Игорь Кобзев: Это вам. Ольга Арсланова: Спасибо большое! Игорь Кобзев: А это – вам. Константин Точилин: Здравствуйте. Константин. Игорь Кобзев: Ну что, у нас время еще есть? Константин Точилин: Да конечно, есть. Просто спокойно разговариваем, т. е. несмотря на то, что мы в галстуках, как будто бы без. Темные дела делаются в темноте, да... – Это точно. Ольга Арсланова: Чем темнее, тем дуги красивее получаются. В вечернем... – Мотор. Константин Точилин: Игорь Иванович, спасибо, что нашли время! Понимаем, что график губернатора – это сложная история... Но тем не менее. Скажите, пожалуйста... Мы вот уже пятый год, наверное, делаем этот проект и уже попадаем в основном в военное время. Вот вовлечение области в специальную военную операцию – обычно с этого мы с главами регионов начинаем разговаривать. Игорь Кобзев: Вы знаете, хоть мы и находимся на расстоянии более 5 тысяч километров от такой активной зоны (где возможно нанесение и ущерба экономике, и, самое главное, ущерба здоровью, не дай бог гибели), но в любом случае здесь, наверное, исторически сложилось, что он – регион – патриотический. Если брать, в общем-то, время на несколько веков назад, то здесь было юнкерское училище, оно выпускало молодых людей, которые охраняли восточные рубежи нашей Российской империи. Если брать уже... Ну, дальше это все происходило, дальше это проходило – все равно учебное заведение осталось: это была Школа младших авиационных специалистов, потом это было Авиационное техническое училище, потом стало Авиационным инженерным училищем... И вот этот фактор такого патриотического настроя, сохранения наших рубежей, границ в неприкосновенности – он здесь, наверное, генетически выстроен в населении. Поэтому вот когда я первый раз приехал в 2019 году, вы представляете, было 30 тысяч ветеранов боевых действий. Ничего еще не было, но именно те возможности, которые изъявляли сами жители, – они говорили сами за себя. Очень большое количество сегодня... и ранее, и сейчас... поступает в военное училище; очень большое количество сегодня у нас и добровольцев, и тех, кто сегодня заключает контракт, и тех, кто сегодня работает как волонтер, используя свои навыки, знания в медицинском сопровождении. Ольга Арсланова: О рабочих руках очень важный момент, о кадровом резерве. Люди, которые возвращаются с войны, – какое место они здесь находят? Что вы им предлагаете? Игорь Кобзев: Вы знаете, конечно, все зависит от индивидуального такого стремления человека; все зависит, конечно, от состояния здоровья. Но многие сегодня возвращаются в систему военных комиссариатов, многие сегодня работают в образовательных учреждениях. Мы видим, что у нас только сегодня числится два кадетских корпуса (в Усолье-Сибирском и в Иркутске) и плюс Суворовское военное училище иркутское... То есть мы ищем вот эти варианты, но они настолько индивидуальны... Не скажешь, что это прямо вот «приди и зайди»: кто-то учится, кто-то получает социальные контракты... Вы знаете, что мы можем в т. ч. участникам СВО выдать контракт на заведение своего дела, на переобучение. Кто-то сегодня, вот как мы сегодня, проходит [программу] «Герои Приангарья», учится на будущую работу в органах местного самоуправления, в органах исполнительной власти. То есть вот этот сектор или вектор направленности трудоустройства – он высок. Конечно, для нас сегодня важна не только возможность его трудоустроить: для нас важно, чтобы он социализировался в этом проекте... Ольга Арсланова: Чувствовал себя нужным. Игорь Кобзев: (Да-да.) ...и посчитал, что это есть. Я знаю, что есть военнослужащие, которые, к сожалению, имеют увечья и работают в системе военных комиссариатов, и это отдельная история уважения к этим людям. И как бы там ни было, вот это внимание – оно, конечно, должно быть всегда, не только у власти: наверное, в первую очередь у тех, кто находится рядом... Мы, проезжая разные территории Иркутской области, встречаясь с жителями, проводя встречи с ними, всегда чествуем тех, кто сегодня находится, в этот период или в отпуске, или на излечении, или там, на передовой, – мы всегда их чествуем. Мы награждаем участников СВО, членов их семей; это благодарственное письмо, это почетно, это общественное признание. Дальше мы вручаем часы, они индивидуальные, и это касается... Для них это очень важно; не столь важен подарок, сколько важно внимание. И конечно, мы вспоминаем тех, кого нет с нами, и делаем это стоя... И вот такая торжественная часть – она уже жителями воспринята правильно. Они когда идут на встречи, они понимают, что мы вспомним, оценим, будем гордиться нашими военнослужащими. Наверное, вот эта часть сегодня наиболее актуальна для всех нас. Ольга Арсланова: Вот вы важный момент сказали о промышленности, а мы понимаем, что промышленность – локомотив региона, и вообще, регион – промышленный локомотив для всей страны. Ведь люди, которые работают в промышленности, тоже куют победу, в том числе. Вот мы сегодня были, например, со съемкой на фармпредприятии, и даже там нам сказали: «Все сделано на этом предприятии так, что в случае войны мы будем работать. Мы будем в определенных местах жить, у нас производство должно продолжаться». Мы понимаем, что это касается очень многих предприятий здесь. Вот расскажите о тех промышленных гигантах, которые сейчас куют победу и на войне, и, собственно, в мирной жизни тоже – победу экономическую для страны. Константин Точилин: Главное, что нужно знать вообще об области. Игорь Кобзев: Вообще, да, действительно, это область, которая имеет большие запасы полезных ископаемых, и сегодня у нас добыча полезных ископаемых в нашем ВРП [валовом региональном продукте] субъекта является более 37%. То есть мы понимаем, что то, что дала природа нам, мы должны реализовать с точки зрения добычи и обработки. Так вот, если брать северную часть Иркутской области... А расстояние, допустим, от юга до севера Иркутской области – более 1 300 километров (это, если брать в сравнении, как от Москвы до Краснодара), и от запада на восток тоже где-то за 1 000 километров. И вот эта ресурсность полезных ископаемых на севере, конечно, особенно видна: это добыча нефти, газа; все, что связано с лесопереработкой; это все, что связано с добычей золота... Вот эта часть дает наиболее объективную оценку о том, что сегодня те инвесторы, которые вкладываются в развитие именно инфраструктуры добычи полезных ископаемых, – они формируют не только безопасность Иркутской области, но и всей нашей страны. То есть алюминий как металлургические заводы, энергетика и добыча нефти и газа, добыча золота – они идут в первой десятке любых промышленных предприятий нашей страны. И сегодня многие из них (конечно, если брать промышленные гиганты) работают на экспорт. И мы должны прекрасно понимать, что область у нас экспортно ориентированная и мы живем за счет, в общем-то, налогов (налог на прибыль, налог на имущество, налог на доходы физических лиц), они для нас являются определяющими. Константин Точилин: Тогда сразу же вопрос: а экспорт сейчас такая, достаточно сложная история... Игорь Кобзев: Да. Константин Точилин: Вот санкции – как с этим со всем? Игорь Кобзев: Я поэтому и говорю, что с 2022 года мы стали регионом опорным, т. е. мы самодостаточны. Конечно, с 2024 года мы увидели вот это вот все санкционное давление, перекройку всех экспортных поставок... Конечно, мы на себе это ощущаем. Мы увидели, что у нас и доходы бюджета упали, по многим десяткам процентов мы недополучаем. Где-то мы сейчас перекредитуемся, понимаем, что наш бюджет социально ориентированный, и мы вот более 80 мер социальной поддержки [реализуем]: это не один десяток миллиардов рублей, которые область сегодня вкладывает на поддержку населения, кто здесь проживает. Так вот, сегодня это очередной вызов нам, жителям Иркутской области. Да, нам непросто будет; где-то там, конечно, в каких-то вопросах мы наращиваем наш государственный долг... Но в любом случае дальше работаем, ищем варианты, новые точки соприкосновения, для того чтобы это был [], ищем новые рынки сбыта, в т. ч. и по экспортным товарам. Конечно, промышленным предприятиям, гигантам основным, немножко сложнее: они в санкциях. Вы знаете, экспорт [], настолько все это там проходит такие ограничительные формы взаимодействия... Но малый и средний бизнес все равно... Вот мы посчитали, у нас на 60% малый и средний бизнес берет на себя и уходит на экспорт. И географически в этом плане, наверное, удобно формировать вот эту повестку, понятно, с партнерами китайскими: у нас 2 часа лету до Пекина. Такие моменты всегда формируют, наверное, вот эту прививку от стресса. И вот этот период – он сложный, может быть, 2–3 года, но его надо пережить; потом все равно это все возвращается на круги своя. И мы с этим именно оптимизмом смотрим, что временные трудности, временные вызовы, что перестройка на этот период всех управленческих решений позволит нам пройти вот этот сложный этап. Ольга Арсланова: Пока мы не начали говорить еще о других ваших богатствах (и о Байкале, и о туризме – много о чем): я вот просто слушала вас и понимала, что на вашу работу здесь, в регионе (а вы руководите регионом, по сути, больше 6 лет) очень много тяжелых времен выдалось. Во-первых, почувствовали ли вы уже этот регион себе родным (ведь вы же не отсюда родом все-таки)? И чем за это время вы больше всего гордитесь? Игорь Кобзев: Вы знаете, родным уже почувствовал, потому что здесь моя семья, мои дети здесь растут, и я вижу, как они мужают (извините за слово такое), становятся взрослее. И они сами говорят, что они иркутяне, это не я уже говорю, а они сами говорят. Им здесь нравится; по крайней мере вот то дополнительное образование, которое необходимо, мы здесь получаем. И это не только от, наверное, возможностей и от желания [зависит], но это, наверное, какие-то природные данные. И специалисты, которые в этой сфере работают (дополнительного образования), большие молодцы: они у детей ищут вот те, наверное, тонкие черты характера, которые возможности дадут развиваться человеку дальше. Семья здесь... Понятно, что родные, близкие жены моей, мама и родители жены находятся на удалении. Ну, что сделаешь... Там свое понимание этого вопроса, потому что мы – люди государственные: решение принято, и мы работаем здесь; сегодня президент определил, что нам здесь необходимо быть, – мы поэтому работаем здесь. Ольга Арсланова: Давайте поговорим о туризме. Вот эта контрастность великолепной природы нетронутой (и этой нетронутостью очень привлекательной) и больших потоков туристических, с которыми нужно что-то делать... Вот какие у вас планы в области туризма? И что с инфраструктурой для этого потока сегодня? Мы, честно, видели... Нам казалось (мы из Москвы приезжаем): мороз минус 20 – ну кто тут особо будет отдыхать?.. Константин Точилин: А оказывается, высокий сезон. Ольга Арсланова: А оказывается, самый туристический сезон, да. Потрясающе! Игорь Кобзев: Вы попали, да. Во-первых, это так раз в год бывает, когда, условно, с конца января по максимум конец марта стоит лед на Байкале. Он прекрасен, он изумителен, им восхищаются. И конечно, вот эта вот познавательность социальных сетей и распространение через эти сети дает возможность многим сегодня использовать вот этот временно́й промежуток для посещения и просмотра вот этой правильной дикой природы. Но в современных условиях, когда ты видишь метровый лед под собой, под тобой 20% питьевой воды, и ты встаешь, яркое солнце... Ольга Арсланова: Это ни с чем просто не сравнится в мире, это правда. Игорь Кобзев: Да, это хорошие положительные эмоции. И, знаете, здесь сегодня у каждого жителя, может быть, и человека есть свое мнение, как сегодня развивается туризм. Есть экологический туризм, есть событийный туризм, есть промышленный туризм, медицинский туризм... Константин Точилин: И главное, что вам везде есть что показать. Игорь Кобзев: Да-да. И если брать в целом, есть массовый, есть индивидуальный... Вот, знаете, у нас как из крайности в крайность. Одни говорят: «Давайте остров Ольхон закроем, потому что это место духовной силы. Здесь должны быть индивидуальные какие-то возможности для человека: пусть он годами ждет и это получит, как в других странах мира это происходит». Знаете, не может этого быть, потому что он всегда был открыт – с чего я должен его закрыть?.. Для меня это непонимаемо. Создать инфраструктуру – да, в какой-то мере ограничить – да, но не закрыть, это точно, потому что люди приезжают. Знаете, это место одной из вер, направлений буддизма (шаманизм), и по году более 200 тысяч человек только приезжает на одно место, где люди со всего мира хотели бы увидеть, почувствовать вот эту энергетику. Вот создание инфраструктуры – да; создание зон безопасности – да, правил поведения – да, наверное, дисциплинированности – да; но вот запрет – нет, не получится это. Все равно найдутся те, кто будут проникать по-другому и критиковать это... Раз природа создала вот эти такие важные условия для жизни человека, пусть они будут. Константин Точилин: Либо мы так живем, либо мы не живем. Если живем, то есть издержки некоторые. Игорь Кобзев: Конечно. В любом случае, где бы вы ни находились, есть бурятское население, которое там проживает. Да, может быть, им непросто, они там в определенный период живут этими дополнительными доходами, чтобы потом в течение года заниматься своим делом... Но в этом плане все должно быть в балансе: и развитие туризма и экономики, и ограничения природоохранного законодательства и режимных вот этих всех мероприятий, и развитие транспортной доступности. Все должно быть в динамике. Вы знаете, все просчитано: сейчас век цифровизации, можно заранее все это просчитать (когда ты прибудешь сюда воздушным лайнером в аэропорт, когда можно достичь конечной точки), все это срежиссировать... Здесь, конечно, расцвет туристическим фирмам: они должны сегодня, как любая компания, создавать... Любая строительная компания – она же ведет за собой дополнительные [факторы экономического роста]: строишь дом – ты понимаешь, что тебе нужен бетон, тебе нужна техника, нужны специалисты... Так и здесь: туристическое направление сегодня должно быть драйвером. И здесь наша задача – аккуратно создать те условия, которые из такой индивидуальной сферы посещения Иркутска все равно нашли бы какую-то коллективную форму, в т. ч. и [с целью] защиты тех направлений, которые, мы считаем, небезопасны. Вот лед – одна территория; в летний период многие ходят, сплавляются по горным рекам... Ольга Арсланова: Это дикая природа. Игорь Кобзев: То есть все, что связано с риском для жизни. Кто-то в лес уходит, кто-то посмотреть хотел исток Лены... Константин Точилин: Ну ладно, медведей тоже надо кормить, в конце концов. Игорь Кобзев: Исток Лены находится в Иркутской области: там маленький ручеек, а потом вырастает такая большая река. Байкал... И вот моя задача – создать эти условия. Конечно, турист будет выбирать сам, и, наверное, в большей степени это связано с семейным бюджетом, ну или какими-то финансовыми расходами. Но вот именно если туристическая организация заинтересует туристов, мне кажется, все равно вот этот баланс уйдет в организованный туризм. Конечно, мы сегодня формируем повестку круизного туризма по Байкалу. Сегодня мы видим, что есть инвесторы, которые строят водные суда большой вместимости (на 180 мест), и мы бы хотели, чтобы по Байкалу ходили эти водные суда и останавливались там, где есть достопримечательности. Их настолько много – и интересных, – что каждый раз можно возвращаться и думать, поискать что-то новое даже в тех же путешествиях, которые идут уже не один год. Это новое направление. Конечно, мы сегодня вошли в [федеральный проект] «Пять морей и озеро Байкал», там своя инфраструктура. Она непросто идет: все-таки у нас Байкальская природная территория, центральная экологическая зона, которая в целом имеет ряд серьезных... Ольга Арсланова: Особый регион. Игорь Кобзев: ...режимных мероприятий, и нам бы не хотелось сегодня нарушать вот этот баланс. Поэтому оно идет семимильными шагами, потихоньку-потихоньку создаем коллективные средства размещения. Сегодня мы видим, что государство направило свое влияние на гостевые дома, и это правильно, потому что турист – это не только его транспортная безопасность, а это и места проживания, чтобы не было там никаких катаклизмов... Все-таки мы сейсмичный регион: вы должны знать, что у нас в среднем где-то около 500 землетрясений разной напряженности происходит [в год], и это тоже нужно говорить о том, что это есть и опять же связано с угрозой жизни и здоровью. Поэтому, когда приезжаешь, все-таки ты должен насладиться и почувствовать себя в безопасности. Константин Точилин: Игорь Иванович, у нас уже, к сожалению, время немножечко поджимает, но тем не менее есть некоторые каноны нашей программы. Мы обычно начинаем (действительно, как и мы с вами начали) с вовлеченности региона в СВО, а заканчиваем обычно разговорами о том, что происходит с демографией (потому что проблема общая для всей страны). Что происходит в области с этим? Игорь Кобзев: В любом случае есть, у нас очень большое количество семей многодетных. У нас, как я говорю, 130 национальностей проживает, и вот, допустим, на территории Усть-Ордынского Бурятского округа точно нет снижения демографии: у них в этом плане все выстроено, знаете, исходя из этих всех исторических, родовых посылов. Константин Точилин: То есть есть у кого учиться, что называется. Игорь Кобзев: Да, с кого брать пример. Конечно, очень много семей сегодня в разных направлениях многодетных, которые вот формируют костяк. Мы не находимся в красной зоне – у нас в принципе, по-моему, 1,6 или 1,7 [ребенка] на семью... Но динамика такая есть, она по-разному связана. Конечно, отток идет населения, потому что ищут студенчество, молодые люди новые формы обучения с точки зрения возможностей уехать из региона и поступить... Ольга Арсланова: Да, демография – это же еще люди, которые остаются в регионе... Игорь Кобзев: Это да. Константин Точилин: Это же не только рождаемость – еще «уезжаемость», «приезжаемость». Игорь Кобзев: Мы же всегда говорили: миграционная политика для нас была ключевой. Объясню, почему: потому что вот все промышленные гиганты или те, кто сегодня добывают полезные ископаемые, – это в т. ч. иностранная рабочая сила; это жители, которые имеют временный приезд и временный уезд, т. е. они отработали на вахте (вахтовым методом) несколько месяцев и обратно вернулись на родину, с большой страны. Мы неоднократно были там, где сегодня добыча золота идет, и я встречался просто с сотрудниками – вся Российская Федерация и ее территория: из Пермского края, из Калининграда, из Самарской области, с территории Дальнего Востока... И здесь, конечно, вот эта демография в целом решает и миграционную политику. Кто-то здесь остается... Вот сегодня мы идем по пути, когда промышленные наши компании... Вот, например, Иркутская нефтяная компания построила газоперерабатывающий завод, и ему, конечно, нужны специалисты, потому что вахтовым методом там не наработаешься – нужно, чтобы люди были постоянно на месте, выполняли свою экономическую задачу. Поэтому они строят многоквартирные дома. Ольга Арсланова: Надо удержать как-то здесь молодых специалистов. Игорь Кобзев: Да. Многоквартирные дома, социальная инфраструктура – возможность сегодня не только заработком, но и созданием условий [], чтобы люди создавали семьи, работали, получали, в общем-то, за свою работу вознаграждение и понимали, что у них в социальном плане в рамках вот такой комфортности все обеспечено. Сегодня компания «РУСАЛ» (были же, да?) строит многоквартирные дома в Братске, Иркутская нефтяная компания – в Усть-Куте... Мы видим, что сегодня заинтересованы многие компании использовать такой формат, не только временных рабочих, но и постоянных. Но они уже смотрят, исходя... ну, территория же большая... где им удобнее. В основном, конечно, рассматривают сейчас Иркутскую агломерацию, потому что идет такая тенденция, что с севера переселяются люди на юг. (Может быть, там больше сложностей с климатическими условиями...) Ну и здесь они формируют свою, наверное, форму проживания. Мы вчера открывали школу на 1 550 мест, это самая большая школа в Иркутской области, т. е., представляете, 1,5 тысячи... Ольга Арсланова: Тоже часть демографической политики, и еще какая. Игорь Кобзев: Да. Мы пошли по другому пути: мы создали такой кластер образовательного такого подхода, когда школьная скамья, дальше идет три средних профессиональных образовательных учреждений в шаговой доступности. И возможность уже здесь СПО – мы понимаем, что все зависит от возможностей каждого ученика. Ему не надо никуда [переселяться], он опять же остается здесь, обучается, получает специальность, и там уже такое кадровое сопровождение идет со стороны индустриальных партнеров. Ольга Арсланова: То есть не найти работу в Иркутской области – это надо еще постараться, да, молодому человеку? Игорь Кобзев: Да. Я вам честно скажу: сейчас у нас 22 тысячи рабочих мест разной формы оплаты. Мечта, конечно, – это аэропорт, строительство нового аэропорта. Ольга Арсланова: О, давайте скажем. Константин Точилин: У вас аэропорт шикарный, кстати, – чего... ? Игорь Кобзев: Да он в центре города... Нет, он шикарный... В любом случае Иркутскую область мы рассматриваем [как] крупный транспортно-логистический узел, и мы сегодня все усилия направляем для того, чтобы построить новый аэропорт (он где-то за 20 километров будет от Иркутска), который создаст новые возможности региона использовать его не как ресурсность, а как, наверное, продукцию с наибольшей добавленной стоимостью, которую производят объекты экономики. И вот эта транспортная доступность, максимальная работа со странами Юго-Восточной Азии и с прилегающими регионами дает нам приоритетность в этом направлении. Поэтому задача № 1, мы считаем, это создать транспортный хаб, ну или просто площадку, где мы можем сегодня получать экономические выгоды не только от пассажироперелетов (он у нас, к сожалению, закрыт), но и грузоперелетов. Потому что для многих сегодня компаний [это важно], они ждут этого, для них удобно. Второе, конечно, – это экологическая повестка, создание экологических норм. Вот все-таки, как бы сейчас нам тяжело ни было, мы вошли во второй этап [реконструкции] тех канализационно-очистных сооружений, которые будем на левом берегу теперь производить качественно, чтобы получить достойную, хорошую питьевую воду, ну и передать будущим поколениям ту изумительную красоту, которая имеется. Ну и возможность внутренних перелетов север – юг. Вот восстановление транспортных воздушных гаваней... Вот мы договорились, у нас семь аэродромов... Ольга Арсланова: Это внутри региона? Игорь Кобзев: Да, семь аэродромов, которые имеют расстояние более 500 километров: это Бодайбо, это Киренск, это Усть-Кут, это Усть-Илимск, это Катангский район, это Братск... Ну вот шесть территорий, где хотелось бы, чтобы вот эта 1–2-часовая доступность была максимальной. Потому что регион большой, почти 40 тысяч километров дорог (вы представляете, 40 тысяч? – как экватор) и все занимаются ресурсностью... Конечно, дороги оставляют желать лучшего, потому что техника идет с разной массой, ну и сами дороги рассчитаны все-таки более на такие, легкие типы автомобилей. Это тоже вопрос. Ну и третье, наверное, – качественная система здравоохранения. Мы все-таки находимся рядом и с Китайской Народной Республикой, и с южнокорейской медициной, которые имеют и традиционные, и нетрадиционные способы лечения. Для нас все это хорошо, лишь бы человек был здоров и вылечился. Поэтому вот, наверное, те направления, которые мы бы рассматривали ключевыми. Они за собой потянут уже комфортность и возможность проживать и понимать, что да, сложные климатические условия, разница температур... Вот, представляете, у нас в один месяц (в феврале) было плюс 10 и потом сразу минус 40... Ну то есть это... Ольга Арсланова: ...резко континентально. Игорь Кобзев: Да, бывают такие [перепады]. Не каждый раз, привыкаешь к этому... Конечно, за состоянием здоровья нужно следить, смотреть... Все-таки для нас экологическая и медицинская повестка – они ключевые. Ольга Арсланова: Спасибо вам большое! Константин Точилин: Спасибо! Игорь Кобзев: Спасибо!