Алексей Рощин: Наибольшие шансы закрепиться на Западе у наших айтишников. И, с другой стороны, у людей, владеющих рукомеслом

Алексей Рощин: Наибольшие шансы закрепиться на Западе у наших айтишников. И, с другой стороны, у людей, владеющих рукомеслом
Проблемы современных матерей. Как загорать. Земли могут изъять из-за пожарных норм. Маркировка продуктов. Рестораны в доме. Сергей Лесков
Как помочь молодым родителям заниматься с ребёнком и не потерять работу
Сергей Лесков: Не исключено, что многие проблемы Superjet связаны с тем, что не удалось построить правильную математическую модель этого самолёта
Что делать, если на первом этаже дома открыли магазин, бар или круглосуточный офис?
Александр Бражко: Роспотребнадзор практически самоустранился от контроля за содержимым и товарной этикеткой
Мать-одиночку из-за частых больничных перевели на работу за 130 км от дома. По её мнению, это принуждение к увольнению
«Собственность - это не только право, но и обязанности по ее содержанию». За сорняки будут отбирать землю
Безопасный загар - миф или реальность? Советы онколога. Что такое паспорт кожи и зачем он нужен
Любовь Храпылина: Обществу много лет было все равно, что пособие на ребенка состаляло 50 рублей
Онкология. Блокировка банковских счетов. Рынок подержанных авто. Бензин. Работа для подростков. Промышленная политика
Гости
Алексей Рощин
директор центра социологии и социальной психологии при Московском интитуте экономики и управления в промышленности.

Ольга Арсланова: А мы продолжаем. Российская молодежь мечтает жить и работать за рубежом: почти треть молодых людей хотели бы навсегда уехать из нашей страны, это данные исследования ВЦИОМ.

Юрий Коваленко: Давайте посмотрим на цифры. 31% молодых россиян в возрасте от 18 до 24 лет хотели бы переехать в другую страну, 66% этого не хотят, 3% пока не определились.

Ольга Арсланова: Но вот этот главный показатель, уровень желающих уехать, вырос на 6% по сравнению с предыдущим годом. Давайте посмотрим на эти данные: было 25%, стало, еще раз напомню, 31%.

Юрий Коваленко: Однако у многих потенциальных эмигрантов пока нет конкретных планов. Из тех, кто готов переехать, 44% еще не задумывались о том, когда это может случиться, 41% признались, что пока ничего не предпринимают для эмиграции. Среди желающих сменить гражданство только 26% приступили к сбору информации о стране, в которую хотят переехать, 22% начали учить иностранный язык, 21% консультировались со знакомыми, уже переехавшими за границу, ну а 19% уже копят на переезд.

Ольга Арсланова: Давайте посмотрим на список самых привлекательных стран для переезда. Что выбирают россияне? Самая привлекательная уже второй год подряд – это Германия, о своем желании переехать туда заявили 16% респондентов; следом идут США (7%), Испания (6%), Канада (5%), Италия (4%). И 4% опрошенных заявили, что хотели бы переехать в одну из стран Европы, но пока не определились, куда точно.

Юрий Коваленко: О желании переехать сообщило 54% работников из IT-сферы и технологий и 53% специалистов по аналитики, автоматизации и цифровизации. Часто о переезде задумываются маркетологи и PR-специалисты, если быть точным, 58%. За границу хотят также менеджеры (52%), консультанты (49%), юристы (45%), секретари (41%).

Ольга Арсланова: Вот такая профессиональная выборка получилась, это уже данные исследования "БостонКонсалтингГрупп". А вы задумывались о переезде? Давайте поговорим об этом в ближайшие полчаса. И приветствуем в нашей студии социального психолога Центра политтехнологий, преподавателя МГУ Алексея Рощина, – Алексей Валентинович, здравствуйте.

Юрий Коваленко: Здравствуйте.

Алексей Рощин: Здравствуйте.

Ольга Арсланова: Спасибо, что пришли.

Скажите, пожалуйста, вот эти данные – это диагноз стране (перспектив нет) или это просто открытость молодежи миру, другим странам, желание мир посмотреть, себя показать?

Алексей Рощин: В принципе если сравнивать с данными прошлых годов или даже десятилетий, то вообще говоря такие всплески желания молодых людей куда-то там переехать и вот такой как бы запрос на эмиграцию, когда он появляется, вообще-то знаменует собой какие-то, так сказать, достаточно серьезные сдвиги в общественном сознании. В прошлый раз, например, тоже достаточно много желающих говорили о своем желании переехать на рубеже 1990-х гг., скажем, во время перестройки, сразу после нее. Затем какой-то такой всплеск подобного рода настроений был также где-то в начале нулевых.

И сейчас мы наблюдаем снова повышение этих настроений, что в принципе на самом деле, если говорить про сегодняшнюю ситуацию, достаточно объяснимо, потому что уже в стране, как мы знаем, последние 4 года идет такой вялотекущий экономический кризис, в частности, доходы населения то снижаются, то стагнируют, то опять начинают снижаться. И соответственно экономика тоже, как мы видим, не растет, даже, если мы послушаем наших самых оптимистичных экономистов из правительства, они там в лучшем случае сулят рост на какие-то 1.5-2%, то есть на самом деле практически незаметный. И соответственно получается так, что да, в принципе люди не хотят оставаться и заявляют, особенно молодежь как самая подвижная часть общества, действительно она говорит о желании отъехать. Хотя, конечно, тут еще надо иметь в виду такой момент, что именно в нашей стране вот это вот заявить о желании уехать из страны есть в какой-то мере не реальное желание что-то сделать, а чтобы показать свое недовольство.

Ольга Арсланова: Декларация бунта.

Алексей Рощин: Да.

Ольга Арсланова: Но это не значит, что на полном серьезе эти молодые люди планируют отъезд.

Алексей Рощин: Это скорее как… В чем-то это может быть… Похоже на самом деле, знаете, когда дети своим родителям, когда их обижает мама или папа, они говорят: "Плохие вы, злые, уйду я от вас", – это в принципе то же.

Ольга Арсланова: Но насколько у этих "детей" – да, активных, да, готовых к риску, да, пока не обремененных семьей – присутствует связь с реальностью? Они понимают, что они будут делать за рубежом, как вам кажется?

Алексей Рощин: Ну смотрите, по опросу, который вы только что показали как раз, там в принципе достаточно очевидно, что как раз в данном случае есть такая серьезная прагматическая составляющая, то есть люди понимают в принципе, что к чему. Потому что больше всего, я так понял, из опрошенных заявили о том, что хотят уехать, специалисты из IT-сферы, электронщики и так далее. Это как раз на самом деле, собственно, и по экономическим соответствующим исследованиям в принципе наиболее сейчас востребованная сфера на Западе, именно людям с такими специальностями легче всего адаптироваться в принципе по сравнению с остальными. То есть люди, которые говорят об этом, в принципе как раз и имеют больше всего шансов как-то там закрепиться. Хотя, конечно, с другой стороны, я вижу, у вас там был следующий пункт, кто еще особо хочет, пиарщики. Конечно, то, что пиарщики из России смогут найти себе применение на Западе, верится в это, конечно, с трудом хотя бы потому, что пиар является все-таки сферой, завязанной на язык, на культуру соответствующую.

Юрий Коваленко: На менталитет.

Алексей Рощин: На менталитет, то есть как бы те методы пиара, которые применяются у нас, далеко не факт, что вообще будут даже поняты на Западе.

Ольга Арсланова: Но мы привели пример, кто хочет уехать, представители тех профессий, которые чаще хотят уехать. Но мы, может быть, вместе с вами сейчас перечислим профессии, которые наиболее востребованы за рубежом, кому есть смысл переезжать, кроме уже упомянутых IT-шников, программистов, веб-дизайнеров?

Алексей Рощин: Ну чтобы это не прозвучало, конечно, как реклама какая-то, но так вот в принципе…

Ольга Арсланова: Ну по крайней мере чтобы остальные ни на что не надеялись напрасно, не было иллюзий лишних.

Алексей Рощин: В принципе на самом деле, конечно, наибольшим спросом, наибольшими шансами пользуются все-таки разного рода IT-шники, кодеры, специалисты по компьютерному железу тоже в принципе могут подойти…

Ольга Арсланова: Техспециалисты, назовем их так.

Алексей Рощин: Да. Также в принципе могли бы быть востребованными люди науки, как ни странно, это как раз особенно контраст…

Ольга Арсланова: Как и в 1990-е гг., все повторяется?

Алексей Рощин: Контраст разительный, потому что в самой России в научной сфере несмотря на некоторый подъем ловить по-прежнему в основном нечего, но в то же время на Западе, если человек трудолюбив, настроен начинать, может быть, не с самых интересных проектов, то в принципе спрос на таких людей есть: биологи, химики…

Ольга Арсланова: Негуманитарии, сразу скажем.

Алексей Рощин: Негуманитарии, да, то есть такие люди, связанные с реальным таким биологическим и техническим бэкграундом, также имеют шансы быть востребованными на Западе. С другой стороны, на самом деле, как это опять-таки ни странно, в принципе люди, имеющие, что называется, рукомесло, хорошо владеющие навыками ручной работы, ручного труда, умеющие что-то делать руками – слесари, механики, люди, которые имеют дело с металлом и так далее – тоже на самом деле в принципе всегда востребованы, потому что как раз тенденция западного общества заключается в том, что там люди стараются все больше и больше уходить от ручного труда, он передается как раз гастарбайтерам, то есть собственно работникам, которые заменяют аборигенов на этих предприятиях.

Юрий Коваленко: Но не все же туда едут работать гастарбайтерами. Вот две SMS: "Мой родственник, физик-ядерщик, живет в Германии по приглашению. Хорошая работа и зарплата, путешествует, имеет уже коттедж, здесь бы у него этого не было". Еще одно сообщение, Вологодская область: "Моя дочь уехала за границу в 2008 году, теперь она профессор, живет и работает в Дании, чистый доход 3.5 тысячи евро в месяц". Я думаю, что не все, которые уехали, получили такие замечательные плюсы…

Алексей Рощин: Да, вот нам с вами как раз нужно сказать, что не надо вот этом самом так настраивать людей, что любой, кто едет на Запад, получает сразу должность профессора или попадает в какой-то ядерный центр и там решает какие-то вопросы. То есть на самом деле надо понимать, что для того чтобы преуспеть именно в этих сферах, особенно в научной, надо в принципе быть на голову выше местных деятелей, плюс к этому еще и все-таки уметь превзойти в том числе по трудолюбию многочисленных мигрантов из стран Азии, которых очень много.

Юрий Коваленко: Вот, кстати, по поводу Азии давайте спросим нашу телезрительницу Любовь из Краснодарского края, она дозвонилась нам. Любовь, здравствуйте, расскажите вашу историю.

Ольга Арсланова: Здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте, здравствуйте. Я очень рада говорить с вами, телеведущие, смотрю постоянно, всегда, вы знаете, с большим удовольствием. И так хочется крик души. Я пенсионерка, ладно я свою пенсию заработала, жалко очень молодежь. У нас ведь почти каждый год почти миллион с высших учебных заведений молодежь, некуда им идти, на работу некуда, негде работать, не говоря уже о нас, стариках, которым по 50-60 лет, не могут устроиться. И вот внучка закончила университет, вообще молодцом закончила, на эколога, знание английского языка. Она нигде не могла устроиться, куда ни отправляла резюме свое, пришлось ей… Ей 27 лет, 2 года она уже в Южной Корее, уехала туда. А где работает? Я вам скажу: работает она на солнечных батареях, на машинном заводе, на поле, везде, чтобы хоть немножко заработать. Ей уже пора создавать семью, понимаете, а у нее нет ни квартиры, ни зарплаты, жилья нет, работы нет.

Ольга Арсланова: Но возвращаться не хочет ваша внучка, я правильно понимаю? Все равно, несмотря на все эти сложности, она по-прежнему живет в Корее?

Зритель: Она бы рада выехать, а куда ей выехать? Здесь на работу не устроиться, она просто там живет временно: съездила, поработала, приехала, первый раз выехала в отпуск, она здесь поехала, посмотрела все и обратно уехала. Ей некуда приехать. Жалко молодежь, вы понимаете? Вот говорят, что работы много, – где же у нас работы много?

Ольга Арсланова: Спасибо большое, Любовь, за вашу историю. Но эти же люди по большому счету – программисты, IT-шники, кодеры, веб-дизайнеры, люди, которые занимаются наукой, – нужны новой цифровой экономике в России. Нам говорят, что специалистов не хватает.

Алексей Рощин: Тут вот как всегда. У нас же в стране очень популярны новости в будущем времени, мы очень любим именно в том числе по телевизору рассказывать не о том, что уже как бы сделано, а о том, что мы вот там что-то развернули и где-то буквально через год-два-три-пять начнется что-то небывалое, какой-то расцвет. Проходит год-два-три-пять, и новости в том же духе: а вот еще мы развернули вот это, вот это, опять через какое-то время снова что-то развернется, в том числе и в цифровой экономике.

В реальности на самом деле ждать этого разворота приходится очень долго, и к сожалению, нашим в том числе молодым людям как раз чаще всего это не достается. У нас в стране есть несколько как бы таких очагов достаточно слабо тлеющих – Сколково, Москва, может быть, еще несколько городов, где что-то происходит в области цифровой экономики – а в целом по стране если взять, там на самом деле действительно работы нет. Работы нет, устраиваться приходится тоже куда-то на завод, но только там будут платить все-таки рублями, а не теми же хотя бы вонами, как в Южной Корее.

Ольга Арсланова: А вот это очень важный момент. Вы сказали о Москве. Есть разные мнения: кто-то говорит, что уезжают в основном из больших городов, потому что это население самое мобильное, а кто-то парирует, что нет, из больших городов как раз не уезжают, потому что и здесь зарплаты неплохие, а после того, как ты заплатишь налоги за рубежом, снимешь себе жилье, может быть, даже выгоднее остаться в Москве. Портрет социодемографический молодого человека, который уезжает, – он откуда, из какой семьи, из какой среды? Что он оставляет здесь, в России, на что он меняет это за рубежом?

Алексей Рощин: Вообще на самом деле если смотреть именно по тому, кто уезжает, то я бы сказал, что здесь существует некоторая стадийность у нашего населения. В принципе для жителей малых городов или провинциальных городов где-то далеко зачастую идея уехать сразу за рубеж кажется им какой-то совершенно дикой, в частности, еще и потому, что из малых городов, из этих провинциальных городов просто и трудно наладить эти самые связи с заграницей. Поэтому в основном идет все в два этапа: миграция идет со всей страны в центр, в основном в Москву, отчасти в Санкт-Петербург, и собственно говоря все. То есть сначала на самом деле вот эти вот потенциальные эмигранты становятся мигрантами внутренними, они все собираются в этом нашем огромном конгломерате, который называется Москвой и областью, где уже находится сейчас 10% всего населения страны.

Уже потом, оказавшись здесь, на самом деле происходит некоторое расслоение этих людей: часть из них действительно устраивается настолько хорошо, что считает, что в принципе никуда дальше идти не надо, "нас и здесь неплохо кормят", а часть людей только распробует, уже здесь находясь, внутри мегаполисов, ситуацию, понимает, что Москвой дело не ограничивается, что на самом деле есть возможности в других местах. Или же, наоборот, не только не распробуют, но и, оказавшись в Москве, наталкиваются на московскую специфику, это достаточно своеобразный город, здесь тоже есть и кумовство, здесь есть вот этот вот так называемый блат, здесь люди попадают вроде бы в сильные компании, но чувствуют, что они в них упираются головой в потолок, дальше роста нет, потому что дальше какие-то любимчики и так далее. И они решают, что уже, собственно, на Москве тоже свет клином не сошелся, и поскольку у них расширяется кругозор, они решают, что теперь можно попробовать еще и поехать в ту же самую Европа, в Германию, как мы видим, больше всего людей говорит, и так далее. То есть на самом деле это стадийный переезд, он завязан так или иначе на Москву все равно.

Ольга Арсланова: У нас есть небольшой опрос: наши корреспонденты спрашивали жителей разных городов, хотели бы они эмигрировать и если да, но все еще здесь, то что же их останавливает. Давайте посмотрим.

ОПРОС

Юрий Коваленко: А вот и сложности обрисовались.

Ольга Арсланова: Давайте послушаем еще нашу зрительницу из Санкт-Петербурга. Тамара, добрый вечер, рады, что вы нам дозвонились. Здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте. У меня такой небольшой пример. Вот вы говорите о молодежи, которой трудно устроиться за границей. У меня подруга 20 лет назад уехала в Швецию, ей было 50 лет, она хирург. Она год учила шведский язык (бесплатно, кстати), потом она прошла курсы, она работала медсестрой, прошла курсы специальные, потому что там…, о которой мы и мечтать не можем. Стала классным хирургом, 15 лет она работала, сейчас она на пенсии, ей уже 70, но к ней обращаются за консультацией. Она прекрасно устроила свою жизнь, у нее свой дом, своя машина, она путешествует. Бояться нечего, если вы соблюдаете законы и не живете так, как в России живут, не нарушаете ничего, прекрасно, если у вас есть голова, можно устроиться прекрасно даже в таком возрасте.

Ольга Арсланова: Спасибо, отличная история.

Юрий Коваленко: Спасибо.

Ольга Арсланова: Активным можно быть в любом возрасте. Но тем не менее вы работаете со студентами, Алексей, что бы вы посоветовали, если бы ваши студенты к вам пришли и спросили: "Что нам делать? Мы не понимаем, как дальше жить, оставаться в России, уезжать, на что делать ставку сегодня, в 2018 году?"

Алексей Рощин: Вообще если говорить в целом, то одна из главных претензий, которая даже не касается собственно эмиграции, претензия, которая высказывалась именно к населению нашей Российской Федерации долгое время, – в том, что вообще у нас в принципе на самом деле народ достаточно тяжел на подъем, то есть у нас слаба внутренняя эмиграция. У нас люди вообще не особо любят, как это ни странно…

Ольга Арсланова: …менять даже район.

Алексей Рощин: …куда-то переезжать. Особенно то, что для американцев, например, вообще в порядке вещей, что они 2-3 года пожили в одном штате, потом предложили более-менее работу, они все легко бросили, навьючили машину и переехали в другой штат на другое побережье. Сейчас по Европе этого происходит очень и очень много, там тоже люди 2 года пробыли в Финляндии, потом переехали в Германию, из Германии в Австрию. Наверняка у вас есть многие знакомые, которые там делают, из наших бывших республик. В России это как раз нехарактерно было. Более того, даже когда отменяли вот эту прописку, многие говорили о том, что это очень важный фактор, что наконец-то люди станут больше ездить, что рабочая сила будет следовать за происходящим.

Ольга Арсланова: То есть вы бы дали совет быть более мобильными?

Алексей Рощин: Да, я бы сказал, что на самом деле в принципе просто не надо отказываться от вывозов. Если тебе предложили куда-то поехать, то нет смысла считать, что я останусь здесь и, может быть, здесь будет еще лучше. В принципе всегда согласиться на вызов правильнее, чем плюнуть на все.

Юрий Коваленко: Хорошо, куда ехать тогда из Москвы и Петербурга по России?

Алексей Рощин: В принципе из Москвы и Петербурга тоже можно было бы куда-то ехать, конечно, если бы в стране был реальный экономический рост. Одно время, например, люди ехали, я точно знаю, в те же Сочи, когда там шла бурная стройка и так далее; одно время, правда, это были еще советские годы, сейчас этого уже нет там, люди из Москвы и из Петербурга переехали в Новосибирск, создали там этот самый академгородок, он до сих пор еще существует, хотя существует уже с большим трудом. То есть на самом деле какие-то точки роста появляются, безусловно, и даже там можно в принципе и заработать кому-то…

Ольга Арсланова: …но это, как говорится, уже совсем другая тема.

Алексей Рощин: Это совсем не то, да. То есть в принципе, наверное, я бы сказал, что если есть возможность поучиться и поработать за границей, от нее отказываться не нужно.

Ольга Арсланова: Спасибо. Напоминаем, у нас в гостях был социальный психолог Центра политтехнологий, преподаватель МГУ Алексей Рощин. Мы обсуждали чемоданное настроение российской молодежи. Спасибо.

Юрий Коваленко: Спасибо.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)

Выпуски программы

  • Полные выпуски
  • Все видео