Чиновников хотят заставить говорить по-русски правильно

Гости
Любовь Адамская
доцент кафедры «Государственное и муниципальное управление» Финансового университета при Правительстве РФ, кандидат социологических наук
Игорь Исаев
директор Института лингвистики РГГУ
Виталий Сурвилло
председатель Общественного совета при Минпросвещения России

Константин Чуриков: Ну что, подготовлен законопроект, Министерство просвещения предлагает, если так устно сказать, научить чиновников правильно говорить по-русски. Ну, мы говорим «чиновников», сюда же госслужащие, сюда же депутаты, губернаторы и остальные. Речь идет о том, что при приеме на работу они будут должны подтверждать то, что они знают правила русского языка.

В каком формате это будет? Как подтверждать, письменно, устно, и так, и так? Мы, конечно же, не в курсе. Но мы сейчас обсудим эту тему, а главное, спросим вас, какую бы оценку вы поставили нашим, скажем так, публичным политикам, депутатам, губернаторам по русскому языку. Вот как вам кажется, что у них по этому предмету?

Оксана Галькевич: Я представлю нашего гостя. Друзья, но прежде всего, кстати, вы тоже подключайтесь, пожалуйста, к разговору, потому что мы в прямом эфире, телефоны у вас на экране, SMS-портал тоже, это все бесплатно.

А в студии у нас сегодня Игорь Исаев, директор Института лингвистики РГГУ. Здравствуйте, Игорь Игоревич.

Игорь Исаев: Здравствуйте, здравствуйте.

Константин Чуриков: Здравствуйте.

Игорь Игоревич, вообще, конечно, обычно в нашу сторону все, как сказать, шишки летят, потому что мы-то постоянно в эфире, действительно что-то там ляпнешь не то и все. Но, понимаете, мы, в общем, во всяком случае у нас словари под рукой, мы стараемся исправиться. Но вот люди, которые с трибуны, в заксобраниях, в Госдуме, они же могут просто, ну у них нет времени, они государственные мужи или слуги народа, понимаете, они очень заняты. И вот постоянно слышу вот это «возбу́ждено», понимаете, «возбу́ждено дело», значит, «до́быча газа»... Я даже не про «г» фрикативное. Как с этим бороться? Это вот метод, то, что предложило Министерство просвещения?

Игорь Исаев: Министерство просвещения в последнее время изобилует предложениями, касающимися русского языка, его усовершенствования, и теперь мы усовершенствовать попытаемся чиновников. Боюсь, что это не поможет, потому что если за предшествующие 30, 40, 50, 60, 70, 80 лет руки не дошли до того, чтобы «возбу́жденное» дело перешло в «возбужде́нное», то, видимо, все-таки с этим придется как-то дальше жить. Либо делать что-то со школой, которая раньше должна была «возбу́жденных» от идеи реформирования как-то устранить.

Оксана Галькевич: Вы знаете, когда Костя вводил эту тему, я так сидела и широко рядом с ним улыбалась: я себе представила какую-нибудь предвыборную кампанию кандидата в Государственную Думу или кандидата в президенты, где-нибудь там на финальном этапе в прямом эфире во время дебатов им выдают тест по русскому языку, и они вот должны там ответить, ну по типу ЕГЭ, например.

Игорь Исаев: Ну, я думаю, тут все и кончится.

Оксана Галькевич: Тут все и кончится?

Игорь Исаев: Да, весь драйв на шоу исчезнет непременно, потому что представьте себе шоу, где ставятся галочки в виде ЕГЭ, например. Конечно, это совершенно невозможно.

Другое дело, что, конечно, вне всякого сомнения, на этих местах, на депутатских, в Законодательном собрании, должны находиться люди, которые нашли время за всю свою предшествующую жизнь, для того чтобы уделить минутку-другую своему образованию и языку. Это же самое главное в этой ситуации, некогда было.

Константин Чуриков: А вот, знаете...

Оксана Галькевич: Ну а с другой стороны (я прошу прощения), это, конечно, о другом было, «Быть можно дельным человеком, Но помнить о красе ногтей», быть можно дельным человеком, но там, бывает, запятую не там поставить или где-то там, не знаю, ошибиться в орфографии. Можно же или не можно, Игорь Игоревич?

Игорь Исаев: Да, можно, можно-можно.

Оксана Галькевич: Можно.

Игорь Исаев: Можно, можно, потому что правила орфографии и пунктуации – это одни из самых сложных правил, которые касаются распорядка нашей жизни. Я даже думаю, что правила дорожного движения не сравнятся с орфографическими и пунктуационными правилами, которые выглядят как толстые своды. Вот он, вот он! Это лишь один только источник. Да, ошибаться можно.

Другое дело, что надо понимать, что такие ошибки могут быть систематическими и связанными с какими-то простейшими вещами. Конечно, сложноподчиненные предложения в принципе, наверное, надо знать, где поставить знаки пунктуации, но не всегда и так.

Оксана Галькевич: Словоупотребление, например, вот тоже, знаете, очень многие делают ошибки... Что с этим делать-то?

Константин Чуриков: Мне вот всегда было интересно просто, понимаете, как вот... Нас всех учат говорить коротко и ясно, в принципе мы все стараемся излагать свои мысли коротко и ясно. Но как вот люди, если они раз! Они попали в эту структуру, в это какое-то бюджетное учреждение, на эту госслужбу – почему они сразу начинают говорить как чиновники? Это с чем связано?

Игорь Исаев: Есть такая замечательная история, она тянется с давних времен. Один из моих знакомых говорил, что после нескольких лет работы в соответствующей организации он может 3 часа говорить на любую заданную тему, на любую. Но в этом нет содержательной части, к сожалению, говорить описательно о любых вещах ну действительно можно часами. Другое дело, что очень часто, я по своему это опыту знаю, такие совещания превращаются в мучение для всех, потому что там нет информации. Это первый, кстати, жанр, обратите внимание, первый жанр, когда человек устно спонтанно дает плохие тексты, и второй жанр, согласитесь, совершенно невозможно слушать человека, который читает заранее написанный, пусть и прекрасный, но написанный текст.

Константин Чуриков: Да.

Игорь Исаев: Это же смерти подобно, слушать выступление получасовое или часовое, написанное красиво, но не под устную речь. Этому тоже надо учить.

Оксана Галькевич: Слушайте, ну это вообще разная работа, написанный текст, который ты можешь долго писать, исправлять, что-то там, вносить какие-то изменения в него, и, в общем, устная речь, когда ты размышляешь на ходу, идешь какие-то решения...

Игорь Исаев: Это разные стихии просто.

Оксана Галькевич: И тут, ну бывает, ты просто формулируешь на ходу, ты согласовываешь на ходу, в конце концов, эти, ищешь мысленно...

Константин Чуриков: Так интереснее, между прочим.

Оксана Галькевич: Да, и здесь возможны ошибки, понимаете. Брать человека за это и отстранять от должности...

Игорь Исаев: Представьте, если бы мы сейчас с вами общались, стоя за пюпитрами, зачитывая заранее приготовленный текст, – это было бы смертельно, это было бы невозможно, вот. Конечно, наши чиновники должны иметь возможность говорить самостоятельно, но опять же, подчеркну еще раз, для этого у них должен быть, да не ругайте меня за это слово, бэкграунд культурный и лингвистический хотя бы в области русского языка, они должны знать, как это делается.

Константин Чуриков: Вот я сейчас, кстати говоря, нахожусь на сайте Государственной Думы, решил, думаю, дай-ка почитаю, что там депутаты пишут. Значит, там какая-то пояснительная записка к законопроекту о внесении изменений, опять вот это, «о внесении изменений туда-то, туда-то, федерального закона...», уже я аудиторию потерял только что, я понимаю. Значит, тра-та-та-та-та-та, написано: «...и качественному оказанию медицинской помощи данным категориям лиц». Откуда вот это вот «данным категориям лиц»?

Игорь Исаев: Это нормальный канцелярит.

Константин Чуриков: «Этим людям», «мигрантам». Зачем?

Игорь Исаев: Значит, это попытка сделать отдельный язык для законодательной сферы. Известно, что для разных сфер нужны разные языки. Тот законодательный язык, который мы с вами имеем в качестве нынешнего нормативного законодательного, законотворческого, он формировался не из устной речи, а из отдельной ветви.

Тут требуется коротко совсем сказать, что та устная речь, которой пользуемся мы с вами сейчас, и письменный язык, даже прекрасный толстовский, – это разные тексты, которые были сформированы о разных вещах. Письменный текст – это по происхождению своему церковнославянский, он не предназначался для устного общения. Наша литература выросла... В чем значение Пушкина?

Константин Чуриков: Если бы сейчас «Войну и мир» читали в Думе, она прошла бы первое чтение?

Игорь Исаев: Я думаю, она бы не дошла и до трети первого чтения и все бы кончилось.

Оксана Галькевич: Но подождите, с другой стороны, если это будет сформировано как-то иначе, как в «Войне и мире», понимаете, тогда...

Константин Чуриков: Сформулировано, да.

Оксана Галькевич: Ну, Костя, тогда начинают придираться сразу: «А у вас неконкретно прописано», «У вас там определения неполные»...

Игорь Исаев: Там формулы, конечно-конечно. Там действуют формульные...

Оксана Галькевич: А как понимать формулировку...

Игорь Исаев: Именно, там формульные, формульные вещи, да.

Оксана Галькевич: Вот.

Константин Чуриков: Сейчас к нам присоединяется Виталий Юрьевич Сурвилло, председатель Общественного совета при Минпросвещения России. Виталий Юрьевич, здравствуйте. Здравствуйте, добрый вечер.

Оксана Галькевич: Виталий Юрьевич, здравствуйте.

Константин Чуриков: Виталий Юрьевич? Похоже, нас Виталий Юрьевич пока не слышит... Ладно, мы тогда пока послушаем Надежду из Брянска.

Оксана Галькевич: Пока мы связь, да...

Константин Чуриков: Надежда, Здравствуйте.

Оксана Галькевич: Здравствуйте.

Зритель: Добрый вечер.

Константин Чуриков: Добрый вечер.

Оксана Галькевич: Ой, это Надежда, это наша постоянная зрительница. Здравствуйте.

Константин Чуриков: Надежда, пока формируется позиция в Минпросвещения и в Общественном совете, вы как относитесь к этому, не знаю, экзамену для чиновников?

Зритель: Вы знаете, согласна полностью, считаю, это нужно было давно сделать. И не только людям, представителям власти, даже первым лицам государства научиться правильно говорить. Вот иногда на телеканалах на разных выступают старые дикторы советского телевидения, ведущие каких-то старых, тех лет программ. Даже вы, я слушаю вас с удовольствием!

Константин Чуриков: Ой, спасибо.

Оксана Галькевич: Ой...

Зритель: Речь прекрасная.

Константин Чуриков: Но если где-то что-то иногда вырвется...

Оксана Галькевич: У нас только Костя идеален, знаете, я не безупречна, ха-ха.

Константин Чуриков: Нет, вы не обессудьте, да, мы стараемся.

Зритель: Нет, я не буду спорить, но вот поверьте, я уже не раз вам говорила комплименты, я просто заслушиваюсь...

Константин Чуриков: Спасибо.

Оксана Галькевич: Спасибо, Надежда.

Зритель: ...старых людей той эпохи советской, как они говорят.

Константин Чуриков: Спасибо большое вам, Надежда, на добром слове.

Оксана Галькевич: Спасибо.

Константин Чуриков: Виталий Юрьевич, вы к нам вернулись, я надеюсь? Виталий Юрьевич, здравствуйте.

Виталий Сурвилло: Да, здравствуйте, добрый день.

Константин Чуриков: Ваше мнение? Вот Министерство просвещения, Общественный совет которого вы возглавляете, вот предложило это. Ну что, вы считаете, это поможет нашим чиновникам, госслужащим стать грамотнее, не поможет? Поздно, рано, или никогда не поздно?

Виталий Сурвилло: Нет, с одной стороны, любая забота, не знаю, попытки повысить грамотность, повысить знания русского языка, они, конечно, должны приветствоваться. Но, с другой стороны, пытаться исправить ситуацию с помощью введения такой, не знаю, бюрократической препоны, дополнительного экзамена для служащих, госслужащих, я не уверен, что это правильно.

Константин Чуриков: Вы знаете, мне всегда казалось, что Министерство просвещения как бы по детям, по школьникам, а тут вот такой замах на уже обучение чиновников. Или это входит в функционал?

Виталий Сурвилло: Возможно, беда с русским языком, она, наверное, начинается оттуда, со школьного возраста, о том, что так получается, что общий как-то уровень грамотности населения, наверное, сейчас не на самом высоком уровне. Может быть, с этим связано. Но еще раз повторяю, что проводить экзамены для взрослых людей сейчас, мне кажется, это вряд ли исправит ситуацию. Тем более что в основном такие, как бы сказать, наибольшие ошибки в грамотности с русским языком – это, как правило, все-таки письменные формы, это в переписке, в документации. В устной речи очень сложно контролировать правильность русского языка, это действительно уже совсем другая история, которая может прививаться исключительно в детстве.

Оксана Галькевич: Виталий Юрьевич, но переписка и документация – это не всегда сам государственный служащий, не всегда сам чиновник, там ведь есть еще и большой аппарат. На какую большую работу замахнулось Минпросвещения.

Константин Чуриков: «Аппаратура при нем», да.

Виталий Сурвилло: Минпросвещения озабочено вообще уровнем грамотности в стране, и здесь я понимаю заботу Министерства просвещения. С другой стороны, способ вот именно для того, чтобы это перевести, исправить эту ситуацию с помощью экзамена для взрослых, вполне сложившихся людей...

Плюс надо не забывать о той ситуации, когда вы вынуждены использовать во власти или в органах управления людей, которые, может быть, заведомо не очень хорошо знают язык, но совершенно прекрасные врачи, допустим, или, не знаю, прекрасные знатоки цифровизации. И здесь... Весь вопрос все-таки, ты же приглашаешь человека, специалиста в этой конкретной области. Поэтому можно говорить только об общем уровне знаний русского языка в стране, и это действительно связано, скорее всего, со школьным образованием, но это никак не решается экзаменами для взрослых, на мой взгляд.

Константин Чуриков: Спасибо, спасибо большое.

Оксана Галькевич: Спасибо.

Константин Чуриков: Виталий Сурвилло, председатель Общественного совета при Минпросвещения России.

Сейчас еще у нас вот будет уже эксперт, которая учит, взращивает будущих чиновников, – Любовь Адамская, доцент кафедры «Государственное и муниципальное управление» Финансового университета, кандидат социологических наук. Любовь Владимировна, здравствуйте.

Оксана Галькевич: Здравствуйте. Давно мы с вами не общались, Любовь Владимировна.

Константин Чуриков: Да. Мы по вас соскучились, скажу я специально по-русски. (Любовь Владимировна, включите звук, тогда вы нас услышите.) Давайте включи́м звук, так правильно говорить, и тогда нас...

Любовь Адамская: Да, звук, у меня показывает, что звук работает. Вы меня слышите?

Константин Чуриков: Отлично, да.

Любовь Владимировна, вот сейчас коллега из Минпросвещения, из Общественного совета, говорил, что ну какая разница, с другой стороны, они же там могут быть прекрасными специалистами в своей сфере, зачем им правильно говорить. Но мне всегда казалось, что, когда ты чиновник, тем более крупный чиновник, ты же должен команды отдавать, ты же должен, как говорится, командовать полками, а для этого как раз-таки правильная, понятная речь и нужна. Ваше мнение, надо не надо чиновников проверять?

Оксана Галькевич: Мне кажется, как раз командовать полками, там можно и попроще выражаться, ха-ха-ха, Костя.

Игорь Исаев: Именно.

Оксана Галькевич: Ха-ха-ха.

Константин Чуриков: Любовь Владимировна?

Любовь Адамская: Да. Значит, я совершенно не согласна с предыдущим оратором Виталием Юрьевичем. Заступаться за нас, за взрослых, которые действительно за время подготовки школы, университета, практической жизненной какой-то рабочей программы и не овладели языком и, вот так случилось, пришли к какой-то такой значимой должности по служебной лестнице, оставили позади знания орфографии и умение излагать кратко, доходчиво...

Конечно, я за то, чтобы нам, взрослым, устраивали экзамены. Почему? Потому что мы очень во многом сейчас отстаем. Это видно из общения на муниципальном уровне, и даже есть на федеральном уровне, вот я студентов очень часто на круглые столы привожу на заседания комитетов, и очень многие, а в основном же это отличники у меня, эти отличники говорят: «Слушайте, так они же в школе не учили русский язык, Любовь Владимировна! Они это не понимают?» И становится неловко, и мне как преподавателю нужно объяснять, почему такое произошло, что человек по служебной лестнице достиг высокой должности, но не умеет изъясняться или изъясняется довольно сложно.

Оксана Галькевич: Любовь Владимировна, скажите, ну вот все-таки, понимаете, вы ведь учите ребят в первую очередь государственному и муниципальному управлению, это в каком-то смысле организаторские способности, это другие навыки. Русский язык, конечно, важен, но первичен ли он?

Любовь Адамская: Значит, русский язык и умение управлять, эти сегменты идут вместе.

Константин Чуриков: Да, вот.

Любовь Адамская: Без этого нельзя. Управление есть цель, язык есть достижение цели. Это невозможно разделить язык и управление. Если человек не знает, как правильно объяснить своему персоналу, что необходимо делать, как достичь цели, то у нас и превращается так, что как ни позвонишь кому-то из чиновников: «У меня совещание», «У меня совещание», «У меня совещание», – одни совещания.

Оксана Галькевич: Ага.

Любовь Адамская: Сколько часов можно проводить совещания? Богатый русский язык, можно долго говорить, но мы должны достичь цели.

Константин Чуриков: Вот.

Любовь Адамская: Чтобы достичь цели, нужно владеть языком.

Константин Чуриков: А какой-нибудь чиновник бы на вашем месте сейчас сказал: «Как ни позво́нишь», – ха-ха-ха, вот...

Любовь Адамская: Да.

Константин Чуриков: Кстати, между прочим, когда они говорят неграмотно, неправильно, на самом деле это может вызвать какие-то даже народные, не знаю, так сказать, эмоции, понимаете, любовь, наоборот, простой – значит наш.

Оксана Галькевич: Ну, региональные некие стилистические какие-то особенности все равно есть.

Любовь Адамская: Нет, вы ошибаетесь, Константин. Уже давным-давно люди говорят следующее: так Васька-то наш человек, он, оказывается, когда выходит на трибуну и поздравляет кого-то, он говорит следующий текст: «Я хотел бы поздравить Ивана Ивановича с юбилеем...» Так ты же сейчас его поздравляешь...

Константин Чуриков: Ну поздравляй тогда, да.

Любовь Адамская: А что тебе мешает его поздравить, ты уже сейчас даешь эту речь, даешь этот посыл поздравительный...

Игорь Исаев: Формульная, формульная речь, да.

Любовь Адамская: Это очень частая ошибка.

Константин Чуриков: Если бы только она, да.

Оксана Галькевич: Любовь Владимировна, вы, видимо, говорите... Знаете, я вспомнила, этому учат в принципе на факультетах журналистики: хорошо пишет тот, кто хорошо думает; хорошо работает тот, кто хорошо думает.

Любовь Адамская: Да.

Оксана Галькевич: Спасибо большое.

Константин Чуриков: Спасибо большое.

Оксана Галькевич: Любовь Адамская, доцент кафедры «Государственное и муниципальное управление» Финансового университета, кандидат социологических наук, была у нас на связи.

Константин Чуриков: Игорь Игоревич, какие вы ошибки чаще всего фиксируете у наших, скажем так сегодня, подопечных?

Игорь Исаев: Там главное – это проблема логическая, там не столько с языком, сколько с последовательностью изложения мыслей. Потому что главная проблема – это донести те компоненты идеи, мысли, если они присутствуют, до слушателя.

Константин Чуриков: Ха-ха-ха, вы так осторожно сказали.

Игорь Исаев: Да-да. В том случае, когда мысль не сформирована, а есть задача огласить повестку, то, скорее всего, речь будет нескладная. А другая еще проблема знаете какая? Ну хорошо, вот представим, что мы чиновников заставили...

Константин Чуриков: Ну вы примеры еще приводите, так будет интереснее.

Игорь Исаев: Хорошо-хорошо. Заставили мы чиновников переучиться. И что же вы думаете? Год, два, три, четыре они будут отстранены от дела? Так что, конечно же, идея хорошая, но все-таки надо обращать внимание на подрастающих чиновников.

Оксана Галькевич: Вы знаете, мне просто кажется, что здесь важно не доводить все до какого-то, я не знаю...

Константин Чуриков: До кампанейщины, да?

Оксана Галькевич: В общем, чтобы это новое правило, если вдруг оно появится, не стало некой секирой для ребят действительно талантливых, но, может быть, где-то обладающими некими, знаете, другими речевыми навыками.

Константин Чуриков: Подожди, у тебя либо талантливые ребята молодые, либо плохие чиновники, которые плохо говорят.

Оксана Галькевич: Нет, Костя, региональные особенности, какие-то, знаешь, родовые признаки речевые, они вот со всеми, у каждого практически, только ты у нас идеален и безупречен.

Константин Чуриков: Ну нет, нет, я вообще, абсолютно...

Оксана Галькевич: Ты не делаешь ошибок, ты спишь с Библией, со своей словарем, конечно.

Игорь Исаев: Ну, согласитесь, согласитесь, ведь...

Оксана Галькевич: Они есть у всех.

Константин Чуриков: Конечно, у меня тоже.

Игорь Исаев: Важно, чтобы... Это задача руководителя, чтобы человек, который умеет говорить, шел в эфир и говорил, а человек, который умеет работать и не умеет говорить, шел и работал, ему не надо говорить.

Оксана Галькевич: Хорошо, а вот смотрите, тесты по русскому языку, допустим, вот то, о чем мы говорили так шутейно, но тем не менее высказались, – они должны отличаться от тех, кто идет в депутаты и президенты, и для тех, кто собирается, например, на муниципальном уровне управлять? Потому что муниципалитет – это одна публика, с которой ты контактируешь, да, это вот, как сказал Костя...

Игорь Исаев: ...полки, и полки.

Оксана Галькевич: ...вышел, да, по-простому с ними, по-нашенски, и президент, который обращается совсем к иной аудитории, правда? Разумеется, дорогие друзья...

Игорь Исаев: Ну, спичрайтеры нужны разные.

Оксана Галькевич: Спичрайтер, понимаете, все не напишет, все равно это есть устная речь...

Константин Чуриков: Ну, президент, кстати, регулярно консультируется, там есть консультанты как раз по русскому языку, да.

Оксана Галькевич: Я даже не только про этого президента, но мало ли, разные бывают президенты.

Игорь Исаев: Конечно-конечно, это должна быть разная подготовка. Но опять же, это задача, просто пиар разный, разные аудитории, это не с языком связано, это связано с разными содержательными частями подачи информации.

Константин Чуриков: У нас звонок есть.

Оксана Галькевич: Возьмем звонок.

Константин Чуриков: Кстати, из Бурятии. Сэсэг. Здравствуйте, Сэсэг.

Оксана Галькевич: Здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте.

Оксана Галькевич: Здравствуйте.

Константин Чуриков: Рады вас слышать. Расскажите, как относитесь к публичной речи чиновников, к их выступлениям.

Зритель: Я звоню вам из Республики Бурятия.

Оксана Галькевич: Ага.

Зритель: Я сама по своей национальности бурятка, но мой родной язык, второй родной язык получается русский язык. Я очень люблю русский язык, мы живем в России, это для меня вообще... Это моя жизнь, это моя культура, все. Но меня иногда очень возмущает, не иногда, вообще возмущает: русский язык так богат, но почему, передавая, говоря даже по телевизору, употребляем иностранные слова?

Константин Чуриков: Ой, да, слушайте.

Оксана Галькевич: Ага, иноязычная лексика, заимствования.

Константин Чуриков: А какие, например, вас раздражают больше всего?

Зритель: Ну, меня раздражает, вообще когда вставляют или хотят показать свою грамотность или, не знаю, какие они... Например, передача «Модный приговор», «битва луков»...

Константин Чуриков: А-а-а. Ну, туда чиновники редко приходят. Да, Сэсэг, спасибо большое.

Зритель: Да. А чиновники, подождите, чиновники тем более должны, они же, мы же их выбрали. Даже стыдно, что мы таких чиновников выбрали в Государственную Думу, что они могут...

Константин Чуриков: Да, спасибо.

Оксана Галькевич: Мы их, видимо, выбирали по другим...

Константин Чуриков: Вот еще хочется объяснить значение слова «ирония», потому что Ярославская область подумала, что я всерьез произнес слово «позво́нишь», «позвони́шь», естественно, я просто специально иронизировал над нашим экспертом.

Оксана Галькевич: Ну вот я, кстати, вспомнила один случай. У нас был сенатор такой, по-моему сенатор, он попал в тюрьму по какому-то уголовному делу и потом на суде требовал переводчика, потому что выяснилось, что он не понимает русского языка.

Константин Чуриков: А.

Оксана Галькевич: Наверное, это какой-то странный случай, такого-то точно не должно быть. Уж если ты проходишь какие-то там уровни государственного управления, государственной власти, ты точно должен понимать государственный язык.

Игорь Исаев: У нас нет вариантов, у нас государственный язык русский, и если даже вы владеете еще каким-то языком, то ваш государственный русский язык, особенно для чиновников федеральных уровней, да и муниципалитетов местных, это обязательная вещь, тут вариантов нет. А весь документооборот по-русски, как же ты поймешь распоряжение?

Константин Чуриков: Так, значит, нам пишет Челябинская область: «Не признаю слово «волнительный», мне 62 года, привыкла к слову «волнующий»», – я думаю, тут без комментариев. Часто стали, вообще везде стали говорить вместо, не знаю, «Центробанк представил/назвал новую ключевую ставку» – «озвучил». Вот будто бы они в какой-то там киностудии дублируют фильм или мультфильм...

Оксана Галькевич: Вот как раз словоупотребление, о чем я говорила.

Константин Чуриков: Вот это вот «озвучить». Ну объясните, пожалуйста.

Игорь Исаев: Ну что, здесь очень просто. Они...

Константин Чуриков: На третью камеру чиновникам, которые нас сейчас смотрят.

Игорь Исаев: Еще хуже, когда говорят, что мы артикулировали какие-то постановления. «Озвучили» и «артикулировали» – это что-то из области акустической физики и артикуляции биологической...

Константин Чуриков: ...которую там тем более не знают.

Игорь Исаев: ...которой там не должно быть. Конечно, это все канцелярит, это все вещи, которые... Знаете, откуда они возникают? Вы пишете текст, у вас проговорилось, встретилось уже несколько раз, вам нужно подобрать синоним – «озвучил», «артикулировал», «донес до сведения». Ужас.

Константин Чуриков: А еще у них что-то проходит...

Оксана Галькевич: А это скудный лексический запас, да?

Константин Чуриков: Да. У них еще «проходит апробацию» часто, «был апробирован», не знаю, законопроект...

Игорь Исаев: Ну, с другой стороны, вот здесь-то как раз, может быть, «прошел проверку» не самый лучший, «прошел проверку» имеет некоторые контексты странные, «провел проверку», как будто его пытали, выведывали. Апробация – это все-таки технический термин.

Константин Чуриков: Лучше бы они что-то пытали, перед тем как претворять в жизнь, да, ха-ха.

Оксана Галькевич: Разные коннотации. Я, кстати, подумала, вот «возбу́жденный» и «возбужде́нный» – может быть, просто люди как-то не только принадлежность к определенному аппарату, но и разные коннотации у этих слов в зависимости от ударения тоже? Может такое быть?

Игорь Исаев: Ну, во всяком случае уголовное дело не должно быть возбужде́нным, все-таки лучше пусть оно будет возбу́жденным.

Оксана Галькевич: А, вот видите, а. Вот и договорились уже, Игорь Игоревич.

Игорь Исаев: Ха-ха.

Константин Чуриков: Вот есть слова, которые приходят, и паразиты в том числе, которые приходят снизу, из народа, а есть которые приходят сверху. Давайте вот так сейчас в блиц поиграем. «Секвестировать», «секвестор» – сверху пришло?

Игорь Исаев: Да, вне всяких сомнений, конечно.

Константин Чуриков: Так, что еще там оттуда пришло?

Игорь Исаев: Сверху? Ну, вот это один из самых сложных вопросов, вот так вот пойди... Это вы что, теперь мне устроили экзамен вместо чиновника?

Константин Чуриков: Нет, просто давайте сейчас накинем, как говорится.

Игорь Исаев: М-м-м... Давайте попробуем, давайте попробуем.

Константин Чуриков: «Оптимизация» сверху пришла, «эффективность» мы так не использовали...

Игорь Исаев: «Оптимизация»... Ну опять же, смотрите, вот то, что наши слушатели и зрители говорят, иностранные слова, они не все сверху.

Константин Чуриков: Спасибо.

Оксана Галькевич: Ох...

Константин Чуриков: Игорь Исаев, директор Института лингвистики РГГУ. Мы говорили о правилах русского языка для чиновников.

Оксана Галькевич: Российского государственного гуманитарного университета. Спасибо.

Константин Чуриков: Спасибо.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)