Что у школьника в тарелке?

Что у школьника в тарелке? | Программа: ОТРажение | ОТР

Кто должен подтверждать качество и безопасность еды в школьных столовых?

2021-03-03T15:06:00+03:00
Что у школьника в тарелке?
Безопасный дачный сезон. Дорогая стоматология. Борьба с лихачами. Одежда и обувь подорожают? Снова строим БАМ
Почему лечить зубы дорого?
Одежда и обувь подорожают?
Опять строим БАМ. Зачем нужна вторая ветка магистрали?
Машины для спасения. АО «Варгашинский завод противопожарного и специального оборудования»
Открываем дачный сезон
ТЕМА ДНЯ: Лечение зубов - «не по зубам»
Япония сольёт воду с аварийной АЭС «Фукусима»
Внимание! В этом фильме есть сцены
Злостных нарушителей за ДТП предлагают наказывать строже
Гости
Илья Акинфиев
кандидат медицинских наук, врач-инфекционист, член молодежного совета Департамента здравоохранения Москвы
Владимир Чернигов
президент Института отраслевого питания

Иван Князев: Ну, сейчас не о школьной программе, а о школьном питании хотим поговорить, потому что история с красноярскими учениками всех забеспокоила, всех взволновала. Напомним, там сразу в нескольких учебных заведениях дети отравились в столовых, десятки попали в больницу с инфекционными заболеваниями, ведется расследование. Ну и вообще вопрос школьного питания сейчас под пристальным вниманием на самом высоком уровне. Вот премьер-министр Михаил Мишустин в Барнауле, например, лично попробовал школьную гречку с котлетой.

Оксана Галькевич: Ну и как? Вроде остался доволен.

Иван Князев: Да, о негативном не сообщалось, вроде остался доволен, все хорошо.

Оксана Галькевич: Да, но он попробовал в Барнауле, а не в Красноярске. Во многих других городах родители жалуются как раз на качество еды в своих школах. Глава Башкирии вообще рекомендовал увольнять директоров, если вдруг что-то не так в этой сфере.

В общем, мы хотим понять, разобраться, кто и как отвечает или должен отвечать за школьное питание, как сделать так, чтобы наши дети не только не травились в школах, но и вообще обедали нормально, чтобы не было вот этих лишних каких-то батончиков сладких, напитков вот этих вот газированных ужасных и так далее. Расскажите, друзья, вы вообще довольны питанием детей в ваших детских садиках, в ваших школах? Подключайтесь, пожалуйста, к разговору мамы, папы, бабушки, дедушки, родители, выходите на связь. Кстати, дети тоже приветствуются в прямом эфире.

Иван Князев: Да, дети тоже, конечно же, рассказывайте.

Оксана Галькевич: Да. Звонки бесплатные, сообщения бесплатные, мы вас ждем.

Иван Князев: Ну а сейчас вернемся все-таки к истории в Красноярске, потому что у нас на связи Максим Галат, наш корреспондент там. Максим выходит на прямую связь со студией, попросим рассказать его подробности, как сейчас себя чувствуют дети, о чем говорит расследование этого происшествия.

Оксана Галькевич: А давайте начнем с того, сколько по-прежнему детей отравившихся.

Иван Князев: Да.

Оксана Галькевич: Не выросло ли число?

Иван Князев: Точные данные, если есть они у вас.

Максим Галат: Сегодня никаких обновлений данных вчерашних не было, то есть по состоянию на вчерашний день отравилось у нас почти сотня человек, то есть 91 ребенок отравились, из них 50 человек попали, госпитализированы в инфекционную больницу в состоянии средней тяжести. У всех них одинаковые симптомы, всем им поставлен предварительный диагноз иерсиниоз, или псевдотуберкулез, это острая кишечная инфекция, переносчиками которой чаще всего являются грызуны.

Все они, эти дети, заявили о плохом самочувствии, собственно, после того как пообедали в своих школьных столовых. Всего школ в городе, где было это заболевание выявлено, 25, в некоторых школах были буквально единичные случаи, в некоторых школах массовые действительно случаи. Давайте, я тогда предлагаю послушать сейчас, что говорят родители пострадавших детей, а также врач-инфекционист.

Кристина Корнева: Вчера заболел сильно, говорит, живот, прямо очень сильно. Говорит, просто лежал-лежал и заболел живот. Я говорю: «Что-нибудь, таблетку, укол?» Таблетку, говорит, дали большую-большую, красную таблетку с жидкостью. Это, я так понимаю, «Нурофен», просто обезболивающее. Только школа, потому что дома мы все, вот муж, я, мы питаемся одинаково, ничего такого не было ни у меня, ни у мужа.

Кристина Шульцева: Мы не лежим в инфекционке. У нас есть направление как бы в инфекционку на 40 лет Победы, 14, нам сказали, прямо если за праздники будет сильно нам плохо, чтобы ехали туда на госпитализацию. Но как бы нам сильно плохо не было, поэтому мы лечимся дома.

Анжелика Белкина: Инфекция, которая поступает, дети вернее, которые поступают к нам, она ежегодная, как правило, имеет сезонность зима – весна. Связано это с тем, что причиной заболевания является иерсиния, это бактерия, переносчиком которой являются мыши и другие грызуны, которые своими выделениями обсеменяют овощи.

Максим Галат: Причиной массового заражения детей стали именно овощи, сомнений сейчас у специалистов нет, в Роспотребнадзоре заявили, что ДНК переносчиков заболевания было обнаружено в салатах, которыми кормили детей. Главный вопрос, на каком этапе это ДНК туда попало, в эти салаты.

Сегодня Следственный комитет сообщил информацию о том, что возможным источником распространения инфекции стал цех предприятия, на котором производилась первичная переработка, а также фасовка овощей для школьных столовых, там установили многочисленные нарушения правил хранения, а также других санитарных норм. Выяснилось, что никаких лабораторных исследований на предприятии не производилось. Единственное, только название этого предприятия нигде не фигурирует.

Известно, что все школы по муниципальному контракту, все школы, которые именно попали в число зараженных, так сказать, по контракту все овощи поставляет туда только одна компания, она называется «Развитие», но овощи эта компания берет у производителя из пригорода Красноярска. Там также прошли проверки различные, известно, что была проверка Роспотребнадзора в воскресенье, но, как заявляют фермеры, они не занимаются переработкой овощей, упаковкой, они занимаются все-таки хранением. Сейчас они также проводят собственную независимую экспертизу, для того чтобы доказать, что они в этом деле не виноваты. То есть виновника пока на суд общественности не представили. Возбуждено два уголовных дела...

Оксана Галькевич: Максим...

Максим Галат: Да?

Оксана Галькевич: Максим, скажите, то есть там дети вот эти, 91 или 93 ребенка, они из разных школ? Сколько там школ пострадало?

Иван Князев: Двадцать три, по-моему?

Максим Галат: Всего пострадало 25 школ.

Оксана Галькевич: Двадцать пять.

Иван Князев: Двадцать пять.

Максим Галат: Они находятся в двух районах города.

Оксана Галькевич: Ага, в двух районах города.

Максим Галат: Это даже не в одном.

Иван Князев: Не в одном районе... Да, к сожалению, связь у нас с нашим корреспондентом прервалась, но поблагодарим Максима Галата, корреспондента ОТР в Красноярске.

Оксана Галькевич: Да, хотела спросить как раз, давно ли эта компания вообще на рынке, давно ли они работают, потому что, в конце концов, есть, так скажем, определенное доверие...

Иван Князев: Ну, определенный порядок, конечно, доверие, когда на конкурс выходит.

Оксана Галькевич: Да, к компании, которая долго работает, у нее уже есть определенное имя...

Иван Князев: И еще интересно было бы узнать, в отношении кого были возбуждены уголовные дела.

Оксана Галькевич: Но, к сожалению, да, не смогли мы задать этот вопрос, связь подвела. Друзья, мы ждем ваших звонков и ваших сообщений, потому что очень важно эти вопросы питания и кормления наших детей, чем их кормят, качество продуктов питания.

А сейчас с нами на связь выходит Илья Акинфиев, врач-инфекционист, кандидат медицинских наук. Илья Борисович, здравствуйте.

Иван Князев: Здравствуйте, Илья Борисович.

Илья Акинфиев: Здравствуйте.

Оксана Галькевич: Я прошу прощения, что не там поставила ударение, просто у нас есть такой известный футболист, который практически... Аки́нфеев и Акинфи́ев.

Илья Акинфиев: Да.

Иван Князев: Да. Илья Борисович, вот что хотелось узнать. Вот мы сейчас видели фрагмент интервью на месте из Красноярска, там медик сказала, что это сезонное заболевание, но я так понимаю, что здесь все-таки вопрос в качестве хранения овощей. А насколько оно тяжелое, это заболевание? Сезонное?

Илья Акинфиев: Понятие «сезонное заболевание» в данном случае имеется в виду именно просто по статистике заболеваемости.

Иван Князев: Ага.

Илья Акинфиев: Заболеть иерсиниозом можно в течение всего года, но наиболее большое количество случаев как раз приходится на весенний период. Это связано именно с тем, что увеличивается количество потребления овощей, и как раз здесь есть риск попадания на стол либо в питание овощей, которые неправильно хранились, которые были обсеменены иерсинией, если на складах, например, находились грызуны.

Оксана Галькевич: А, вот так? То есть там все-таки грызуны подразумеваются в этой истории, которые разносят вот эту каким-то образом инфекцию, правильно?

Илья Акинфиев: Да. В любом случае здесь в истории должны быть грызуны, потому что они являются основным источником. Иерсиния содержится в грызунах, и они уже со своей мочой как раз могут обсеменять продукты. Необязательно сами продукты, также заражение иерсиниозом может происходить при разделке тех же овощей или приготовлении пищи, когда разделочные доски либо поверхность столов испачкана мочой грызунов.

Иван Князев: Ну, в непродезинфицированных помещениях, местах.

Илья Борисович, как эта инфекция переносится? В смысле не передается, а переносится нашим организмом. В каком состоянии там дети? Какие последствия могут быть?

Илья Акинфиев: Понятно, да. Ну, во-первых, нужно отметить то, что наиболее тяжело заболевают как раз дети и пожилые люди, молодые люди все-таки ее переносят гораздо проще в виде просто отравления кишечного, где происходит самоизлечение. В случае с заболеванием детей, здесь необходимо, конечно, обращение за медицинской помощью и даже последующая госпитализация. Заболевание очень индивидуально поражает каждого человека, и опасно оно тем, что зачастую может переходить в хроническую форму, когда иерсиния продолжает сохраняться в организме, вызывая поражение соединительной ткани, то есть суставной синдром, когда воспаляются суставы.

Оксана Галькевич: Ничего себе...

Иван Князев: Ничего себе. Пообедал в школьной столовой.

Оксана Галькевич: Казалось бы, да, просто пообедал в столовой.

Илья Борисович, а скажите, а вот эти овощи, которых следы, так скажем, деятельности грызунов содержат, их достаточно просто помыть водой, или требуется какая-то особенная обработка, не знаю, в воду уксус добавить или что-то еще, под ультрафиолетовой лампой подержать?

Илья Акинфиев: В данном случае термическая обработка не нужна и обработки специальными растворами не нужно, достаточно промыть водой. Но вода должна быть проточная и достаточно большое количество. То есть если ту же морковку, которая испачкана иерсинией, просто обмакнуть в воду, этого будет недостаточно.

Оксана Галькевич: Вот так, ага.

Иван Князев: Спасибо.

Оксана Галькевич: Спасибо.

Иван Князев: Илья Акинфиев, врач-инфекционист, кандидат медицинских наук, был с нами на связи.

Сейчас возьмем телефонный звонок от нашего телезрителя, но несколько SMS прочитаем. В разных регионах по-разному, где-то хвалят, где-то ругают школьное питание. Вот в Рязанской области, в частности, телезритель пишет, что «ребенка в 1 классе кормят очень хорошо, никаких жалоб». А вот в Белгородской области кормят отвратительно, пишет телезритель, что «в школе, что в детском саду жалуются внуки, безвкусно и опасно».

Оксана Галькевич: Челябинск пишет, что дети не хотят питаться в школе, еда холодная, невкусная. Алтай: «Если бы пищу готовили в школьной столовой, то массовых заболеваний бы не было», – друзья, ну видите, здесь смысл как раз в том, что просто не обрабатывается, должным образом не хранят эти продукты, поэтому на месте их делают или привозят, это не имеет значения.

Иван Князев: Из Краснодарского края сообщают, ну факты невозможно проверить, просроченным кормят, пишет наш телезритель, но здесь не прокомментируешь.

Оксана Галькевич: Волгоград нам пишет, что есть нужно дома. Друзья, это конечно, правильно все, но когда у ребенка занятия с 08:30 и до 16–17 часов вечера...

Иван Князев: Да даже если и до 13 или 14.

Оксана Галькевич: Это достаточно сложно, вы просто на себя примерьте эту ситуацию.

У нас есть звонок из Московской области, Анна. Здравствуйте. А, Анна слетела у нас.

Иван Князев: А вот...

Оксана Галькевич: У нас Валентина из Краснодарского края. Здравствуйте, Валентина.

Иван Князев: Слушаем вас.

Зритель: Добрый день! Слава богу, что я дозвонилась! Я вашу передачу постоянно смотрю.

Оксана Галькевич: Спасибо.

Зритель: Я технолог по образованию, бывший работник, это, столовой, проработала 20 лет. Я вам хочу сказать вот этот секрет самый простой и обычный. Почему это происходит? Потому что берут на работу... Я когда переехала даже в Краснодарский край, берут на работу в кафе, в столовую, в школьную столовую своих родственников, сватьев, куму и прочих, прочих. У них ни образования, ничего нет. Они готовят вот как дома. Я говорю: вы понимаете, что это общественное питание? А дети – это вообще все серьезное. На завтрак они могли дать, например, кашу перловую и кусочек, это, соленого огурчика.

Оксана Галькевич: Каша и соленый огурец?

Зритель: Дети поели – все, все пошли домой, их отпустили, у них животы у всех вздулись.

Иван Князев: Ну это несовместимые продукты.

Зритель: То есть надо следить, контроль, чтобы брали на работу людей с образованием, чтобы они знали закладку, все, а тут одни родственники везде. Грязь, санитарию не соблюдают. Анализы ты не можешь сдать, вот я даже пыталась анализ воды сделать в Краснодарском крае, 1 200 мне надо заплатить. То есть все пути вот эти пересекли.

А ведь раньше, когда мы работали в столовой в «плохом» Советском Союзе, как говорят, прежде чем накормить 2 тысячи рабочих на военном заводе, СЭС... приходила, брала все пробы от и до. И два раза в месяц санэпидстанция, брали людей, только кто умеет работать, с образованием, хотя бы с ПТУ.

Оксана Галькевич: Валентина, ну, допустим, хорошо...

Иван Князев: Ага, а не просто с медкнижкой.

Оксана Галькевич: Вы говорите, что берут людей родственников...

Зритель: Любительниц выпить, там всех собирают туда, которых можно обманывать и дурить. Завпроизводства – с улицы родственники, они вообще понятия не имеют о калькуляции.

Оксана Галькевич: Да. Валентина...

Зритель: Вы меня извините, но вот это вот порядок, вот это надо начать, тогда дети не будут отравляться.

Оксана Галькевич: Хорошо. Но это прямо такие повышенные требования, знаете, не всегда есть возможность найти людей для такого большого коллектива с образованием.

Зритель: А как в Советском Союзе мы жили? Мы работали, у нас все было...

Оксана Галькевич: Дома-то, вы говорите, они готовят, готовят как дома, но дома-то у них никто же не травится. А руководство объяснить, как работать, как закладку делать, как санитарные требования выполнять, что, не может?

Зритель: А потому что у них нет образования. Вы зайдите в школу и в стороне спросите у детей, как готовят, все поголовно скажут, что безвкусно.

Оксана Галькевич: Безвкусно.

Зритель: Разве они повара? Они родственники все друг другу, вот и все.

Оксана Галькевич: Нет, ну про поваров-то я понимаю, я имею в виду...

Зритель: Вы меня извините, но на это надо строго обратить внимание.

Иван Князев: Оксана, я просто хотел спросить, действительно очень серьезный вопрос. Валентина, это как раз-таки очень хорошо, что вы технолог, вот очень хотелось бы понимать действительно вот эту всю процедуру. Сейчас, я так понимаю, поваром может стать любой человек, у которого есть медкнижка и какое-то там образование, где-то какие-то курсы. А как вот это должно быть по правилам? Действительно, как соблюдаться должна технология, когда там моют посуду, когда протирают там разделочные столы и тому подобное? И кто за этим следит? Вот расскажите об этом.

Зритель: Им это не нравится, понимаете, в чем дело?

Иван Князев: А кто, кто должен это делать?

Зритель: А?

Иван Князев: Кто должен это делать? Как вообще этот процесс должен выглядеть?

Зритель: Я пришла на КС, в Крепостной КС, когда приехала туда жить, пришла, столовая открывалась. Я пришла, говорю: вот я технолог, работала 20 лет кондитером, поваром, все такое. Он: «Да, я вас не против взять, идите к завпроизводству и поговорите с ней». Я пошла, а там вся родня у нее без образования работает и по сей день, понимаете? Вот в чем.

Иван Князев: Ну понятно.

Зритель: Специалисты нужны.

Иван Князев: Да, понятно.

Оксана Галькевич: Да, Валентина, спасибо вам большое, прекрасный экспертный звонок из Краснодарского края.

Теперь еще один эксперт к нам подключается по удаленной связи к нашему эфиру – президент Института отраслевого питания Владимир Чернигов. Владимир Валерьевич, здравствуйте.

Владимир Чернигов: Здравствуйте, Оксана.

Оксана Галькевич: Владимир Валерьевич, вот наша зрительница говорит, что утрачены, скажем так, азбучные какие-то основы работы в этой сфере общественного питания. Это так?

Владимир Чернигов: Ну, скажем, многое из того, что укрепляло и позволяло быть эффективной системе в советских реалиях, сегодня действительно уже отсутствует. И задача, которую сегодня решает вся отрасль, а я ее считаю особенной отраслью от общественного питания, это специализированная сфера деятельности именно в силу тех условий, в которых она осуществляется. То есть кормить в ресторане и кормить в заводской школьной, прежде всего в детских учреждениях, столовой имеют принципиальные различия.

Иван Князев: Это не одно и то же.

Владимир Чернигов: Далеко не одно и то же.

Иван Князев: А какие тогда существуют у нас, ну я не знаю, нормы, санитарные в том числе, в школах, когда готовят для детей? Как они соблюдаются? Их много, мало?

Владимир Чернигов: Смотрите, достаточность регулирования у меня вопросов не вызывает. Как всегда, вопрос тоже в применении тех норм, которые заявлены законодателем, в данном случае у нас с 1 января вступил в силу новый СанПиН, то есть он дает гораздо больше возможностей делать и вкусно, и интересно, потому что много претензий к тому, что оно здоровое, но неполезное, то есть за него теперь платит в значительной части государство, но радости от этого больше не стало, бачки с отходами по-прежнему, к сожалению, не пустуют. Но это всегда вопрос...

Оксана Галькевич: То есть здоровое, но невкусное, вы хотели сказать, наверное, да?

Владимир Чернигов: Я хочу сказать, что это основная сегодня проблема и претензия общественная, отраслевая и, наверное, уже государственная. Потому что крайнее проявление, связанное со случаями пищевых отравлений или иных интоксикаций, – это... Я вынужден сейчас крамолу сказать, что пока будут дороги и машины, будут дорожно-транспортные происшествия, но это не значит, что не надо вести постоянную работу по их профилактике, минимизации, обучению и так далее.

Оксана Галькевич: Да-да-да.

Владимир Чернигов: Вот сейчас задача – поставить эту работу в новых условиях и правильно реагировать на те случаи печальные, которые, к сожалению, имеют место до сих пор.

Оксана Галькевич: Ага. Владимир Валерьевич, вы абсолютно правы.

Иван Князев: Курск у нас на связи.

Оксана Галькевич: Да, давайте поговорим с Курском, Виктор. Виктор, здравствуйте.

Зритель: Добрый день.

Оксана Галькевич: Добрый.

Иван Князев: Слушаем вас.

Зритель: Вот я по поводу питания в школах хочу к вам обратиться. Питание в школах, в частности города Курска, изначально просто преступно. Почему, объясняю. В штате школьных столовых должна быть диетсестра, диетолог, которая должна проверять, контролировать качество приготовленной пищи. Их в штатах нигде нет ни в школах, ни в детских садах. Спасибо, что выслушали.

Оксана Галькевич: Диетсестра, интересно. Владимир Валерьевич?

Иван Князев: Как прокомментируете?

Оксана Галькевич: Это что за такая единица в штате, диетсестра? Никогда не слышала, честно говорю.

Владимир Чернигов: Были такие позиции опять же в нашем советском прошлом в детских садах и в некоторых образовательных учреждениях. Диетсестра – это человек, который занимается именно диетологией, потому что значение питания в здоровье и в безопасности ребенка, я думаю, всем очевидно, дети растут из того, что они потребляют...

Оксана Галькевич: Ага, пищевые какие-то привычки формируются.

Владимир Чернигов: Воздух и воду не берем, мы берем именно пищевые продукты. Вырос у малыша зуб, он из чего вырос? – он из него вырос, из тех продуктов, которые в него поступили, это ясно. Но на сегодняшний день вот уважаемому Виктору из Курска могу так сказать: у нас примерно четверть школ, это в процентах, у нас малокомплектные и отдаленные, то есть там учится 50 детей, и им надо обеспечить полностью образовательный процесс. Откуда там взять и за чьи средства содержать диетсестру?

Иван Князев: Ну конечно же, да.

Владимир Чернигов: То есть для крупных учреждений, я согласен, это может быть решением, и это надо каким-то образом, скажем так, реализовывать, потому что диетсестра должна относиться к медицинской сфере или к сфере образования...

Иван Князев: Ну, Владимир Валерьевич, вы, наверное, согласитесь, что все-таки даже в таких школах, где 50 детей, все-таки нужно бы держать такую диетсестру, потому что как-то не очень иначе это звучит.

Владимир Чернигов: М-м-м... Честно скажу, наверное, нет, но к работе по разработке меню и контролю за условиями диетологи привлекаться должны. То есть она может не находиться каждый день, для этого существуют бракеражные комиссии, для этого надо ввести, о чем предыдущий ваш выступающий сказал, Валентина, по-моему, из Краснодарского края, что кадры, которые стоят сегодня в школьном ряду, в школьных столовых, это же совсем не молодежь, эта же профессия несильно популярна и привлекательна.

Оксана Галькевич: Она не самая прибыльная, да.

Владимир Чернигов: Ну, тут много всего сплелось. И люди, которые сегодня, молодые люди, вчерашние выпускники, которые идут поступать на повара, они, наверное, мечтают стать звездой Мишлен, теми, кем...

Оксана Галькевич: Ну да.

Иван Князев: Ну точно не поварами в школьной столовой, да.

Владимир Чернигов: Да. У школьной столовой плохой имидж.

Иван Князев: Давайте послушаем наших телезрителей. Юлия, Ростов-на-Дону, сейчас на связи. Юлия, здравствуйте.

Зритель: Да, здравствуйте.

Хотелось бы высказаться по качеству питания нашего бесплатного. Питание ужасное, ребенок жалуется, потому что каши, которые дают, их есть невозможно, картофельное пюре, которое прилипает к тарелке и не отлипает от нее, его тоже есть невозможно. И задается вопрос следующий: почему платное питание отличается от бесплатного? В чем разница, когда готовили картофельное пюре, которое было можно кушать, а сейчас его есть невозможно, потому что оно стало бесплатным? Вот очень интересный вопрос.

Иван Князев: Да, Юлия, спасибо вам за этот вопрос. А можно вам встречный вопрос задать? – а вы сами пробовали ту кашу, то пюре? Потому что иногда, честно говоря, когда ребенок скажет, что это невкусно, не всегда это объективно.

Оксана Галькевич: Да, ребенка еще попробуй накорми, и вкусным в том числе.

Иван Князев: Да.

Зритель: Нет, к сожалению, такой возможности у меня не выдалось попробовать, но, скажем так, ребенок у меня не привередливый. Поэтому, когда он кушал, платно мы питались, он приходил и говорил, да, сегодня была гречка вкусная достаточно, съедобная, или там пюре картофельное, которое можно было кушать. А сейчас ребенок перестал есть, потому что даже эстетический вид тарелки не вызывает никакого аппетита.

Оксана Галькевич: Да, спасибо.

Иван Князев: Понятно.

Оксана Галькевич: Владимир Валерьевич, вы знаете, вот по поводу, так скажем, привлечения специалистов, ваших коллег к разработке меню школьных столовых, очень важный на самом деле вопрос – а что, это сейчас отдано на откуп просто вот бизнесу, да? Они там сами решают, вот что есть, то и готовят? Вы ведь абсолютно правильно сказали, во-первых, это важно, потому что это здоровье, формирование ребенка, но плюс ко всему это еще и нужный баланс вот этих питательных веществ, формирование пищевых привычек...

Иван Князев: Как меню формируется, в общем?

Оксана Галькевич: Неужели никто меню, так скажем, в рамках страны не разрабатывает? Или регионов каких-то. А, вы улыбаетесь, никто не разрабатывает, я поняла.

Владимир Чернигов: Нет, Оксана, подождите-подождите, одной таблеткой не вылечить всю больницу.

Оксана Галькевич: Да.

Владимир Чернигов: Одним блюдом не сделать счастливыми людей с очень разными традициями, вкусами и так далее. То есть вот тарелка с едой, она как место единения, так и камень раздора, она исторически такая. И мы знаем, на глобусе есть вещи, которые «как они это едят?», а они едят и любят, или там смотрят на какие-то блюда русской кухни иностранцы и происходит то же самое. В микромасштабе это происходит на уровне даже класса.

Поэтому я вот уважаемой Юлии хочу сказать следующее: ребенок узнал, что оно стало бесплатным и перестало быть вкусным, или как? То есть вот здесь вопрос возмездности, то есть кто заплатил, наверное, не должен ребенка касаться. Наверное, надо говорить об одном, тарелка чистая после приема пищи или не чистая, и танцевать от этого. Прилипшее пюре, скорее всего, это холодное пюре, потому что накрыли пораньше, сейчас пандемия...

Иван Князев: Либо позже ты пришел в столовую, тоже такое может быть, вполне возможно.

Владимир Чернигов: Перемены короткие, вряд ли позже он пришел, он, скорее всего, не дошел туда тогда.

Иван Князев: Ага.

Владимир Чернигов: Каскадное расписание, которое из привычного ритма выбило работников, они же привыкли, что урок и перемена, они спокойно убрали, помыли, сервировали. Каскадное, чтобы классы не пересекались, заставляет их работать в режиме чуть ли не McDonald’s, и мы снова возвращаемся к тому, что работать в McDonald’s молодежи престижно, интересно и, наверное, выгодно, в школьном питании в таком ритме люди работать в принципе не готовы. Но это все не имеет значения, вопрос чистой тарелки как абсолютный критерий того, что все усилия достигли цели, и наоборот, если она нечистая, ребята, давайте разбираться в каждом конкретном случае.

Иван Князев: Владимир Валерьевич, смотрите, еще два интересных момента, отталкиваясь от SMS наших телезрителей. Алтай вот что пишет: «Если бы пищу готовили в школьной столовой, массовой заболеваемости бы не было», – это такое мнение. Здесь, я так понимаю, вот о чем речь. Сейчас во многих школах еда привозная.

Оксана Галькевич: Ну, на аутсорсинг отдана.

Иван Князев: Да, на аутсорсинг, то есть привозят, быстренько ее там разогрели и подают.

Владимир Чернигов: Коллеги, коллеги, коллеги, извините, сразу перебью. Аутсорсинг – принцип организации, а то, о чем говорите вы, – это способ.

Оксана Галькевич: Способ, так.

Владимир Чернигов: То есть, грубо говоря, возить ли готовую еду или у меня не мои специалисты, а внешние готовят из таких же самых исходных продуктов, как и раньше готовили мои штатные люди, это вот как раз и есть инсорсинг и аутсорсинг. То есть здесь не надо путать, грубо говоря, способ организации питания и экономическую модель, это не равно.

Иван Князев: Ну, у нас вот какая может быть лучше, когда действительно прямо изначально, с самого начала и до конца до ребенка готовят в школе или вот эта привозная история?

Владимир Чернигов: У нас доставка еды – это скорее исключение, чем правило, то есть принцип аутсорсинга – это специализированная компания, которая готовит на месте либо из сырья, или из полуфабрикатов, но очень редко, когда привозится готовая еда, ну как говорят, в мешках, бортовое питание, это просто бытовое распространенное заблуждение.

Оксана Галькевич: Да, как «Аэрофлот» и все прочие эти авиакомпании и «РЖД».

Владимир Чернигов: Да, это совершенно другое.

Второе. Ни одна школа не имеет лаборатории, которая способна проверять качество и безопасность поступившей продукции.

Иван Князев: Вот.

Владимир Чернигов: И известны печальные случаи: «Как ты проверишь качество масла?» – «Глазометрически».

Оксана Галькевич: Ох, я прямо запишу.

Владимир Чернигов: То есть централизация поставок именно исходного сырья, а еще лучше подтверждение его происхождения у сельхозпроизводителей – это то, чего мы должны добиться теперь, чтобы поставки для приготовления любым способом, на месте, полуфабрикаты (повторюсь, готовая еда – это редкие случаи), чтобы подтверждение качества и безопасности было исходно от производителя, вот это важнейшая задача.

Оксана Галькевич: Ох.

Владимир Чернигов: Потому что ни один повар и ни одна аутсорсинговая компания не в состоянии эти объемы, понимаете, лабораторно испытывать. Это задача органов муниципального образования как учредителей, выборочный лабораторный контроль обязательно в случае выявления проблем за счет подрядчиков или за счет учреждения. То есть норма контроля неизбежна и на нее, как обычно, не хватает времени, сил и денег, а иногда желания.

Иван Князев: А иногда ее перекладывают на директора школы и говорят, что будут увольнять его.

Оксана Галькевич: Ну, это процесс организации, да. «Глазометрически», я записала.

Галина из Саратова, давайте с ней поговорим. Галина, здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте, Оксана.

Оксана Галькевич: Здравствуйте.

Зритель: Я очень рада вас видеть и слышать, вы мои любимые ведущие.

Оксана Галькевич: Ой, спасибо.

Зритель: Я очень хочу как бы возразить вашему специалисту, мне просто смешно это слушать. Я вам говорю из опыта. У меня две внучки, которые ходят в школу, 8 и 10 лет. Они не едят там. Булки просто можно выбросить, особенно с сосисками, резина, просто резина. А какие каши! Они не берут сейчас, мы кладем им в контейнер с собой еду.

И сравнивать с Советским Союзом просто противно слушать. Нет контроля никакого, я вам честно говорю, я немножко в этой сфере соприкасалась, берут без медкнижек сватью, братью и всех товарищей...

Оксана Галькевич: Ну вот нам звонила об этом, да, женщина.

Зритель: Контроля никакого нет. И все это, я вам хочу сказать, дорогой специалист, вы говорите такие заумные слова, слушать не хочется.

Оксана Галькевич: Галина...

Иван Князев: Галина, подождите-подождите секундочку, Галина...

Зритель: Просто безобразие, безобразие!

Иван Князев: Вы из Саратова нам звоните, из самого Саратова?

Оксана Галькевич: Из Саратова.

Зритель: Халатность!

Иван Князев: Да, Галина, услышьте нас. Какая школа у вас, номер школы?

Зритель: Ой, честно говоря, я не помню. Я не живу рядом с детьми...

Владимир Чернигов: Да-да-да...

Зритель: Я то одну встречаю, то другую, сейчас номер не вспомню даже.

Оксана Галькевич: Галина, скажите, а девочки в обычной жизни нормально едят? Вот так бывает, они дома у мамы хорошо едят, а у бабушки плохо или наоборот, у бабушки все вылизывают, а у родителей нос воротят.

Зритель: Очень нормально, очень нормально. Нет-нет-нет, у меня дочери готовят прекрасно и зятья повара, не просто повара по образованию, а просто вот такой у них...

Оксана Галькевич: Ну вот только в школе накормить проблема, я правильно понимаю, чтобы мы понимали?

Зритель: В школе не едят.

Оксана Галькевич: Не едят.

Зритель: Иногда булки...

Иван Князев: Понятно, да. Жалко, что вы номер школы не сказали, потому что обычно это может стать даже вопросом какой-нибудь проверки, если уж действительно все так плохо.

Давайте посмотрим, что пишут нам наши телезрители. Приморский край: «Ребенок на днях отравился, в школе съел сосиску в тесте и сок», – ну, сосиской в тесте тоже кормят.

Оксана Галькевич: «У нас в Пензе очень хорошо кормят и вкусно, опрос лично мой по пяти школам», – пишет нам зритель.

Иван Князев: Да. В Волгоградской области тоже пишут, что в школах кормят нормально, готовят вкусно, но меню очень скудное, вот на это жалуются.

Оксана Галькевич: Ну, картина, знаете, как всегда очень пестрая, Владимир Валерьевич. По вашим ощущениям, так как, я думаю, вы следите за такими случаями, как в Красноярске, как еще где-то в регионах, когда что-то происходит, ситуация ужас-ужас или просто рабочая, надо просто не выпускать из-под контроля?

Иван Князев: Или, может, усилить контроль?

Владимир Чернигов: Я скажу так. Наше любимое занятие – усиливать контроль. Я перестал последние несколько лет слово «контроль» любить, особенно в контексте родительского контроля, потому что ну вот двое в студии, один на экране, уже три специалиста в питании, потому что все завтракали, имеем собственную точку зрения на еду и полезность, а еще вспомним школу... То есть это то, в чем у каждого, подчеркну, человека, особенно взрослого, есть некая личная позиция, с которой он тяжело расстается.

Что произошло в прошлом году после того, как президент в послании объявил о введении бесплатного горячего питания? Впервые за историю Советского ли Союза, России у нас 60 миллиардов федеральных рублей пошло в тарелку младшим школьникам. У нас отведено 3 года на все мероприятия, связанные с реализацией этого нового по сути дела формата работы, потому что до этого момента это были полномочия каждого конкретного региона, Саратов, Воронеж, Крым, любого, и муниципальных органов, в которых, как вы знаете, негусто специалистов именно по организации систем питания и всего-всего остального.

Рефлексы на Советский Союз – вещь прекрасная, но мы живем в новой реальности, а после COVID еще и в новой нормальности. Давайте исходить из тех возможностей и перспектив жизни, которые у нас сегодня есть, а они таковы. Я рад возникшей волне внимания на всех уровнях общества, государства, бизнеса к тому, а что же происходит вокруг школьной тарелки, что происходит в ней, что происходит не в ней. Каждое мнение должно быть услышано. Я благодарен за вопрос про номер школы, а еще лучше класса, а еще лучше фамилии, а еще лучше, обращались ли вы на горячую линию Общероссийского народного фронта, на сайт Госуслуги, на горячую линию Роспотребнадзора вашего, саратовского.

Оксана Галькевич: Ну да, чтобы это все не потонуло просто в личном возмущении.

Владимир Чернигов: Скорее всего, нет.

Иван Князев: Да, в потоке возмущений была какая-то реакция.

Владимир Чернигов: Дело даже не в нем, дело в том, что если есть ситуация, ну вот диетсестру в каждую школу – не поставишь контролера над каждым пищеблоком, их 42 тысячи в школах, понимаете?

Оксана Галькевич: Владимир Валерьевич, да. Времени, к сожалению, нет дольше разговаривать, но спасибо вам большое за ваше мнение, за ваши высказывания. Владимир Чернигов был у нас на связи, президент Института отраслевого питания. Прямо задели мы какую-то важную тему, что и звонков очень много, и сообщений.

Иван Князев: Да, спасибо, спасибо вам, уважаемые телезрители, и спасибо нашему эксперту. Говорили мы о школьном питании. Продолжим уже совсем скоро.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)