Амет Володарский: За последние 30 лет наше образование не выходит из состояния реформ. И мы до сих пор не знаем их результат

Амет Володарский: За последние 30 лет наше образование не выходит из состояния реформ. И мы до сих пор не знаем их результат
Артист цирка Михаил Ермаков – о дрессуре: У собак всё как у людей – кто-то с ходу ловит, а кто поглупее, учится дольше
Когда будет вакцина? Мнения трёх медицинских экспертов
Проведи карантин с пользой. Советы психиатра, спортсмена и диетолога
Траты на ЖКУ вырастут?
Крови не хватает
Один в капсуле: как переносят изоляцию космонавты и полярники?
Сидим дома: самоизоляция продолжается
Время действовать!
«Архимедовы силы, или Почему не тонут корабли». Новая сказка из цикла «Марина и удивительные силы»
Как мы можем помочь друг другу. Своих не бросаем. Весенний призыв. Свадьбы не будет? Воюем из дома.
Гости
Амет Володарский
руководитель проекта Росвуз.рф, омбудсмен в сфере образования

Иван Князев: Мы продолжаем. «Моего ребенка затравили в школе». Наверное, не пожелаешь никакому родителю оказаться в такой ситуации, особенно потому, что практически не знаешь, как себя в ней вести. Тем более, когда травят еще и учителя за то, что родители не сдали деньги на какие-нибудь школьные нужды. А если денег нет на самом деле?

Оксана Галькевич: Несколько историй в последнее время произошли. Их все обсуждают. Например, в Новосибирске женщина пожаловалась на травлю своего сына из-за того, что она не сдала деньги на школьный фонд, на то, что собирает родительский комитет. По словам матери, мальчик на нервной почве поседел и уже две недели не выходит в подавленном состоянии из дома. В Липецке первокласснику (там тоже была история) не давали пить воду из кулера из-за того, что мама не сдала деньги на нужды класса. Теоретически, знаете, питьевой режим должна обеспечивать сама школа, но некоторые школы умудряются собирать средства и на это.

Иван Князев: Таких случаев на самом деле много. По данным исследования Высшей школы экономики, с так называемым буллингом сталкивается почти треть школьников. Одно агентство и вовсе приводит цифры в 52%, то есть каждого второго ученика травят в школе.

Оксана Галькевич: Ну что, уважаемые телезрители, подключайтесь, пожалуйста, к нашей беседе. Если у вас были подобные ситуации в школе с вашими детьми, с вашими внуками, пишите нам, звоните, мы работаем в прямом эфире. А сейчас представим нашего гостя.

Иван Князев: Амет Володарский у нас в гостях, омбудсмен в сфере образования.

Оксана Галькевич: Здравствуйте, Амет Александрович.

Амет Володарский: Добрый день.

Оксана Галькевич: Амет Александрович, вы знаете, тревожная на самом деле ситуация. Даже если посмотреть по средствам массовой информации, по местным, то, что выходит на федеральный уровень, таких случаев становится все больше и больше. Казалось бы, ерунда. Не пустить ребенка к кулеру, что ли? А, оказывается, мама деньги не сдала. И таких случаев все больше и больше. Что это за процесс?

Амет Володарский: Это серьезная проблема. Причем, я считаю, что она выходит за рамки просто проблемы межличностного характера. Дело в том, что когнитивные способности ребенка да и любого человека развиваются в благоприятной среде. Поэтому основная задача школы – создать среду, где ребенок смог бы получать комфортно образование.

Иван Князев: И чувствовал себя в безопасности, как минимум.

Амет Володарский: И чувствовал себя в безопасности. Представьте себе, если взрослому человеку дают какую-то информацию через крик, через стресс, через какие-то стрессовые испытания. Естественно, от этой информации ничего в голове не останется. Поэтому основная задача сегодня образовательного процесса в школе – это создание среды.

Теперь конкретный вопрос, связанный с этими фактически издательствами над детьми (давайте откровенно говорить) по социальному признаку.

Я бы разделил на две части этот вопрос. Первое – это профпригодность педагога. Педагог ни при каких обстоятельствах не имеет права рассказывать ребенку или как-то его оценивать по признаку, сдали родители деньги на что-то или не сдали.

Иван Князев: Да вообще он не должен даже упоминать, даже не вспоминать. Ребенок не должен об этом знать.

Амет Володарский: Конечно, тема финансового благополучия или финансового состояния в классе вообще не должна обсуждаться, потому что мы прекрасно понимаем, что это может привести к социальному расслоению в самом классе. И хороший учитель это знает и, соответственно, не использует этот момент.

Теперь второй вопрос. У нас мало, к сожалению, общество осведомлено, какие услуги в школе могут оплачиваться, а какие бесплатны. Для меня было открытием, когда недавно родители узнали, что внеурочная деятельность по федеральным государственным образовательным стандартам входит в основную программу средней школы. А значит что? А значит оплачивается государством, оплачивается нами, родителями, обществом и так далее.

Иван Князев: Это все эти кружки и факультативы?

Амет Володарский: Это внеурочная деятельность. Есть еще понятие кружков, мастерских, лабораторий. Это в рамках дополнительного образования. Поэтому общеобразовательное учреждение обязано иметь перечень документов, с помощью которого родители могут быть осведомлены, какие услуги они могут приобрести, а какие входят в стоимость обучения, которое оплачивается государством. Никакие поборы на ремонт школы, никакие поборы на приобретение мебели и так далее, и так далее – это неправомерные требования.

Другой вопрос. В данном случае мы говорим про кулер. Это такая серьезная проблема. Дело в том, что действительно школа должна обеспечивать водой питьевой режим. Есть другая проблема. Что не в каждом классе есть такая возможность установить этот кулер. Таким образом родители скидываются и приобретают кулер.

Вопрос в другом. Как в этой школе организован процесс передачи этого кулера? Школа должна оформить договор, по которому родители либо дарят, либо передают в безвозмездное пользование этот кулер. И он принимается школой на условиях использования всего класса. Таким образом, то, что произошло в Липецке – это полное безобразие.

Оксана Галькевич: Подождите, школа-то принимает на свой баланс, но воду продолжают покупать родители. Я это все прекрасно знаю точно так же по своей школе. И картридж в принтере поменять. Тоже с родителей. Принтеры покупают родители. И черта лысого только, простите, не покупают.

Амет Володарский: Смотрите, какая ситуация. В среднем в классе 25-30 человек. И мы прекрасно понимаем, что не каждый класс может быт оснащен, допустим, современными цветными ксероксами, принтерами и другой техникой. И это не входит сегодня в обязанность школы. Да, один принтер в учительской, один принтер на этаж – это возможно. Но в каждом классе принтер сегодня – это дорогое удовольствие. И, конечно, родители скидываются, приобретают. Вопрос только в другом. То, что учитель, директор, завуч ни в коем случае не должны раскрывать информацию о том, кто скинулся, на каких условиях. То есть не должна быть такая градация на своих и чужих.

Иван Князев: Кстати, такая градация… Я просто хочу еще одну историю рассказывать. Опять же, связано с финансами. В частности, Перми в конфликт родителей и школы пришлось вмешаться Следственному комитету. Дело в том, что там Максим Медведев учится в 3 классе лицея №9. В последнее время он постоянно получает двойки. А все дело в том, что его отец считает, что виноваты споры взрослых. Якобы он отказался вступить в попечительский совет школы за 20 000 рублей в год и не стал сдавать 1200 на новый учебник математики. По его мнению, из-за мести учителя обвинили его сына даже в избиении ровесника и домогательствах к одноклассниках. Там целый список деяний.

СЮЖЕТ

Оксана Галькевич: Сергей не стал дожидаться результатов проверки лицея следователями, забрал своего сына из этого учебного заведения. В ближайшее время родители Максим планируют переехать и перевезти его в другую школу. Чем обычно эти конфликты и заканчиваются. Я хочу обратиться к нашим телезрителям. Друзья, раз уж мы коснулись этой темы, поборов в школах, давайте… нам многие, кстати, пишут, что они совершенно космические. Вот тут было из Волгоградской области, из Воронежской области. Скажите нам, вы сдаете деньги на какие-то школьные нужды? Ваши ответа «да» или «нет» присылайте на СМС-портал. Короткий номер у вас перед глазами. Все это совершенно бесплатно.

Вы говорите, что учитель не должен раскрывать, кто сдавал, кто не сдавал. Хотя всегда, конечно, классный руководитель это знает. Но они же тоже люди. А это какая-то профессиональная характеристика, или это личностная характеристика? Какая? То, что учитель так себя ведет.

Амет Володарский: Вы знаете, вы сейчас правильный вопрос задали. Я считаю, что это и профессиональная, и личностная характеристика. И очень часто эти две составляющие пересекаются. Мы много лет говорим о том, что наше образование находится в кризисной ситуации. И за последние 30 лет, по-моему, оно не выходило из состояния реформ. Оно все время находится в состоянии реформ. И мы до сих пор не знаем результаты этих реформ.

Поэтому, на мой взгляд, реформы должны начинаться именно с педагогического образования. Мы, общественное профессиональное сообщество, предлагаем создать национальный проект «Педагогические кадры», с тем чтобы кардинально изменить ситуацию с теми людьми, которые идут в педагогические вузы. Сегодня (я неоднократно об этом говорил) в педагогические вузы, к сожалению, идут те люди, которые не добрали баллов ЕГЭ по другим каким-то направлениям. Сегодня педагогические вузы из-за невысокого спроса снижают планку ЕГЭ. Поэтому туда идут люди малоориентированные, не по призванию. И, соответственно, мы сегодня часто видим в школе следующую вещь. Когда педагог перегружен отчетами, перегружен дополнительной работой, не связанной напрямую с воспитанием и образованием. И мы говорим о том, что учительская профессия – одна из сложных. И там очень высокий риск профессионального выгорания. В этой ситуации идет наложение того, что просто-напросто человек выбрал эту профессию не по призванию.

Соответственно, мы вкупе получаем учителя, который просто ненавидит свою работу. И отсюда такие проблемы.

Оксана Галькевич: У нас есть звонок. Давайте выслушаем Елену из Самары. Елена, здравствуйте.

Иван Князев: Здравствуйте, Елена.

Зритель: Здравствуйте. Я бабушка. С самого детства занимаюсь внучкой, пока дочь работала и работает. Закончили мы детский сад. Такое чувство, что мы были в аду. Мы сначала сдавали деньги. Когда посмотрели, что аппетиты увеличиваются, прекратили, то воспитатели и даже заведующая детского сада… Я ей сказала, что пожалуюсь президенту. «Если только ты пожалуешься, я тебя сотру с лица земли».

Оксана Галькевич: Вот так прям и сказала?

Зритель: Прямо так и сказала. «У нас даже судья сдает». А я ответила: «Судья для меня не авторитет». Далее написали запрос в министерство в Москву. Нам ответили: не должны мы сдавать ни на мыло, ни на порошки, ни на какие химические вещества. На окна просят, на вентиляторы, на телевизоры, на песок, на крышу, на охрану – на все.

Пошли в школу. Во 2 классе девочка в первой четверти была отличницей, потом хорошистка (одна четверка). Сейчас вроде бы тоже отличница. Переживать, что ей будут ставить двойку, я не думаю. Умная голова у нее. Но также поборы. Начали сдавать. Потому что очень боимся, чтобы девочкин авторитет как-то не упал.

Оксана Галькевич: Понятно. Елена, а по сколько сдаете? Скажите. У вас только первый класс. Я понимаю, вы еще общей суммы за год не представляете. Но уже по итогам 2.5 четвертей сколько вы сдали?

Зритель: Мы вторую четверть решили не сдавать. Зарплата у дочери 14 000. Растит одна.

Оксана Галькевич: Елена, я поняла. Зарплата 14 000. Сколько сдали в первой и во второй четверти? Сумму назовите, пожалуйста.

Зритель: Во второй отказались сдавать.

Оксана Галькевич: Сколько сдали в первой?

Зритель: Но эти деньги ушли, не поверите, на прочистку раковины и на два шкафа.

Оксана Галькевич: Елена, вы меня услышьте, пожалуйста. Какую вы сумму сдали? Сумму назовите.

Зритель: 2000.

Оксана Галькевич: Хорошо.

Иван Князев: Все равно деньги.

Оксана Галькевич: Это деньги на самом деле. Человек из Самары звонит.

Амет Володарский: При 14 000 рублей…

Оксана Галькевич: Я могу сказать, какие суммы сдавали родители в той школе, где мои дети учились. Понимаете, там по 20-25 тысяч. Если посчитать за год, бюджет московского класса в московской школе зачастую составляет до полумиллиона рублей. Умножая на число учеников. Это я абсолютно ответственно заявляю. Вот такая история.

Знаете, здесь еще какая ситуация. Я пыталась размышлять на эту тему. Думаю - ты ругаешься с этим родительским комитетом. «На это зачем? На это зачем?» Собирают даже непредсказуемую иногда ерунду, в том числе не ерунда совсем. Это уже такой моральный момент. Собирают на деньги в конверт учителю. На такой праздник, на сякой, на пятое, на десятое.

Но если касаться именно нужд, обеспечение, допустим, питьевого режима, еще чего-то, школа сама на финансирование государственное может это обеспечить и выполнить работу в полном объеме, или все-таки здесь есть момент недофинансирования? А, соответственно, педагоги под давлением. А им говорит администрация: «Ну, делай что-то, крутись». И он давит на родителей. Родители в комитете на других родителей. Соответственно, дети оказываются под давлением. Есть момент недофинансирования?

Амет Володарский: Есть такая проблема. Но еще раз хочу сказать, что нельзя говорить сразу о всей стране. У нас школы подведомственны… Если вузы подведомственны федеральному министерству, то школы подведомственны региональным министерствам. И основная часть финансирования идет из регионов.

Оксана Галькевич: Из муниципалитета там… ходить в местное министерство образование.

Амет Володарский: Когда мы обращаемся в Минфин, Минфин говорит: «Вот мы рассчитали. У нас известно, какое количество детей. Мы рассчитали определенную сумму. И все. Мы перевели деньги. Дальше как они распределяются?» Вопрос теперь к регионам. Например, я думаю, Москва – это один из тех регионов, с которого нужно брать пример с точки зрения оснащения имущественного комплекса, строительства новых школ и так далее. Но даже тут мы видим – в школах существуют поборы. Но эти поборы не связаны с тем, что это как-то идет от директора школы. Чаще всего такое очень часто встречается, когда родительский комитет берет на себя такую ответственность и начинает собирать деньги на день рождения, на выпускной вечер, на какие-то дополнительные программы и так далее. Иной раз это бывает даже не согласовано с администрацией. И очень много директоров, которых я знаю, они специально (чаще всего в начале сентября) собирают родительский комитет и просят не делать таких шагов.

Вы понимаете, настолько уже боятся директора школ и учителя, что даже стараются не принимать цветы на 1 сентября.

Оксана Галькевич: Вы преувеличиваете, конечно.

Амет Володарский: Нет, серьезно. Я вам хочу сказать, что я однажды сам пришел с большим букетом цветов с корзиной. И я действительно искренне хотел поздравить новый класс. Дочка пошла во 2 класс. И мне учительница сказала: «Вы знаете, я не имею права принять этот букет». То есть настолько испуганы, понимаете?

Оксана Галькевич: Есть вообще непуганые заповедники, даже в нашей столице. Учитель берет конверт. И он его берет.

Амет Володарский: Вот я вам говорю про эти крайности. Поэтому, на мой взгляд, панацея заключается в том, чтобы, во-первых, родители знали, за какие услуги не имеют права с них брать деньги. Второе – мне кажется, что должен быть создан при школе либо фонд, либо отдельный счет, где родители смогли бы переводить деньги. И некоторые школы имеют такие фонды. Где родители переводят деньги. И вот тут вопрос профессиональной пригодности в данном случае учителя. Учитель не имеет права раскрывать информацию о том, кто сколько перевел в этот фонд. И уже через этот фонд школа, класс имеют право приобретать необходимое оборудование.

Иван Князев: Спасибо.

Оксана Галькевич: Давайте подведем итоги нашего опроса. Мы спрашивали вас, уважаемые телезрители, сдаете ли вы деньги на некие школьные нужды. Оказалось, что это очень распространенная практика по-прежнему в нашей стране. 93% сказали, что да, так или иначе сдают.

Иван Князев: Вот Краснодарский край пишет: «Поборы в школах и детских садах – это нужно приравнивать к коррупции, а никак иначе. И почему прокуратура не обращает внимания?»

Оксана Галькевич: «Сдаем в детский садик бесконечно», - пишет нам Воронежская область. И вот Самара пишет, это комментарий к звонку телезрителя: «Сами разводите коррупцию, а потом жалуетесь. Боимся мы за авторитет ребенка, как сказал зритель во время звонка. А чего вы после этого хотите?» Наверное, да, есть такой момент. Справедливое замечание.

Амет Володарский: Вы знаете, с 22 по 25 апреля в ВДНХ будет Московский международный салон образования, где родители также могут пообщаться с фаимами, федеральными агентствами исполнительной власти. Это Министерство образования, Министерство просвещения. И вместе обсудить этот вопрос. По-моему, в конце концов можно найти пути решения и этого вопроса.

Оксана Галькевич: Спасибо большое. Мы говорили о школе, о буллинге, о том, как травят иногда из-за каких-то совершенно безобидных жизненных ситуаций наших детей, о школьных поборах, о социальном разделении. Спасибо нашему гостю. В студии у нас сегодня был омбудсмен в сфере образования Амет Володарский.

Иван Князев: Спасибо большое.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)

Выпуски программы

  • Все видео
  • Полные выпуски