Бюджетные траты на пенсионеров сократили, а их жизнь к лучшему не изменили. Об эффективности пенсионной реформы

Бюджетные траты на пенсионеров сократили, а их жизнь к лучшему не изменили. Об эффективности пенсионной реформы
Артист цирка Михаил Ермаков – о дрессуре: У собак всё как у людей – кто-то с ходу ловит, а кто поглупее, учится дольше
Когда будет вакцина? Мнения трёх медицинских экспертов
Проведи карантин с пользой. Советы психиатра, спортсмена и диетолога
Траты на ЖКУ вырастут?
Крови не хватает
Один в капсуле: как переносят изоляцию космонавты и полярники?
Сидим дома: самоизоляция продолжается
Время действовать!
«Архимедовы силы, или Почему не тонут корабли». Новая сказка из цикла «Марина и удивительные силы»
Как мы можем помочь друг другу. Своих не бросаем. Весенний призыв. Свадьбы не будет? Воюем из дома.
Гости
Никита Масленников
ведущий эксперт Центра политических технологий
Людмила Иванова-Швец
кандидат экономических наук, доцент базовой кафедры ТПП РФ «Развитие Человеческого капитала»

Иван Князев: Что называется, жизнь показала, точнее пока показала Счетная палата России: пенсионная реформа сократила бюджетные траты на стариков, но (то, что мы и сами знали) пока не изменила жизнь пенсионеров к лучшему. Вот итоги проверки в нескольких цифрах.

Тамара Шорникова: Итак, государство сократило расходы на пенсионное обеспечение за 2 года на 1% с небольшим в объеме ВВП. Сэкономили, а вот старикам, кажется, урезать расходы некуда: число пенсионеров, которые в прошлом году запросили соцдоплату, увеличилось на 15%. В большинстве регионов есть пенсии ниже прожиточного минимума.

Иван Князев: Зачем нам нужна такая вот пенсионная реформа? Но пока еще поговорим про социальные доплаты, наверное, да?

Тамара Шорникова: Пока представим гостей наших, мне кажется.

Иван Князев: Да. Сегодня вместе с нами будут обсуждать эту тему Людмила Николаевна Иванова-Швец, кандидат экономических наук, доцент базовой кафедры Торгово-промышленной палаты «Развитие человеческого капитала». Здравствуйте.

Людмила Иванова-Швец: Добрый вечер.

Тамара Шорникова: Да, и Никита Иванович Масленников, ведущий эксперт Центра политических технологий, – здравствуйте.

Никита Масленников: Добрый вечер.

Иван Князев: Уважаемые гости, ну вот смотрите, сегодня в дневном блоке «ОТРажения» наш эксперт, первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по социальной политике, председатель Союза пенсионеров России Валерий Рязанский сказал, что ситуация на самом деле не такая уж и плохая, по его мнению, мол, не надо особо прибедняться. Давайте посмотрим.

Валерий Рязанский: Накопления на сегодняшний день в Российской Федерации приблизительно 25 триллионов рублей. Это деньги в основном на счетах не олигархов, олигархи здесь деньги не хранят. Поэтому говорить о том, что накоплений нет, – это неправильно. Пенсия не должна быть единственным источником существования человека, и за время трудовой деятельности человеку, конечно, нужно что-то накапливать на старость.

Иван Князев: Ну вот смотрите, уважаемые гости, ну вот как вы относитесь к такому мнению? Действительно ли нам грех жаловаться? Должны быть у нас накопления. Также эксперт говорит: ну а чего вы, ребят, надеетесь на пенсию? – надо было, вот всю жизнь работали, надо было копить, вообще не только на одну пенсию надо надеяться. Как считаете, как можно оценить такое высказывание? Это говорил сенатор.

Людмила Иванова-Швец: Нет, конечно, если сравнивать, например, ситуацию с пенсионерами с ситуацией многодетных семей, то, может быть, даже ситуация немножко получше, правда. Ну а для пенсионеров, конечно, все равно сложно. То, что 1% от ВВП сократились расходы на пенсионеров, это в масштабах ВВП все-таки, может быть, не такая большая покажется цифра, но для каждого пенсионера это все равно дополнительные какие-то деньги.

Тамара Шорникова: Вы знаете, многодетные и пенсионеры, кто менее бедный, грустно в таком ключе вести разговор.

Иван Князев: Да, сравнивать.

Никита Иванович?

Никита Масленников: Да, слушаю.

Иван Князев: Как вы считаете?

Никита Масленников: Ну, вы знаете, здесь вот в том, что мы сейчас услышали, тут как бы несколько таких вот вопросов сразу возникает. Ну, во-первых, сократилось, да, действительно, собственно, не могло не сократиться, потому что была проведена пенсионная реформа, и на рынке труда задержались примерно 800 тысяч человек. Это, стало быть, уже платить не надо, потому что они работают, их пенсионный возраст еще не настал, поэтому тут понятно вроде бы.

С другой стороны, вот и господин Рязанский... Ну действительно, если посмотреть индексацию 2019 года, 7,05%, в 1,6 раза больше, чем инфляция 2018 года. В 2020 году индексация будет 6,6%, а инфляция у нас была ниже 3%, поэтому индексация больше чем в 2 раза перекрывает инфляцию.

Тамара Шорникова: Официальную, давайте вот уточним сразу.

Никита Масленников: Ну официальную, потому что индексация – это официальное, естественно, не от инфляционных ожиданий же рассчитывается. Реально получается так, что в прошлом году прибавка достаточно существенная, почти 1 тысяча рублей, чуть-чуть больше, чем тысяча, в связи с индексациями ежемесячными. В этом году тоже где-то около 1 тысячи рублей точно, и у сельских пенсионеров 1,3, то есть 1 300, поэтому вроде бы по абсолютным цифрам есть некий, так сказать, рост. И если смотреть общие расходы Пенсионного фонда на пенсии за прошлый год, то они увеличились почти на 340 с небольшим миллиардов рублей, это как раз цена этой самой индексации.

Но возникает, естественно, ощущение людей, потому что... И это понятно. Можем вспомнить на этой неделе, когда наш президент Владимир Владимирович Путин на вопрос пенсионерки, которая получает 10 800, сказал: «Ну да, на эти деньги в России жить, конечно, очень трудно». И это вот на самом деле тоже реальность еще как бы третья в нашем разговоре присутствует, потому что люди считают, что им некомфортно, этого недостаточно, это очень трудно. Потому что одновременно... Ведь пенсии, да, повышаются, но одновременно растут коммунальные платежи, потихоньку все-таки как-то подрастает цена на лекарства, все больше и больше услуг, которые востребованы в пожилом возрасте, становятся платными, потому что очень часто бесплатная медицина людей пожилых совершенно не может удовлетворить, надо искать какие-то другие варианты.

Иван Князев: Ну да, поэтому, я думаю, здесь не особо стоит сравнивать именно с инфляцией и со всем остальным.

Никита Масленников: Поэтому здесь, понимаете, вот эти вот разговоры о том, что все стало хорошо или жизнь стала веселее, по статистике, наверное, да, тут не поспоришь, цифры действительно железобетонные, но вот по правде жизни здесь есть вопросы и очень существенные.

Иван Князев: У нас уже целая очередь из звонков, люди хотят высказаться по поводу пенсионной реформы, может быть, таких промежуточных ее результатов. Сейчас у нас Александр на связи, Санкт-Петербург. Александр, здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте.

Тамара Шорникова: Слушаем вас.

Зритель: У меня такой вопрос. У нас, значит, МРОТ приравняли к прожиточному минимуму. Прожиточный минимум – это практически продовольственная корзина в районе 12 тысяч, то есть минимальная зарплата – работайте за еду. Никого не интересует, что нужно еще заплатить какие-то налоги, за квартиру заплатить, что-то себе купить, в театр сходить хотя бы раз в месяц, в кино хотя бы раз в неделю, что-то еще, – никого не интересует. Я про пенсии не говорю, 6–8 тысяч, 12 тысяч, это пенсии. Мы говорим сейчас о зарплате минимальной. Что за зарплата за еду? Рабы работали за еду, но причем с них не брали налоги, они не платили ни за что, их просто кормили, и они работали. Мы сейчас должны так работать, за еду?

Может быть, мы введем все-таки в нашу Конституцию закон о том, что МРОТ – это не минимальная налоговая корзина какая-то, прожиточный минимум, а хотя бы что мы можем сходить в театр, купить себе курточку, шапочку, носочки, трусишки? Может быть, мы введем, допустим, минимальный размер оплаты труда, это, допустим, 10 прожиточных минимумов, а пенсия хотя бы 5.

Иван Князев: Да, понятно.

Тамара Шорникова: Да, понятно, спасибо.

Иван Князев: Спасибо, спасибо вам, Александр.

Тамара Шорникова: Чтобы в нашей продуктовой корзине были не только носки, мясо, а, как в зарубежных странах, действительно услуги парикмахерской и так далее?

Никита Масленников: Абсолютно верно.

Людмила Иванова-Швец: Они там есть.

Тамара Шорникова: Там есть, у нас нет.

Людмила Иванова-Швец: Там есть и носки, и одежда, там есть коммунальные услуги, там все есть.

Тамара Шорникова: Театра у нас нет, понимаете?

Людмила Иванова-Швец: Есть уже.

Тамара Шорникова: Уже есть?

Людмила Иванова-Швец: Ввели.

Тамара Шорникова: Так. Расскажите.

Людмила Иванова-Швец: Но там сумма, я боюсь ошибиться, когда-то она была равна, наверное, одному походу в кинотеатр раз в полгода, и то там на какой-то дневной сеанс.

Иван Князев: Я не знаю, балаган можно только посмотреть.

Людмила Иванова-Швец: Какая-то сумма там совсем... Но там есть, есть такая.

Тамара Шорникова: Ну хорошо, ревизию проведем.

Иван Князев: Людмила Николаевна, смотрите, вот то, что... Я опять же возвращаюсь к нашему дневному эксперту: он сказал, что пенсия не должна быть единственным источником существования человека. Вопрос, который сейчас задают, наверное, многие люди, которые вышли на пенсию, весьма такой резонный: «Я 50 лет работал (ну чуть меньше), где, собственно, мои накопления? Я все эти годы отчислял, отчислял, сейчас что я получаю? Я получаю пенсию в 10 тысяч (у некоторых меньше). Вопрос: куда делись все мои деньги?» Вот это, мне кажется, такой весьма серьезный момент.

Людмила Иванова-Швец: Ну, во-первых, у нас же солидарная система распределения пенсионных средств.

Иван Князев: Я понимаю, да.

Людмила Иванова-Швец: Куда они делись? Они распылились на всех пенсионеров: кто 50 лет отработал, кто 5 лет отработал, кто совсем не работал, социальную пенсию-то тоже выплачивают, по инвалидности пенсия. Собственно говоря, вот все разделили на всех, отсюда и пенсия. Ну а потом еще все равно начисления, вот сейчас то, что слушатель...

Иван Князев: Нет, просто, понимаете, люди что говорят? Вот они отчисляли-отчисляли, человек 50 лет пахал, наш эксперт говорит: «Ну а что, надо было еще накапливать самим на старость». Человек честно отдавал это государству, теперь просто все... А теперь получает непонятно что.

Людмила Иванова-Швец: Ну а с чего накапливать, если минимальная пенсия вот такая вот? С чего накапливать? И потом все равно мы все выросли, ну те, кто сейчас выходят на пенсию, каким-то образом еще жили и начинали, наверное, работать в советское время, менталитет был совсем другой, никто не думал, все считали, что на пенсию можно будет жить, даже молодежь, которая тогда выходила на рынок труда...

Иван Князев: Так у нас уже и после советского времени сколько прошло.

Людмила Иванова-Швец: А после советского времени, вы знаете, мне кажется, чуть попозже ситуация может быть еще сложнее. Людей с минимальными пенсиями будет еще больше. Почему их будет больше? Потому что в начале перестройки все те, кто сейчас уходят на пенсию, у них есть какой-то более-менее приличный стаж, заработанный в советское время. Когда наступил 1991 год, либо люди числились где-то в НИИ, на предприятиях, но не работали совсем, естественно, они ничего не получали там, но там и отчислений не было, либо все оказались на рынке без всякого оформления, без работы. У людей стажа нет. У кого-то там 10 лет просто пролетело, у кого-то 15–20 лет. И сейчас молодежь и, собственно говоря, теневой сектор – это все те, которые работают, где не идет стаж, где накапливаются сейчас пенсионные баллы, и, выходя на пенсию, они будут получать еще меньше, чем те, которые сейчас в советское время зарабатывали пенсию.

Иван Князев: Ага.

Звонок у нас есть.

Тамара Шорникова: Да, давайте послушаем телефонный звонок.

Иван Князев: Пермский край, Юрий. Юрий, здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте. Вот я работаю, у нас раньше зарплата была 19 тысяч, сейчас нам часы урезали, сейчас я получаю 15 тысяч. Минус 5 тысяч ЖКХ плачу, остается 10 тысяч. А на какие деньги мне копить, понимаете? На что мне жить, накопить? Как я могу накопить, если у нас зарплаты все урезают? Вот.

Тамара Шорникова: Ага. Да, спасибо большое. И это уже новое волна, и мы выходим на то, что пенсии могут быть еще меньше. То есть там люди работали в «серой» зоне, сейчас многие, во-первых, продолжают работать в «серой» зоне, во-вторых, получают вот такие зарплаты.

Никита Масленников: Да, я с вами...

Иван Князев: Я просто тогда не очень понимаю, вообще зачем тогда выходить из этой «серой» зоны, если ты работаешь честно, даже сколько бы ты ни получал, пенсия у тебя все равно будет маленькая.

Тамара Шорникова: Это надо, знаешь, тогда мешок денег накопить, чтобы без пенсии обходиться хотя бы социальной.

Иван Князев: Ну да, тогда уже вообще ни на кого не надеяться.

Никита Масленников: Нет, если вы остаетесь в «серой» зоне, то у вас вообще никаких гарантий социальных нет, даже минимальных.

Иван Князев: Да их и так и так нет.

Никита Масленников: Будете получать социальную пенсию размером около 1 тысячи рублей в среднем, поэтому это, конечно, большая проблема. Но уповать на то, что в «серой» зоне лучше, теплее, слаще...

Иван Князев: Нет, ну это я утрирую, конечно...

Никита Масленников: ...это, конечно, вот действительно, это такая утрированная позиция.

Вот что касается опять-таки господина Рязанского, вернемся. Понимаете, конечно, хорошо так вот рассуждать, но у 60% трудоспособного населения накоплений вообще никаких нет, а те, кто сегодня, так сказать, накапливают активно, то посмотрите структуру вкладов: наибольший рост дает сегмент от 1 миллиона и дальше, то есть это, в общем-то, верхний слой среднего класса. Поэтому здесь... Понимаете, так вот сказать – это тоже... Надо же что-то предлагать.

И здесь вот я думаю, что надо иметь в виду, что есть совершенно два разных сегмента, что ли, две составных части этой проблемы. Во-первых, это люди, у которых пенсия будет лет через 10–15, которые либо вышли на рынок труда, либо еще сейчас находятся в околопредпенсионном возрасте, и вот здесь, конечно, копить надо. Потому что, если вы не будете копить, собственно, вы останетесь с этим коэффициентом замещения около трети заработной платы.

Иван Князев: Ну вопрос...

Никита Масленников: Это все несерьезно, на эти деньги жить никогда нельзя будет. А в принципе нам надо ориентироваться на некий такой действительно стандарт общемировой, когда пенсионная система состоит как минимум из трех компонентов: накопительная пенсия, когда я сам вкладываю, корпоративная пенсионная система и вот страховая. И, в общем-то, мир примерно по, если брать, сколько у пенсионера остается, его процентное отношение дохода к заработной плате, ну у развитых экономик это 60–70% и даже выше, и пополам, вот мои накопления половина и страховая пенсия, пополам. Но, понимаете, это рецепт для тех, кто будет еще выходить на пенсию.

А вот здесь вот есть еще проблема с текущими, вот здесь, понимаете, сегодня самая, по-моему, острая проблема – это вот те, которые уже на пенсии, вот что им делать. Они решают вопрос очень просто: они продолжают работать. И их много, их 9 миллионов 200 тысяч человек, при этом 8 миллионов 100 тысяч оформили пенсии, а остальные нет. То есть 1 миллион человек работает с неоформленными пенсиями, накапливая себе вот эти пенсионные баллы, бонусы и так далее, и тому подобное. Вариант? Да.

Другие варианты: людям надо давать возможность получить какую-то дополнительную квалификацию и найти, если они хотят продолжать трудовую активность, место на рынке труда. Самозанятые? – пожалуйста, вариант. Только что подписан президентом закон о том, что патентная система налоговая вводится для сельских жителей, для индивидуальных предпринимателей без объявления юридического лица, которые работают в растениеводстве, которые работают в животноводстве, – пожалуйста, это вот как раз тоже какая-то помощь реальная.

Но опять-таки это все, понимаете, средняя температура по больнице: вот сказали, давайте вы там сами. Вот надо очень тщательно и точно взвешивать ситуацию с каждым домохозяйством, нашим профессиональным вульгарным языком выражаясь, с каждой семьей, где есть пенсионеры, с каждым конкретным пенсионером что, каким образом. Потому что есть одинокие, есть семьи из двух людей, есть которые с детьми; у каждого есть свои проблемы, кто-то обременен очень серьезными заболеваниями, кто-то еще чем-то.

Поэтому здесь вот эта помощь пенсионерам сиюминутная, сейчас чтобы поддержать, она должна быть максимально адресной, очень точной, вплоть до заключения социального контракта с пенсионерами о том, как им помочь. Но это всегда предполагает, естественно, какую-то новую занятость, новые навыки для занятости. Но, к сожалению, пока я другого пути на сегодняшний день не вижу, потому что просто повышать... Мы будем иметь в виду вот эти индексации, вот эти индексации пенсий, для работающих пенсионеров это вообще уже года на 3, так сказать, в пролете, как я понимаю...

Иван Князев: Да, это отдельная история.

Никита Масленников: ...никакой индексации не будет. А вот для тех, кто не работающий, по крайней мере... Но это капля в море. Ну да, это вот... Есть доплаты еще, естественно, если пенсия ниже прожиточного минимума в регионе, то из федерального бюджета идет доплата. В прошлом году таких доплат на 94 миллиарда рублей, и в среднем на каждого человека это около 2 тысяч. Но это тоже, понимаете, все капля в море, потому что, предположим, эта бабушка, которая задала вопрос Владимиру Владимировичу, вот у нее 10 800, а ей доплатили 2 тысячи, и что? Хорошо, это уже с доплатой у нее 10 800, предположим, а сколько она тратит на лекарства?

Иван Князев: Да.

Разрывается, разрывается у нас телефон. Сейчас у нас на связи Москва, если я не ошибаюсь.

Тамара Шорникова: Да. Виктор, здравствуйте.

Иван Князев: Здравствуйте, Виктор.

Зритель: Добрый вечер.

Иван Князев: Слушаем вас.

Тамара Шорникова: Говорите, Виктор.

Зритель: Ну вот вы говорите сейчас о пенсионерах, которые собираются только выйти на пенсию, или молодые пенсионеры. А те, которые ушли в 1990-х гг., уже им за 70? Работать они не могут, а платят они ЖКХ 1/3 от всего, это с субсидиями вместе. И как прожить?

Тамара Шорникова: Да, этот вопрос висит в воздухе риторический.

Зритель: Имеют там свои дачи, даже на дачу поехать нужны деньги.

Иван Князев: Ну фактически опять же надеяться только на индексации, больше фактически не на что.

Тамара Шорникова: Спасибо.

Никита Масленников: Ну, вы знаете, можно еще подумать. Понимаете...

Иван Князев: Сейчас, Никита Иванович, давайте сразу еще один звонок послушаем

Никита Масленников: Да, конечно.

Тамара Шорникова: Сергей, Калининград, долго ждет телезритель, обязательно после звонка продолжим. Да, Сергей, здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте.

Тамара Шорникова: Слушаем.

Зритель: У меня вот такой вопрос. Вот работающим пенсионерам почему не индексируют пенсии? Мы эту пенсию уже заработали! И если мы работаем, мы работаем уже на вторую пенсию. Работодатель так же отчисляет в Пенсионный фонд и все прочее. Вторую же пенсию я не буду получать, правильно? А почему мне мою законную пенсию не индексируют?

Тамара Шорникова: Спасибо.

Иван Князев: Да, хороший вопрос.

Людмила Иванова-Швец: А тут два вопроса на самом деле, ну первый вопрос первого слушателя и второго. По поводу индексации: ведь тоже не все так просто с индексацией. Вот Никита Иванович начал говорить, что финансируется из федерального бюджета, там схема-то достаточно сложная. Если зайти, когда один пенсионер говорит, хорошо, ему 2 тысячи добавили, слава богу, 2 тысячи добавили, а у нас есть регионы, где пенсионеры, я даже помню, в эту студию звонили и говорили: «Понимаете, мне ничего не добавили». И удивляются: ну как же так, индексация на 7,05% или сейчас на 6,6%, а по факту получится, что ничего не добавили.

Почему? Потому что есть прожиточный минимум, установленный в целом для Российской Федерации, на 2020 год 9 тысяч 331 рубль. Есть бо́льшая часть регионов, у которых прожиточный минимум ниже этой планки, и есть незначительная часть регионов, в которых этот прожиточный минимум чуть выше. А дальше идет очень интересная схема. Значит, представим себе, Белгородская область самая первая, да, Центральный федеральный округ, Белгородская область, могу цифры какие-то точно не сказать, прожиточный минимум 8 016. Вот, значит, федеральный бюджет должен доплачивать. А представим пенсионера, у которого пенсия 6 тысяч, – значит, федеральный бюджет этому пенсионеру доплачивает 2 тысячи.

Иван Князев: Две тысячи, да.

Никита Масленников: Две тысячи в среднем...

Людмила Иванова-Швец: Провели индексацию на 6,6%. Вот эти 6 тысяч, которые получает пенсионер, ему проиндексировали, я даже не буду сейчас рассказывать, как это проиндексировали, ему их проиндексировали, 6 тысяч. Но ведь федеральный бюджет доплачивает 2 тысячи, он теперь будет доплачивать не 2 тысячи, а 2 тысячи за минусом индексации на 6 тысяч рублей.

Иван Князев: То есть меньше 2 тысяч будет?

Людмила Иванова-Швец: Меньше, да. Дальше интересное: но каждый регион по своему ежегодному закону устанавливает прожиточный минимум. Что делает Белгородская область? У них прожиточный минимум по мнению, наверное, кто принимал этот закон, также много, Липецкая область, например, 0 рублей.

Иван Князев: Что делает?

Людмила Иванова-Швец: Ноль рублей, понимаете? У них прожиточный минимум в 2020 году по сравнению с 2019 годом не изменился, цены не менялись, инфляции не было, прожиточный минимум как был, так и остался.

Иван Князев: И?

Людмила Иванова-Швец: Ну и все, тогда у них не будет роста этого прожиточного минимума, значит, этот пенсионер ни копейки не получит. Если бы был, ну вот Тамбовская область, там 322 рубля; вот в Тамбовской области прожиточный минимум вырос на 322 рубля, а в Липецкой области, которая где-то там рядом, 0. Как такое может быть? Вот, понимаете, какие интересные вещи происходят на региональных уровнях?

Иван Князев: Никита Иванович, подключайтесь, подключайтесь к разговору.

Никита Масленников: Да я согласен.

Людмила Иванова-Швец: Когда нам звонят вот здесь вот и говорят, и мы слушаем и удивляемся, ну как же так? А вот так происходит, потому что в регионах вот таким образом, где-то... Где-то есть регионы, в которых, например, Тверская область, 9 331 прожиточный минимум, а в Тверской области прожиточный минимум 9 330 – рубль, но свой. В общем...

Никита Масленников: Вот я по этому самому, по индексации работающим пенсионерам. Ну действительно, есть законопроект внесенный, есть оценки, сколько ежегодно потребовалось бы на такого рода индексацию. Вот нынешний замминистра финансов Антон Дроздов, который раньше руководил Пенсионным фондом России, еще в конце прошлого года посчитал, что если бы всем работающим пенсионерам надо было что-то проиндексировать, пенсию то бишь, потребовалось бы 366 миллиардов рублей в расчете на этот год, а дальше они там росли по следующим годам аж до 500 с лишним в 2022-м, ну и на круг получалось где-то так достаточно много, больше чем триллион нужно было затратить дополнительных средств. Ну вот этих средств на сегодняшний день в бюджете нет, не заверстаны они. Но каким образом власти говорят? – «ну хорошо, вы работайте, а потом, когда вы заканчиваете, вы все сразу получаете, все индексации, которые были вам положены...»

Тамара Шорникова: Оптом проиндексируют.

Никита Масленников: «...оптом». Ну что же, кого-то это устраивает, кому-то это интересно. Но в целом, конечно, вот я опять-таки хочу сказать, есть поправки, которые в принципе одобрили все рабочие группы, о том, что, да, право на индексацию пенсий будет записано в соответствующей статье Конституции. Но, понимаете, право есть право, а право реализуется посредством неких федеральных законов в данном случае. И вот здесь я боюсь, что мы проголосуем за все эти поправки, а, собственно, дальше возникнет большой вопрос, где закон, который регулирует, каким образом это право будет устанавливаться, реализовываться.

Поэтому здесь я думаю, что просто пока надо исходить из той реальности, которая есть, а реальность такова, что, во-первых, индексации в ближайшее время работающим пенсионерам, видимо, не будет, потому что она не является, так сказать, предметом повестки дня для нашего правительства, а во-вторых, надеяться, естественно... Индексации эти вернутся, когда вы заканчиваете трудовую деятельность.

Но мне думается, что здесь вот на самом деле есть большой комплекс вопросов, которые накопились уже, и по большому счету я вот уверен на самом деле, что следующее президентское послание, особенно в канун избирательной кампании 2021 года, будет во многом посвящено вот как раз работе по поводу повышения благосостояния старших возрастов, потому что почти 40 миллионов избирателей, так или иначе связанные с пенсиями, – это серьезно, а вопросов здесь огромное количество. Во-первых, почему мы не стимулируем занятость людей, которые готовы работать?

Иван Князев: Которые уже вышли на пенсию?

Никита Масленников: Которые уже вышли на пенсию. Вот это вот...

Иван Князев: Ну слушайте, у нас даже те, которые еще не вышли, но уже подходят к пенсионному возрасту...

Никита Масленников: Да.

Иван Князев: ...с этими-то целая проблема.

Никита Масленников: Те тоже, там тоже огромные проблемы, понимаете, огромные проблемы связаны с тем, что людям нужно иметь некое преференциальное этим возрастам медицинское обслуживание, совершено четко. Давайте смотреть страховую медицину, как там что-то подкрутить; давайте, может быть, специальные какие-то программы бонусные в зависимости от этих возрастов. Но люди готовятся к выходу на пенсию, но они работают, им не хватает элементарно здоровья, какие-то субсидии по лекарствам, вот это вот важно.

И особо, конечно, надо обратить внимание, что до сих пор нет в нашем национальном проекте по образованию, ну не прописано, ну как-то так, знаете, очень-очень-очень расплывчато, размазано система непрерывного образования взрослых в стране будет создана или нет? Потому что сегодня рынок труда устроен таким образом, что если раз в 5 лет вы не обновляете свои знания, вы никому на рынке труда с нынешним своим уровнем зарплаты не нужны, понимаете?

И вот эта вдруг реальность накатывается на людей, которым подняли пенсионный возраст, сказали: «Ну ладно, ты еще 5 лет поработай». Ну хорошо, я готов, но у меня риск, сегодня я еще держусь за место, но мне надо уже как-то вот куда-то... А куда? Адреса, пароли, явки где? Ребята, в прошлом году всех вот этих вот предпенсионеров, которые заключили соглашение по переквалификации, по повышению своих знаний и так далее, их несколько тысяч всего-навсего.

Иван Князев: Воронеж у нас на связи, давайте послушаем Марию.

Зритель: Ага.

Иван Князев: Здравствуйте.

Тамара Шорникова: Мария, слушайте.

Зритель: Да, я слушаю. У меня знаете, какой вопрос? Вот зачем мне... Я пенсионер, мне 78 лет. Вот зачем мне такая индексация? Если я в январе платила коммунальные услуги (без отопления, имеется в виду содержание, домоуправление, все) 1 980, вот за январь месяц пришло 3 455, то есть увеличили за капитальный ремонт, увеличили на содержание, значит, наши председатели и его команды. Никаких особых этих нет.

Зато я получаю все время, значит, оформляю 2 раза в год субсидию, тоже это идет с государственного фонда, все эти деньги, я сама экономист, извиняюсь, что уже возраст такой и все. Но деньги кто-то получает другие, негосударственные лица. Вот меня удивляет, зачем мне увеличение... И то, что в прошлом году было: я получила индексацию, а заплатила на 450 рублей больше, чем индексацию.

Тамара Шорникова: Да.

Зритель: Неужели власть не может посмотреть, из города получаю какие-то деньги, кто-то еще не получает, а я получаю, для того чтобы платить коммунальные платежи. Мне не нужна индексация, у меня вроде более-менее приличная пенсия, мне хватает.

Тамара Шорникова: Ага.

Иван Князев: Да.

Тамара Шорникова: «Приличная» – это какая? Слышно нас еще, Мария?

Зритель: А? Да-да-да.

Тамара Шорникова: «Приличная» – это какая?

Зритель: Чего?

Тамара Шорникова: «Приличная пенсия» – это какая?

Зритель: У меня 16 тысяч пенсия, у меня 42 года стажа, большая зарплата была, работала, это самое.

Тамара Шорникова: Да, спасибо.

Иван Князев: Да, спасибо вам, Мария.

Давайте сразу еще...

Тамара Шорникова: Да, следом Николай из Курска. Здравствуйте.

Иван Князев: Здравствуйте, Николай.

Зритель: Здравствуйте.

Тамара Шорникова: Говорите, Николай.

Зритель: У меня такой вопрос. Я проработал на вредном предприятии более 35 лет, а сейчас пенсия... Стажа у меня 35 лет на вредном предприятии. Те, у которых стажа вообще 5–10 лет, получают почти такую же пенсию, как и я.

Тамара Шорникова: Ага.

Зритель: Это один вопрос.

Второе. Как мне дали ветерана труда, заслуженный ветеран, всякое это, 500 рублей, и до сих пор, за 15 лет там добавили что-то 30–40 рублей. Ну что это такое? Обидно, 35 лет проработал на вредном производстве и добавку получать как ветерану 30–40 рублей за 15 лет! Все, спасибо.

Тамара Шорникова: Да, понятно. Вот эта несправедливость в каждой второй, если не в каждой первой SMS. Баллы появились, их можно как-то высчитать, есть какие-то онлайн-калькуляторы...

Людмила Иванова-Швец: Да.

Тамара Шорникова: Но в сознании простого человека его реальная трудовая жизнь редко как-то коррелируется с пенсией.

Никита Масленников: Не реализуется. Я бы больше сказал и жестче: понимаете, к сожалению, итог последней пенсионной реформы, я не говорю сейчас про пенсионный возраст, это особая статья, это решение правильное, но, к сожалению, не обсужденное и поэтому непонятое.

А вот то, что итог вот этой самой всей балльной истории, он сводится к тому, что на сегодняшний день у каждого из нас утрачена индивидуальная связь между количеством лет, которое мы отработали, нашей заработной платой и тем пенсионным доходом, который мы в итоге получаем. Вот этой связи нет у каждого гражданина Российской Федерации, за исключением, естественно, может быть, государственных служащих, у них там свое собственное регулирование, ну, естественно, военнослужащие, все люди в погонах, туда-сюда. А вот обычные люди, вот тут связь эта утеряна.

Более того, эксперты не могут проверить, каким образом составляется, формируется ежегодно стоимость вот этого пенсионного балла. Вот в 2018 году он стоил 81 рубль, а в 2019-м, то есть в прошлом году, 87, ну копейки опустим. Вот, вроде вырос. Сразу вопрос: а как он вырос? Почему? За счет чего? Каким образом? А причина очень простая, не побоюсь этого слова: в законе, который вводил вот этот самый пенсионный коэффициент, пенсионный балл, было четко прописано указание правительству принять в течение определенного времени постановление, которое бы утверждало методику расчета этого пенсионного коэффициента, причем максимально проверяемую каждым человеком, кого это касается.

Иван Князев: Ну а в итоге получилось...

Никита Масленников: Но вот наше замечательное правительство, ну будем говорить старое, старое с этим вопросом не разобралось, оно это просто проигнорировало. Но, может быть, новое с господином Мишустиным и его тяготением к цифровым технологиям как бы сможет это решить. Потому что на самом деле эта проблема очень существенная, потому что на основании вот этой утраты связи у каждого человека формируется глубокое недоверие к пенсионной системы как таковой. И что бы кто бы ни говорил полезное, нужное, замечательное, судьбоносное, все это воспринимается с огромным коэффициентом недоверия: «А вот, ребята, как-то вы чего-то мне недоговариваете».

Тамара Шорникова: Как-то обсчитали.

Никита Масленников: «Как-то меня тут обсчитали».

Иван Князев: А вот по поводу доверия и недоверия: «Ваше отношение к пенсионной реформе?» – наши корреспонденты спросили у жителей Чебоксар, Бийска и Иркутска, давайте посмотрим.

ОПРОС

Тамара Шорникова: Да, такие ответы, а диалоги продолжаются и за кадром.

Очень много SMS все-таки от работающих пенсионеров, говорят, что приходится действительно и в «серую» уходить, чтобы как-то что-то; кто-то решает увольняться и так далее.

Мне хочется все-таки об экономике поговорить, потому что, с одной стороны, да, понятно, что, учитывая отзыв правительства, вряд ли индексация в ближайшее время светит. Но в начале этой недели, собственно, сенатор Василий Иконников, который внес эту инициативу, предложил Госдуме индексировать снова пенсии работающих пенсионеров, у него были свои математические раскладки, по которым выходило, что, да, нужны дополнительные действительно траты на эту индексацию. Но с каждым годом у нас все меньше и меньше становится работающих пенсионеров то ли потому, что они выбирают какой-то один путь, то ли потому, что уходят в «серую» зону и получают в конвертах. Но государство недополучает налоги от них, например, в бюджет, и эти суммы примерно...

Иван Князев: Думаешь, они сопоставимы?

Тамара Шорникова: Судя по его выкладкам, они бьются.

Людмила Иванова-Швец: Бьются.

Тамара Шорникова: Вот то, что нужно ежегодно на индексацию работающих пенсионеров, и то, что бюджет недополучает. Но люди бы чувствовали справедливое отношение к ним при этом.

Людмила Иванова-Швец: Смотрите, на конец 2016 года работающих пенсионеров было больше 15 миллионов, 15 миллионов 400 тысяч или 15 миллионов 246 тысяч где-то, могу ошибиться в цифрах, то больше 15 миллионов. Когда приняли закон об отмене индексации пенсий с января 2017 года, на конец 2017 года пенсионеров уже было 9 миллионов 800 тысяч. То есть больше чем на 5 миллионов численность пенсионеров сократилась.

Никита Масленников: Сократилась.

Людмила Иванова-Швец: Вот эти 5 миллионов – они что, посчитали, что они уйдут с работы и будут получать индексированную пенсию? Мы же понимаем, что это не так. То есть бо́льшая часть этих пенсионеров просто ушла в тень.

Иван Князев: Ну да.

Людмила Иванова-Швец: А что значит, она ушла в тень? Это значит, что они перестали платить единый социальный налог 30%, и не только в Пенсионный фонд, но еще и в Фонд обязательного медицинского страхования, еще в Фонд социального страхования. Они перестали платить НДФЛ. И если, конечно, собрать все эти деньги, то вот как раз действительно суммы приблизительно бьются.

Тамара Шорникова: Так если нет выгоды...

Людмила Иванова-Швец: А у нас получается, что раскидали по разным кошелькам: вот есть Пенсионный фонд и он считает, а то, что бюджет недополучает, они не считают.

Тамара Шорникова: Ага.

Людмила Иванова-Швец: Вот как бы соединить эти кошельки нужно.

Иван Князев: Слушайте, может, им как-то общий язык найти действительно? Бюджет-то один у нас на всех.

Людмила Иванова-Швец: Вот. И действительно, даже элементарно посчитайте: даже если эти 5 миллионов человек, я просто беру, получали пускай 20 тысяч заработную плату ежемесячно, 30% от 20 тысяч – это сколько, 2 600, это ежемесячно, которые они вносили бы в фонд, плюс 13% НДФЛ.

Что за это получают работающие пенсионеры? Они получают 3 балла, стоимость 3 баллов каждого августа, 1 августа каждого года. Но это вот 87 рублей пенсионный балл стоил в прошлом году, в этом году он будет стоить 93 рубля, по-моему. Значит, высчитывают, 3 умножить на 87, но многие, наверное, пенсионеры работающие тоже посчитали. Хорошо, им проиндексировали на 267 рублей.

Но не тут-то было: на 267 рублей не добавляют, потому что там действует своя формула, которая в зависимости от того, когда вы ушли на пенсию, какой стаж, все суммируется, и получается, что кто-то получает 100 рублей, кто-то 150, 260 практически никто. То есть эта сумма совсем, она не доходит даже до 260 рублей на работающих пенсионеров. А то, что теряет бюджет, теряет... Пенсионный фонд экономит, но бюджет теряет.

Иван Князев: Ага.

Людмила Иванова-Швец: Вот это вот тоже серьезная проблема.

Иван Князев: Курская область у нас на связи, Лидия нам дозвонилась. Лидия, здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте. Я пенсионерка с 2007 года. Что я хочу сказать? Вот за 12 лет моя пенсия, значит, была начислена 3 300, я думала, что это все, конец, я не выживу. Но за 12 лет благодаря индексациям в настоящее время 15 тысяч, вот. Я не жалуюсь, я вам ни разу не звонила и не жалуюсь. Мне лично... Вот я как бы сына вырастила, одинокая мать, все, проводила в жизнь, мне лично как бы хватает, я даже иногда хожу на рок-концерт, один раз позволяю себе в год сходить.

Иван Князев: Ничего себе! Это вот...

Зритель: Ну не бедствую, не бедствую. Хуже, чем в советское время, честно вам скажу, я никогда не жила, потому что зарплата моя была 65 рублей, и как отложить в советское время? Я фармацевт, на изготовлении лекарств была. Всю жизнь минимальная зарплата. Но сейчас 15 тысяч. Ну плохо, мало, хорошо, но мне хватает, я не жалуюсь, честно вам скажу. Спасибо.

Иван Князев: Да, спасибо большое. Ну это вот к вопросу, сколько человеку нужно для счастья.

Людмила Иванова-Швец: Нет, это сравнимо. На самом деле здесь, конечно, определенная несправедливость существует. Можно порадоваться за пенсионерку, но вот, видите, из-за низкой зарплаты... А кто-то получал 200 тысяч, а ему назначили пенсию, наверное, 10 тысяч, а сейчас она ровно так же 15 тысяч. И кто-то скажет, что он работал на 10 лет больше, получал зарплату в 3 раза больше, а пенсия одинаковая, и кто-то несчастлив в этом.

Иван Князев: Все, да. Спасибо, спасибо вам большое.

Тамара Шорникова: В любом случае реформа будет продолжаться, а мы будем о ней рассказывать.

Иван Князев: Кандидат экономических наук, доцент базовой кафедры Торгово-промышленной палаты «Развитие человеческого капитала» Людмила Николаевна Иванова-Швец была у нас в гостях, спасибо.

Людмила Иванова-Швец: Спасибо.

Иван Князев: И Никита Масленников, ведущий эксперт Центра политических технологий. Спасибо.

Тамара Шорникова: Спасибо.

Никита Масленников: Спасибо.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (1)
Лана Попова
ведущий ведёт себя, как с женой дома на кухне

Выпуски программы

  • Все видео
  • Полные выпуски