Евгений Онищенко: В реальном выражении доходы региональных ученых не только не выросли, но и, по сравнению с 2014 годом, упали

Евгений Онищенко: В реальном выражении доходы региональных ученых не только не выросли, но и, по сравнению с 2014 годом, упали | Программы | ОТР

Итоги Прямой линии: вопросы об образовании и науке

2018-06-07T17:11:00+03:00
Евгений Онищенко: В реальном выражении доходы региональных ученых не только не выросли, но и, по сравнению с 2014 годом, упали
Наталья Починок: Никакие профессии не умрут, они просто будут иметь всё большую цифровую составляющую
Внимание – мошенники!
Россию XVIII века от любой европейской страны отличал громадный культурный раскол общества, в котором одна часть не понимает, как живет другая
Что у школьника в тарелке?
ТЕМА ДНЯ: Продукты накрыло цунами цен
«Всё включено» по-русски
Траты растут! Покупаем больше или платим дороже?
Прививка от ограничений
Что нового? Екатеринбург, Абакан, Биробиджан.
90 лет Михаилу Горбачеву. Миллиарды для села. Пенсии работающим. Налог на роскошь. Жить стали хуже
Гости
Евгений Онищенко
заместитель председателя Профсоюза работников РАН

Юрий Коваленко: И сегодняшняя Прямая линия с президентом не могла не затронуть вопросы науки. Владимир Путин обратил внимание на перспективы развития российской науки и реорганизации ее управления. На самом деле за последние годы было сделано действительно много: и зарплаты ученых были увеличены, и финансирование отрасли стало больше. Но тем не менее вопросы остались.

Вот президенту был задан вопрос от ученых из знаменитого "Курчатника", то есть Курчатовского института. Ученые рассказали о новейших технологиях, разработанных в институте: искусственные органы, защитные волокна, защищающие раны, микробиологический синтез для импортозамещения кормовых добавок для сельского хозяйства. Но в целом молодых ученых волновали трудности сертификации медицинских устройств.

Владимир Путин: Это действительно интересно, это перспективно и это нужно. Знаю, что есть и проблемы с сертификацией, это действительно есть, на практике. Хотя у нас приняты нормативные документы, которые диктуют проводить эти внедрения гораздо более быстрыми темпами, чем в некоторых наших странах-конкурентах. По нашим нормативным документам, внедрения должны происходить быстрее, чем у них, но на практике, действительно, проблемы есть. Но в данном случае, коллега сейчас только сказал, что проходят, как он выразился, исследования на животных. Это говорит о том, что вы пока не обращались за сертификацией ваших разработок. Но для того, чтобы нам сделать окончательные выводы о том, как работает система сертификации в данном случае, вам нужно как минимум пройти всю предусмотренную законом технологию подготовки ваших изобретений для выведения на рынок. Ну, над этим будем работать. А то, что ваши изобретения нуждаются в поддержке, в том числе и при выведении их на рынок, безусловно, будем это делать.

Ольга Арсланова: У нас в гостях сегодня – заместитель председателя профсоюза работников Российской академии наук Евгений Онищенко. Евгений Евгеньевич, здравствуйте.

Евгений Онищенко: Добрый день, Ольга.

Ольга Арсланова: Спасибо, что пришли. У нас открытый эфир, любые вопросы от наших зрителей. Мы ждем ваши замечаний, ваших вопросов. Если вы работаете как раз в сфере науки и образования – позвоните, тоже будем вам рады.

Евгений Евгеньевич, скажите, пожалуйста, почему несмотря на всю существующую законодательную базу и несмотря на то, что наши ученые могут, в XXI веке они вынуждены обращаться к президенту для того, чтобы вывести некий инновационный продукт на рынок?

Евгений Онищенко: Ну, к сожалению, в науке проблем много. В том числе тот вопрос, который вы мне задали, и тот, который задавали молодые ученые президенту, о сертификации – это, я бы сказал, подвопрос целого ряда более глубокой проблемы, а именно неадаптированности многих нормативных актов и законодательных актов к нуждам науки, неучет особенностей науки. Где-то уже что-то сделано, но, к сожалению, тут вопросы местами остаются острыми, а местами ситуация даже обостряется.

Ольга Арсланова: А давайте для зрителей просто объясним, кто не в курсе. Вот некое изобретение, которое может помогать миллионам жителей. Это то, о чем рассказывали сотрудники. И при этом использовать их не могут. Почему?

Евгений Онищенко: Так существует… В данном случае я должен сказать, что сам я занимаюсь не прикладными сферами, и фундаментальными, я работаю в академической науке. Но существует определенное правило, и это логично – сертификация, в том числе в особенности медицинских изделий, и у нас в стране, и за рубежом. И опять же, насколько эти правила адекватны, насколько эти правила позволяют быстро делать шаги? И насколько чиновники работоспособны, насколько они хотят решать те или иные вопросы?

В ходе Прямой линии, наверное, слышали вопрос про ипотеку, когда написали – два или три ребенка, и все. А там, где больше – нет. Вот есть и такие упущения. Есть упущения более системные. Поэтому, к сожалению, проблема в качестве работы чиновников и в качестве нормативной базы. Я говорю, это достаточно общая проблема.

Юрий Коваленко: Но если мы будем разбирать конкретно детали на пальцах? Молодой ученый создал какой-то очень и очень важный и очень нужный прибор, предположим. До момента сертификации, до момента выхода на рынок проходит год, а то и больше. То есть к этому моменту появляются… ну, может появиться какой-нибудь китайский аналог, может кто-нибудь подсмотреть и все это сделать. Вот от чего зависит скорость выведения продукта на рынок? И можно ли ее ускорить каким-то образом сверху, скажем так, не обивая пороги инстанций?

Евгений Онищенко: Вы знаете, Юрий, я бы сказал, что есть еще нулевой этап. Ученый еще должен получить на то, чтобы реализовать это изобретение, деньги, или на то, чтобы реализовать свою идею.

Юрий Коваленко: Ну, грант.

Евгений Онищенко: Грант. Или если говорить о том, что можно сертифицировать, изобретение, то это уже, скорее… могут быть гранты, могут быть какие-то иные деньги. Но часто и с этим возникают сложности – с финансированием. Если вы спросите у ученых, какие есть проблемы, то, наверное, номер один проблема – она, может быть, не везде равномерная, но в целом это финансирование. Я думаю, это вам не удивительно, как и в других отраслях. Вы говорили, что, в принципе, финансирование выросло в нашей науке, да?

Ольга Арсланова: Ну, это официальные данные.

Евгений Онищенко: Официальные данные. Это правда. И в 2018 году, по сравнению с 2017 годом, финансирование, например, академической науки (я говорю о том, что мне ближе) выросло с 118 миллиардов рублей в прошлом году примерно до 148 миллиардов рублей по бюджетным планам.

Юрий Коваленко: Как вы это ощутили?

Ольга Арсланова: А куда распределили эти деньги?

Евгений Онищенко: А вот куда распределили эти деньги? Эти деньги пошли в основном на зарплату ученых, потому что есть известные Майские указы 2012 года, которые продиктовали норматив – 200% от средней региональной зарплаты.

Но я хочу обратить внимание ваших зрителей на такой момент, что тут вроде как получается, что на 25% финансирование науки выросло за год. Но до этого финансирование науки падало. И если мы посмотрим, допустим, по сравнению с 2014 годом, докризисным (до того, как цены на нефть обвалились, ввели санкции против нас), и посчитаем не номинальное выражение, а посчитаем реальное, финансирование в реальном выражении, то есть с учетом инфляции, используя данные Росстата, то получится, что в этом году финансирование примерно на 10% ниже, чем в 2014-м. А в предыдущие годы оно было еще ниже и ниже.

Юрий Коваленко: То есть мы возвращаемся хотя бы к тому уровню, который был в 2014-м?

Евгений Онищенко: Да, мы подползаем. Но тут скачком. То есть мы падали, а потом скачком мы поднялись к уровню 2014-го. И опять, если смотреть на ближайшие бюджетные планы, то никакого резкого следующего скачка, к сожалению, не запланировано. А ведь ученым нужны не только деньги. И деньги нужны ученым не только в Москве.

А что произошло? В Москве, поскольку Москва – это регион с высоким уровнем оплаты труда (так же в Петербурге и в ряде других регионов), ученые ощутили заметное увеличение зарплаты. А в тех регионах, в которых уровень зарплаты 25, 30, 35 тысяч, то есть близок к среднероссийскому, практически никакой прибавки не было в номинальном выражении. А в реальном выражении за эти несколько лет доходы ученых сократились, научных сотрудников. В Нижнем Новгороде, допустим, Институт прикладной физики (а это институт, в котором работал президент Академии наук Александр Сергеев до своего избрания), там дополнительное финансирование, которое он получил в этом году, практически равно нулю. Соответственно, если мы, москвичи, можем в каком-то смысле радоваться улучшению своего благосостояния, то там…

Ольга Арсланова: И заниматься наукой.

Евгений Онищенко: Да, заниматься наукой, если есть деньги на оборудование и прочее. То ученые в Нижнем Новгороде и в других местах, таких как Крым, например, и республики Северного Кавказа, они никакого улучшения не ощутили, а по сравнению с 2014 годом ситуация стала хуже.

И вот это системная проблема, которую ставит наш профсоюз. Хорошо, что был указ, но имейте в виду, что указ был принят по повышению зарплат бюджетников в пакете с другими указами. Правильно? Это ведь был пакет Майских указов. И в 2012 году в указе № 599, который посвящен науке уже, специфический (не социальным проблемам, зарплате, а науке), президент предписал: довести внутренние затраты на исследования и разработки к 2015 году до 1,77% валового внутреннего продукта. В то время, по-моему, было 1,03%, в 2011 году.

Что мы имеем в этом году? В этом году мы имеем 1,1% ВВП. То есть фактически указ выполнен был Правительством на 10% – оно подняло увеличение доли ВВП на 0,07%, а не на 0,7%. И вот это отсутствие финансирования на оборудование, на расходные материалы и до недавнего времени на зарплаты, конечно, сказывается очень тяжело.

Юрий Коваленко: Владимир Путин сказал о том, что инновационные продукты и все разработки должны выходить в свет в максимально короткие сроки, очень быстро. То получается, что эти слова прозвучали в никуда, судя по вашим словам, да?

Евгений Онищенко: Ну, конечно, пожелания и указания президента важны, но президент не может каждую разработку выводить в свет личным решением.

Ольга Арсланова: Как можно быстрее.

Евгений Онищенко: Да, как можно быстрее. Кто-то дозвонился до президента на Прямую линию, и президент ему может помочь и посодействовать. Но основная масса ученых, исследователей, изобретателей – они работают в общем правовом поле и имеют дело с обычными чиновниками, ну, как и в других отраслях. И вот тут нехватка финансирования и бюрократическая база – то, что, как говорится, давит на ученых – они сказываются, в общем, достаточно отрицательно. И, к сожалению, например, если говорить об академической науке, то уровень бюрократизации, в общем, за последние годы скорее вырос.

Ольга Арсланова: Нам пишет зритель из Свердловской области: "Главное, чтобы за рубеж не уехали от безденежья, как мой родственник, физик-ядерщик". И спрашивают: "А как в успешных, с научной точки зрения, странах финансируется наука?" Там частно-государственное партнерство? Или это бюджетные деньги? Или ученые полностью сами зарабатывают? Какой-то вариант, который мы могли бы перенять.

Евгений Онищенко: Спасибо за вопрос. Ну, под наукой в таком смысле подразумевается все – и прикладные исследования, и фундаментальные исследования. В наиболее развитых странах в экономическом отношении – США, Япония – где-то три четверти финансирования в науку идет от бизнеса, в том числе некоммерческих организаций, но это деньги на прикладные исследования.

А если говорить про фундаментальные исследования, та академическая наука, которую наш профсоюз собственно представляет, то во всех странах мира, в том числе и в ведущих, основная доля, конечно, идет из государственного, федерального бюджета.

Вот чтобы вы представляли по уровню финансирования, отвечая на вопрос зрителя. В настоящее время, ну, в прошлом году в России на фундаментальные исследования было потрачено 0,15% ВВП. Ну, в основном это государственные деньги, естественно. Для сравнения, в большинстве развитых стран, ну, типично – США, Франция, Япония – уровень финансирования фундаментальной науки (это преимущественно государственные деньги, повторяю) от 0,4 до 0,6%. То есть это в несколько, в 2–3 раза выше. Наш уровень – это, к сожалению, уровень Мексики и уровень Южноафриканской республики, нашего коллеги по БРИКС-блоку.

Но очевидно, что это не те страны, на которых нам надо ориентироваться, имея в виду технологическое лидерство (задача, которую ставит президент) и научное развитие. Потому что очевидно, что даже если у нас бюрократическая база будет оптимальной, мы по эффективности не сможем в 2–3 раза обогнать те страны, которые уже много-много десятилетий эту базу создавали и у которых уже работает эффективная наука и эффективная инновационная экономика.

Юрий Коваленко: А если говорить не о государственных деньгах, а об инвестициях, то насколько сложно молодому ученому найти инвесторов для того, чтобы продукт его увидел свет? Ему ли самому бегать надо?

Евгений Онищенко: Ну, сейчас ситуация в этом плане улучшается, государство уделяет больше внимания, создает институты развития и все прочее для того, чтобы облегчить. Но сказать, что у нас есть очень большая заинтересованность бизнеса в инновациях, тоже нельзя. Есть, может быть, какой-то внутренний барьер со стороны ученых – то, что надо идти и искать. Но есть и некоторая незаинтересованность, в общем, в экономике, во вложении денег в такие вещи, как инновации. Потому что если мы финансируем с нуля что-то, то это достаточно длительный цикл, ну, хотя бы среднесрочный. Редко я финансирую сегодня, а завтра получаю, через несколько месяцев на рынке годную разработку. Поэтому гораздо выгоднее делать какие-то дающие краткосрочную отдачу операции.

К сожалению, пока у нас, видимо, бизнес ориентирован в большей степени на эту краткосрочную отдачу. И, может быть, в этом опять же виноват не только бизнес, но и не всегда определенность государственной политики, некоторая неустойчивость условий, изменчивость правовых условий. Вот сейчас говорят: "Давайте налоги на шесть лет заморозим". Может быть, это будет хорошо. Может быть, какие-то льготы.

Потому что в том же развитом, с точки зрения экономики, мире, на Западе – там ведь заметная часть этого госфинансирования… не государственного финансирования на инновации почему приходит? Потому что есть большой комплекс налоговых льгот, налоговых кредитов, которые у нас практически полностью отсутствуют. То есть государство там создает и развивает множество инструментов, которые стимулируют бизнес вкладывать в науку.

Юрий Коваленко: А у нас только в меценатстве это работает, насколько я знаю, да?

Евгений Онищенко: Ну, у нас как-то, да, может быть, только меценатство и фонды благотворительные. Но опять же понятно, что это не сравнимо по объему с тем, что может быть в США, к сожалению. Поэтому здесь, мне кажется, следует государству, следует депутатам Государственной Думы заняться разработкой соответствующих налоговых льгот. Понятно, что это, может быть, не встретит удовольствия со стороны Минфина или радости, но, по-видимому, для того, чтобы мы двигались в этом направлении, и не только… Как часто чиновники у нас говорят: "Вот у нас, к сожалению, государство тратит деньги на науку".

Во-первых, там, где есть сфера ответственности, которую полностью несет государство, а это фундаментальная наука, ну практически полностью – там государство обязано тратить деньги. Если мы хотим развивать науку и чтобы молодые ученые, как сказал зритель, уехали на Запад и возвращались потом к нам, а не уезжали в одном направлении, нам надо увеличить финансирование. А в том плане, где мы ожидаем и государство ожидает финансирования от бизнеса, по-видимому, нужно разрабатывать законы, комплекс законов, который позволял бы налоговые и налоговые кредиты, всеми этими инструментами стимулировать инновационную активность. У нас, к сожалению, этого практически нет.

Ольга Арсланова: Идут к вам молодые ученые в последнее время?

Евгений Онищенко: Вы знаете, надо сказать, что именно с поддержкой молодежи ситуация стала в последние годы лучше, поскольку достаточно много инструментов, в том числе грантовых, для молодых ученых. Если мы возьмем 15 лет назад ситуацию и сейчас, то это очень существенные изменения. Но есть такая проблема, что есть какой-то пороговый возраст, начиная с которого молодой ученый перестает быть молодым ученым. Ему как молодому ученому легко получить, допустим, грант какого-нибудь фонда (или относительно легко). Если у него есть публикации, если он занимается прикладной какой-то интересной разработкой, это не так сложно.

Но когда он перестает быть молодым ученым, ситуация резко ухудшается. А молодые ученые – они ведь люди разумные, они видят, что пока он может существовать достаточно безбедно, но дальше ему будет 35–40 лет, и у него будет резкое обрезание возможности получить финансирование. То есть государство сделало первый шаг, оно увеличило в том числе грантовую поддержку молодежи, множество мероприятий вводит, но надо делать следующие шаги. Надо сделать так, чтобы вся карьера ученого – грубо говоря, от завершения вуза, выпуска из вуза до вырастания его в зрелого исследователя, руководителя лаборатории – на каждом этом шаге у него было множество инструментов, в том числе и конкурсной поддержки.

Кроме того, базовое финансирование, которое обеспечивает базовый набор потребностей: чтобы свет горел в вузе или в академическом НИИ, чтобы коммунальные услуги были оплачены остальные. К сожалению, с этим пока проблема. И наш профсоюз выступает за то, чтобы был выработан четкий график повышения финансирования науки. В президентском указе, который уже 2018 года, там есть фраза, что затраты на внутренние исследования и разработки должны расти быстрее, чем рост ВВП, то есть более быстрыми темпами, за счет разных источников.

Но эта общая констатация должна, на мой взгляд и на взгляд профсоюза, к 1 октября, когда поставлена задача о разработке национального проекта по науке, должна превратиться в конкретный график с указанием индикативным общего уровня финансирования на внутренние исследования и разработки и уже директивно, то есть обязательно, уровня государственного финансирования в тех отраслях, где государство несет ответственность за финансирование науки. Это могут быть оборонные исследования. Это, безусловно, и фундаментальная наука.

Поскольку опыт показывает, тот же опыт нашей страны, что в 2002 году, когда ситуация в науке была аховой, с точки зрения финансирования, президент в марте 2002 года собрал совместное заседание Совета по науке, технологиям и образованию (так он тогда назывался), президиум Госсовета и Совета безопасности. И вот на этом заседании было принято решение – утвердить график роста расходов государственных на науку до 2010 года. Да, там со стороны Минфина был элемент лукавства: график утвердили, базовый параметр в процентах от бюджета, как должно расти финансирование, а справочно – в рублях. Но ВВП рос быстрее, чем предполагалось, бюджет рос быстрее, и Минфин соблюдал график в рублях, который нижний, наименьший. Тем не менее финансирование стабильно росло. И это было очень хорошо и для государства, оно знало, сколько примерно оно будет тратить на науку, и для ученых, поскольку они знали, на что можно рассчитывать в будущие годы, как будет расти финансирование, для руководства отрасли тоже.

Вот было бы очень важно, и профсоюз наш за это выступает и борется, чтобы и сейчас в ходе разработки национального проекта были не декларации профинансированы, а конкретные графики финансирования. Это, безусловно, придало бы ученым, в том числе и молодым, уверенности, что завтра не будет опять резкого падения. Потому что мы сами все понимаем, что для любого человека удобно, когда ты можешь планировать свою жизнь на несколько лет вперед, а не когда у тебя финансирование на 40% падает, а потом на 20% взлетает. Ты строишь установку, а у тебя денег нет.

Ольга Арсланова: Спасибо большое, спасибо.

Евгений Онищенко: Пожалуйста.

Ольга Арсланова: Евгений Онищенко был у нас в гостях, заместитель председателя профсоюза работников Российской академии наук. Мы обсуждали Прямую линию с президентом Владимиром Путиным и вопросы науки, которые поднимались во время этой встречи.

Евгений Онищенко: Спасибо вам.

Ольга Арсланова: Спасибо.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)