Ольга Федоткина и Георгий Остапкович. Можно ли остановить удорожание продуктов?

Ольга Федоткина и Георгий Остапкович. Можно ли остановить удорожание продуктов? | Программа: ОТРажение | ОТР

Насколько подорожают продукты?

2018-12-19T13:50:00+03:00
Ольга Федоткина и Георгий Остапкович. Можно ли остановить удорожание продуктов?
Цифровое рабство. Сложная формула пенсии. Конец нефтяной иглы? Коттедж в ипотеку. Автомобили дорожают
Алгоритм цифрового рабства
Климат-контроль для России
Интуристы едут за «Спутником»
Нужен ли в школе обязательный второй иностранный язык?
Имеющихся в России запасов нефти хватит на 58 лет при существующих технологиях
Формула пенсии: попробуй рассчитай
Треть столичных аттракционов лишили регистрации
Годовалый автомобиль можно продать дороже его исходной цены
Михаил Мишустин утвердил льготную ипотеку на строительство частных домов
Гости
Ольга Федоткина
исполнительный директор Национального союза экспертов в сфере транспорта и логистики
Георгий Остапкович
директор Центра конъюнктурных исследований ВШЭ

Продукты подорожают. Об этом председателя правительства Дмитрия Медведева предупредили логисты, поставщики продуктов и ритейлеры. Виновато, по их словам, повышение цен на бензин для корпоративных клиентов и, разумеется, увеличение ставки НДС. Кроме того, свой вклад в рост цен внесет плохой урожай некоторых культур... Насколько сильным будет подорожание и стоит ли запасаться едой впрок?

Ольга Арсланова: А мы продолжаем, переходим к нашей главной теме дня. «Не бензин, так продукты». В России могут вырасти цены на продовольствие.

Виталий Млечин: Договорившись с нефтяниками, Правительство остановило подорожание бензина, но это привело к проблемам на смежных рынках.

Ольга Арсланова: Да. И теперь транспортные компании, розничные сети и поставщики продовольствия предупреждают Правительство о росте розничных цен. На него они вынуждены пойти из-за скрытого в итоге повышения цен на топливо – таким образом, нефтяники пытаются компенсировать потери из-за заморозки цен официальных.

Виталий Млечин: Затраты на топливо в среднем занимают не менее 30% себестоимости услуг профессиональных автоперевозчиков. А из-за ужесточения корпоративных программ в ноябре эти расходы выросли в среднем на 30%. В результате цена транспортных услуг может вырасти минимум на 10%. И это уже скажется на розничных ценах на товары. Так, по крайней мере, говорят логисты, поставщики продуктов и, разумеется, ритейлеры.

Ольга Арсланова: Давайте посмотрим на данные Росстата. За первую неделю декабря цены в среднем по стране и так выросли на четверть процента. По сравнению с ноябрем инфляция ускорилась почти в два раза. Ни для кого не секрет, россияне это чувствуют сами, когда идут в магазины, цены на базовые продукты растут намного быстрее официально объявленной инфляции. Например, яйца дорожают в 20 раз быстрее инфляции (это официальные данные Росстата, напоминаю), огурцы – в 40 раз быстрее, мясо курс, сосиски, сардельки, сливочное масло, сахар, хлеб, макароны, гречневая крупа и рис дорожают примерно вдвое быстрее инфляции.

Виталий Млечин: В ноябре Аналитический центр при Правительстве опубликовал свой прогноз роста цен в 2019 году. По их мнению, больше всего подорожает сахар – на 11%; молоко и хлеб вырастут в цене примерно на 6%, свинина – на 4%. Дело в том, что увеличатся затраты на производство, расходные материалы подорожают на 2% из-за новой ставки НДС.

Ольга Арсланова: Давайте об этом поговорим. Зная, что продукты будут дорожать, вы запасаетесь продуктами – да или нет? Это опрос, который прямо сейчас мы запускаем в прямом эфире для наших зрителей. Звоните в прямой эфир и рассказывайте, какой ценник сейчас вы видите, дорожают ли продукты в вашем городе, в вашем селе. Звоните, делитесь и пишите SMS на наши номера.

Виталий Млечин: Да. А нам пора представить нашего гостя – это Георгий Остапкович, директор Центра конъюнктурных исследований Высшей школы экономики. Георгий Владимирович, здравствуйте.

Виталий Млечин: Георгий Владимирович, здравствуйте.

Георгий Остапкович: Здравствуйте.

Ольга Арсланова: Скажите, пожалуйста, что сейчас мы видим? Это шантаж логистов, ритейлеров и иже с ними? Или это закономерный результат нерыночных механизмов, которые Правительство было вынуждено применить по отношению к нефтяникам?

Георгий Остапкович: Вы знаете, я сказал бы, что тут две составляющие – и та, и другая. Но, конечно, в основном это нерыночная именно ситуация, что их, нефтяников, заставили сократить цены. А потом, эта ситуация ведь не первый раз. Такие вещи обычно довольно часто происходят. И действительно, зимой Правительство договаривается с нефтяниками о замедлении цен и даже об их остановке, но зимой падает спрос. Условно говоря, если такие крупные затраты бензиновые и дизтоплива… Останавливается северный завоз, а это огромный… Меньше автомобилей, частники некоторые уходят на зиму. А сейчас откроется к марту-апрелю северный завоз, начнется посевная, а это требует много топлива, – и все опять. Они не смогу удержать, цены на бензин пойдут вверх. Так что…

Ольга Арсланова: Давайте тогда выслушаем аргументы. У нас на связи исполнительный директор Национального союза экспертов в сфере транспорта и логистики Ольга Федоткина. Ольга Владимировна, здравствуйте. Слышите ли вы нас?

Виталий Млечин: Здравствуйте, Ольга Владимировна.

Ольга Федоткина: Да, добрый день. Я вас слышу.

Ольга Арсланова: Расскажите, пожалуйста, объясните, пожалуйста, вашу позицию, ваше наблюдение, как вот эта заморозка цен на бензин может сказаться на смежных сферах?

Ольга Федоткина: Ну, конечно, ключевым является рост затрат на топливо у транспортных операторов непосредственно, которые, кроме как на заказчика, потребителя, не могут никуда переложить это увеличение. Те сложившиеся корпоративные программы, которые включил в себя и скидки, с отсрочки платежей стали результатом такого долгосрочного баланса спроса и предложения на корпоративном рынке потребителей ГСМ. Прежде всего это владельцы грузового транспорта. Эти условия были заложены как в цены на транспортные услуги коммерческих перевозок, так и на собственный транспорт грузовладельцев.

И сейчас при внешней видимой относительной стабильности розничной цены на ГСМ баланс затрат в цепочке… И это неизбежно давит на транспортные затраты и на розничные цены на товары. Очевидно, это оказывает влияние на все сектора экономики, ну, просто так или иначе. И продукты питания – это лишь одна из составляющих, хотя она наиболее значимая, с точки зрения восприятия обществом.

Ольга Арсланова: Расскажите, пожалуйста, о каком повышении и на какой уровень может идти речь, по вашим прогнозам?

Ольга Федоткина: Ну, с точки зрения… Я не берусь оценивать конечное влияние на цену на полке. Мы не можем об этом говорить, потому что увеличение транспортной составляющей за счет увеличения цены на топливо – это одна из составляющих в огромной цепочке. Поэтому, безусловно, влияние на транспортную затрату… ну, увеличение затрат на топливо оказывает влияние на саму транспортную услугу.

Виталий Млечин: Ольга Владимировна, когда вы обращаетесь к Правительству и указываете на то, что может подорожать все в магазинах, какой вы ждете реакции?

Ольга Федоткина: Во-первых, приведенная в обращении, в письме делового сообщества оценка основана на консолидированных данных ряда отраслей. Опять повторюсь, продукты питания – это лишь одна из составляющих, хотя она самая значимая. Мы, конечно, очень рады и считаем правильным, что власти так оперативно отреагировали на запрос бизнес-сообщества, готовы к детальному и предметному обсуждению с участием всех заинтересованных стороны для какой-то выработки конструктива.

Виталий Млечин: Так вот, этот конструктив – он каким бы мог быть? Что можно сейчас изменить, чтобы, по крайней мере, минимизировать вот этот рост, а постараться максимально его снизить?

Ольга Федоткина: Должна быть какая-то предсказуемость таких изменений. Предсказуемость таких изменений в таких затратах должна быть, потому что это должны быть затраты забюджетированы, запрогнозированы. А когда к ним бизнес не готов, то это, конечно, оказывает влияние.

Ольга Арсланова: Спасибо вам большое, спасибо за комментарий.

Виталий Млечин: Спасибо.

Ольга Арсланова: Исполнительный директор Национального союза экспертов в сфере транспорта и логистики Ольга Федоткина. Как представители союза и предупредили Правительство о том, что впереди рост цен на товары повседневного спроса.

Давайте для наших зрителей подробно объясним, что, собственно, происходит. Ведь задача изначально казалась простой и довольно популярной мерой – прекратить рост цен на бензин. И договоренность была достигнута. Как получается в итоге, что цены на бензин все равно так или иначе растут? И получается, что результат непредсказуем – он непредсказуем и для специалистов, и для участников рынка, и совершенно очевидно, что он непредсказуем для нас, для потребителей.

Георгий Остапкович: Почему? Он абсолютно предсказуемый. Центробанк примерно поставил уже таргет по инфляции на 2019 год – это где-то в районе 5–5,5%.

Ольга Арсланова: Ну, это немного.

Георгий Остапкович: Ну, как вам сказать?

Ольга Арсланова: Если верить этим цифрам.

Георгий Остапкович: Если на этот год было 4%, а они вышли даже – я считаю, вообще это успех Центробанка – где-то на 3,6–3,6%, наверное. И вот с 3,6% это переходит на 5,5%. А вполне возможно, что может добиться и до 6%. Но вы же представляете, что за собой тянет инфляция? Это будет повышение ключевой ставки, однозначно повышение ключевой ставки.

Ольга Арсланова: До какого уровня?

Георгий Остапкович: Ну, если они сейчас поставили 7,75%, и если инфляция будет, ну предположим по максимуму, 5,5% – значит, они 3% прибавят точно, то есть 8,5%. Потому что ведь, вот смотрите, реальная ставка у них… Ключевая – 7,75%. Инфляция – 3%. Значит, реальная все-таки 4% с копейками, потому что Центробанк не может же делать ставку ниже, даже близкую к инфляции. То есть и при 5,5%, значит, будет где-то 8,5%, а то может и к девятке подойти.

Виталий Млечин: И что это будет означать?

Георгий Остапкович: Это будет означать, как я уже говорил, увеличение, моментальное увеличение ипотеки, которое уже началось.

Ольга Арсланова: Будут дорогие деньги.

Георгий Остапкович: Это увеличение кредитования для экономики, причем не только реального сектора (условно, промышленность, строительство), но и сферы услуг. Это увеличение потребительского кредитования, то есть сразу же будет… ну, не то чтобы недоступен, но будут тяжелее и дороже деньги для нас, для потребителей. Увеличение инфляции – значит, будет падение реальных располагаемых денежных доходов.

Ольга Арсланова: Ну и рост цен.

Георгий Остапкович: Это естественно, естественный итог всех этих мероприятий. А надо сказать, что у нас и сейчас с реальными доходами ситуация не очень хорошая. У нас четыре года падали, 2014–2017-й, а в этом стагнируют, то есть фактически стоят на нулях доходы. То есть пока… А Минэкономики, например, говорит, что у нас будут доходы 3% с лишним. Сомнительно очень, чтобы при такой… Плюс еще сейчас же НДС поедет с 1 января.

Виталий Млечин: Да, об этом мы упомянули уже.

Ольга Арсланова: Скажите, а что сейчас Правительству нужно делать? Допустить какой-то контролируемый определенный рост цен на продовольствие или в ручном порядке где-то опять что-то перештопывать?

Георгий Остапкович: Нет.

Ольга Арсланова: Как с нефтяниками пытались что-то отрегулировать. Снова пытаться сделать то же самое?

Георгий Остапкович: Вот это будет еще страшнее, если допустят регулирование цен. Уже такие позывы исходили из Госдумы: «Давайте на 20, на 30, на самые необходимые товары – хлеб, молоко, масло». Но только мы сделаем этот шаг, через три месяца будет: «Давайте на 40–50». Через полгода – 100 и дальше. Что произойдет? Ну, сначала, может быть, ситуация немножко наладится, а дальше… И это тоже все проходили. Это, в общем, социалистический метод. Через полгода, месяцев через семь начнутся перебои – не в Москве, а где-нибудь в Верхней Пыжме или в Нижних Мамырях. Дефицит этого, дефицит того. И это будет нарастать, как ком.

И в конце концов, через год, через полтора скажут: «Нет, давайте отпустим снова». Но ситуация уже… дай бог если она вернется к сегодняшней. А она может еще даже ухудшиться. Это дефицит. Это теневой рынок. Это нелегальные продажи. Весь мир это уже все проходил, это не какая-то новая ситуация, не какая-то новая.

Я думаю, что вот какого-то резкого скачка цен на продукты первой необходимости не будет. Почему? Потому что все-таки наши работники розничной торговли – при всей критике, которая на них постоянно сыплется, – это добросовестные люди. Что они сделают, какой маневр сейчас? Вот они на товары первой необходимости и для низкодоходного населения не будут акцентированы увеличивать, а они отбивать вот эту маржу – эндээсную, бензиновую – на «элитке», какие-то торты. То есть – высокодоходные. Рыба хорошая. То есть товар-премиум увеличится достаточно заметно, но за счет этого они постараются на первых порах удержать на товары повседневные, на продукты повседневные.

Но долго они так не продержатся, потому что, я еще раз говорю, где-то к марту, к апрелю я жду повышения розничных цен на нефть. Ну, если, конечно, сама нефть не пойдет резко вниз. Хотя у нас нефть вверх, вниз, а бензин все равно…

Виталий Млечин: А бензин все равно вверх.

Георгий Остапкович: А бензин все равно…

Виталий Млечин: Давайте дадим слово нашим зрителям, как мы всегда это делаем в нашей программе. И первым был Андрей из Иркутска. Андрей, здравствуйте, вы в эфире.

Ольга Арсланова: Здравствуйте, Андрей.

Зритель: Здравствуйте. Я думаю, повышение будет. Но ведь надо еще сказать, что во всем мире продукты дорожают. Вы на этом тоже сделайте акценты в ваших передачах. Во всем мире они дорожают.

Ольга Арсланова: Так, и что? А нам что делать?

Зритель: Нигде нет понижения цен, есть только повышение.

Георгий Остапкович: Ну, только на 2% дорожают.

Зритель: Я думаю, что мы, потребители, найдем выход.

Ольга Арсланова: Какой выход лично для себя вы видите, расскажите?

Зритель: Выход какой я вижу? Летом те же яйца, та же молочка, то же масло, настоящее масло, сливочное, стоит дешевле. Что, не могут люди купить, положить в морозилочку и пользоваться всю зиму? Можно. Я вот так делаю, хотя я тоже на пенсии. Мы больше стали кушать, больше. И на этом надо акцентировать.

Виталий Млечин: Понятно.

Ольга Арсланова: Значит, запасаться? Правильно, Андрей, мы ваш рецепт поняли, да? Запасаться заранее и меньше есть – тогда вы будете меньше тратить. Спасибо вам.

Давайте еще Михаила из Новгородской области послушаем. Здравствуйте.

Виталий Млечин: Здравствуйте, Михаил.

Зритель: Здравствуйте. Вот смотрите. У меня, значит, недавно родственник приехал из Калужской области. Там хлеб стоит 20 рублей, а у нас в Новгородской области, непосредственно в Валдае – 40 рублей. Вот я отработал, 46 лет трудового стажа уже, 32 года отработал каменщиком. Вы сами представляете, какая это работа – всю жизнь на коленях. Пенсия – 9 тысяч рублей. И как я могу выдержать вот это все повышение? Как? И кому мне теперь верить – президенту, правительству, всем вот этим трепачам, короче говоря?

Ольга Арсланова: Нужно верить ценам в магазине. Это вот то, что вы можете увидеть, потрогать. Как вы сами сейчас выходите из ситуации? Запасаетесь впрок? Сокращаете потребление? Что вы делаете?

Зритель: Извините, мне из 9 тысяч рублей надо заплатить и коммуналку. У меня остается 3–3,5 тысячи рублей. Как мне на это жить? Как? Мне остается одно – петлю на шею, и висеть. Все!

Виталий Млечин: Ну, воздержитесь, пожалуйста, от радикальных действий все-таки.

Ольга Арсланова: Михаил, спасибо, спасибо, что позвонили.

Виталий Млечин: Спасибо, Михаил.

Ольга Арсланова: Ну, люди действительно чувствуют, что цифры инфляции, таргеты – то, что им заявляют – к ним мало отношения имеет, потому что цены действительно растут, и они растут (что тоже неприятно) неравномерно. Если посмотреть корзину, посмотреть уровень доходов, окажется, что в Москве, например, продукты не такие уж и дорогие по соотношению с зарплатами, а в некоторых регионах все очень печально.

Георгий Остапкович: Кстати, когда вы начинали программу, сказали по поводу последнего наблюдения Росстата.

Ольга Арсланова: Да.

Георгий Остапкович: Я просто хотел бы более конкретизировать. Росстат в недельных наблюдениях отслеживает 64 товара и услуг. Так вот, действительно, с 4-е по 10-е ни один товар не упал в цене. Некоторые стояли. Но там попадаются такие консервативные услуги: теплоснабжение, газоснабжение, проезд на трамвае. А плодоовощная выросла, все растет.

Причем вот так с виду кажется, что 0,2% – недельный индекс общий, и вроде как небольшой. Ну, извините, 0,2% умножить на 52 недели – это, пардон, 10% инфляции, даже 10,4%. Но, конечно, ее не будет, потому что сегодня 0,2%, а завтра может быть 0,1%, послезавтра вообще ноль, а в августа наверняка будет дефляция за счет плодоовощной. Растут.

Если брать к году, то есть брать декабрь к декабрь прошлого года, то, например, белокочанная капуста подорожала на 160%. Ну, с чего вдруг? – спрашивается. Сахарный песок на 130% подорожал. То есть вот есть некоторые совершенно…

Ольга Арсланова: А там какие-то есть понятные факторы? Или что?

Георгий Остапкович: Какие-то выбросы непонятные. Иногда я даже думаю: «Слушайте, надо позвонить в Росстат. Что там происходит? Ну, с чего это кочанная капуста?»

Ольга Арсланова: Может, неурожай какой-нибудь был.

Георгий Остапкович: Пшено подорожало на 156%. Ну, с чего?

Ольга Арсланова: При хорошем показателе.

Георгий Остапкович: Вроде и урожай, и все. Ну, откуда? Откуда это берется? Но у меня нет оснований не доверять Росстату.

Ольга Арсланова: То есть тут нет никакой прозрачности? Мы не понимаем, почему это?

Георгий Остапкович: Нет, в общем-то, понятно. Вот правильно говорили Михаил и Владимир. У одного батон – 20 рублей, у другого – 40 рублей. Ну, я не знаю, наверное, это все-таки по качеству разные батоны. Ну не может в два раза расходиться цена. Но по регионам иногда происходит. Во-первых, регионы свою ценовую политику, вы абсолютно верно сказали, строят от доходов и расходов населения. У нас Москва по средней зарплате где-то третья-четвертая в России, да. Первые, естественно, регионы, которые у трубы стоят: Ямало-Ненецкий, Ханты-Мансийский, где нефть. Но все равно там 80 у нас – средняя зарплата где-то, ну, начисленная. А берем Ингушетию, я не знаю, вот эти близкие к Кавказу – там 20–22. Калмыкия – 22.

Ну естественно, они не могут поставить московские цены. Им приходится ужиматься, чтобы был, ну хоть как-то реализовывался спрос, потребительский спрос Поэтому разница по регионам, конечно, существенная. Понимаете? Близлежащие регионы, как правило, не отличаются. Но все зависит от уровня дохода. Москва – все-таки это высокодоходный регион. Ну, в общем, ситуация…

Что нужно делать? Ну конечно, нужно как-то помогать. Нужно запускать экономику. У нас вообще получается парадокс, вы понимаете, экономический нонсенс: у нас девять кварталов подряд растет ВВП (это общий показатель, характеризирующий объем экономики), и четыре года падают реальные располагаемые денежные доходы. Ну, как это так, объясните?

Виталий Млечин: А как это так?

Ольга Арсланова: Парадоксально.

Георгий Остапкович: Вот это экономический нонсенс, я еще раз говорю.

Ольга Арсланова: А давайте…

Георгий Остапкович: «А где деньги, Зин?» Почему они не идут…

Виталий Млечин: То есть они где-то застревают? Или что?

Георгий Остапкович: Я не думаю, что они где-то застревают. Значит, это какие-то неэффективные проекты делаются, которые не имеют мультипликативного влияния с ростом доходов.

Виталий Млечин: То есть фактически деньги государство инвестирует во что-то, но это не выливается в рост благосостояния?

Георгий Остапкович: Неэффективные проекты, понимаете, непроизводительные затраты, накопление каких-то товарно-материальных ценностей. То есть они как бы не возвращаются. Хотя ведь, в принципе, должна расти прибыль, должны предприниматели стимулировать заработные платы своих сотрудников, должна расти налогооблагаемая база, идти налоги в бюджет, и бюджет должен помогать. Ну, как может быть – девять кварталов рост экономики, а пять лет падение реальных располагаемых денежных доходов? Хотя зарплата растет. Тут господин Топилин даже рассказал, что 11% – рост какой-то.

Виталий Млечин: А вы знаете реальных людей, у которых так выросла зарплата?

Георгий Остапкович: Ну, знаю, конечно. Нет, зарплата растет, но зарплата составляет в доходах примерно 60–65%. Значит, остальные компоненты или не растут, или падают. Понимаете? И потом, номинальная зарплата – это все-таки номинальная, а реальная зарплата – после всех вычетов.

Ольга Арсланова: Это совершенно другая история. Раз мы заговорили о регионах и о ценах на продукты, давайте посмотрим сюжет наших корреспондентов из нескольких регионов: они посмотрели, как подорожали продукты за год.

СЮЖЕТ

Ольга Арсланова: А скажите, пожалуйста, когда цены на продукты практически во всех регионах растут быстрее, чем зарплаты населения, о каких главных проблемах в экономике страны это говорит?

Георгий Остапкович: Нет, ну главная проблема, что это разгон инфляции и падение реальных располагаемых денежных доходов.

Ольга Арсланова: Контроля нет?

Георгий Остапкович: Ну, естественно, и контроль. Вы знаете, если переходить, как говорится, на международный опыт, вот такая ситуация лет шесть-семь назад была в Польше: пошла какая-то достаточно резкая инфляционная составляющая после перехода на евро. Что они сделали? Они, во-первых, проанализировали и региональный срез, и еще что-то. Ну, много денег затратили, как это принято, на научно-исследовательские работы, но в итоге к какому они пришли основному выводу? Конкуренция.

То есть они посчитали: если у вас в диаметре 1 километр один магазин, то десяток яиц (цифра, естественно, условная) будет стоить 100 рублей; а если у вас три магазина, то цена падает на 5%. Ну, именно три, а не два. Если два, то они могут договориться. Это картельный сговор, это у нас принято. Если пять магазинов – цена падает на 10%. Если восемь магазинов – цена падает на 15%. Дальше она не падает, потому что это уже крушение рентабельности, ниже себестоимости. И они начали расставлять, вот типа магазины шаговой доступности, какие-то элементарные, по 70–80 метров магазины, и там товары этой самой первой необходимости. И сразу у них пошло снижение цен. То есть конкуренция – это один из основных факторов, который влияет на снижение цен.

Виталий Млечин: Но у нас тоже есть магазины шаговой доступности и в Москве, и в других городах, разумеется, но там обычно дороже, чем в крупных сетевых.

Георгий Остапкович: Ну, вы знаете, я бы не сказал, что прямо вот так дороже.

Виталий Млечин: По крайней мере, в тех, в которые я хожу, там существенно дороже.

Георгий Остапкович: Ну, вообще-то, москвичи (ну, не знаю, я сам себя тоже отношу к москвичам) знают все свои магазины. Может, вам нужно где-то метров 30–40 пройти левее и там посмотреть?

Ольга Арсланова: А вы считаете, у нас не хватает конкуренции сегодня в ритейлер?

Георгий Остапкович: Я считаю, что в ритейле… Конечно! Причем, более того, делается искусственно отсутствие конкуренции. Вот я часто бываю в Подмосковье (не буду называть города). Приходишь, до семи часов работает пять-шесть магазинов, действительно, а вот после восьми и круглосуточно работает один. Естественно, он ставит цены, которые в Москве, потому что он один, он монополист. И я говорю: «Слушайте, а почему вам не поставить еще магазин?» – «А вот что-то администрация не разрешает ставить магазин». А почему? То есть там заходишь, и цены – «Азбука вкуса» отдыхает вообще. А это Подмосковье. Численность жителей там 150–200 тысяч человек, большие районы. Поставьте вы эти магазины, вы разверните конкуренцию. Ну, это, конечно, один из факторов, это не какой-то крутой. Причем это известная вещь. Конкуренция – это двигатель и экономики в целом, и снижения цен в частности. Понимаете?

Но еще говорю: плюс вот это регулирование. Бензин, НДС, акцизы… Ну естественно, цены пойдут вверх. Как так? Ну не меняйте правила игры! Ну скажите: «Вот я ставлю сегодня вот такие-то и такие-то вам регуляторные меры и четыре года не буду ничего трогать».

Первое… Я часто общаюсь с предпринимателями и с ритейлерами, и я говорю: «Что вам не хватает? Что надо сделать?» Я думаю: налоги меньше. Они говорят: «Первое – это правила игры. Установите надолго, чтобы я мог сделать бизнес-план на три, четыре, пять лет и знал, что это будет именно такая ситуация, что с бензином не будет, с логистикой проблем не будет, с тем не будет, или, по крайней мере, я сам их решу, потому что будут четкие правила игры».

Виталий Млечин: Вот из Владимирской области тоже поддерживают меня: «У нас в магазине социальная скидка, но стиральный порошок и шампуни дороже, чем в сетевом без скидки».

Ольга Арсланова: Давайте послушаем наших зрителей, звонки. У нас на связи Оренбургская область, Татьяна. Здравствуйте.

Виталий Млечин: Здравствуйте, Татьяна.

Зритель: Добрый день. Я живу в Оренбургской области, в селе. У меня пенсия – 8 059 рублей. Что я могу запасти на эти деньги, когда я плачу коммунальные услуги – 3,5 тысячи. Остается мне 4,5 тысячи. Как я могу запастись продуктами, когда все дорожает не по дням, а по часам? В магазин зайти страшно! Как жить дальше?

Ольга Арсланова: Да, спасибо, Татьяна. Наверное, больнее всего вот этот рост цен бьет по пенсионерам сейчас. По кому еще? По семьям с детьми.

Георгий Остапкович: Я вам скажу. Да, одиночки с детьми. Пенсионеры еще как-то более или менее… даже не более или менее, но…

Ольга Арсланова: А на такую пенсию как можно жить?

Георгий Остапкович: Ну, я не очень понимаю, как пенсия может быть ниже прожиточного минимума, когда у нас есть какие-то законодательные… У нас прожиточный минимум сейчас – 11 200.

Ольга Арсланова: Со следующего года.

Георгий Остапкович: На 170 рублей подняли недавно. Я прикинул: 170 рублей на 30 дней – это 4 рубля в день.

Ольга Арсланова: Ну, там как раз можно курицу себе купить, как нам рассказали.

Георгий Остапкович: 4 рубля в день надбавка. Ну, может быть, да. Но почему такая маленькая пенсия, даже если она социальная? 9 тысяч? Ну, не знаю.

Ольга Арсланова: Еще один звонок давайте примем из Ростовской области, Андрей у нас в эфире. Добрый вечер… добрый день.

Зритель: Алло. Здравствуйте.

Виталий Млечин: Да, мы слушаем вас, Андрей. Говорите, пожалуйста.

Зритель: Я прежде всего хочу поблагодарить ОТР за то, что вы даете возможность высказаться в прямом эфире населению нашей страны. Вы единственный канал, который это делает. И злые языки утверждают, что это просто, чтобы выпустить пар. Но – нет, я с этим не согласен. Вы – глас народа.

Ольга Арсланова: Спасибо вам.

Зритель: А ваши опросы альтернативные – это нечто, конечно, когда вы показываете, насколько расходится статистика реальной жизни, гласа народа, и официальная, Росстат и прочие. Спасибо за вашу передачу, которая вчера была по поводу как раз статистики по бедности. Она открыла глаза многим людям, вот это лицемерие, когда люди работающие являются бедными, даже нищими.

Я являюсь человеком с инвалидностью и волонтером в обществе инвалидов «Созидание» в Таганроге. И я хочу не только свое мнение сейчас сказать, а опыт свой вам передать от инвалидов, у которых пенсия по инвалидности зачастую 8–9 тысяч рублей. Они не могут работать, потому что в Таганроге никаких мер по стимулированию работодателей к открытию мест для работы не принимается, только предлагают штрафовать. Чиновники никаких усилий не делают, чтобы как-то выделить какую-то субсидию предпринимателю на организацию рабочего места.

При этом цены в Ростовской области растут катастрофически! Хотя, казалось бы, не должны, потому что… Ну, вот поднялся доллар в два раза – и сразу же практически, в течение полгода, бутылка кефира из молока российской коровы выросла в два раза. Раньше я покупал кефир за 32 рубля, а теперь ниже 64 я не могу найти кефир. И я, и инвалиды, с которыми я общаюсь, мы покупаем кефир и другие продукты по акциям. Ходим и ищем в сетях: минус 35%, минус 35%. Да? И мы понимаем… А как так? Если сеть позволяет продавать по минус 35%, то они же не могут в убыток. То есть цены-то явно завышенные. Эти коровы жуют доллары, что ли? Почему у них молоко в два раза выросло? И сено наше. Нет, это как бы транспорт, зарплаты этих ритейлеров, непомерный грабеж со стороны сетей, сетевых магазинов, местных производителей.

У нас закрываются магазины несетевые под давлением «Пятерочек», «Магнитов» и прочих, хотя они там продавали как раз продукцию местных производителей, зачастую более высокого качества и по более низкой цене. Соответственно, что касается закупки продуктов. Да, мы все сейчас бегаем и ищем по акции. Кто-то считает это унизительным, кто-то – наоборот. Большинство знакомых моих, пенсионеров и инвалидов, покупают и выискивают так называемый markdown – это продукты с истекающим сроком годности в магазинах. И спасибо, что они есть, потому что там бывает минус 40%, минус 50%, а продукция еще вполне себе. Ну, там вакуумная упаковка, еще что-то, этим можно пользоваться. Это как-то нас спасает.

И сейчас все ждут вот этого роста НДС на 2%, подорожания в сетях. Все покупаем какие-то консервы. Люди берут какие-то кредиты, чтобы просто запастись на новогодние праздники, до 23 февраля, какую-то кукурузу…

Ольга Арсланова: С ума сойти!

Зритель: Ну, все, что длительного хранения. Потому что все знают, что цена вырастет. Нет уверенности, что роста не будет. Есть уверенность, что он будет, будет рост цен.

Ольга Арсланова: Спасибо.

Зритель: Вот у меня пенсия – 8,5 тысячи. Вы говорите, что не может быть. Я не знаю кто – «Единая Россия», власть, или какие-то другие люди это делают, но это так. И в данном случае получается, что люди вынуждены брать кредиты, чтобы запастись продуктами.

Ольга Арсланова: Брать кредиты, чтобы запастись продуктами. Андрей, спасибо вам за столь подробный рассказ.

Виталий Млечин: Да, Андрей, спасибо вам большое.

Ольга Арсланова: К чему вообще это может привести, если у людей с низкими доходами есть только один выход – постепенно сокращать свое потребление, покупать меньше, покупать впрок? Это же тоже некий дисбаланс в экономическую систему вносит.

Георгий Остапкович: Ну, естественно, спрос падает. Вы поймите, вот уже два или три года (а то и больше) идут разговоры по поводу того, чтобы низкодоходному населению давать продуктовые карточки. Весь мир с этим работает. Уж Америка, богатая страна, так там 50 лет выдают продуктовые карточки низкодоходному населению. Ну давайте, может быть… Но Минпромторг уже в прошлом году говорил, что все, завтра будут эти карточки. Там чуть ли не 800 рублей. А это приемлемая сумма, это бы очень помогло. Мало того, мы бы могли низкодоходное население каким-то образом обеспечить, начало бы работать сельское хозяйство, потому что увеличился бы спрос на его продукцию.

Виталий Млечин: На 800 рублей?

Георгий Остапкович: Ну, на человека, на человека. Вот посмотрите…

Виталий Млечин: Даже если пенсия 8 тысяч, то это 10%.

Георгий Остапкович: 10% на продукты питания отечественного производства.

Виталий Млечин: А если все-таки в абсолютных цифрах, то 800 рублей – ну, это как-то не очень много, скажем дипломатично.

Георгий Остапкович: Нет, это немного. Вы можете себе представить? Если у нас 20 миллионов за чертой бедности, умножьте на 800 рублей – это какая цифра-то? Цифра выходит…

Виталий Млечин: Так в том-то и дело: государству много, а для людей получается все равно…

Георгий Остапкович: Ну, все равно это хоть какая-то помощь. Вот вам женщина говорила, что у нее 3 тысячи остается на продукты питания.

Виталий Млечин: А так 3 800.

Георгий Остапкович: Нет, 3 800. Извините 800 в 3 тысячах – это почти треть. Дай бог бы. Ну хорошо, не 800, а тысяча. Ну давайте тысячу людям дадим. На семью. Один член семьи – тысяча, второй член семьи – тысяча. С учетом двух детей давать не тысячу, а 2,5–3 тысячи. Это была бы помощь, если мы хотим… Это росло бы сельское хозяйство, увеличился бы транспорт. Это был бы приход даже в экономику страны, мы бы добавили к ВВП благодаря этой акции еще 0,5%, а то и 1%.

Виталий Млечин: Ну, опять же колоссальные затраты. А может быть, проще было бы, скажем, ограничить все-таки ростом, не поднимать НДС, например, с бензином разобраться, с налоговым маневром?

Георгий Остапкович: А как вы будете выполнять 12 вот этих национальных проектов, все поставленные к середине 2020-х годов? Это что? Как вы будете инфраструктуру? Деньги же с неба не прилетят. Повышать все – ну, это вопрос такой. Одно будоражит другое. Проблемы надо решать комплексно. Надо запускать экономику. Надо, чтобы увеличилась налогооблагаемая база, чтобы бюджет… Ну что мы сейчас держим профицитный бюджет? У нас ФНБ уже чуть ли не лопается. Ну пустите эти деньги куда-то в какие-то проекты, чтобы они давали…

Виталий Млечин: Может, как раз эти деньги на нацпроекты, а НДС не поднимать тогда?

Георгий Остапкович: Ну, я думаю, что с НДС вопрос решен. А НДС с 18% до 20% – это, по арифметике, больше чем на 11% увеличивается сумма налога, который платят предприниматели, а это приличная сумма, естественно. Причем страдать будут больше всего те виды деятельности, где большой объем промежуточной продукции, то есть то, что они на переработку покупают. А кто у нас там? Пищевая промышленность. У них 75–80% – это то, что они закупают у сельского хозяйства, а потом перерабатывают. Ну и что сделают пищевики? Это к гадалке ходить не надо. Они, естественно, увеличат цену для ритейлеров. А что сделают ритейлеры? Они, соответственно, пропорционально увеличат торговую надбавку. И все, приехали. А кто будет платить? Мы с вами.

Ольга Арсланова: Давайте посмотрим, как отреагируют, скорее всего, россияне. Мы спрашивали у зрителей, запасаются ли они продуктами с учетом повышения цен на еду. «Да» – ответили 41%, «нет» – 59% наших зрителей. Те, кстати, кто отвечал «нет» (нам просто SMS писали), аргументировали, что запаслись бы, но не на что, не хватает денег даже для того, чтобы сделать какие-то запасы.

Георгий Остапкович: Потребительские кредиты. У нас все уже перекредитованы, по пять-шесть кредитов берут, к сожалению, чтобы погасить четвертый пятым, а пятый – шестым.

Ольга Арсланова: Спасибо большое за то, что пришли к нам и прокомментировали эту тему.

Георгий Остапкович: И вам спасибо.

Ольга Арсланова: Директор Центра конъюнктурных исследований Высшей школы экономики Георгий Остапкович был у нас в гостях.

Георгий Остапкович: Спасибо.

Виталий Млечин: Мы говорили о подорожании, это сегодня наша большая тема, поэтому в 8 вечера обязательно к ней вернемся. А мы вернемся в прямой эфир через пару минут.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)
Насколько подорожают продукты?