Константин Точилин: Александр Владимирович, во-первых, спасибо, что нашли время! Понятно, что график плотный, тяжелый... У нас уже какая-то в этой программе традиция выработалась и мы начинаем разговор с главами субъектов федерации, конечно, с вовлеченности в СВО. Понятно, что вовлечена вся страна... Ольга Арсланова: ...где бы территориально ни находился субъект все-таки... Константин Точилин: Несколько раз, пока мы здесь находились, прилетали эсэмэски о беспилотной опасности... Но, наверное, это не самое главное, потому что у вас край оружейный. Александр Бречалов: Вы правы: действительно, это главная тема и главный фокус для любой команды региональной, и здесь команда Удмуртии не исключение. И это не общие слова, не лозунги какие-то: все, что касается специальной военной операции, и в первую очередь поддержка наших военнослужащих, членов их семей, – конечно же, это в приоритете. Теперь к конкретике, от системных вопросов до частных. Система – это государственные и республиканские меры поддержки. Они самые разные. Фокус внимания, безусловно, на социальной адаптации ребят, которые возвращаются с СВО. Самые разные у них запросы, от здравоохранения до трудоустройства, и это все важно. Здравоохранение – зеленый коридор: любой запрос от военнослужащего или члена семьи военнослужащего всегда в приоритете. Около тысячи военнослужащих за 2025 год, которые уже вернулись в регион, прошли углубленную диспансеризацию. Это крайне важно. Мелочей не бывает, т. е. от зубопротезирования до... Константин Точилин: Вот вы очень важную вещь сказали на самом деле, что мелочей не бывает, потому что иногда мелочи могут очень обидеть, очень задеть... Александр Бречалов: Здесь палитра эмоций и вводных очень большая, потому что, действительно, ребята приходят... да и не только сами военнослужащие: и жены, и мамы, и дети... с разными эмоциями. Долгое ожидание, переживания... И конечно, я настраиваю команду всю (от социальных координаторов фонда «Защитники Отечества» до каждого главы района и города), что они в любом случае правы и надо принимать эту эмоцию и каждую их проблему... Это вот я говорил, что от системы до частного. Система – это выстроенные меры поддержки, а частное – это ежедневная работа с каждым запросом. И конечно, бывают разные ситуации, и порой даже сложные, но мы должны в них разобраться и должны поддержать. Ольга Арсланова: Мы общались как раз с вашей командой, естественно, с вашими помощниками, и они говорили, что даже какие-то острые моменты, когда люди приходят с жалобами (где-то действительно приходится подождать, где-то ожидали большего, где-то не знали своих прав), – вы даже с этими, порой такими противоречивыми эмоциями открыто работаете, т. е. есть диалог. Это очень важно! Александр Бречалов: Не «даже», а «обязательно». У меня регулярно встречи, например, с матерями и женами погибших наших ребят, и я принимаю абсолютно все: и эмоции, и запросы, и критику... И критика зачастую очень справедливая, и мы меняем ситуацию. Это абсолютно нормально. Мы должны работать на прием и максимально оперативно устранять проблемы. Вот вы говорите про мелочи – конкретный пример. Супруга военнослужащего (он подписал контракт, доброволец, сейчас за лентой), трое детей. В мае по плану – по договору догазификация, о которой, собственно, говорил президент и инициировал, – должен был быть газ. В июне она вынуждена была еще раз обратиться: газа нет; в августе – еще раз обратиться (газа нет)... Обратилась уже к главе, и мне стыдно сказать, но команда на определенных этапах некачественно отработала. Перед тем как я собрал совещание с представителями «Межрегионгаза» и с нашими там менеджерами, газ оперативно подключили. Это очень неприятно. Потому что запрос любого жителя, вне зависимости, касательно СВО или нет, он в приоритете, но здесь – особая категория, и у них особый нерв и особые запросы, и они в этом правы. Поэтому мелочей не бывает. Поддержка СВО, мы коснулись того, что происходит у нас на территории, еще раз: здравоохранение, трудоустройство... Я, пользуясь случаем, хочу всех предпринимателей поблагодарить, кто не просто трудоустраивает, а еще и трудоустраивает ребят с тяжелыми ранениями, вплоть до тех, кто ампутанты на колясках. Это большое дело, это означает, что мы все в одной лодке. Предпринимательство – это особый трек для всей команды, и каждый военнослужащий, кто хочет попробовать себя в бизнесе или, наоборот, развить свое дело, имеет абсолютно предметный инструментарий для реализации своих инициатив. Первое: у нас фонд кредитования дает кредит под 6% годовых (можете сравнить рыночный «ключ» плюс бесконечно проценты и 6%). Дальше: кто хочет заняться сельским хозяйством, есть грантовая поддержка – до 5 миллионов рублей на начало своего дела. Это приличные средства, которые позволят (если ты, допустим, хочешь молоком заниматься) и скотину купить, и оборудование, и даже коровник построить. Социальный контракт – это одна из самых таких качественных и эффективных программ: до 350 тысяч рублей военнослужащие и члены их семей могут получить тоже на открытие своего дела. Поэтому не буду про всю линейку рассказывать: от детей до взрослых – все, в общем-то, в нашем фокусе внимания. Но мы не забываем, естественно, и тех, кто за лентой. Тысячи тонн гуманитарного груза, здесь вся республика... Я ни в коем случае не маркирую это правительством Удмуртской Республики: люди сами инициируют, и у нас много организаций... Я еще раз говорю, не буду даже перечислять – вся республика, практически каждый гражданин, даже которого напрямую [это не затрагивает] (т. е. ни его родные, ни близкие не являются участниками СВО), участвуют в поддержке, собирают средства на те самые гуманитарные грузы, и мы поддерживаем ребят за лентой. Константин Точилин: Александр Владимирович, вот вы начали говорить уже о промышленности. Мы вчера снимали в Сарапуле на одном из заводов, и там ребята приехали из Подмосковья (трансформаторы делает электромеханический завод). Я говорю: «А чего вы вот оттуда сюда [перебрались]?» А они говорят: «А у нас такие условия! Местное правительство дает вообще такую поддержку!» Вот как вы привлекаете людей и, главное, зачем? Ольга Арсланова: Я, кстати, добавлю, что это касается не только вот такой традиционной, привычной промышленности, а и высокотехнологичных сфер тоже, потому что предприниматели в этой сфере, о которой мы говорили, некоторые даже из Москвы, потому что говорят, что есть налоговые послабления, есть специальные льготы для резидентов «Сколково»... Мы, знаете, иногда это как фикцию какую-то представляем – ну что там «Сколково»... – а вот, пожалуйста, реально высокотехнологичное производство, от Сарапула до «Сколково»... Константин Точилин: Во-первых, вас хвалят, действительно, а теперь расскажите, за что. Александр Бречалов: Не знаю, за что, честно говоря... (Шучу.) На самом деле все просто, бюджет вполне конкретен в цифрах. И достаточно нам его для развития или хотя бы поддержания, выполнения тех социальных обязательств, которые есть, или нет? Нет, недостаточно. Что в этой ситуации делать? Два пути: бежать в Минфин России... Можно не продолжать... Константин Точилин: Да-да-да. Александр Бречалов: Минфин поддерживает, но... Ольга Арсланова: ...бежать далеко и долго. Александр Бречалов: (Да.) ...всех не поддержишь в том объеме, в котором нам нужно. Константин Точилин: «Денег нет, но вы держитесь». Александр Бречалов: (Да.) Значит, [второй путь] – развивать экономику и сокращать неоправданные расходы. И то, и то мы делаем. Экономика. Мы конкурируем... Смотрите, какие у нас соседи замечательные, любимые: Татарстан, Башкортостан, Пермский край... Это сильные регионы с развитой промышленностью. Татарстан ушел далеко вперед с точки зрения создания [инфраструктуры]: особые экономические зоны, промышленные парки, технопарки и т. д. Чем конкурировать? – привлекая более интересными условиями. Сарапул, Глазов – территории опережающего экономического развития, а значит, послабления по налогам. Мы в принципе для «малышей» долгие годы делали 1%, просто 1%. Константин Точилин: «Малышами» вы кого называете в данном случае? Александр Бречалов: Малый бизнес. Есть критерии; сейчас они, к сожалению, усложняются, пересматриваются... Это малый бизнес. У нас была и остается позиция, что повышать налоги для малого бизнеса неэффективно – надо создать фискальную модель такую, чтобы они выходили из тени: они в валовке больше заплатят (и тому подтверждение Удмуртия). Поэтому мы создаем для них не просто идеологически как-то [привлекательность] – «Приезжайте, у нас вкусно, солнце светит» и т. д. – ерунда полная... Ольга Арсланова: Вот вам процент... Александр Бречалов: Да-да-да, все правильно. Они считают: он там заплатит 5%, здесь заплатит 1% – все прагматично. Помимо этого, установка очень жесткая, директивная: мы – сервисная команда. Мы прямо сразу, как начали работать, убрали все эти ритуалы бюрократические, что к министру, к председателю, уж тем более к главе надо записываться. Я только что, вылетая из аэропорта, ко мне подошла предприниматель (они делают радиаторы, компания РRADO), и мы минут 30 поговорили по их запросам: им надо в Монголию пробиться (они были, у них есть там контакты), в Кыргызстан (тоже контакты есть)... И в этой ситуации глава не [говорит]: «Вы знаете, вы там придите на прием...» – ни в коем случае этого делать нельзя. Все [требует] скорости: мы тут же связались с министром экономического развития Анной Слугиной, она ей перезвонила... Я уверен, что она сейчас приземлилась и поехала к ней на встречу. Новые рынки сбыта, больший объем продаж – нам больше налогов, вот и все, поэтому здесь все понятно. Удмуртия – это предпринимательский регион на 100%, и у нас другого выбора нет, чтобы дальше смотреть с точки зрения трека развития, а не выживания. Ольга Арсланова: Ну и понятно, что они хоть и малые и средние, но это довольно внушительные работодатели. Александр Бречалов: Безусловно. Ольга Арсланова: А с учетом того, что НДС растет, какие-то налоговые изменения происходят на федеральном уровне, вы как будто бы им помогаете это все сохранить. Александр Бречалов: Послушайте, малый и средний бизнес – это подушка безопасности для Удмуртской Республики. Мы очень здорово зависим от нефтяной отрасли и от оборонно-промышленной отрасли. Мы понимаем, что там мы как команда что-то сделать вряд ли сможем. Есть гособоронзаказ – значит, это конвертируется в налоги; нефть растет в цене – значит, это налоги; но это от нас не зависит. Что от нас зависит? – чтобы было больше бизнеса и больше людей работало в малом и среднем бизнесе. У нас это получается. Ольга Арсланова: И чтобы больше людей могли тратить деньги на рынке и, соответственно, делать регион более богатым и процветающим в том числе. Александр Бречалов: Конечно. Потребление – это двигатель всей экономики, без этого... Можно придумать уникальный торговый продукт, но если он не нужен, то это пусто. Ольга Арсланова: Давайте о структуре поговорим. Мы уже упомянули и оборонку, и ваше оружейное и прошлое, и настоящее, один «Калашников» чего только стоит... Константин Точилин: Ну и мотоциклы все помнят... Ольга Арсланова: Да. И понятно, что регион такой, инженерно-заводской, со своим духом. Но при этом сейчас появляется еще и много высокотехнологичных предприятий. Вот на что делаете упор по структуре? Что для вас максимально ценно и перспективно сегодня? Александр Бречалов: Мы отталкиваемся от запросов бизнеса, будь то сельское хозяйство или высокотехнологичные отрасли. Все оборонные предприятия так или иначе в этом процессе задействованы. Для чего нам это надо? – для того чтобы выстроить систему образования (школа, среднее специальное образование и вуз), для того чтобы под задачи предприятий формировать запрос в правительство Российской Федерации. Пример. Ижевский электромеханический завод «Купол» – легендарное предприятие, которое производит «Торы», зенитно-ракетные комплексы самые современные в мире, – у них была инициатива расширить производство гражданской продукции и продукции двойного назначения. Для этого они покупают определенные площади, мы инвестируем в их проект подведением сетей и коммуникаций. Вот, собственно, что мы можем и что, собственно, мы успешно делаем. В прошлом году на эти цели, т. е. на инвестпроекты, мы потратили больше 670 миллионов рублей. Это очень серьезное подспорье бизнесу. Поэтому мы можем, глядя отчеты Минэкономразвития Российской Федерации или Минпромторга, как-то придумывать себе, что надо идти вот туда, например, но если наш бизнес это не поддержит, то все это будет очень виртуальное. А Ижевск, Удмуртия – центр беспилотия, это факт; значит, нам надо развивать это направление. Мы договорились с предприятиями, которым интересно было в национальном проекте участвовать (есть отдельные федеральные проекты по развитию беспилотных систем); мы договорились – поддержка президента и председателя правительства – выделены средства для создания научно-производственного центра по беспилотию. В этом году мы его реализуем на базе нашего технического вуза, ИжГТУ им. М. Т. Калашникова. Вот как это работает. Ольга Арсланова: Сельское хозяйство, немного уже его коснулись. По последним, если не ошибаюсь, вашим отчетам, разговору с президентом, на 48% вырос экспорт агропромышленного комплекса. Это куда и что вы стали настолько больше продавать? Александр Бречалов: Вы упомянули президента – я тоже упомяну его. Некогда, несколько лет назад, на встрече с Макроном он сказал классную фразу, которую я запомнил и команде своей часто транслирую: «То, что сегодня кажется невозможным, завтра может стать неизбежным». Это в целом про нашу ситуацию, но на самом деле смысл здесь следующий. Санкции, в бизнесе в принципе всегда сложности возникают; если ты уходишь в стенания и в поиск причин, почему не получается... Константин Точилин: Почему нельзя... Александр Бречалов: (Да). ...то ты проиграешь. Наши предприниматели не такие, в сфере сельского хозяйства особенно. Вот смотрите, мы – молочная республика: 1 миллион 180 тысяч тонн молока только в прошлом году – это очень много для небольшой такой территории. Мы 4-е в стране по объему производства молока; наши переработчики, такие как «КОМОС» и «Ува-молоко», в топе российских производителей. Мы производим молока 196% от нужд нашего региона. Мы продаем молоко по всей России, но этой полки, этого рынка мало – конечно, экспорт. Поэтому у нас африканские страны сейчас плюсом, особенно после санкций. Спасибо нашим квазипартнерам, которые нас вот подтолкнули... опять же, это неизбежно, но... к освоению новых рынков. Потому что проще было в Европу что-то отвозить, чем пробивать, допустим, Нигерию (новый рынок), или арабские страны, или Юго-Восточную Азию. Но нам пришлось это сделать, и наши предприниматели успешно это делают. Например, молочную продукцию (сухое молоко в том числе) успешно покупают в Монголии. Китай – это понятно, это уже такой, избитый кейс, и в Китай мы тоже поставляем. Яйцо – в Саудовскую Аравию; через Оман мы поставляем сухое молоко в африканские страны. И действительно, здесь рост очень серьезный. Поэтому... Санкции – это плохо, но коль уж они есть, то надо их использовать с точки зрения возможностей. И наши сельхозтоваропроизводители... не те, кто перерабатывают даже, а те, кто производят... – они в тренде. Каждый год у нас десятки ферм модернизируются... Знаете, у меня каждый год на прямую линию задают вопрос, проезжая по всей республике: «Где коровы?» Ольга Арсланова: «Откуда столько молока?» Александр Бречалов: Да: «Вы докладываете о [более чем] миллионе тонн молока – а где коровы? Мы их не видим». У некоторых (особенно тех, кто до сих пор думает, что булки на деревьях [растут], у городских жителей) до сих пор представление, что это свободный выпас, они травку должны [щипать]... Ольга Арсланова: Как в Альпах. Александр Бречалов: Уже давно все это не так. Современные фермы... На одном исходе: «Мне что, в доярки идти?» И она представляет себе (молодая девушка, студентка), что доярка – это вот... У нас уже большинство ферм роботизированы, причем самые [современные]: и поточные, и «Карусели», и т. д. В общем, сельское хозяйство – это не на отшибе, по остаточному принципу, а это драйвер, напрямую драйвер нашей экономики. Ну и плюс огромная социальная роль. Село живет там, где есть хозяйство, там, где есть бизнес, поэтому здесь не только экспорт, не только, значит, российская полка, не только современные технологии в сельхозпроизводстве, но и огромная социальная функция. Константин Точилин: Александр Владимирович, вот вы сказали про роботизацию. Сейчас очень модно об этом говорить, о роботизации, об искусственном интеллекте, и иногда это... Ну, такое ощущение создается, что где-то это просто кампания или, говоря хуже, кампанейщина. Вот у вас какое отношение вот к тому, что некоторые называют прогрессом, скажем так? Александр Бречалов: В любых изменениях есть, безусловно, и доля объективного (что называется, это актуально и востребовано), и есть доля маркетинга, эмоций и каких-то сверхожиданий, это нормально. Искусственный интеллект – это уже данность. Я не знаю, спросить [любого]: каждый третий, наверное, имеет либо GigaChat у себя установленный, либо DeepSeek, либо, если пользуются «Яндексом», Алиса AI – это нормально. Но это бытовое применение. У нас большая программа со «Сбером». К примеру, мы купили, значит, у них продукты для здравоохранения. Вы представляете себе работу терапевта или педиатра? Она на существенный процент состоит из заполнения документов. Вот мы сейчас допиливаем, что называется (на сленге айтишников), с ними продукт, чтобы, когда врач итогово или на первом приеме принимает пациента, голос мог очень качественно трансформироваться сразу в документ, чтобы вот это вот потом не печатать руками, вам «Эутирокс-88» или аспирин и т. д. Ольга Арсланова: Удивительно, кстати, что мы вот некие элементы такого инновационного применения в здравоохранении увидели у вас в деревне... Александр Бречалов: В Пихтовке? Ольга Арсланова: В Пихтовке, в ФАПе, да: вот сидит фельдшер, и у него... Знаете, я в Москве такого не видела. Александр Бречалов: Да-да. Ольга Арсланова: Это, видимо, часть проекта вашего? Александр Бречалов: Это наш пилотный проект как раз-таки с Германом Оскаровичем Грефом. Я его когда убеждал, он говорил: «Слушай, какая «цифровая деревня»? Ну зачем?» Ольга Арсланова: А вот... Александр Бречалов: А сейчас он понимает, что это действительно и нужно, и актуально, и спрос на это очень большой. Новые технологии, новые подходы в здравоохранении – это в первую очередь не фишка же какая-то, «ой, как модно, как прикольно»: это в первую очередь жизнь и здоровье. Вот мы только что опять со «Сбером» встретились, они там передают еще 6 тысяч тонометров с дистанционным управлением. Что это такое? Сердечно-сосудистые заболевания – это бич, [причина] смертности во всей стране на первом месте. Человек, который страдает гипертонией, – у него дистанционный монитор: замерил давление и отправил автоматически курирующему или дежурному врачу. В Пихтовке на 30% – это правда! – сократилось количество выездов скорой помощи, потому что упредительно можно таблетку [принять] и не ждать, пока у тебя уже потемнеет в глазах. Это первое. Второе – то, о чем я сказал: те инструменты, которые позволяют сократить рутину для врача, такие как формирование карточек, заполнение документов, выписывание рецептов... Это же время он тратит на человека. Ольга Арсланова: На человека живого. Александр Бречалов: Поэтому вот это данность, это есть, это мы апробируем. Но вы правы, что очень многое есть того, что люди дорисовывают себе в голове. Есть очень сырые проекты, продукты, которые используют искусственный интеллект, это нормально. Но мы вот с вами сегодня общаемся, и то, что мы имеем с точки зрения инструментария, основанного на искусственном интеллекте, – через 3 года это уже будет как детские игрушки. Все развивается ну просто очень стремительным образом, и мы это видим. У каждого нашего по крайней мере оборонного предприятия есть подразделение, которое занимается искусственным интеллектом. Константин Точилин: Александр Владимирович, я хотел... Просто у нас время уже немножечко подходит к концу... Ольга Арсланова: О людях хочется, да, поговорить? Константин Точилин: О людях и об их размножении, я бы сказал, потому что демография, конечно, – это общая проблема для всей страны... Александр Бречалов: Демография... Константин Точилин: Вот что у вас, чем похвастаться или о чем погоревать? Ольга Арсланова: Тут понятно, что очень большой спектр: от трудоустройства (которое – кто-то, может быть, считает – под угрозой из-за роботизации и искусственного интеллекта) до социальной поддержки (если посмотреть на цифры, ваши траты на нее растут постоянно; есть проекты, которые далеко не в каждом регионе реализуются по поддержке семей, социальная няня)... Огромная работа по демографии, и она очень комплексная. Александр Бречалов: Это стратегическая задача, как бы это громко, пафосно ни звучало. Знаете, когда оценивают перспективу экономики той или иной страны или того или иного региона, всегда один из основных критериев – количество жителей. У нас 42 тысячи квадратных километров, 1 миллион 430 тысяч жителей; Швейцария ровно с такой же площадью, и там почти 5 миллионов; потребление подталкивает развиваться и сельское хозяйство, и экономику. Что мы делаем, вы уже сказали: здесь большое меню федеральных мер поддержки и региональных. Наши депутаты партии «Единая Россия» убедили меня (и я согласился), что надо с 1 января текущего года материнский капитал региональный вводить обязательно. Потому что какая бы ни была идеологическая платформа, какие бы лозунги у нас ни были, как бы мы ни разгоняли тему, что это модно и важно – иметь детей и многодетными быть, – но у большинства все, собственно, упирается в возможности: улучшить жилищные условия (или в принципе жилищные условия) и обеспечить своего ребенка. Поэтому с 1 января к государственным выплатам при рождении третий ребенок и последующие у молодых семей (это 35 лет включительно) – это 300 тысяч рублей. Это про конкретику. Вы правы: оказалось, что аренда вещей или дневная няня (временный уход за ребенком) – это все очень актуально. Мы провели анализ по абортам: львиная доля – это между 35 и 39 и молодые девочки (студенты), которые, в общем-то, по разным причинам оказались не готовы. (Встало на учет 150 тысяч, родило еще 100 тысяч). Помимо материнского капитала масса, масса мер действительно поддержки. Сейчас набор государственных мер и в республике социально защищает все абсолютно категории – и малообеспеченных, и тех, у кого с бюджетом, в общем-то, все неплохо, мотивирует для рождения. Про республику: у нас не все благополучно. Потому что нельзя оценивать как «хорошо», когда у тебя рождается детей в 2025 году меньше, чем в 2024-м. (И эта динамика, к сожалению, пока продолжается.) Да, ситуация меняется, мы видим, что меняется в лучшую [сторону], но незначительно. Поэтому к тем мерам, о которых мы сейчас поговорили, надо еще дополнительные [вводить], мы их прорабатываем... Например, вот я уже сказал, 300 тысяч [составляет] маткапитал региональный для пар до 35 лет. А почему не до 40, например? – потому что есть определенная статистика. Вот мы сейчас это все прорабатываем: если хватит денег, то расширим эту меру поддержки по возрасту. Константин Точилин: А как вы считаете, вообще, в принципе, если уж мы об этом заговорили... просто это одна из наших постоянных тем на «Общественном телевидении», демография... – вот все ли дело в деньгах, или есть еще какие-то вещи, которые не меряются наличными... Александр Бречалов: Идеология. Константин Точилин: (Да.) ...а меряются чем-то другим? Александр Бречалов: Конечно – идеология, безусловно. И то, что президент нашей страны транслирует, вся команда правительства на местах, телевидение, средства массовой информации, соцсети (что семья – это ценность, семья – это классно для молодых, это модно и т. д.) – это абсолютно точно влияет. Конечно, не все дело в деньгах. Вот яркий пример: как подростков заинтересовать историей? Ведь сейчас это очень сложно: даешь книгу прочитать – он в том же DeepSeek краткое изложение [запрашивает] или загуглит и все. Классно, что начали снимать качественные сериалы с точки зрения контента и подачи. Мы сейчас с семьей... ну, где-то – дистанционно, где-то – вместе, когда съезжались... смотрели «Иван Грозный» с Маковецким. Это круто! Там не только художественный контент, но еще и историческая классная протяжка и про опричников, и про неудачную войну, и т. д. Ольга Арсланова: И картинка современная – для любого поколения. Александр Бречалов: Конечно-конечно, и это заходит. И я спросил у детей, они говорят: «Слушай, круто!» Остается. Если... а такие фильмы появляются... [снять] про семью и что с этим связано, про детей, то это в любом случае то, о чем вы говорите, не только про деньги – это будет менять отношение. Но все равно у нас больше всего рождаемость на селе – значит, мы должны такие Пихтовки делать во всех районах, там должна быть достойная зарплата и достойное качество жизни. То, что они видят на экране своих планшетов или телефонов, как красиво в Москве... Конечно, минимум – это спорт, культура и неубитые дороги, это обязательно должно быть, тогда людей [это] подстегивать будет рожать и воспитывать детей здесь. Константин Точилин: Ну и какой-то образ счастья, наверное, должен быть другой. Потому что вы говорите: «Вот как красиво в Москве...», но вы же сами знаете, что то, что на экране, и то, что в жизни, – это все все равно немножечко отличается. Ольга Арсланова: Москвичам было бы что сказать. Александр Бречалов: Нет, там, правды ради, действительно красиво и комфортно, самый комфортный город в мире, могу заявлять, и это правильно. Но мы – и это не только планы, мы их реализуем: Ижевск, трехлетка – вот с 2025 года начинаем убирать хлам, приводить дороги в порядок, фасады благодаря нашим партнерам и правительству и федеральным компаниям, меняем общественные пространства... У нас в этом году очень классный проект по набережной открывается, «Березовая роща» со «Сбером»... Поставил задачу к 2027-му, максимум 2028 году, чтобы Ижевск [стал] этакой Москвой на минималках, чтобы люди понимали: «О, слушайте, у нас тут тоже круто: и дороги качественные, и тротуары». И не только про Ижевск: про малые города, про райцентры. Все скопом, сразу не сделаешь, но ситуация точно по Ижевску и по Удмуртии меняется. Если вы съездите в Воткинск... Константин Точилин: Ездили. Ольга Арсланова: Были-были в Воткинске. Александр Бречалов: Набережная красивейшая, инфраструктура, общественные пространства крутые, социальная инфраструктура исключительная. То есть у родителей нет головной боли абсолютно, куда ребенка [отвести]: детский сад, школа; какие кружки, спортивные секции... И так можно сказать и про Сарапулу, и про Глазов, и по Можгу. Поэтому все меняется, у команды очень большие планы. Меняем качество, усиливаем экономику – в итоге однозначно у нас будет лучше с рождаемостью. Ольга Арсланова: Александр Владимирович, вопрос, который мы всем нашим героям задаем и вам тоже обязательно зададим: что лично для вас Удмуртия? Александр Бречалов: Это люди. Я отвечаю каждый год на этот вопрос президента. Он говорит: «Вот год прошел – что ты можешь сказать?» Я говорю: «Люди». И не перестаю удивляться, и это не социально одобряемый ответ, «так должен ответить любой губернатор» – да нет. Есть люди, которые делают какие-то вещи невероятные даже вопреки, а не благодаря. То есть вот никак не касался, ни денег не давали, не поддержали, а они вот... Когда приезжаешь в Лонки-Ворцы (это Игринский район) и видишь, что там происходит – инициативы людей, у которых очень-очень ограниченные возможности, но очень большая любовь к своей деревне и огромное желание [что-то для нее сделать], – вдохновляешься, возвращаешься оттуда с настроением просто рвать и метать и работать, потому что тебе стыдно. Если они это делают, то они десятки миллионов привлекают со всех источников финансирования: Фонд президентских грантов, Фонд Потанина... – и вот такая движуха. Ты едешь по трассе – ростовые буквы с подсветкой «Лонки-Ворцы». Елки-палки, тут Пушкинская у тебя в Ижевске не подсвечена, а там... Коробка хоккейная появилась, радио у них там... – и т. д., и т. д. И таких примеров очень много. Поэтому – люди; каждый год (вот 9 лет я работаю) я не перестаю удивляться, и они меня очень мотивируют на работу. Ольга Арсланова: Большой удачи вам и сил! Александр Бречалов: Спасибо! Удачи нам! Константин Точилин: Спасибо, что нашли время! Ольга Арсланова: Спасибо за разговор!