• Главная
  • Программы
  • ОТРажение
  • Елена Устюжанина: Вырастут не только цены на товары, но и инфляционные ожидания. То есть люди начнут меньше сберегать и больше тратить

Елена Устюжанина: Вырастут не только цены на товары, но и инфляционные ожидания. То есть люди начнут меньше сберегать и больше тратить

Гости
Елена Устюжанина
доктор экономических наук, заведующая кафедрой экономической теории РЭУ им. Г.В. Плеханова

Оксана Галькевич: Ну а сейчас мы будем говорить о социальных расходах. Вы знаете, правительство уточнило их параметры, по многим статьям расходы обещают вырасти довольно заметно. Подробности разберем сейчас с нашим гостем: в студии программы «Отражение» сегодня доктор экономических наук, заведующая кафедрой экономической теории РЭУ имени Г.В. Плеханова Елена Устюжанина. Елена Владимировна, здравствуйте.

Елена Устюжанина: Добрый вечер.

Константин Чуриков: Добрый вечер.

Давайте сначала прямо обратимся к тому, что вчера пообещала вице-премьер Татьяна Голикова. Итак, внимание на экран. Расходы бюджета в будущем году на социальную сферу вырастут на 7% и составят в общей сложности 6.6 триллионов рублей, в том числе из них на здравоохранение порядка 700 миллиардов рублей (тут индекс вырос, плюс 17% к прошлому году), на образование плюс практически 350 миллиардов, и тоже эта сфера подросла по сравнению с предыдущим годом на 13%.

Оксана Галькевич: Вырастет пособие по безработице для работников с почти 5 тысяч до 8 тысяч рублей. Минимальное пособие тоже будет увеличено с 850 до 1.5 тысяч рублей. Также, вы знаете, бюджет готов потратиться и на пожилых россиян: размер страховых пенсий по старости для неработающих пенсионеров вырастет почти в 1.5 раза за шестилетку.

Константин Чуриков: Ну и еще есть новости по нацпроекту «Демография», кстати, эксперты называют его самым таким человеко-ориентированным, самым эффективным. Финансирование на 2019-2021-е гг. в размере 1.6 триллионов рублей. Выплаты на первого ребенка, собственно, как и требовал президент, предусмотрены, финансирование общее вы видите сколько составит, почти 170 миллиардов. Предполагается, что охватит вся эта программа более 650 тысяч семей.

Оксана Галькевич: Надо сказать, что в этом социальном пироге проект «Демография» самый дорогой. Материнский капитал – все знают о том, что это такое, это выплаты за второго ребенка – тоже будет индексироваться, с 2015 года это будет 450 тысячи, в 2020-м уже 470 тысяч, в 2021-м 489 тысяч рублей. Такая выплата примерно 1 миллиона семей касается.

Константин Чуриков: Уважаемые зрители, расскажите нам, какие выплаты до вас доходят, какие пособия вы получаете, какие у вас есть, может быть, пожелания, нарекания к размеру и к процедуре выплаты этих пособий – 8-800-222-00-14.

Елена Владимировна, можно ли считать большой победой увеличение этих социальных расходов? Хватит ли их на всех? Насколько это весомо?

Елена Устюжанина: Конечно, увеличение социальных расходов – это очень хорошо, вряд ли здесь может быть какое-то другое мнение. Вопрос в том, насколько серьезно они вырастут и насколько это будут, скажем так, реальные доходы населения. Потому что давайте смотреть. Во-первых, сейчас у нас очень низкий уровень доходов социально необеспеченных слоев населения, поэтому повышение даже на 7% хорошо, но это все равно очень мало. Давайте вспомним, какой у нас децильный коэффициент, то есть отношение доходов 10% самых богатых к 10% самых бедных, – 16, и он у нас растет несмотря на то, что у нас увеличивается минимальный размер оплаты труда, несмотря на то, что у нас действительно очень серьезно повысились доходы в бюджетной сфере. Могу сказать как преподаватель государственного ВУЗа, что доходы выросли очень сильно лично у меня…

Константин Чуриков: Действительно так?

Елена Устюжанина: То есть я вот отношусь к тем людям, у которых очень сильно выросли доходы благодаря указу президента. Но к сожалению, я думаю, что таких не очень много, но это вот конкретно в Москве.

Оксана Галькевич: Елена Владимировна, просто для нашей публики, которая, может быть, не понимает, что такое децильный коэффициент, если можно, поясните.

Елена Устюжанина: Мы берем доходы…

Оксана Галькевич: По сути это речь о чем? О разрыве в доходах между богатыми и бедными?

Елена Устюжанина: Да.

Оксана Галькевич: Вот таким простым языком, да?

Елена Устюжанина: Да.

Оксана Галькевич: И этот разрыв у нас растет в стране, к сожалению, или сокращается?

Елена Устюжанина: Нет, он не очень сильно, но растет.

Оксана Галькевич: Но растет.

Елена Устюжанина: И мы в данном случае обгоняем другие страны, потому что в Европе это 8-10 раз, напомню, у нас 16…

Оксана Галькевич: У нас в 2 раза больше.

Елена Устюжанина: В Японии в 5 раз, в странах с социальной ориентацией где-то в 8 раз – тех, которые мы называем, Швеция и так далее. У нас этот разрыв огромный, и как вы знаете, у нас есть работающие бедные, притом что у нас вроде бы есть какой-то такой уровень приличный пособий по безработице, их очень трудно получить и очень недолго их люди будут получать. Поэтому говорить о том, что у нас реально люди смогут жить на эти пособия, нельзя; говорить о том, что мы боремся с бедностью, можно, потому что шаги в этом направлении мы делаем.

Оксана Галькевич: Елена Владимировна, я вот не могу вас не спросить о том, действительно ли это увеличение расходов на социальную сферу, или, может быть, это некая индексация тех потерь, которые мы за последние годы понесли благодаря инфляции, девальвации, еще каким-то там сложностям в экономике…

Константин Чуриков: «-ациям» всяким.

Оксана Галькевич: Да. Вот было, например, пособие по безработице 4 900, 5 тысяч рублей, станет 8 тысяч; пособие минимальное 850, станет 1.5 тысячи. Так ли это серьезно? Похоже больше на индексацию, поправочку какую-то.

Елена Устюжанина: Конечно, вы правы, существует понятие номинальных и реальных доходов: номинальные выражены просто в денежных единицах, а реальные еще отражают платежеспособность, то есть относительно роста цен. Рост цен у нас был очень и очень сильный, сейчас вроде бы у нас действительно инфляция достигла рекордно низких значений, хотя я думаю, что наши телезрители придут в ужас от этих слов, потому что одно дело, что пишет Росстат, а другое дело, что написано в чеке в магазине.

Константин Чуриков: Вы прямо как ведущий программы «Отражение», мы об этом просто каждый день говорим.

Елена Устюжанина: Ну я думаю, что об этом говорят все. Конечно, здесь дело не в том, что кто-то уж очень сильно врет, здесь дело в том, как считать, то есть какой набор продуктов взять. Поэтому цены у нас росли. Да, рост цен замедлился, но будет расти снова, это признает даже правительство, потому что повышение НДС на 2% (налог на добавленную стоимость) с 18% до 20%, чтобы было понятно, вся вновь созданная стоимость в экономике облагается этим налогом. Поэтому у нас увеличатся цены на товары, а самое главное, у нас еще увеличатся инфляционные ожидания. А что такое инфляционные ожидания? Это значит, что люди начинают меньше сберегать и больше тратить. Вот, например, сейчас люди пойдут покупать предметы длительного пользования впрок, потому что сейчас их можно еще купить при НДС 18%...

Оксана Галькевич: Подешевле.

Елена Устюжанина: …а тогда будет 20%. То есть у нас сейчас ожидается всплеск инфляции, это признает и Минфин. Но они считают, что это будет очень недолго, в конце концов у нас всегда как-то все очень-очень оптимистичны относительно будущего: вот знаете, еще годик затянем пояса, а потом все будет изумительно.

Константин Чуриков: Ну потому что, наверное, их, кто там наверху, это не вполне коснется, вернее, их тоже коснется, но они не так это заметят.

Давайте послушаем Наталью из Москвы. Добрый вечер, Наталья.

Зритель: Добрый вечер. Вы знаете, у меня вот такой вопрос по социальным выплатам городским. Я из Москвы. У меня вопрос по городским добавкам. Вот у меня пенсия 16 тысяч, доплата 1 770. А у знакомой женщины пенсия 9 тысяч, а доплата 8 700, и мы с ней на одном уровне получаемся, а у меня пенсия на 7 тысяч больше, чем у нее. Как-то надо урегулировать вот эти городские добавки.

Константин Чуриков: Подождите, Наталья, вы против того, чтобы ваша подруга получала в общей сложности…

Зритель: Нет, я не против того, пусть она получает, но раз она не заработала пенсию такую вот нормальную, но хотя бы доплаты городские как-то регулировали, чтобы у кого побольше пенсия, не то чтобы прямо… Мы уже даже начинаем меньше получать, у кого меньшая пенсия, с этими городскими добавками.

Константин Чуриков: Спасибо за ваш вопрос.

Зритель: Конечно, большое спасибо Собянину, большое спасибо, но как-то вот эти вот я имею в виду городские, мы по Москве. Вы вообще поняли, о чем я говорила?

Константин Чуриков: Поняли-поняли, да. Будьте любезны, прокомментируйте, пожалуйста.

Елена Устюжанина: Уважаемые коллеги, но ведь речь идет об обеспечении некоего минимума. Не знаю, насколько здесь нужно говорить «спасибо» именно Собянину, потому что началось это еще и при Лужкове, я все-таки достаточно давно живу на свете и помню, что в Москве установили некий минимальный уровень пенсий. Я сама тоже на пенсии, но просто продолжающий работать пенсионер, и могу сказать, что у меня пенсия просто больше, чем этот минимум, и поэтому я получаю больше, чем другие. Но вы знаете какая штука? Наверное, это обидно, когда ты работал больше, а получаешь столько же, сколько твой сосед. Но ведь если по-честному, получаете обе очень и очень мало! Ну как, в нищете меряться?

Константин Чуриков: Вы знаете, я сегодня прочел новость, что где-то в Казани власти – надо ее, конечно, перепроверить – отменили транспортные льготы для богатых пенсионеров. Я прочитал, что такое «богатый» с точки зрения Казани…

Оксана Галькевич: Это кто это?

Константин Чуриков: Это те, у кого пенсия 25 тысяч рублей, – уже богатые.

Елена Устюжанина: Ну вот, значит, для меня бы отменили эти транспортные льготы.

Оксана Галькевич: Елена Владимировна, вот по демографии, по этому проекту. Скажите, мы сказали о том, что, во-первых, это самая дорогостоящая часть этого социального пирога, но есть такое мнение, что оно и самое неэффективное.

Елена Устюжанина: Знаете какая штука? Давайте посмотрим, что у нас реально с демографией. У нас действительно немножко повышается рождаемость. Правда, она чуть-чуть просела, но в принципе последние годы она росла. У нас уменьшается детская смертность, но все равно естественного прироста населения у нас нет.

Оксана Галькевич: Так может быть, вот эта неэффективность обусловлена тем, что мы что-то не так делаем, не те траты производим? Может быть, не материнским капиталом единым, может быть, как-то иначе надо действовать? Я не знаю, пособия, например, родителям на детей до какого-то года.

Елена Устюжанина: Я с вами согласна. У меня был учитель, академик Станислав Сергеевич Шаталин. Когда-то, еще в советское время, он предложил идеологию социально-гарантированного минимума: всем нужно обеспечивать, в частности, семьям с детьми, этот минимум, а вот если люди хотят жить лучше, они должны уже работать, зарабатывать и так далее. Но опять-таки откуда брать деньги, понятно, потому что все-таки богатая мы страна, есть у нас нефтегазовые доходы и так далее.

Оксана Галькевич: Нам не всегда так кажется, честное слово.

Константин Чуриков: Богатое государство, страна очень разная.

Оксана Галькевич: Да, государство, а страна как-то бедновата.

Елена Устюжанина: Да, согласна, прошу прощения, вы правы. Но вопрос в чем? Конечно, вы знаете, это вообще очень странно. У нас почему-то для стимулирования, для перераспределения и так далее выбирают не всегда самые эффективные практики. Вот, например, извините, что залезу не в свою сферу, с той же пенсионной реформой. Есть дефицит Пенсионного фонда, понятно, что нужно было повышать время выхода людей на пенсию, но это можно было сделать гораздо более мягкими способами, гораздо более стимулирующими способами. Зачем и кому нужна была вот эта страшная социальная напряженность, совершенно непонятно.

Та же самая история с выплатами на второго ребенка, которую не всегда была особенно в начале понятно, как тратить. И самое главное для нашего населения сейчас – это не очень сильная уверенность в будущем. Потому что детей рожают тогда, когда понимают, как будут их кормить через 3-5 лет и так далее.

Оксана Галькевич: Елена Владимировна, вы смотрите на эти вопросы – демография, пенсионные изменения – как финансист, вы видите там ресурс для других каких-то, иных шагов, да? Мне просто было интересно это уточнить.

Константин Чуриков: Активно пишут зрители. Омская область: «Я обычный пенсионер, одно пособие – не плачу налог за дом и все». «Давайте затянем пояса чиновникам», – Челябинская область. Пишут, что в тучные 2000-е гг. в семье из Краснодарского края было двое маленьких детей, тогда они росли, и «что-то я не припомню помощи государства».

Давайте послушаем Александра из Петербурга, что он нам расскажет. Алексей, здравствуйте.

Оксана Галькевич: Здравствуйте, Алексей.

Зритель: Добрый день. У меня вопрос к эксперту. Вчерашнее сообщение попрошу прокомментировать Минфина и Центробанка о том, что 30 триллионов рублей удалось направить в госрезервы, – это что, купили облигации американские и доллары? Что это такое? Мне непонятно вчерашнее сообщение.

Константин Чуриков: Так, Алексей, а про свои резервы расскажите, сейчас мы разберемся с государственными. У вас как жизнь? Считаете ли вы себя социально защищенным человеком, хватает ли вам того, что вы получаете как пенсионер или как работник?

Зритель: Мне хватает, потому что я живу в доме, где два вице-губернатора квартиры имеют и депутаты имеют здесь квартиры, поэтому у меня минимальная коммуналка, ни разу свет не отключался за последние 15 лет, ни разу тепло не отключалось, ничего, лестницы все убирают, все по минимальной цене. Но я про вот эти 30 триллионов.

Константин Чуриков: Все понятно.

Зритель: На что нам не хватает и на что их потратили?

Константин Чуриков: Алексей, сейчас ответит Елена Владимировна. Просто я подумал, может быть, правда к каждому подселить в подъезд по депутату, по министру? Решим вопросы.

Оксана Галькевич: Жизнь сразу наладится.

Елена Устюжанина: Да, тем более что чиновников у нас становится все больше и больше, так что, может быть, действительно на каждый подъезд хватит.

Значит, в последнее время наше правительство стало выводить наши резервы из американских долговых обязательств. Мы стали даже уменьшать размеры наших валютных запасов. Надо сказать, что мы очень много в последнее время («мы» опять-таки, наверное, не очень корректное высказывание, государство, правительство) закупаем золота. Мы сейчас даже перегнали по запасам золота Китай. В принципе это разумно, хотя золото, к сожалению, такой не очень надежный металл, оно может дешеветь достаточно сильно. Но действительно если с нами ведут торговую, санкционную войну, то хранить свои резервы в облигациях этой же страны или в валюте этой же страны немножко странно.

Константин Чуриков: Я просто не понимаю, как это касается простого человека, если честно. Ведь это же резервы, они где-то там.

Елена Устюжанина: Ну простого человека это касается, я думаю… Вы знаете, у нас люди очень сильно верят в государство, и они каким-то образом ощущают, что это их деньги. Наверное, это здорово, если они так думают.

Оксана Галькевич: Елена Владимировна, так а разве это не их деньги, не наши деньги? Ведь государство покупает эти государственные облигации федерального американского займа, собственно, на наши кровные деньги, это же деньги, заработанные в стране, правильно? Они просто их инвестируют в американские облигации, инвестируют в американскую экономику, наши деньги инвестируют в американскую экономику, я правильно понимаю или я вообще не права?

Елена Устюжанина: Формально да, реально речь идет о том, что они просто… Давайте представим себе управляющего заводом. Мы можем сказать, что все деньги, которые зарабатывает компания, принадлежат формально, юридически самой компании, но право на остаточный доход имеют акционеры. Но кто реально распоряжается этими деньгами? – управляющие. И вот эти управляющие могут поступать разными способами: они могут вкладывать деньги в эффективные инвестиционные проекты, чтобы стоимость компании прирастала, то есть увеличивать капитал акционеров этой компании, а могут все время хранить во всяких мешочках себе запасы на черный день, как бы что бы ни случилось.

Оксана Галькевич: Подождите, но они же могут не только это делать, они могут закупать новые станки, они могут направлять эти деньги на переобучение персонала.

Елена Устюжанина: А это и есть инвестирование в завтрашний день.

Оксана Галькевич: В себя.

Елена Устюжанина: Да. Инвестирование в завтрашний день включает в себя приобретение оборудования, повышение квалификации работников и так далее. То есть есть как бы две политики. Я не хочу обидеть бухгалтера, но не дай бог, чтобы бухгалтер управлял государством или компанией. Политика бухгалтера – это сохранить на черный день, как можно больше собрать, чтобы было чем расплатиться. И есть политика предпринимателя – это сегодня вкладывать деньги, чтобы они приносили доходы завтра.

Оксана Галькевич: Хорошо.

Константин Чуриков: Снова звонит телефон, это Александра из Волгограда, которую мы тоже приветствуем. Здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте. Я хочу сказать, что мне 75 лет, 40 лет стажа, ветеран труда федерального значения. Но у нас в Волгограде существует льготный кодекс, центральный кодекс, по которому имеющие пенсию свыше 13 800 не имеют права на льготный проездной билет. То есть как все, льгота отменялась, а ведь монетизацию льгот никто не отменял.

Константин Чуриков: Слушайте, это какой-то просто парад отмены льгот по регионам, потому что нам то же самое писал сейчас только что Краснодар… Слушайте, а что происходит? Спасибо за ваш звонок. Давайте этому как-то отдельно посвятим какой-то эфир, просто хочется получить ваш комментарий. Кто-то дал отмашку, что переигрываем?

Елена Устюжанина: А вы помните, у нас в последнее время все время шли разговоры про адресность льгот? То есть вот вместо политики вот этого социально гарантированного минимума, который всем дает гарантии, что сколько бы ты ни зарабатывал, извините, ты имеешь право на койку в больнице, а если ты хочешь иметь не койку, а отдельную палату, ты можешь доплатить. Но на койку ты имеешь право всегда. А у нас все время пытаются найти, у кого бы отнять. И вот эта вот политика отнять у пенсионеров, потому что те, у кого, оказывается, больше 13 тысяч, очень богатые, могут оплачивать проезд в общественном транспорте, это, вы знаете, даже комментировать страшно. По сути опять решают проблемы за счет самых бедных.

Оксана Галькевич: Елена Владимировна, я не знаю, наш телезритель из Москвы спрашивает вашего мнения, можно ли на это ответить: «Объясните, пожалуйста, что есть индекс бедности в мире и что есть индекс бедности в России».

Елена Устюжанина: Вы знаете, на самом деле индексов очень много. Скорее считают индекс уровня жизни, индекс качества жизни и так далее. Ну вот если по этому показателю, там очень много различных составных частей, это как бы средневзвешенная разных показателей: продолжительность жизни, расходы на здравоохранение, уровень образования и так далее. Вот по качеству жизни мы на 90-м месте среди стран. Это, конечно, не самое последнее место, знаете, даже Китай на самом деле в данном случае на 95-м, а мы на 90-м. Ну а если посмотреть, я специально с собой взяла, США 17-е… Нет, прошу прощения, Китай 90-й, а мы 95-е.

Оксана Галькевич: Это мы 95-е.

Константин Чуриков: Вот так, вот теперь верим, да.

Оксана Галькевич: Да, теперь похоже на правду. Но хотелось бы все равно ближе к Штатам куда-то передвинуться.

Константин Чуриков: А еще такой вопрос, если в целом уже говорить о льготах: а почему у нас так странно организован порядок их получения, скажем так, через заявление о получении льготы? Почему он заявительный? Ведь по идее государство видеть, как живет той или иной гражданин, Иванов, Петров, Сидоров.

Оксана Галькевич: Так оно и знает, и видит. Если надо снять с тебя денежку, налог какой-нибудь, оно всегда тебя видит и знает, а когда тебе надо помочь, это ты приди, пожалуйста, и заявись.

Константин Чуриков: Так вот почему надо прийти?

Елена Устюжанина: Ну вы знаете, в данном случае я вылезаю за сферу своей профессиональной деятельности, я все-таки экономист. Я думаю, что вот это государство подданных, а не государство граждан все еще процветает в умах и наших, и тех, кто нами управляет. То, что они видят, пока не все и не всегда, но все больше и больше оцифровывают и все больше и больше будут видеть, это правда.

Оксана Галькевич: А в чем разница, государство подданных и государство граждан? Когда мы не можем спрашивать?

Елена Устюжанина: Подданные – это те, кто с благоговением смотрят на государство, которое им что-то дарит. Граждане считают, что это их деньги, государство им должно, а они организуют государство так, чтобы оно работало в наших интересах.

Константин Чуриков: Нам пишет Ставропольский край: «Ваш канал хороший, делаете опросы, общаетесь с людьми. Но кто считается с этими результатами, берет их во внимание? Люди просто выпускают пар, ни на что не надеясь». Ну вот, уважаемые зрители, позвоните и расскажите конкретно о своей проблеме, попробуем вам помочь, написать запрос на нашем фирменном бланке в соответствующие инстанции. Кроме того, я еще хочу просто вопросом на вопрос ответить зрителю из Ставрополья: где еще, на каком федеральном телеканале вы можете в эфире заявлять о своих проблемах, высказывать претензии и где еще говорят не только об Украине и остальных республиках?

Оксана Галькевич: И даже не республиках.

Константин Чуриков: Да.

Давайте послушаем звонок.

Оксана Галькевич: Давайте поговорим со зрителями и послушаем звонок из Томска. Татьяна, здравствуйте.

Зритель: Вечер добрый, у нас уже ночь, конечно.

Оксана Галькевич: Ночь.

Зритель: 12 ночи. Ну вот я конкретно пенсионер, уже мне 57 лет, и так получилось, я последнюю дочку родила в 46 лет.

Оксана Галькевич: Какая вы молодец, Татьяна!

Зритель: Ну потому что у меня два сына старших, старшему 36, и я решилась, когда мы узнали об этом, родить, очень хотелось мне дочь. Но я не об этом, а о том, что вот мы говорим, ратуем за рождаемость и все такое прочее. И вот смотрите, я вообще только в этом году воспользовалась, потому что я работала, в общем, превышали мы, как это сказать, хватало нам, в общем, супруг работал, я работала, дети старшие выросли, то есть у нас семья получается 3 человека, мы никогда не пользовались никакими пособиями, ничем. В этом году только мы решились пойти, да, наконец-то. Но в обморок же можно упасть, 150 рублей! Ну и где какая помощь? Кто нам поможет? Вот, пожалуйста.

Оксана Галькевич: А что это за 150 рублей? Что это за пособие?

Зритель: Это пособие называется «для малообеспеченных или малоимущих», я честно не вдавалась в подробности. А еще я почему пошла оформлять это пособие как малоимущая: кажется, нам наконец-то дадут какую-то путевку в лагерь на следующий год или еще что-то. Вот как-то так смешно. А вам там, наверное, в Москве, Питере и еще каких-то городах высоких, вы вообще, наверное, со смеху падаете, какие… И пенсия у меня: я работала-работала, 10 тысяч заработала пенсию.

А действительно, правильно и Елена Владимировна говорит, что кто-то не работал, получает такую же пенсию. Да нет, господи, правильно говорит ведущий, мне абсолютно не жалко. И вот предыдущий оратор говорил, звонят люди выпустить пар: ну как же, как же? Да это вообще, сытый голодного не вразумеет, простите за эмоции.

Константин Чуриков: Это точно. Спасибо за ваш звонок.

Смотрите, еще несколько сообщений. «Чечня, 67 лет, стаж 40 лет, пенсия 8 200», – вообще про кавказские республики отдельный разговор, там, наверное, все совсем иначе.

Елена Устюжанина: Там все-таки, знаете, очень сильные традиции помощи со стороны детей своим престарелым родственникам. Ко всему прочему там, знаете, самая большая безработица, в которую не всегда верится, да простят меня представители этих… Там действительно есть безработные…

Оксана Галькевич: По документам, по статистике вы имеете в виду.

Елена Устюжанина: Да. Но там гораздо больше доля теневой экономики, чем во всей остальной России.

Оксана Галькевич: Тот самый «серый» сектор, да?

Елена Устюжанина: Да. Хотя еще раз: независимо от этого пенсия в 8 тысяч – позор. Государство должно содержать таких пенсионеров.

Константин Чуриков: И у меня еще последний вопрос. Почему прожиточный минимум для пенсионера высчитан так, что он меньше, чем у человека, как считается, в самом расцвете сил? Ему что, извините, не надо лечиться, пользоваться нашей бесплатной, то есть небесплатной, медициной, он меньше ест, у него меньше запросов? Вот почему так?

Елена Устюжанина: Давайте так. Понимаете, в экономике все зависит от продуктового набора: какой продуктовый набор вам припишут, такой у вас и будет прожиточный минимум. Конечно, у пенсионеров много выше затраты на лекарства, но действительно если вы не работаете, у вас ниже затраты на транспорт, например, или, извините, не нужно им каждый день ходить на работу и поражать своих сослуживцев новыми нарядами. То есть есть те статьи, по которым у них ниже расходы, а есть статьи, по которым много выше. Но поскольку те, кто считает этот прожиточный минимум, в основном концентрируются на статьях уменьшающихся, то вот такая цифра и получается. Но у нас прожиточный минимум не только для пенсионеров, но и для работающих он абсолютно смешной.

Оксана Галькевич: Так он абсолютно смешной, даже если вернуться к пенсионерам, он ниже какого-то человеческого достоинства. Я понимаю, что, наверное, пенсионеру не нужно поражать каждый день своих коллег каким-то гардеробом суперсовременным, но одно пальто на сколько лет, Костя, мы там с тобой смотрели?

Константин Чуриков: На много лет.

Оксана Галькевич: Плюс пара обуви.

Константин Чуриков: Я просто вот еще чего не понимаю: почему нашему пенсионеру не надо никого поражать, а вот немецкому пенсионеру надо, он приезжает в соседние страны, он ездит по Швейцарии, по Испании, он одет хорошо, он выглядит достойно.

Оксана Галькевич: И ему нужен мобильный телефон, ему нужен какой-то элементарный гаджет.

Елена Устюжанина: Коллеги, вы знаете, я бы хотела здесь внести одно уточнение. Наше представление о том, что, например, немецкие пенсионеры уж очень богаты, немножко отстало от жизни. Они действительно были очень богаты еще 15-20 лет назад. Сейчас у них пенсия индексируется, но очень медленно, поэтому 800 евро нам кажется, конечно, фантастической суммой…

Оксана Галькевич: Огромной суммой.

Елена Устюжанина: Но учитывая… Есть же такое понятие, как паритет покупательной способности: учитывая цены в Германии – они не самые высокие в Европе, далеко не самые высокие – немецкие пенсионеры в последнее время тоже ощущают себя бедняками. Так случилось, что я недавно встречалась как раз с бывшим профессором, который рассказывал мне о том, как редко он может позволить себе ездить за границу и что вот в Москве ему пришлось остановиться в очень дешевой по его понятиям гостинице. Конечно, это называется «у кого щи жидкие, а у кого жемчуг мелкий».

Оксана Галькевич: Ну что же, было очень интересно, Елена Владимировна.

Константин Чуриков: Да, спасибо.

Оксана Галькевич: Спасибо вам большое. В студии программы «Отражение» сегодня была доктор экономических наук, заведующая кафедрой экономической теории РЭУ имени Г.В. Плеханова Елена Владимировна Устюжанина. Спасибо.

Константин Чуриков: А через несколько минут в программе «Отражение» о том, как урожай становится стихийным бедствием в нашей стране. Почему рыба гниет на Камчатке, она никому не нужна, почему арбузов столько, что продать не могут, и как с этим быть? Смотрите нас.


Подписаться на ОТР в Яндекс Дзене

Комментарии

  • Все выпуски
  • Полные выпуски
  • Яркие фрагменты
  • Интервью
  • Сюжеты