-все-все идут в музей?

Александр Лигусов: Нет, там выбирают. После того как…

Оксана Галькевич: А тех, кто не проходит отбор?

Александр Лигусов: Списываются, снимаются. Создается комиссия, которая отбирает наиболее ярких персонажей, которые представляют какую-то художественную ценность и историческую. И они у нас хранятся в музее, мы потом устраиваем выставки в театре и в других городах. И в других странах у нас много выставок бывает.

Оксана Галькевич: Даже вот так вот?!

Константин Чуриков: Герои бывают злыми, бывают добрыми. Каких кукол – злых или добрых – вам больше нравится делать? И какие здесь тонкости?

Оксана Галькевич: Каких делать интересней?

Александр Лигусов: Да, тут как-то трудно сказать. Бывает, что и доброго делали Дон Кихота, а он такой, конечно, к нему относились по-доброму, а бывают и вредные какие-то персонажи, но у них своя изюминка какая-то, которая тоже привлекает. Есть такое понятие "отрицательное обаяние" - это надо тоже закладывать.

Константин Чуриков: Страшные, но симпатичные.

Александр Лигусов: Да. Потому что детей нельзя пугать. Персонаж, даже отрицательный, должен нести в себе какую-то такую ауру, чтобы не испугать ребенка.

Оксана Галькевич: Скажите, ведь иногда бывает так, что один и тот же персонаж – над ним приходится работать несколько раз. Вот Дон Кихот – разные спектакли, может быть спустя какое-то время, и вот, во-первых, что это за персонажи, которые многократно возвращались к вам в работу и вы снова делали куклу? И когда вы работаете, вы думаете: "Так, вот здесь я так сделаю, а следующий раз я по-другому сделаю, добавлю что-то в образ"? Или, может быть, сегодня другие материалы. Вот об этом расскажите.

Александр Лигусов: Да, бывает так, что с первого раза кукла не получается, но мы стараемся не выбрасывать то, что уже было сделано, а как-то переделать так, чтобы это было уже пригодно для работы. Это еще связано с тем, что сроки сейчас сжатые, и выделяются сроки на спектакли достаточно жесткие, поэтому времени на то, чтобы устраивать поиски в конструкциях, экспериментировать, практически нет, поэтому мы стараемся как-то ужиматься в этом отношении.

Оксана Галькевич: Даже так? Я понимаю, что вы вообще ничего не выбрасываете, даже какие-то неудачные модели.

Александр Лигусов: Ну, в общем, да.

Оксана Галькевич: А сколько тогда уходит времени на работу над тем или иным персонажем – от и до?

Александр Лигусов: Ну, от начала надо что сделать – слепить голову, потом ее отмашировать, сделать уже корочку, потом собрать конструкцию. После того как собрали конструкцию, надо ее одеть. Ну, на все про все где-то, в зависимости от сложности куклы, уходит от полумесяца до месяца.

Константин Чуриков: Зрители спрашивают, на смс-портале вопрос: "Что вы думаете о парижском представлении живых кукол на витринах магазинов?".

Александр Лигусов: Ну, это как явление, как действо такое – оно очень красивое. К нам обращались несколько лет назад, лет 10 назад, тоже был один товарищ, который хотел сделать это в Москве. Мы даже ездили, присматривали помещение, но как-то не сложилось все это. Но это другое направление – это не театральная кукла. Это чисто механизмы. Оно как украшение витрин вполне смотрится очень красиво, и жаль, что в Москве этого нет. Несколько лет назад, лет 10 назад я делал таких кукол. Была еще гостиница "Минск", если помните.

Константин Чуриков: Да, на Тверской.

Александр Лигусов: Да. На первом этаже, на витрине гостиницы "Минск" были пять или шесть гномов, они там добывали алмазы, шлифовали их, руду просеивали. Но поскольку гостиницу снесли, эта витрина прожила недолго – год или полтора. А так было.

Константин Чуриков: Еще вопрос с смс-портала, такой, интимный, я бы сказал. Верите ли вы в душу куклы?

Оксана Галькевич: А вот, знаете, может быть, не только в душу кукол. Я подумала, мы в детстве.

Константин Чуриков: Я не играл.

Оксана Галькевич: Ну, у мальчиков же машинки – тоже есть какие-то солдатики, фигурки какие-то. Мишки, собачки, слоники.

Константин Чуриков: Ну, мишки были, ладно.

Оксана Галькевич: Мы в детстве верим, что они живые, что у них есть душа-не душа, но что-то такое движимое, что ночью они оживают и рядом с нами играют, передвигаются, а во что верят взрослые кукольники?

Александр Лигусов: Ну, так если по-честному, то взрослые кукольники, конечно, верят, что кукла – это неживой предмет.

Оксана Галькевич: Авиационный вуз все-таки дает о себе знать.

Кукла оживает только тогда, когда ее берет в руки человек – будь то актер или ребенок

Александр Лигусов: Ну, да. Кукла оживает только тогда, когда ее берет в руки человек – будь то актер или ребенок. Когда он начинает вдыхать в нее какую-то жизнь и ищет ее образ. То ли это будет доктор, который будет лечить всех остальных: мишек, зайчиков и все остальное. Но по сути, кукла оживает, когда ее берет в руки актер и вкладывает свое умение, свою душу.

Оксана Галькевич: А вот, кстати, допустим, кукла, персонаж один и тот же, а руки разных людей – это разные, разный характер?

Александр Лигусов: У нас есть спектакль очень хороший по новеллам Маркеса, и там пожилая, старая женщина рассказывает историю самого красивого утопленника. Там работают три актера – четвертый еще на подхвате. Один сидит в туловище куклы, работает руками. Второй работает головой. Третий еще помогает и произносит еще текст за нее. И настолько слаженная работа, что зритель не видит…

Оксана Галькевич: Что это три человека управляют.

Александр Лигусов: Да, что это три человека. На черном кабинете их не видно, и настолько чисто работают, что ощущение, что она живая. Причем работают разные люди.

Константин Чуриков: У вас есть – еще раз вернемся к музею куклы – есть экскурсия в этот музей. Наверное, вам тоже любопытно, детям-то какие куклы больше нравятся?

Александр Лигусов: Детям нравятся больше такие, конечно, куклы вредные, у которых какой-то негативчик присутствует.

Оксана Галькевич: Злые волшебники, Кащей Бессмертный.

Александр Лигусов: Кикиморы, да. Они любят, да, Бабки Ежки.

Константин Чуриков: Скажите, какая… С одной стороны, все-таки рутинная работа: каждый день приходите, вам приносят одну куклу починить, что-то подправить… А где и как вы черпаете вдохновение для того, чтобы, как у нас сейчас говорят, разорвать шаблон, создать что-то принципиально новое? Вот до этого были такие куклы, такие подходы, такие одежды, а тут сейчас мы все сделаем по-новому.

Александр Лигусов: Иногда что-то подглядываешь в других театрах, в драматических много интересного сейчас происходит, за рубежом тоже. Вот на Чеховском фестивале – стараемся ходить туда, потому что есть спектакли-открытия, там все передовое, что существует сейчас в театре. Иногда фильмы американские с какими-то спецэффектами, тоже от них иногда отталкиваемся, смотрим. Но все-таки театр – это совсем другое. Нельзя перегружать куклу механикой, потому что она становится механистична. И чем она проще…

Оксана Галькевич: Становится роботом.

Александр Лигусов: Да, и это все ломает. Сразу видно, что это механизм, и он работает не так, как живой человек. Все-таки очень много зависит от игры актера, от его профессионализма.

Оксана Галькевич: А вы больше любите работать над персонажами для детских или взрослых спектаклей? Вот вы сказали про…  вспомнили Маркеса – явно совсем не детский спектакль. Вам интереснее образы для кого создавать – для взрослых или для детей?

Александр Лигусов: Интересно даже не для кого – для детей или для взрослых, а интересен сам материал. Там был, например, я говорил про Маркеса…

Оксана Галькевич: Материал какой – литературный?

Александр Лигусов: Литературный. И что закладывает туда режиссер. Потому что вот у меня был спектакль "Ежики на лето", сейчас идет у нас, там по Козлову. И там надо было создать мир, в котором живут эти персонажи – вот это было интересно его создавать.

Константин Чуриков: Ну, наверное, смотрите, вот в этой сложной цепочке художник-технолог, который делает кукол, художник-постановщик, актеры, есть такое звено, которое отвечает за свет. Потому что куклы можно сделать превосходные, очень интересные, но ее плохо осветить – и все.

Александр Лигусов: Да, согласен.

Оксана Галькевич: Это по аналогии с нашей работой?

Константин Чуриков: Ну, у нас от света тоже многое зависит.

Оксана Галькевич: Если не поставить здесь свет…

Александр Лигусов: Еще звук есть, поэтому спектакль состоит… Каждый спектакль в театре кукол, наверное, до тысячи нюансов, в отличие от драматических, потому что сама кукла состоит, в ней очень много всего заложено и зависит от натяжения лески, от качества шарниров, и поэтому когда в общем спектакле… Ну, это неимоверное количество нюансов, которые надо учитывать и из которых он потом получается или не получается.

Константин Чуриков: Наверняка бывает какое-то количество курьезов во время спектаклей. Самое такое запоминающееся?

Александр Лигусов: Бывает, что и руки отрываются во время спектакля у куклы, однажды щука сломалась – рассказывают старики, я не застал. "По щучьему веленью", что они там пассатижами собирали.

Оксана Галькевич: А как, кстати говоря, в такой ситуации, когда вдруг руки отрываются или голова. Резервный персонаж имеется где-то за кулисами?

Александр Лигусов: Персонажей нет, есть у нас такая должность – дежурный художник. То есть человек приходит перед спектаклем, проверяет всех кукол, если что-то не так, он ремонтирует. И во время спектакля если что-то сломалось, то заканчивается если сцена, кукла уходит на время, он тут же ее должен пришить, отремонтировать, что-то подкрасить.

Оксана Галькевич: Еще скорость реакции и скорость работы. Вы знаете, у нас в редакции обнаружились люди с опытом работы в театре кукол. И вот нам сказал такой вопрос: как вы реагируете, когда к вам приходят со сломанной, поломанной куклой? Не приходилось вам ругать: слушай, ну аккуратней надо, что ты делаешь. Нет?

Александр Лигусов: Иногда бывают такие поломки, что удивляюсь вообще. И сразу вопрос первый – это что вы там с ней делаете вообще?

Оксана Галькевич: Что вы там с ней делали, ни стыда, ни совести.

Константин Чуриков: Нехороший человек.

Александр Лигусов: Все это, знаете, заканчивается, когда… Если прийти на сцену и посмотреть, в каких условиях работают актеры. На том же спектакле по новеллам Маркеса. Там тоже были поломки – там ломали ноги, но когда я спустился на сцену, я понял, почему это происходит. Там темно. Там перемены, спектакль на черном кабинете, в полной темноте. И перемены все происходят в полной темноте, и актеры пока привыкают в первые моменты, где у него что лежит и куда можно наступить, а куда нельзя. Вот из-за этого еще бывают поломки.

Оксана Галькевич: Давайте поясним еще раз – что такое "на темном кабинете"? Нашим зрителям, которые, может, пропустили сюжет.

Александр Лигусов: Черный кабинет – это когда куклы работают в световом коридоре. Там создается коридор слева и справа, иногда сверху, и кукла работает внутри коридора. Все, что за ним, погружено во тьму, и актеров не видно, они в черных костюмах.

Константин Чуриков: И напоследок от противного – людям, как вы считаете, с какими качествами противопоказана эта профессия? Художника-технолога.

Александр Лигусов: Ну, я думаю, что людям равнодушным и не интересующимся ничем. Потому что профессия кукольника, да я думаю, что любой профессии можно научиться, если у человека есть желание.

Константин Чуриков: Ну, еще все-таки мелкая моторика и вот это внимание.

Александр Лигусов: Все это можно, у нас были примеры.

Оксана Галькевич: Спасибо. Это была наша рубрика "Профессии", мы сегодня беседовали с мастером кукол. Александр Лигусов, художник-технолог Государственного Центрального театра кукол им. Сергея Образцова. Спасибо большое.

Александр Лигусов: Спасибо.  

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)