Константин Точилин: Андрей Евгеньевич, здравствуйте! Спасибо, что нашли время! Времени для интервью, как всегда, вроде бы кажется много, потом не хватает... Давайте начнем. И мы уже по такой сложившейся традиции начинаем разговор с вовлеченности региона в специальную военную операцию, потому что война касается всей страны, а тут еще мы просто, пока жили в гостинице, несколько раз просто [слышали] сигнал тревоги, «Всем выйти в коридор» по телевизору... То есть понятно, что война к вам ближе, чем ко многим. Андрей Клычков: К сожалению, это так. И действительно, если просто географически брать, у нас чуть больше 90 километров от границы области до границы с Украиной. И мы, безусловно, хоть и не попали в желтую зону опасности, как Курская, Брянская, Белгородская области, но, по сути, ежедневно то ракетная опасность, то беспилотная опасность. И, наверное, неправильно так говорить, но мы к этому привыкли уже. Ольга Арсланова: Честно говоря, мы-то растерялись, мы не знали, как себя вести. И обратили внимание на то, что жители Орла, несмотря на вот эти скорые, которые проезжали, машины пожарные и этот звук, вели себя так, как будто бы ничего не происходит. Это стало рутиной... Андрей Клычков: Человек ко всему привыкает. Ольга Арсланова: Это и страшно, и обнадеживает одновременно. Андрей Клычков: Я не скажу, что не страшно – точно страшно. Вот у нас система выстроена таким образом: когда ракетная опасность, дежурный меня будит в любое время дня и ночи, и я чаще всего провожу это время у окна, потому что я понимаю, что время прилета... Константин Точилин: Хотя и нельзя. Андрей Клычков: Здесь, знаете, можно мне в моем случае бежать в укрытие, но моя задача немножко другая, мне кажется. И у меня из окна видно ТЭЦ вдалеке, и самая главная опасность, безусловно, – это последние удары по объектам энергоинфраструктуры. Поэтому считаю две минуты с момента вылета до прилета ракеты и работы наших ПВО: когда слышишь первый звук выстрела, а потом следом слышишь второй, значит, «догнали» ракету или беспилотник и сбили. И мы уже перестали считать, но вот на 1 августа 2025 года почти 1,5 тысячи беспилотников и ракет было сбито над территорией Орловской области, т. е., считайте, практически каждый день по несколько ракет или беспилотников сбивается. И мы выстроили работу таким образом, что, мне кажется, и у жителей нашлось понимание, что мы сегодня через отключение интернета, через создание неких условий дополнительных по системам РЭБ, по пассивной защите дополнительной по объектам инфраструктуры эту работу обеспечиваем. И даже те попадания, которые были по объектам ТЭК, мы меньше чем за сутки всегда их ремонтировали, восстанавливали, и жители, по сути, не чувствовали пропажу ни отопления, ни электричества – все это очень [стабильно] работает. Но здесь есть и вторая сторона медали. Знаете, у меня был определенный внутренний риск, ощущение того, что... Мы начали с марта 2022 года оказывать гуманитарную поддержку на СВО, и мне казалось, что этому есть временно́й предел какой-то: жители просто устанут, бизнес устанет. Но небольшая Орловская область (у нас чуть менее 700 тысяч жителей)... Ну просто вдумайтесь в цифры: мы на ноябрь прошлого года посчитали 10 тысяч тонн гуманитарных грузов. Это машины, мотоциклы, бронежилеты, каски – ну полный перечень грузов. По-прежнему воду ежедневно доставляем... И вот многие говорят: «Что самое запоминающееся на СВО?» Запоминается, когда 20-тонная машина воды разгружается за пять минут. Просто ребята знают, что мы каждый день ее возим, приезжают – и пять минут. (Потому что все, что больше десяти минут, – это риск прилета в зоне специальной военной операции.) И на эти цели привлекли более 6 миллиардов рублей внебюджетных источников. Мы из бюджета не покупаем гуманитарку (я считаю, что это просто неправильно), и бюджетные средства идут на развитие региона: здесь же наш бизнес, наши люди... Знаете, вот жизненные ситуации – они самые трогательные в этом вопросе; когда приходит бабушка, приносит... Одна пришла, принесла батон на пункт приема гуманитарной помощи и говорит: «Ребят, у меня больше ничего нет – возьмите батон, передайте, кому он нужен». Вторая пришла, говорит: «Вот я гробовые копила всю жизнь (там 150 тысяч рублей) – купите бронежилет». Мы говорим: «Заберите, они не нужны: мы найдем деньги». – «Нет, я не уйду, пока не возьмете». И вот таких жизненных ситуаций много: когда дети пишут письма, когда сам туда едешь... Константин Точилин: То есть это все (извините, перебью) идет искренне от людей? Это не добровольно-принудительно, это не заорганизовано все? Как-то это вот порыв такой, да? Андрей Клычков: Это, знаете, 4 года какой-то вот непрекращающийся, для меня порой необъяснимый психологически даже порыв. Ну потому что, наверное, близко мы, через нас проходят колонны военнослужащих... Первые колонны когда шли с Брянского направления, люди на дорогах останавливали колонны, и все, что, мне казалось, у них было в подвалах, – они все передавали солдатам: соленья, сало, огурцы, помидоры; конфеты дети бросали в кузова... И вот это все продолжается. Ольга Арсланова: Но вы же еще переселенцев, да, принимаете? Андрей Клычков: Переселенцев много у нас и 2014 года, когда первые столкновения произошли на Донбассе и люди поехали к нам; плюс, наверное, общее количество переселенцев из Украины, из новых территорий было большое. Но, наверное, самый большой такой вот эмоциональный и подъем, с одной стороны, с другой стороны, проблема была, когда в августе 2024 года после начала событий в Курской области по 300–400 человек в ночь приезжали. Причем они ехали неорганизованно: это люди на машинах своих, на поездах МЧС привозило... Бабушка – вот видно, что она с огорода: она в тапках, в каких-то колготках, в таком, знаете, деревенском платье, и у нее с собой мешочек, в мешочке документы... Константин Точилин: Что успела схватить... Андрей Клычков: Да. Вот она говорит: «Меня прямо с огорода забрали, погрузили и привезли». И вот когда 300–400 человек в ночь заезжали, мы организовали единый центр в городе Орле, чтобы это не было хаоса какого-то. Люди тут же помимо гуманитарной помощи солдатам попросили – мы открыли единый центр приема помощи для вынужденных переселенцев с Курской области: все, от памперсов и заканчивая одеждой. Просто вот этот поток у нас не поместился, целый дом культуры был забит одеждой, продуктами... Люди несли каждый день. И туда приходили люди, всю эту помощь получали... Это прямо, знаете, такое вот... Вот я помню, как в ковид было похоже, когда нужна была помощь и люди невзирая на регалии, должности и доходы просто оказывали помощь, – все то же самое было и с курянами. До сих пор висят эти баннеры, которые люди сами вешали и бизнес вешал: кому нужна помощь – вот телефон, приезжайте сюда. Представьте, город Орел (небольшой город, у нас чуть менее 300 тысяч) – 900 своих квартир простые жители отдали для проживания курян: просто приезжайте, платите за коммуналку (а кто-то даже не брал за коммуналку), размещайтесь. Это же незнакомые люди абсолютно... И вот такой настрой... Меня всегда спрашивают: «Чем Орловская область отличается от других?» Много разных показателей экономических и политических, но вот это человеческое настроение... Ведь Орел, если вспомнить, это же город-крепость изначально Иваном Грозным создавался на пути, он всегда воевал. Великая Отечественная война – Орловско-Курская битва, когда сломали хребет уже в обратную сторону немцам и погнали до Берлина. Но, с другой стороны, именно под Орлом останавливали танковую гвардию Гудериана; 1-я танковая гвардия наша, советская, появилась именно под Орлом. И вот этот героизм, он, начиная от литературы и заканчивая конкретными делами, проявляется всегда, поэтому у меня низкий поклон просто всем жителям. Они могут меня критиковать за работу, но, когда нужно объединиться, люди объединяются и помогают. Константин Точилин: Обратная сторона нашего конфликта, этой гибридной войны, в которой вся страна участвует, – это санкции. Насколько... ? Уже, конечно, первый этот шок весь прошел, уже над ними даже и посмеиваются, но проблемы некоторые они создают. Насколько это стало проблемой для Орловской области? Андрей Клычков: Кто-то просто хочет поговорить на тему, что санкции не влияют, – они, конечно, влияют. Это можно легко сказать, что «санкции на нас не влияют»... Я в свое время тоже, знаете, для себя определил некое дно этих санкций, когда понял, что конца им не будет и это будет касаться и Орловской области в том числе, когда Тургеневский дуб, дерево попало под санкции. Константин Точилин: Это как?.. Андрей Клычков: Потому что Тургеневский дуб стал претендентом на «Дерево Европы», «Дерево года Европы» и должен был победить по всем своим характеристикам, культурным характеристикам, но его включили в санкции. И в тот момент лично я так, помню, сижу читаю эту новость и понимаю, что все, дна, как говорится, не будет в этих санкциях. Ну и, конечно, экономически мы увидели определенный эффект, на который нам нужно реагировать, перестраиваться. Это в первую очередь поставка оборудования по инвестпроектам; это определенная корректировка импорта/экспорта; это высокотехнологичное оборудование, которое нам необходимо было для реализации производства... Но вот уже прошло [время]... У нас санкции-то не с 2022 года, а санкции у нас с вами с 2014 года, просто их количество увеличивается. Но, закончив 2025 год, мы видим рост ВРП 8,7% в действующих ценах... Константин Точилин: Это валовый региональный продукт. Андрей Клычков: Валовый региональный продукт, да. В сопоставимых ценах это где-то 2,6%, т. е., можно сказать, в 2,5 раза больше, чем российский показатель. И это, наверное, одна из производных и один из итогов нашей совместной деятельности. Мы никогда не замахиваемся на громадье планов. Я сторонник того, чтобы мы выверенно, постепенно работали, во-первых, с теми, кто работает у нас в регионе, во-вторых, создавали новые производства. И, к слову сказать, за последний год было создано новых 50 производств (это разные производства: и промышленные, и сельскохозяйственные); объем инвестиций превысил именно в этой части более 80 миллиардов рублей, и создано 8 тысяч новых рабочих мест. У нас самая низкая безработица за последние 20 лет: на каждого безработного приходится девять вакансий. Ольга Арсланова: Одно из ярких впечатлений у нашей съемочной группы – это когда мы приехали в город Мценск... Наверное, у большинства он ассоциируется с такой глубокой провинцией: еще лесковские времена, Мценский уезд... Андрей Клычков: «Леди Макбет», да. Константин Точилин: «Леди Макбет», да. Ольга Арсланова: И нам местные жители сказали, что огромная проблема там купить жилье: жилье дорожает и квадратных метров мало, потому что именно там открываются новые интересные предприятия, куда едут люди из всего региона и из других регионов тоже. Показательный пример. Андрей Клычков: Именно так. Две преференциальные зоны – особая экономическая зона «Орел» и территория опережающего развития «Мценск» – это те территории, которые у нас появились в 2019 году. Но по состоянию на 2025 год мы перевыполнили все планы и по инвестициям, и по рабочим местам, которые были установлены к 2028 году, уже сейчас мы все перевыполнили. И действительно, у нас стоят в очереди инвесторы по ОЭЗ «Орел». ТОР «Мценск» уже давным-давно, по сути, закончился по площадям, и сейчас работа идет по реновации старых производственных площадей под новые. К примеру, НПО «Аврора» в конце года открыло новый цех по чугунному литью и по переработке лома цветных металлов, одно из крупнейших в Европе производств размещено там. Плюс 13 резидентов ТОРа, более 3 тысяч новых рабочих мест. Особая экономическая зона последние 2 года двинулась просто громадными шагами. Мы смогли разместить производство «Мираторга» стоимостью более 20 миллиардов рублей по переработке картофеля. Уже на следующий год вся картошка, которую вы будете покупать (картофель, картофельные оладьи, чипсы) во «Вкусно – и точка», будет орловской; огромное производство. Задержка с поставкой оборудования была, но вот она преодолена. Мы построили новые электрические подстанции... И действительно, проблема в том, что люди закончились, потому что Мценск – это моногород, промышленный моногород был, и мы сейчас (в отличие от концепции о том, как нам сохранить село) приняли решение построить новое село. Ольга Арсланова: Интересно! Андрей Клычков: Новое село, для того чтобы обеспечить жильем как раз-таки производственные площади. Потому что, может, некрасиво прозвучит, но из милиции люди уходят, из Росгвардии люди уходят, из администрации города люди уходят, потому что заработная плата на этих промышленных предприятиях от 100 тысяч рублей и выше. И действительно, вы правы, что приезжают из Москвы в т. ч. специалисты высокотехнологичные, которые приезжают просто там работать. И мы сейчас... вот почему я говорю про новое село... поставили задачу построить комфортное село с чистым небом, с благоустроенной территорией, т. е. «село 2.0», как говорится. Вот нашли инвестора, кто будет строить, и, кто там будет размещаться, тоже даже понимаем. Ольга Арсланова: Но и село восстанавливать как будто бы в Орловской области нет нужды, потому что очень плодородная земля, чернозем, аграрный регион. Андрей Клычков: Вы знаете, здесь дискуссионный вопрос... Ольга Арсланова: Не все так просто? Андрей Клычков: Не все так просто. Потому что технологии сельского хозяйства меняются: если раньше один механизатор (условно, я не привязываюсь к цифрам) мог обработать 500 гектаров, то сейчас один механизатор на современной технике может обработать 10 тысяч гектаров. И вопрос затрат, особенно в растениеводстве, человеческих ресурсов – он существенно изменился. Поэтому вот лично моя позиция, которую я пытаюсь продвигать в т. ч. и в агропромышленном комплексе, – это животноводство. Потому что за счет чего село держалось, и были рабочие руки, и дети всегда были с трудом? Потому что была скотина, которую... Константин Точилин: «Дети с трудом» – в смысле, что дети были заняты. Андрей Клычков: Да, дети связаны с трудом. Константин Точилин: «Дети с трудом» можно по-разному толковать... Андрей Клычков: Как раз-таки детей там было много и не возникал вопрос, почему многодетные семьи должны быть, – потому что дети работали: нужно было вставать доить корову, нужно было заготавливать корм... А как только животноводство ушло из села... В растениеводстве не нужно такое количество людей, специалистов. Поэтому... Знаете, на Орловщине есть такая фраза одна, которая меня прямо до глубины души трогает. Я как-то сам в начале своей работы в 2017 году приехал в село Ильинское Хотынецкого района. По традиции… ну, все хлебосольные… меня посадили за стол, поставили соленья, картошку из печи вытащили... И женщина (я ее до сих пор называю своей культурной мамой, тогда с ней познакомился) меня так обняла (что мне там, 40 лет еще не было), смотрит мне в глаза (ну, из Москвы приехал) и так говорит: «Сынок, голова у России может быть где угодно, сердце может быть где угодно, а душа – она здесь, на селе». И вот она абсолютно права. Когда я слышу разговоры отдельных политиков, что нам нужно концентрироваться в городах, у меня два вопроса. Первый: товарищи, вы где душу эту будете искать? А второй: вы есть что будете, если не будет села? И здесь нам нужно сохранять село... Вот буквально совещание сейчас проходит и по развитию территорий, и по проектам, которые проводит Марат Шакирзянович Хуснуллин, по опорным населенным пунктам, – вот это очень важно. И нам нужно сейчас сохранить возможности комфортного проживания в селе. Зарплаты там уже достойные. На селе никто не пьет уже давно; вы на селе пьющего человека не встретите, потому что кто пьет, тот не работает, а не работает – значит, уже не живет. И есть еще присказка вот в развитие темы демографии (сейчас ключевая тема для нас – демография): в сельской местности ходят с колясками, где катают детей, а в крупных городах ходят с собачками молодые пары. И нам нужно, конечно, делать акцент не на концентрацию в крупных мегаполисах, а именно на создание условий для развития нашей страны. Константин Точилин: Вы вот такую речь сказали: «Я только приступил к работе, такой молодой, из Москвы приехал...» Насколько мешает, что вы не местный? Потому что мы уже который год этим проектом занимаемся и в некоторых регионах бывают очень толковые губернаторы действительно, и делают много, но все равно, с людьми когда разговариваешь, особенно без камер, говорят: «Ну, он что-то делает, но он не наш, он не наш». Вот вы себя чувствуете уже своим? Или это, может быть, и не нужно? Как вот у вас ощущение? Андрей Клычков: У меня так уже девятый год пошел... У меня и дочка родилась, дай Бог, 5 лет ей, как... Поэтому, мне кажется, я уже давно стал своим. Не для всех, конечно же: кто-то по-прежнему какие-то другие мечты и планы вынашивает – ну, пускай, я не мешаю никому. Вы знаете, поначалу было очень непросто, не буду скрывать. Первые полгода практически на каждой встрече вставал кто-то из зала и говорил: «Вы третий – чемодан, вокзал, Москва». Но как-то это прошло, вот закончилось, знаете. Я не понял, почему это закончилось, но ровно через шесть месяцев (плюс-минус) это закончилось. И я вообще считаю, что президент абсолютно правильную концепцию выстроил направления неместных. Любой руководитель на своем месте проходит: где бы он ни работал, как только какая-то должность появляется – друзья, знакомые... У меня счастье, что они не доехали, не доезжают. И просто вот это вот... Знаете, это лишнее. Константин Точилин: Как Петр I постановил в свое время воевод раз в 3 года менять, чтобы не воровали... Андрей Клычков: Эта логика есть, в этом абсолютная логика есть и по силовикам, и по губернаторам. И это возможность посмотреть на текущие вопросы свежим, незамыленным взглядом, по-другому. Вот я, к примеру. Второй срок уже идет, уже вторая половина второго срока, и я понимаю, что какие-то вопросы, которые 5–6 лет назад у меня были прямо в фокусе, – они начинают замыливаться. Я сам себя одергиваю, что нельзя; вот эта яма, если мы к ней привыкли (5 лет ходим мимо этой ямы, она уже родная нам яма), – вот она должна перестать опять быть родной, это нужно стараться как-то преодолевать. И здесь я думаю, что смена и губернаторов, и чиновников должна быть. Ольга Арсланова: Вы упомянули проблемы демографии. Понятно, что есть у этих проблем экономические способы решения, неэкономические. Вот, например, мы у вас увидели в регионе семейные МФЦ... Константин Точилин: Да, Ольга под впечатлением просто. Ольга Арсланова: Потому что, честно говоря, москвичи все удивились: у нас такого нет. Это место, где семья может получить весь спектр услуг, от юридических до психологических, государственных и т. д. Константин Точилин: Вещи еще выдают... Ольга Арсланова: Да. Андрей Клычков: Там все происходит. Ольга Арсланова: Ты приходишь, получаешь... Причем не нужно быть даже малоимущей семьей – среднего достатка, но это большая помощь. Какие, с вашей точки зрения, меры работают не работают на примере уже вашего региона и того, что вы делаете? Константин Точилин: Деньги первичны, не деньги? Вот что? Или в голове что-то должно измениться, а не в кошельке? Андрей Клычков: Я два слова скажу про семейные МФЦ, как появился семейный МФЦ. Безусловно, это аналог некоего большого МФЦ, которого традиционно как раз Москва стала родоначальником. Мы посмотрели, что нужно преодолеть... В чем плюс огромный московского МФЦ? Каждый москвич понимает, что он пришел и практически все услуги получил рядом со своим домом, не нужно голову себе забивать и искать чиновника или какую-то информацию. Так же и у нас. Я собрал некоммерческие организации, они ко мне пришли и за столом мне два часа рассказывали про свои проблемы: про коммуналку, про размещение, про невозможность участвовать в программах, про все остальное... И одна из ключевых проблем помимо решения их текущих вопросов была в том, что они не могут найти тесного контакта с чиновниками. Я понимаю: если они не могут найти контакта с чиновниками, значит, люди, которые к ним обращаются, не могут получить то, чего они хотят или могут получить от этой некоммерческой организации по детям. И мы сделали очень просто – мы посадили в одно помещение представителей некоммерческих организаций, которые занимаются... Константин Точилин: Что за некоммерческие организации? Чтобы понятно было. Андрей Клычков: Социалка. В первую очередь это были те, кто занимались детьми с ОВЗ (разного направления, начиная от тяжелых онкологических случаев и заканчивая просто детьми с определенными отклонениями), которые бились в стену и не могли победить. Я в этом помещении посадил чиновника Департамента соцзащиты, представителей этих некоммерческих организаций, и они стали вместе жить в одном помещении, и не нужно ходить никому: чиновник понимал, какая проблема есть, эти приходили общались... И сейчас выстроена работа, когда Департамент соцзащиты и некоммерческие организации – это одно целое. Мы создали этот первый пример в городе Орле семейного МФЦ, стали масштабировать его по муниципальным образованиям. Потом президенту доложили, президент в очередном Послании сказал, что «есть хороший пример – запускаем по России», и практика пошла уже по России. Константин Точилин: Ну, мы, кстати, пока не видели такого... Андрей Клычков: В Туле есть... Константин Точилин: Там еще не были. Андрей Клычков: Уже в более чем 20 регионах есть семейные МФЦ. И вот мы посчитали – 55 тысяч официальных, задокументированных услуг получили. Это возможность, какая бы у тебя ни была проблема у твоей семьи, прийти туда, потому что там будут представители власти, там будут представители некоммерческого сектора, которые тебя поддержат там, где власть бессильна. И вот будем дальше развивать это направление. Что касается демографии... Константин Точилин: Вообще если говорить, да. Андрей Клычков: Я поручение президента выполнил, сразу скажу: у меня многодетная семья. И конечно, даже через себя пропускаешь, что нужно для того, чтобы семья стала многодетной. В первую очередь это твоя голова, это не деньги. Может быть, некорректно [прозвучит]: вот у меня в семье первый ребенок родился – мы жили в однокомнатной квартире съемной на одном диване. Я до сих пор держусь за край дивана, до сих пор не могу отвыкнуть: просто диван был кривой, не раскладывался... Константин Точилин: Чтобы не свалиться. Андрей Клычков: ...и все на меня скатывались, и мне нужно было держаться. И потом дети уже рождаются... Деньги – это вторично: нужно все-таки понимание. Сегодня молодежь, вот я со студентами общаюсь, иногда мне в соцсетях пишут... У нас молодежь на II–III курсе университета сразу хочет быть начальником. Мне вот один написывал, как-то мы полночи с ним общались во «ВКонтакте», он говорит: «Я хочу получать зарплату как у вас (я на II курсе университета учусь), и желательно, чтобы я тоже был сразу начальником чего-нибудь». Я говорю: «Может быть, вам закончить институт?» Он говорит: «Зачем заканчивать? Я сейчас хочу жить, в молодости – зачем мне в старости?» И тут психология... Ведь даже есть определенное социологическое исследование по ценностным ориентациям и срокам ожиданий. Вот если я вспоминаю свой период, мой горизонт планирования был минимум 5 лет: научиться, начать работать, пройти ступеньки и стать кем-нибудь. Сегодня – год; социология подтверждает, что год. Константин Точилин: То есть есть такое ощущение, что отношение к жизни, к судьбе, к Богу (для верующих)... Андрей Клычков: ...другое. Константин Точилин: ...как к службе доставки. Андрей Клычков: Именно так. Константин Точилин: Быстро. Андрей Клычков: Ну и мы с вами по телевизору в последнее время только стали видеть изменение подходов по воспитанию: и патриотика, и семейные ценности... До этого же этого не было ничего; мы же здесь не будем уговаривать друг друга, что было как-то по-другому. То же село – село изменилось. Изменение структуры села изменило и рождаемость на селе в том числе. Константин Точилин: В худшую сторону? Андрей Клычков: В худшую сторону, конечно же. Повторюсь, в городах с собаками гуляют, а не с детьми. И если мы не сохраним село, у нас не будет никаких демографических прорывов. Ну и вопрос жилья: при нынешней ключевой ставке, ставке ипотечного кредитования невозможно купить квартиру – вот в этом проблема. Константин Точилин: Многие об этом говорят, и в нашем эфире тоже, и один из способов решения, как говорят, – строительство государством социального жилья: жилье строит государство, потом сдает... Как это было, в общем-то, в советское время: жилье же было государственным, тебе его давали как бы в пользование. Я вот что хочу спросить. Во-первых, естественно, ваше отношение к этому рецепту? Во-вторых, это возможно сделать на примере отдельно взятой области, или это история федеральная? Андрей Клычков: Ну, мы точно не потянем по деньгам этот вопрос самостоятельно. Потому что на поверхности находящееся решение демографической проблемы в нашей стране – это предоставление жилья, но вы должны понять, что 1990-е гг. очень сильно психологически повлияли. Мы сейчас предоставляем, к примеру, жителям аварийных домов в аренду жилье – они не хотят туда идти, они говорят: «Мы хотим свое, нам арендное не нужно». И вот это ощущение, что оно не твое, – оно влияет. Поэтому вот политически звучащее [решение] (и у меня нет механизмов реализации этого вопроса): конечно же, предоставление жилья за рождение первого, второго, третьего и дальше (с увеличением площадей) на какой-то 5-летний, 7-летний период, промежуток времени существенно бы изменило ситуацию. А дальше нужно было бы работать опять-таки с головой и с перспективами. У меня нет решения пока что (особенно сейчас, когда акценты у нас несколько другие), поэтому мы активно работаем, помогаем. Триста тысяч рублей с 1 января 2025 года за рождение третьего ребенка молодой семье до 35 лет (это существенная поддержка, наш региональный материнский капитал) плюс помощь, сопровождение по жизни – пока это тот набор механизмов, в который, безусловно, мы вкладываем. Ольга Арсланова: О молодежи хочется поговорить. Четыре часа, получается, на поезде – и ты в Москве, и велик соблазн у молодежи, наверное, туда и отправиться. Константин Точилин: Или нет? Ольга Арсланова: И что делаете, для того чтобы этот соблазн как-то перебить и соблазнить чем-то своим? Константин Точилин: Потому что мы уже за время работы над этим проектом придумали такие демографические термины, как «приезжаемость» и «уезжаемость». Андрей Клычков: В этой связи у меня есть хороший довод. Москва действительно близко, и это стимул уехать. Но я как человек, в свое время тоже уехавший из провинции в Москву... Из потока обучающихся, мне кажется, был я и еще один товарищ, который не хотел оставаться в Москве. Вот все те, кто хотели, они все уехали обратно, а кто не хотел, те остались, ну так случилось. И у нас есть показатель: Орловщина – 95% православных, 95% русских и 95% родившихся и пригодившихся. То есть даже те, кто уезжают, они рано или поздно возвращаются, потому что вернуться так же быстро, как и уехать. Мы сегодня все-таки предоставляем и образовательные возможности для молодежи без поиска этого счастья в Москве. Мы вторые в ЦФО после Москвы, только Москве уступаем по количеству студентов к проживающему населению. У нас пять федеральных вузов, шесть филиалов, почти 35 тысяч человек, обучающихся на высшем образовании, и в этом году у нас план как раз завершения строительства межвузовского кампуса. Потому что образование – это та компетенция, которая позволяет потом двигаться дальше как в рамках региона, так и за рамками региона. Ну и вот мы с вами уже заговорили про промышленность. Что тянет в ту же Москву? Москва – не панацея, но что тянет в Москву? Константин Точилин: В условную Москву, скажем так. Андрей Клычков: Это услуги, комфорт, условно Красная площадь с ее огнями, Новый год, праздники... Константин Точилин: ...и ложное ощущение, что, стоит тебе приехать в Москву, ты тут же станешь начальником с большой зарплатой, я думаю, еще. Андрей Клычков: Вот да. Ну, это как раз быстро заканчивается у многих... А второе – это рабочее место, тот самый начальник. Рабочих мест сегодня в Орле с зарплатой больше, чем у меня, предостаточно (у меня не самая высокая зарплата в Орловской области, и слава богу). Второе: образование мы можем предоставить. Ну и с 2018 года мы активно занялись благоустройством: 829 дворов, почти 300 общественных территорий (парки, скверы, бульвары). Многие говорили: «Зачем это делать? Нужно деньги вкладывать, чтобы трубу какую-нибудь построить!» Я согласен про трубу, не нужно планы по трубе отменять, которые были, но, построив первый парк при поддержке Сергея Семеновича Собянина (кстати, он поддержал деньгами московскими), я просто увидел круглогодичную его заполняемость. Люди ходят с колясками... Знаете, еще такое наблюдение. Первые дни был жуткий вандализм: ломали качели, карусели... – ну прямо желание сломать было. Люди в спортивных костюмах, семечки на скамейках... Вот я прямо не знал, что же делать-то. Прошло месяца три-четыре: женщины в платьях, мужчины в красивой одежде (не во фраках – зачем в парке? – но прямо какая-то эстетика появилась). И потом когда стало увеличиваться количество этих прогулочных территорий, ты туда приходишь – ты просто радуешься: ты туда можешь пойти с девушкой погулять, ты можешь там с родителями прогуляться, ты можешь просто посидеть отдохнуть. И вот эта эстетика многими воспринимается как: «Нам не нужно теперь никуда ехать – у нас свое есть». Константин Точилин: Андрей Евгеньевич, время незаметно летит. Наверное, последний вопрос... не знаю, получится коротко или нет... – главные проблемы и главные перспективы, с вашей точки зрения, области? Андрей Клычков: Главная задача, которую я сейчас перед собой вижу, – это сохранение стабильности во всех ее смыслах. Безусловно, это экономика, потому что сегодня на фоне российских тенденций по снижению налога на прибыль... А мы регион, который 64% бюджета формирует за счет налоговых и неналоговых доходов, все остальное – это межбюджетные трансферты из федерального центра... Наша задача сегодня – это сохранить баланс обеспеченности и выполнения социальных обязательств. Но на этом фоне ключевой задачей является сохранение социально-политической стабильности. Политику добавлю здесь, потому что вот то, что вы пережили, вот эти беспилотники, – это все равно влияет; хоть мы и говорим, что люди привыкли, это все равно влияет. И наша задача сегодня – создавать, не останавливаться ни по одному национальному проекту, не списывать все сложности на наши какие-то недоработки, стараться максимально проводить... Вот многие мне говорят: «Зачем вы на Новый год площадь украшаете?» Да я это делаю для детей, которые живут в Орловской области, в т. ч. Детей участников специальной военной операции, да и для жителей, которые просто хотят пойти и порадоваться, а не просто читать новости, что у нас очередной беспилотник прилетел, и вот этими маленькими элементами выполнять [имеющиеся планы]. 2025 год мы закончили почти под 100% нацпроектов, 99,3%, один из самых высоких показателей. Это вопрос мобилизации. Поэтому сегодня [приоритеты] – открытие новых производств, сохранение экономической стабильности, выполнение всех социальных обязательств и неостановка в развитии региона. Можно здесь детализировать до бесконечности, но вот это векторы, которые мы будем проводить. Ну и, конечно, рекорды, которые Орловщина ставит в сельском хозяйстве. Мировой рекорд по пшенице, 185 центнеров с гектара (!) получено вот сейчас, в 2025 году, и сорт, кстати, называется «Зюгановка» (характер лидера КПРФ выразился даже в сорте). (Напомню, мировой рекорд – 179 центнеров – в Мексике был получен.) И мы направили обращение президенту по созданию национального семеноводческого центра в Орловской области. Вот это задача моя на 2026 год: довести до конца это решение и начать его реализовывать. Константин Точилин: Спасибо, что нашли время! Ольга Арсланова: Спасибо! Константин Точилин: Удачи и новых рекордов! Андрей Клычков: Спасибо!