Александр Цыбульский: Здравствуйте! Ольга Арсланова: Здравствуйте! Константин Точилин: Здравствуйте! Константин. Александр Цыбульский: Очень приятно. Ольга Арсланова: Ольга. Александр Цыбульский: Очень приятно. Вы вдвоем! Ольга Арсланова: Да. Константин Точилин: Мы вдвоем, двое на одного, да. Александр Цыбульский: Так, вы готовы, господа ведущие? Константин Точилин: Мы почти готовы, да. Просто нормально разговариваем, вот смотрим куда удобно... Александр Цыбульский: Хорошо. Константин Точилин: Вы знаете, мы, конечно, и с вашей пресс-службой согласовывали вопросы, о чем будем говорить... Ольга Арсланова: ...но есть человеческие впечатления, да. Константин Точилин: ...но есть человеческие впечатления. Потому что я в последний раз был в Архангельске лет, наверное, 15 назад, и у меня было ощущение, что дыра дырой. Я так, честно сказать, с не очень большой охотой ехал в эту командировку... А у вас здорово сейчас! Александр Цыбульский: И хочется вернуться, наверное. Константин Точилин: Да, обязательно причем. Я даже знаю, куда, уже у меня несколько пунктов... Ольга Арсланова: Так надо по пунктам пройтись, что за это время действительно стало лучше, вот даже то, что вы наблюдаете за время вашей работы здесь, в регионе. Александр Цыбульский: Хорошо. Спасибо большое за возможность поговорить о регионе. Вы сказали: «Спасибо, что нашел время», но если у меня есть возможность рассказать людям про Архангельскую область, я всегда с большим удовольствием это сделаю. И мне очень приятны ваши слова, потому что, к сожалению, большинство жителей нашей страны считают, что Архангельская область – это какой-то медвежий угол, там очень далеко... Ольга Арсланова: Очень холодно... Александр Цыбульский: Немногие, кстати, знают, что лететь сюда всего 1,5 часа, это самая близкая вообще территория Арктики в стране. Константин Точилин: Да. Александр Цыбульский: И я сам был таким же человеком 5,5 лет назад, когда сюда приехал... ну, может быть, чуть меньше, поскольку работал в Ненецком округе... Но в целом, да, в целом я тоже... В общем, для меня Архангельская область была достаточно безликим регионом на карте страны. Я примерно понимал ее экономическую специализацию, примерно понимал сложную политическую на тот момент ситуацию, которая сложилась... Но сказать, что я осознавал, насколько это богатый регион, какая здесь история, какие здесь люди, какие здесь происходили события, какой здесь огромный потенциал для экономического роста и культурного саморазвития... Я, конечно, могу точно сказать, что такого не было. Ольга Арсланова: А вы помните, что вас больше всего в первый же момент удивило? Вот ваше первое впечатление? Александр Цыбульский: Плохие дороги. Я могу точно сказать, что меня удивило больше всего, то, что вызвало такое откровенное... ну, не могу сказать негодование, чтобы так не говорить, но просто это был какой-то вот такой ярлык. Деревянные дома, значит, разваливающиеся и ужасные дороги в городе – вот это были две вещи, которые 5,5 лет назад я очень хорошо запомнил, когда сюда вот уже приехал в качестве исполняющего обязанности губернатора. И собственно, эти два направления мы и сделали для себя приоритетными вместе с моей командой, с которой начали работать. Мне кажется, что нам в этом смысле удалось здорово продвинуться вперед. Не могу сказать, что мы довели оба этих вопроса уже до состояния идеала, но мы точно здорово улучшили ситуацию. Ольга Арсланова: О дорогах можно, да, поделиться впечатлениями? Потому что... Константин Точилин: Ну, о дорогах вчерашний наш... Нет, с дорогами все очень принципиально: либо асфальт, либо нет дороги. Ольга Арсланова: Да. Мы просто ехали из Архангельска в Пинегу, это где-то 200 километров, как будто бы по московским, подмосковным меркам не очень [далеко]... Константин Точилин: И полдороги просто шикарная совершенно... Ольга Арсланова: Да, а есть вот эти вот летящие в стороны камни, пыль и т. д. Но мы на что обратили внимание? – эта дорога есть, хотя по ней практически никто не ездит. Мы понимаем, что огромный, протяженный регион, в котором очень мало населения, и, конечно, связать дорогами, наверное, вот конкретно Архангельскую область – это непростая задача для вас. Александр Цыбульский: Архангельская область – это Россия в миниатюре, потому что все те преимущества, которые есть у нашей страны, точно есть в Архангельской области, и все те ограничения, сложности и проблемы, которые присущи вот территории Российской Федерации, – они гипертрофированно выражены в Архангельской области. Константин Точилин: То есть я правильно понимаю, что мы говорим о некоторой (ну, в хорошем или плохом смысле) придавленности собственными размерами? Александр Цыбульский: Да. Я как раз и хотел сказать о том, что что такое Архангельская область? Это крупнейший в европейской части регион, по своим размерам соизмеримый с крупнейшими европейскими странами. Константин Точилин: Да: Франция помещается сюда, Испания помещается сюда... Александр Цыбульский: Даже несколько. Протяженность дорожной сети 20 тысяч километров, при этом эти 20 тысяч километров, как правильно Ольга заметила, – это соединяющие дороги с очень зачастую труднодоступными, удаленными, малонаселенными территориями. И с экономической точки зрения, вот классической экономики, любой экономист вам скажет: «Это вообще нецелесообразно туда строить – легче людей оттуда переселить куда-нибудь ближе к агломерации, для того чтобы экономический эффект был лучше». Но Север – это та территория, где нельзя измерять такие социальные блага или социальные возможности исключительно экономикой: мы понимаем, что это безопасность, жизнеобеспечение людей. Поэтому та дорога, о которой вы сказали, – это действительно дорога, которая связывает Архангельскую агломерацию с самыми северными территориями области, и мы в течение 5 лет эту дорогу строим. И действительно, половина из нее сделана в асфальте, и это было осознанное решение, поскольку это вот та часть, где живет, проживает наибольшее количество населения, и здесь мы посчитали экономически правильным сделать ее такой, в асфальтовом исполнении, чтобы она была комфортной и быстрой с точки зрения доступности или, значит, того, чтобы доехать до своего дома и обратно, до Архангельска. А дальше это такие удаленные сельские территории... Константин Точилин: Просто уже функционал такой, да: при желании доехать можно. Александр Цыбульский: Она хорошая дорога... Константин Точилин: Хорошая. Александр Цыбульский: ...но просто только сделана. И то, что вы говорите, камни летят, – потому что она только второй год стоит. Сейчас это эффект грунтовых дорог; она сейчас уплотнится, и это будет абсолютно нормальная дорога, по которой можно комфортно ездить. Я сам по ней езжу, и сам за рулем езжу, и когда в командировки езжу: в целом по ней совершенно спокойно со скоростью 70–80 километров в час можно ехать комфортно. Этого не было раньше абсолютно. Мы сейчас доведем, уже довели ее практически до Пинеги, дальше она дойдет до самой северной части, до Мезенского нашего округа, туда, до Мезени, до города... И это принципиально важно: мы соединили фактически нормальной, комфортной дорогой Север, самый Север с центральной частью. Сейчас у нас задача стоит соединить Архангельскую область с Онегой (это северо-западная часть), ну и, соответственно, на юг (это все те дороги, которые идут уже туда, в южные области), чтобы вот так вот треугольник транспортного каркаса в области появился. Ну и понятно, что сегодня... Вот когда я приезжал 5,5 лет назад, встречался с людьми... я хорошо это помню... в основном все говорили как раз про крупные, большие дороги, о том, что их надо привести в нормативное состояние. Сегодня, притом что где-то сохранились проблемы (конечно, и на больших еще дорогах они до конца не решены), но 80% сегодня всех жалоб – это уже на муниципальные дороги. Ольга Арсланова: Хороший знак! Александр Цыбульский: Как бы сделали хорошие дороги – давайте теперь делать и внутри сел, городов, поселков. И я здесь честно говорю, что мы шли как бы от большого к малому: нам надо создать сейчас опорную сеть, довести ее до нормативного состояния, а дальше уже уходить в города и села, для того чтобы там тоже становилось комфортно и удобно ездить. А второй вопрос, вы спросили про впечатления, – это, конечно, аварийное жилье. Ветхое и аварийное жилье – это большая проблема Архангельской области, большая. Я не стесняюсь этого говорить, говорю это везде, и президенту, и при любом удобном случае: 1,5 миллиона квадратных метров аварийного жилья сегодня в области, это притом, что 500 тысяч квадратных метров нам удалось за 5 лет расселить, и сейчас хорошие планы, темпы, как минимум не меньше за ближайшую пятилетку надо сделать... Но пока мы расселяем это жилье... Константин Точилин: ...стоит другое, да... Александр Цыбульский: ...банк этого аварийного жилья пополняется новыми домами. Это историческое наследие Советского Союза. Наши коллеги из Коммунистической партии всегда на меня за это обижаются, а я говорю, что это не в каком-то негативном контексте я об этом говорю. Просто в Советском Союзе, когда здесь активно развивалась деревоперерабатывающая, целлюлозно-бумажная промышленность, сюда приезжали люди со всей страны, здесь нужны были, значит, рабочие руки, и им как временное, по сути, жилье строился этот деревянный жилой фонд. Вообще, нормативный срок службы этих домов примерно 20 лет. Константин Точилин: Они уже... Александр Цыбульский: Сегодня они уже стоят 70–90 лет, поэтому они имеют право быть уже аварийными. Константин Точилин: Вы знаете, в московских студиях ученые, всякие продвинутые архитекторы говорят: «Вот какое прекрасное деревянное зодчество!», «Как нужно строить современные дома из дерева!», а вот вы здесь с этим сталкиваетесь. Ольга Арсланова: Люди в этих памятниках архитектуры живут... Константин Точилин: Вот деревянное строительство – это правильно или нет с учетом современных технологий? Александр Цыбульский: Современное деревянное строительство – это правильно. Если это хорошее, современное строительство по новым технологиям, благоустроенное жилье, ничего плохого в этом нет. Мы вообще лесная страна, и мы не можем не использовать этот ресурс. И сегодня технологии позволяют нам строить дома, которые обеспечат абсолютно хороший, качественный уровень жизни. И наши северные соседи (вчерашние наши партнеры, сегодня – наши основные оппоненты) Скандинавские страны уже 20 лет используют эти технологии, строят многоквартирные дома, которые прекрасны с точки зрения комфорта. И нам, конечно, в этом направлении нужно двигаться. Проблема в том, что сегодня деревянное домостроение по себестоимости одного квадратного метра, к сожалению, дороже, чем построить из бетона. Константин Точилин: Почему? Ну у вас же лес свой, руки свои, топоры свои – все свое! Александр Цыбульский: Так получается. Это называется «эффект масштаба». Когда эффект масштаба большой, основное строительство идет у нас из цемента, кирпича и камня, а деревянное – это пока такой, знаете, так сказать, люксовый сегмент, к которому пока все очень аккуратно относятся. Проблема ведь деревянных домов, которые у нас сегодня стали аварийными, не в том, что они деревянные, а в том, что просто они действительно по другим технологиям строились (это были, по сути, быстровозводимые дома). Ну и самое главное, и это тоже надо сказать: где-нибудь люди в Москве (я по своему опыту точно знаю) не представляют, что у нас половина людей в Архангельске в этих деревянных домах живут, в общем, вообще без всякого благоустройства и без всяких удобств. Ольга Арсланова: Половина?.. Александр Цыбульский: Ну вот все, что у нас деревянные дома, – это в основном дома абсолютно без благоустройства. Константин Точилин: То есть туалет во дворе, печное отопление, да? Александр Цыбульский: Я, знаете, не знаю, для эфира можно ли так сказать, но это не во дворе туалет, но это туалет прямого падения, то, что, так сказать, в домах есть, и дальше ассенизаторские машины, вывоз и т. д. То есть это, в общем, в XXI веке, мне кажется, уже точно надо приложить все усилия, чтобы это завершать. Я очень благодарен президенту за то, что он (говорю это не для протокола, не потому, что я как губернатор должен обязательно это сказать) всегда слышит эту проблему и очень сильно помогает нам в ее решении. Во многом вот такие темпы, которые мы набрали, стали возможны только потому, что Владимир Владимирович знает эту проблему Архангельской области и даже, на совещаниях когда эта тема обсуждается, всегда приводит пример Архангельской области, просит не забывать о том, что эту проблему здесь надо решать. Ольга Арсланова: А скажите, этих людей куда теоретически, как вы видите, нужно переселять? Потому что мы сравниваем с другими городами – так здорово, что у вас нет этих «человейников» на окраинах, что природа нетронутая! И будет жалко это все потерять. Константин Точилин: Потому что проезжаешь мимо вот этих деревянных 2–3-этажных домов – ну я не знаю, на них смотреть приятнее, чем на кошмарные «человейники», которые во многих областях строятся. Александр Цыбульский: Ну, нам «человейники» пока не грозят. Константин Точилин: Слава богу! Александр Цыбульский: Во-первых, у нас есть достаточно жесткие правила градостроительства, которые не позволяют выходить за определенную высотность, исторический статус города нам позволяет достаточно жестко это регулировать. Но... Вот я вам сказал о минусах (то, что у нас, значит, в центре города много таких деревянных аварийных домов), но, с другой стороны, это дает нам и определенный плюс. В чем плюс? В том, что у нас, по сути, то, чего нет во многих, наверное, в большинстве столичных городов: у нас центр города, застроенный деревянной застройкой, – это, по сути, площади для дальнейшего развития, которые мы можем сделать современными, комфортными. Вы видите, какие современные красивые дома сегодня появляются, и большинство из этих домов проходят достаточно жесткую рецензию на инвестиционных комиссиях, и в т. ч. внешний вид, облик этих домов – это предмет отказать в реализации того или иного инвестиционного проекта. Поэтому у нас огромная возможность развивать, по сути, заново перенастроить город при отсутствии необходимости его сильно расширять. Это большое преимущество, то, что Архангельск за 5–10 лет может превратиться в один из самых современных северных городов. Константин Точилин: Александр Витальевич, вот мы с вами во время нашего разговора такую вот вещь затронули, о которой я хотел бы поговорить отдельно. Вот как подходить к развитию региона, с точки зрения экономики или с точки зрения какой-то пользы, государственности, я не знаю, общественности, чего-то еще? Потому что если все считать деньгами, то всю страну надо закрыть, оставить газопровод, и оставшиеся 20 тысяч человек будут его обслуживать (к чему нас призывали, собственно, наши нынешние враги в свое время). Вот где тот баланс, где... ? Я понимаю, что вы как человек, который сидит на государственных деньгах, должны их экономить, должны за них отчитываться, а с другой стороны, нужно делать что-то, чтобы люди понимали, что они все-таки люди, а не такие, знаете, строчки в таблице, на которые вот «Уплочено 20 рублев» и все. Александр Цыбульский: Это очень такой вопрос [обширный], можно на отдельное интервью. Но вы затронули как раз ту тему, которой я много и раньше занимался, и сейчас считаю, что мы, может быть, уделяем недостаточное внимание вообще вопросам пространственного развития страны. Вот тот масштаб территории, которая у нас есть, в общем, надо признать, не очень большое население для такого масштаба нам просто не дают возможности отдать на какие-то рыночные инструменты развитие территории страны. Мы должны четко понимать и планировать, как у нас будут расселяться люди, где они будут жить, где они будут работать, как размещать производительные силы, как сюда подстраивать, соответственно, инфраструктуру дорожную, энергетическую и т. д. Поэтому это вопрос очень-очень важный и непраздный. Конечно, только экономическими измерениями в России нельзя подходить к развитию территории, иначе, вы совершенно правы, мы оставим центр страны, несколько крупных мегаполисов, куда постепенно стянется вся страна. В советское время ведь неспроста были институты прописки, сложного, значит, получения жилья в столицах... Это не оттого, что был какой-то режим, который хотел запретить людям жить в Москве или еще где-то, – это была как раз достаточно грамотная политика по тому, чтобы закреплять людей на всей территории страны. Именно по той же причине даже Советский Союз (опять же с тем масштабом территории и тем населением, которое было) все равно понимал, что эта необходимость есть. И сегодня нам надо создавать условия для жизни людей по всей территории страны. Но для этого надо очень четко понять, какую роль каждый регион играет в развитии России как государства. Это, знаете, я всегда сравниваю... Вот я считаю, что сейчас у нас, последние годы складывается какой-то тренд на такую межрегиональную конкуренцию. Ничего вреднее для развития страны нет, это самое вредное, что есть. Я это говорю открыто и хочу, чтобы это было в эфире. Ольга Арсланова: А за что конкурируют-то? Константин Точилин: А это как? Давайте-ка разберемся. Александр Цыбульский: Конкурируют за все: за ресурсы, за реализацию инвестиционных проектов, за государственные инвестиции из федерального бюджета и т. д. Это не может быть предметом конкуренции. Вообще, идею вот такой региональной сепарации страны надо максимально сглаживать. У нас очень сложное административно-территориальное деление, которое включает очень много исторических историй, очень много национальных историй, и наша задача здесь на самом деле людей выводить на осознание своей такой общегосударственной идентичности. И мы должны понимать, что каждый регион четко имеет свой план и понимает свой вклад в развитие страны. Простые примеры приведу. Вот, допустим, портовая деятельность, сегодня развивается Северный морской путь. Есть разные территории: Мурманская, Архангельская область, Чукотка, не знаю, Ненецкий автономный округ... (Ну, он к Северному морскому пути чуть меньше относится, но в целом портовая инфраструктура.) Вот на условиях конкуренции это всегда делать очень сложно. Объясню, почему: любой государственный рубль, который мы вкладываем в поддержку того или иного проекта, сразу делает конкурентную среду недобросовестной. То есть, условно говоря, если мы поддерживаем развитие Мурманского транспортного узла, мы должны тут же понимать, что таким образом мы убиваем по крайней мере на ближайшее время перспективы Архангельского транспортного узла. И эти вещи должны быть сбалансированы и точно спланированы. Мы все должны понимать, условно говоря, какую роль мы играем, какую задачу перед нами ставит сегодня правительство с точки зрения понимания развития всей территории страны и как мы должны эту роль выполнить, какие перед нами стоят показатели: условно говоря, выполнил – получил медаль, не выполнил – уволили. Понятно, что я очень упрощаю этот вопрос, но вот это очень важно, и это сегодня то, что... Я уверен, у нас в региональной политике должны вот эти изменения произойти. Константин Точилин: Это, собственно, то, с чего мы начали. Александр Цыбульский: Да. Но то, что вы сказали... Вот вы сказали: у нас государственные деньги. Когда встречаюсь с людьми, когда мы обсуждаем какие-то вопросы развития проектов, реализации решений тех или иных проблем, я всегда вот говорю одну фразу: вы понимаете, я как губернатор распоряжаюсь, по сути, народными деньгами; это деньги налогоплательщиков, которые попадают мне как, по сути, такому крупному региональному инвестору. Эти деньги, все, что мы вкладываем в социальную инфраструктуру, в развитие экономики, где-то в поддержку промышленности, – это все инвестиции, которые я вкладываю, и поэтому я должен четко каждому из вас объяснить, какой результат от этих инвестиций мы ждем. Ольга Арсланова: Какую доходность лично вы от них получите. Александр Цыбульский: Да, возвратный капитал какой у нас будет, соответственно, при каждой такой инвестиции. Поэтому это намного сложнее и ответственнее, чем распоряжаться собственными деньгами, Если ты бизнесмен и их заработал, это твое право, ты можешь промотать свое состояние и, в общем, ни перед кем не отвечаешь. А я за каждый вложенный рубль отвечаю перед людьми, чтобы он был вложен эффективно и, самое главное, вернулся потом в экономику с каким-то доходом. Доход причем не только экономический, но и социальный, он может быть гуманитарный, какой угодно. Ольга Арсланова: Да-да, конечно. «Ну как-то жизнь стала лучше», – вот и доход. Александр Цыбульский: Да, это доход, конечно. Константин Точилин: Да, и это, во-первых, отдельный вопрос, что считать доходом, безусловно. А во-вторых, то, с чего мы начали: регионом и всей страной нельзя, наверное, управлять как корпорацией: совершенно другие принципы, совершенно другие правила и, наверное, совершенно другие цели. Александр Цыбульский: Невозможно, конечно. Это в принципе... Может быть, на каких-то... Константин Точилин: Одно время была эта идея, «корпорация Россия» говорили... Александр Цыбульский: Да нет, ну как это можно? Это настолько много у нас есть поправок, решений, которые мы принимаем, как вы правильно сказали, в интересах благополучия человека, которые с экономической точки зрения в корпорации точно не могут быть приняты, – это сразу бы срезалось как избыточные расходы; как такие, знаете, как принято говорить, «касты резать», это точно было бы срезано. Мы понимаем, что мы иногда абсолютно экономическую целесообразность тех или иных решений ставим на второй план, понимая, что социальная значимость этих решений значительно важнее. Ольга Арсланова: Вы сказали о роли, которую каждый регион должен играть в жизни страны. Вот если коротко, как бы вы эту роль для Архангельской области определили? Александр Цыбульский: Это, наверное, таких три основных направления. Первое направление – это такой северный форпост. Понятно, что мы – территория стратегическая, и в этом смысле у нас должно быть особое отношение и к тому, чтобы люди здесь оставались жить... То есть это непраздный вопрос того, что население должно закрепляться на территориях Севера, поэтому это требует одних подходов. Второе – это, конечно, промышленный регион, который обеспечивает достаточное количество стратегически значимой промышленной продукции для России, для военно-промышленного комплекса, и это тоже требует определенного внимания. И третье – это экспортно ориентированный регион. Наша экономика на 80% экспортно ориентирована, так было всегда, и это наша специфика. Мы, по сути, являемся приграничным регионом, не имея наземной границы, но тем не менее понятно, что все наши коммуникации – это коммуникации внешние. И сегодня вот с учетом тех санкций, которые против нас введены, конечно, мы одна из тех территорий, которая ощутила это на себе, наверное, наиболее сильно. Всегда экономика Архангельской области была ориентирована на экспорт в страны Евросоюза: короткое плечо, хорошие маржинальные рынки, высокая доходность... Константин Точилин: А теперь? Александр Цыбульский: А теперь мы вынуждены, конечно, перенастраиваться. Это 2022 год, июль, какой-то был... уж не помню, какой был из пакетов секторальных санкций... и у нас фактически бо́льшая часть нашей промышленности оказалась перед абсолютной, стопроцентной потерей рынков сбыта. То есть наши корабли с лесной промышленностью (с пеллетами, с целлюлозой) – они в портах Великобритании, значит, Нидерландов, наполовину разгруженные, их выгоняли оттуда, и они стояли на рейде в нейтральных водах и не понимали, что дальше делать, т. е. вот это доходило до такого. Конечно, примерно год нам пришлось в очень сложных условиях перенастраивать эту экономику. И здесь опять же была большая поддержка президента, правительства, были приняты меры в первую очередь по субсидированию транспортных расходов для наших экспортеров... По сути, все сегодня переориентировались уже на другие рынки, на рынки дружественных стран. Но если все, что за Уралом, это скорее нормальные и естественные рынки сбыта с точки зрения экономики, для нас, конечно, это серьезная потеря маржинальности наших компаний, поскольку сегодня транспортные расходы по доставке нашей продукции на рынки Юго-Восточной Азии, Китая, Африканского континента, конечно, в разы выше, чем это раньше было короткое плечо до Европы. Константин Точилин: Вы знаете, мы были в порту, в одном из портов, я бы сказал... Александр Цыбульский: Порт действительно развивается, и это такая тоже одна из важных целей работы и правительства. Мы стараемся поддерживать и продвигать наш порт. И надо сказать, что за этот год и за прошлый год архангельский порт – это единственный порт Арктической зоны, который показал рост по товарообороту, потому что все либо, значит, на том же уровне остались, либо немножко припали... Это связано просто с уменьшением номенклатуры продукции из Китая. А мы как раз просто 2 года назад начали, «раскатали», как говорят транспортники, серьезную транспортную линию с Китаем, и у нас вот впервые за, наверное, 20-летнюю историю пошел большой объем контейнерных грузов. И в этом смысле сейчас порт развивается, даже вводит, новые территории обустраивает, новое оборудование покупает, и мы видим в этом хорошие, большие перспективы. Откровенно говоря, для Китая, если не брать какие-то огромные суда, требующие очень большой осадки и глубин, конечно, короче плечо дойти до Архангельска и до центральных территорий, чем через любые другие порты. Ольга Арсланова: Архангельская область – это Север, это Арктика, романтика, но при этом ваш регион лидер по количеству проектов инвестиционных в Арктической зоне. Не всем понятно, что вообще в Арктике можно делать, строить и чем там заниматься. Александр Цыбульский: В Арктике можно и строить, и развивать бизнес. Понятно, что здесь огромная минерально-сырьевая база, которая еще во многом не освоена, и появляются новые производства. И мы действительно лидеры среди резидентов Арктической зоны. Вот благодаря решению президента у нас действует преференциальный режим, который в общем сегодня с точки зрения условий для инвестора, для предпринимателя лучший в стране. Нет лучше условий, чем в Арктике и на Дальнем Востоке (они у нас во многом схожи). И мы здесь по количеству резидентов этой Арктической зоны... У нас, по-моему, 269 предприятий сегодня, если я не ошибаюсь, пользуются этим резидентством... Ольга Арсланова: Это прилично. Александр Цыбульский: Да, уже вложили порядка 50 миллиардов рублей, чуть больше 4,5 тысяч рабочих мест создано... Это говорит о том, что интерес к развитию предпринимательства и промышленности в Арктике есть. Но я могу сказать, что несмотря на те сложности, которые мы испытали из-за вот тех самых санкций, которые мы только что обсудили, это в то же время нам дало хороший толчок в части развития промышленности и импортозамещения. У нас специфика, кроме того, что мы были экспортно ориентированы по поставке своей продукции на западные страны, вот эта близость к Европе одновременно нас делала абсолютно зависимыми во всем от них. Вся целлюлозно-бумажная промышленность в части оборудования была полностью зависима от Европы и Америки; вся лесозаготовительная техника – Европа и Америка; все наши суда, практически все, 90%, до 2022 года обслуживались, ремонтировались только в европейских портах; все детали покупались у нас в Европе... То есть мы были абсолютно такой вот импортозависимой экономикой. Когда это все закончилось... Константин Точилин: Это, наверное, с советского времени еще пошло, когда был Варшавский блок вот этот вот... Александр Цыбульский: Это с советского времени. Константин Точилин: ...и корабли строились в Германии, в ГДР, в Польше, еще где-то... Александр Цыбульский: Конечно. Константин Точилин: А корабли же – они там по 20, по 40, по 50 лет ходят... Александр Цыбульский: Да. Ну а у нас, собственно, это было вот опять же гипертрофированно выражено, поскольку это всегда была близость... И в советское время Архангельская область была достаточно открыта для европейских стран. Так вот, возвращаясь к вопросу. То, что ввели эти санкции, это действительно достаточно жесткие ограничительные меры, и нет возможности даже... Многие наши предприятия, совершив многомиллионные сделки по закупке нового оборудования для деревопереработки, просто не смогли его забрать: оно так в Финляндии, по-моему, до сих пор стоит, они пытаются его продать... И деньги не вернули, кстати, тоже, надо сказать, так «достойно» поступили наши вчерашние партнеры, что, в общем, противоречит всем нормам... Ну, они, естественно, решили: «Раз уж такая возможность есть, мы и оборудование оставим, и деньги тоже у себя...» Но сегодня зато у нас есть очень, очень хороший такой импульс, толчок для развития импортозамещения. Мы здорово импортозамещаемся в оборудовании для наших судов. У нас Центр пропульсивных систем, значит, начал выпускать отличные современные винторулевые колонки, которые стали наконец поставляться на наши суда. Наши судоремонтные предприятия переживают просто бум. У нас если 180 судов (170 даже) обслуживались в 2022 году в наших портах, сегодня уже 360, и плановый ремонт, судоремонтные работы у нас на 2027 год сегодня, и это дает импульс к инвестициям. Константин Точилин: Конечно. Александр Цыбульский: Наши предприниматели в это поверили, начали вкладывать деньги, строят новые мощности, покупают новое оборудование, доковые мощности... Это большой задел на будущее. То есть сегодня они находятся в инвестиционной стадии, но мы понимаем, что через 2–3 года это тот доход, который мы начнем от этого получать. Наша целлюлозно-бумажная промышленность приступила к импортозамещению оборудования, несколько направлений – упаковочные машины, еще что-то – мы уже полностью сделали. У нас есть компания «Торин», она... Я не знаю, можно здесь... Ольга Арсланова: Все что угодно. Константин Точилин: Да, конечно. Александр Цыбульский: Я думаю, что это не реклама – это, честно говоря, гордость. Константин Точилин: Мы же решили, что мы не про экономику, а про государственность. Александр Цыбульский: Да. Они уже полностью сейчас целую линейку замещают оборудования для ЦБП. Наша компания «Промышленные технологии» начала выпускать валы для целлюлозно-бумажной промышленности, чего тоже никогда не происходило. И наши предприятия потихоньку начинают это закупать. Наши предприятия сделали первую харвестерную головку, это первая в истории России... Вообще никогда, ни в советское время, мы не делали никогда своих харвестерных головок. (Харвестерная головка – это то, что работает в лесу, то, что заготавливает дерево, пилит его на равные части и т. д.) То есть это высокотехнологичная, очень умная техника, такая цифровизованная сильно. И вот у нас уже открылось предприятие (буквально на днях мы, наверное, официально его откроем), которое уже в этом году выпустит первые 70 головок, а так выйдет в год на 200 головок, которые, по сути, полностью удовлетворят спрос наших предприятий. Здесь очень важно, чтобы еще наши лесозаготовители не искали возможности окольными путями втридорога привозить европейскую [продукцию], а начали покупать наши головки. Понятно, где-то, может быть, у них сегодня еще есть какие-то проблемы, но если не будет его постоянного использования и обратной связи, они и не станут лучше европейских, хотя по многим уже направлениям они даже сегодня превосходят. Мы начали производить свои ротаторы, то, чего никогда не было... Ну и вот по многим-многим направлениям, уж сейчас не буду перечислять все, это хороший импульс. И понятно, что все предприятия, которые приходят к нам с такими предложениями, – мы стараемся им предоставить этот статус резидентов Арктической зоны, для того чтобы на начальной стадии максимально снизить те издержки, которые, понятно, на Севере всегда выше, чем в центральной части. От этого и интерес к инвестированию в область, от этого и интерес к развитию новых предприятий. Поэтому в этом смысле мы сейчас видим такой набирающий темп рост количества промышленных предприятий, которые занимаются именно импортозамещающими технологиями. Константин Точилин: Александр Витальевич, наверное, последний вопрос, потому что время поджимает, к сожалению (очень интересно с вами разговаривать). Будучи в Архангельске, конечно, нельзя не поговорить про Михаила Васильевича Ломоносова, но хотелось бы о нем поговорить в том смысле, что вот его пример – это другим наука или нет? Потому что он-то ушел отсюда и остался в столице. Вот у вас как с этими современными Ломоносовыми, которые уезжать уезжают, но, правда, университеты не основывают? Насколько сложно удержать людей здесь? Насколько их высасывает близость Москвы и Питера? Или это не главная проблема региона, с вашей точки зрения? Александр Цыбульский: Я думаю, это сегодня уже не главная проблема. Во-первых, к Ломоносову. Если будут уходить и становиться Ломоносовыми, то... Константин Точилин: А не пиццу разносить, да. Александр Цыбульский: ...я думаю, что для страны ничего плохого, а только хорошее от этого будет, поэтому это надо всячески поддерживать. Такой миграции населения, или оттока населения, о котором мы говорим, – его сегодня нет. У нас действительно население сокращается примерно на 10 тысяч человек в год, из этого миграционный отток меньше 1 тысячи, остальное, к сожалению, – это естественное старение населения, это уже, так сказать, убытие населения по естественным причинам. И это большая проблема, потому что, если посмотреть демографическую структуру, население достаточно возрастное, отсюда, соответственно, и сложности с трудовыми ресурсами, отсюда и большая нагрузка на социальную инфраструктуру и отсюда, самое главное, вот это вот уменьшение общего количества населения. Поэтому здесь как раз отъезд я бы не сказал, что сегодня у нас является причиной № 1. И я вижу, что вот изменяющиеся условия городской среды (причем это не только в Архангельске, но и в малых городах) очень здорово влияют на молодых людей, чтобы оставаться жить в своих городах и селах. На самом деле, если ты жил в малом городе или в малом селе, переехать в мегаполис – это очень большой стресс. У большинства людей... Я сам себя, конечно, отношу к жителям мегаполиса, я там вырос и состоялся и бо́льшую часть жизни прожил, и, конечно, для меня жизнь в малом городе не очень понятна, как можно жить в маленьком городе и не стремиться куда-то переехать. Но ровно так же и жители малых городов, они несильно понимают, как жить в большом мегаполисе, и для них это очень большой, повторюсь, стресс, туда переезд. И надо создавать условия именно в тех, значит, селах и городах, где есть экономическая перспектива, и вот эту экономическую перспективу максимально подтягивать именно к местам проживания людей. Я бы сегодня серьезно занялся как раз, если говорить про Архангельскую область, тем, чтобы стимулировать людей из совсем малых, не имеющих экономических перспектив поселений, поселков, деревень переезжать в более крупные районные центры или более крупные поселки на территории того же муниципалитета, где они живут. Вот у нас это как бы кажется таким очень спорным вопросом, но, если посмотреть структуру, 3 600 муниципальных образований Архангельской области, 1 600 из них с населением официальным 0 человек, а еще 1 тысяча – с населением до 50 человек. Это просто та структура, при которой практически невозможно в этих местах создать людям достойные и комфортные условия. Но, с другой стороны, это и для людей отсутствие возможности самореализоваться. А люди нужны, сегодня потребность в кадрах огромная. У нас сегодня безработица всего 0,9% – такого никогда не было в новейшей истории. Это общестрановой тренд, общеэкономический, но в Архангельской области он тоже ощущается. Поэтому нам люди нужны, людей надо перевозить, людей надо закреплять. И здесь, возвращаясь к Ломоносову: конечно, у нас два прекрасных университета, Северный (Арктический) федеральный университет и Северный государственный медицинский университет, это университеты с большой историей, это университеты с хорошим именем в сфере образования. Надо ими заниматься, заниматься их развитием, чтобы люди понимали, что, оставаясь здесь, получая образование в САФУ, они точно знания получат не хуже, чем в лучших университетах страны. А если это Ломоносов, то милости просим, конечно... Константин Точилин: Совершенно не обязательно ему было уезжать в Питер и в Москву, чтобы основать университет, – мог бы и здесь вообще-то все это сделать. Ольга Арсланова: В общем, да. Александр Цыбульский: Есть определенная обида на Михаила Васильевича, скажу честно: мог бы и здесь. Константин Точилин: Спасибо вам большое, что нашли время! Интересно с вами разговаривать ужасно, но, к сожалению, эфирная дисциплина нас призывает возвращаться в нашу московскую студию. Ольга Арсланова: Спасибо! Константин Точилин: Спасибо! Александр Цыбульский: Спасибо большое!