Когда в России закончится кризис?

Когда в России закончится кризис? | Программы | ОТР

Что происходит с экономикой и почему денег у населения уже не хватает даже на продукты?

2020-12-09T22:08:00+03:00
Когда в России закончится кризис?
На МКС пора ставить крест? Деньги на свалку. Маньяк выходит на свободу. Страна под снегом. Как победить бедность
Сергей Лесков: Любой памятник - это некая точка единения нации. Если памятник служит возникновению напряжения в обществе, ему нет места на площади
Что такое бедность и как с ней бороться?
27 февраля - Всемирный день НКО
МКС переработала свой ресурс
Дорогая передача: Нам мешают парковки!
Свободен и особо опасен
ТЕМА ЧАСА: Страна под снегом
Чёрные дыры МКС
Новый техосмотр отложили
Гости
Леонид Григорьев
главный советник руководителя Аналитического центра при Правительстве РФ

Константин Чуриков: Мы уже практически, наверное, каждый день на протяжении, не совру, если скажу последнего месяца даем вам слово в эфире, и вы сами рассказываете на всю страну, как взлетели цены, как подорожал уже не только сахар, и растительное масло, и хлеб, и все остальное. И вот сегодня, ну так получилось, во время совещания на эту проблему обратил внимание правительства президент. Он потребовал остановить рост цен на продукты и уже сказал, что несмотря на какие-то усилия кабинета министров ситуация начинает напоминать советские времена, причем в плохом смысле слова.

Владимир Путин: Смотрите, как бы у нас не получилось, как в Советском Союзе было. Помните, как тогда говорили? Вы еще молодые, не помните, а я помню. Говорили так: «В Советском Союзе есть все, только не всем хватает». Но тогда не хватало, потому что дефицит был, а сейчас может не хватать, потому что у людей денег недостаточно для приобретения определенных продуктов по тем ценам, которые мы наблюдаем на рынке.

Оксана Галькевич: Ну и теперь от кабинета министров президент ожидает не просто предложений, а, как он сказал, «конкретных мер и сроков их исполнения», за которые должен быть достигнут поставленный, обозначенный результат. На совещании Путин привел и конкретные цифры по различным категориям товаров, которые в последнее время не выдерживают никакой критики, и причины такого роста цен отнюдь не в пандемии коронавируса, как сказал президент.

Владимир Путин: Спрос на базовые продукты питания, это пандемией не объяснишь, при чем здесь пандемия-то? Значит, сахар-песок, сахарный песок: вот министр сельского хозяйства сейчас докладывал, внутреннее производство достаточно для того, чтобы покрыть внутренние потребности, – ну а почему цены-то выросли на 71,5%? Слава богу, здесь стабилизация, как мне докладывают, происходит определенная. А подсолнечное масло 23,8% и продолжает расти. Мука 12,9% выросла, макаронные изделия 10,5%, хлеб и хлебобулочные изделия на 6,3% – это-то почему? Объяснение-то есть, есть, конечно, – это динамика цен на мировых рынках и попытка подогнать внутренние цены под мировые.

Константин Чуриков: Уважаемые зрители, расскажите нам, как у вас изменились цены. Вот что вы наблюдаете в магазинах? На что вам сегодня уже не хватает ваших реально располагаемых (или уже не располагаемых) денежных средств?

Оксана Галькевич: Доходов ваших.

Константин Чуриков: Доходов, да.

У нас сейчас на связи Леонид Григорьев, главный советник руководителя Аналитического центра при Правительстве России, профессор. Леонид Маркович, здравствуйте.

Оксана Галькевич: Здравствуйте, Леонид Маркович.

Леонид Григорьев: Здравствуйте.

Константин Чуриков: Я сразу поясню, да, мы вот с вами сегодня хотели прежде всего говорить вообще, в целом о том, как нам выходить из кризиса, вспомнить то, как Америка это делала, выходила из Великой депрессии, об этом мы...

Леонид Григорьев: Ну вроде да.

Константин Чуриков: Да, об этом мы сегодня поговорим. Но видите, сама жизнь вносит изменения в повестку беседы.

Я еще обратил внимание на одну новость, сейчас вот всем расскажу и вам тоже. Сегодня компания Google подвела итоги 2020 года. Так вот, по количеству запросов от россиян лидирует запрос, как сажать картошку, 2020 год. Леонид Маркович, у меня вопрос первый: как остановить рост цен, о чем сегодня говорил президент? И как сделать так, чтобы людям хватало по крайней мере на самое необходимое?

Леонид Григорьев: Ну, вы знаете, как говорится, Рузвельт тут ни при чем, картошку я сажать умею, приходилось...

Оксана Галькевич: Это каждый наш человек должен уметь, Леонид Маркович, это нам в школе надо преподавать, как картошку-то...

Константин Чуриков: Это такой циклически требуемый навык.

Оксана Галькевич: Хороший, кстати, навык.

Леонид Григорьев: Вы знаете, 6 соток были запущены при Хрущеве, и быстро все научились. Ну, по много картошки я не сажал, у меня был малюсенький участок, 3 соточки, но там какая-то у меня была зелень, кусты, то есть я все умею, но сейчас уже не делаю.

Значит, вернемся, раз уж цены. Конечно, пандемия тут ни при чем, российская ситуация по большинству товаров висит на проблеме конкуренции и проблеме цепей этих самых. Потому что надо еще проверять, получает ли эти деньги... Ну выросли цены, хорошо, и кто получил это, посредники или производители. Поэтому я думаю, что это не вполне полная, так сказать, еще картина. Я бы разбирался, насколько при изменениях цен это на нехватке конкуренции между посредниками.

Оксана Галькевич: Леонид Маркович, а что же у нас ее не хватает-то? Мы столько лет занимаемся тем, что пытаемся эту конкуренцию как-то поддержать, развить...

Леонид Григорьев: Ну, вы знаете, нет-нет-нет...

Оксана Галькевич: ...поставить на рыночные рельсы, а ее все не хватает.

Леонид Григорьев: Вот это вам так кажется, это вам так кажется. На самом деле сети, конечно, очень мощные сети, они... Кстати, обратите внимание, время от времени какие-то из них выпадают. И как только в каком-то районе оказывается вместо четырех вариантов пойти в магазин один-два, глядь – и цены подросли.

Я думаю, что все-таки наше рыночное хозяйство по конкуренции все-таки очень, это одна из его слабых, так сказать, мест, то, как оно организовалось. И я говорю, вот эта проблема цепей. Я давно как-то этим не занимался специально, но постоянно выясняется, что сети скупают достаточно дешевые продукты, переработают, перепаковывают, и это становится дороже. Тут есть над чем подумать с точки зрения организации продовольственных рынков.

Константин Чуриков: Да, только думать надо быстрее, а то у людей деньги заканчиваются. Давайте сейчас послушаем звонок.

Леонид Григорьев: Ну, это же вы не мне советуете.

Константин Чуриков: Нет, это я туда, естественно, я даже вот, на юг Москвы повернулся из Останкино.

Леонид Григорьев: Я просто...

Оксана Галькевич: Куда туда показываешь?

Константин Чуриков: В центр, в центр родины нашей. Давайте сейчас звонок послушаем.

Леонид Григорьев: Вы меня так вызвали по одному вопросу, но сказали: «Ответишь за все».

Константин Чуриков: Нет-нет-нет, ну что вы.

Оксана Галькевич: Андрей из Петербурга, давайте его выслушаем, дозвонился человек до прямого эфира. Здравствуйте, Андрей.

Зритель: Да, добрый вечер. Вот звоню из Питера вам, первый раз дозвонился, слава богу.

Короче, только что приехал из магазина, потратил 4 тысячи, принес 1,5 пакета. Омывайка в машину 300 рублей, я не ем сахар и всем не советую, смысла в нем нет, только вред один...

Константин Чуриков: Согласен.

Зритель: Но суть в том, что ничего не купил, пришел домой, выложил из пакетов, и ничего нет. Вот самое интересное, вы понимаете, вот самое интересное, потратил 4 тысячи, а ничего не купил.

Оксана Галькевич: А что купили-то, Андрей?

Константин Чуриков: Вы прямо при нас сейчас раскладывайте пакет, что внутри.

Оксана Галькевич: Давайте как хозяйка с хозяйкой.

Зритель: Вот смотрите, значит, купил помидор упаковку, значит, сыр такой, сыр сякой, сметану, кусок мяса, тут пару консервов таких... Значит, что еще тут теперь... А, картошка, лук, 3 десятка яиц...

Константин Чуриков: Так.

Зритель: Химию, порошок, туда-сюда. В общем, ну...

Константин Чуриков: На сколько вам этого хватит, Андрей? Семья большая? За сколько вы это все съедите, употребите?

Зритель: Сейчас, хорошо, скажу, что я живу один.

Константин Чуриков: А.

Зритель: Извините, я в разводе, живу один.

Оксана Галькевич: Только я вам хотела сказать «заведите жену», но... Подумайте все-таки.

Зритель: Да-да.

Леонид Григорьев: Перечислено на одного.

Оксана Галькевич: Нет, на самом деле просто я думала, что вы скажете, что вы купили какие-то полуфабрикаты, я не знаю, пельмени, котлеты уже готовые, это всегда дороже. Но вы рассказываете как раз о продуктах, которые можно самостоятельно приготовить, поэтому действительно впечатляющая сумма. Но там порошок, бытовая химия, она, конечно, отражается значительно всегда в чеке.

Константин Чуриков: Не знаешь ты, Оксана, правильной холостяцкой жизни. Так, еще звонок сейчас...

Оксана Галькевич: Я другое хозяйство веду, не холостяцкое, Костя, кое-что знаю.

Константин Чуриков: О хозяйстве не будем.

Леонид Маркович, еще один звонок, Олег из Волгограда. Здравствуйте, Олег.

Зритель: Добрый вечер. Рад, что до вас дозвонился.

Сказать по теме. Вот сейчас обратил внимание, пошел масло растительное взял, ну часа полтора назад, вчера оно... Почему? Потому что готовили сегодня много. Было вчера 54 с копейками, сегодня 78. Ну, бренд не буду по понятным причинам называть...

Константин Чуриков: Лучше не надо.

Зритель: А так это рост стабильный, постоянно на десяточку прибавляют помимо пандемии и всего. Просто сейчас пандемия ярко обнажила эту проблему, что все постоянно, стабильно, только вверх, но не зарплаты и пенсии.

Константин Чуриков: Да. Олег, ну и президент сегодня сказал, пандемия-то ни при чем.

Леонид Маркович, к вам вопрос. Ну что нам все вот про этот коронавирус начинают? Чуть что, понимаете, бифштексы подорожали – коронавирус, «коммуналка» – коронавирус. Ну надоели уже, правда, честное слово.

Леонид Григорьев: Вы знаете, я не думаю, что... Я, честно говоря, несколько удивлен, это, видимо, все-таки телевизионная вещь, я несильно смотрю дебаты. Я не вижу причин, почему пандемия должна влиять на цены в таком плане, потому что сельскохозяйственное производство не останавливалось, импорт там, где он есть, тоже, в общем, не остановлен, по идее большой разницы... Другое дело, что почувствовали, доходы действительно снизились у многих, потому что где-то не было работы, где-то платят по минимуму, так сказать. Вот то, что пошло некоторое снижение... Мы понимаем, что были потери в зарплате, они по-другому совершенно чувствуют вот эту проблему, я думаю, что прежде всего проблема доходов, а не только цен, как говорится, еще и доходов.

Оксана Галькевич: Леонид Маркович, вы знаете, я тут прочитала некоторых экспертов, которые уже рассуждают на тему сокращения социальных расходов, бюджетных расходов в следующем году. Вот некоторые эксперты говорят о том, что в свое время, давным-давно в Америке, когда государство стало сокращать расходы, резать бюджеты, с этого, собственно, и началась Великая американская депрессия. Говорят, что это, в общем, не совсем правильный шаг со стороны наших финансовых властей. Что скажете?

Леонид Григорьев: Нет, ну ребят, дорогие товарищи, я завтра читаю лекцию по 1920–1930-м гг. в Америке. В 1920-х гг. там был подъем большой, 1929–1932-е гг. была Великая депрессия, она была до Рузвельта, иногда еще путают с ним, он приходит в 1933 году к власти, выигрывает выборы, когда у него было минус 45% падение ВВП, ну вдвое, и 25% безработных, вот с чего он начинал. Великая депрессия точно не начиналась с сокращения госрасходов, потому что в 1929 году в Америке никаких госрасходов не было, там было маленькое государство, основная масса служащих американского правительства в 1929 году была почта, у них даже армии тогда толком не было, ну она была маленькая. Поэтому вот это просто какой-то миф.

Великая депрессия – это чрезвычайно тяжелая история, она сформировала в какой-то степени американскую экономику в дальнейшем, но это был финансовый крах, который последовал просто за большим подъемом. 1920-е гг. были замечательные, вот отрыв Америки от Европы, которая еще пострадала в Первую мировую войну, вот это 1920-е гг. Там был колоссальный рост производительности труда, переходили... Вы все смотрели Чаплина, переходили, значит, на конвейеры с электричеством. Американцы за 1920-е гг. купили 33 миллиона...

Константин Чуриков: Леонид Маркович, мы же сейчас об этом говорим, потому что мы проводим определенные какие-то параллели между нынешним временем, какими-то действиями властей вот в этот непростой период и тем, как Америка выходила из депрессии.

Леонид Григорьев: В данном случае это несуществующие действия, там никаких сокращений, я говорю, в Великую депрессию госрасходов не было, потому что не было госрасходов.

Константин Чуриков: Хорошо, ну важный нюанс, согласен. Смотрите, ведь Великой депрессии в Америке предшествовало такое золотое десятилетие американской экономики.

Леонид Григорьев: Да.

Константин Чуриков: Скажите, пожалуйста, вот нашему кризису, не прекращающемуся, наверное, с 2014 года, до этого был 2008–2009-е гг., что-то такое светлое прямо предшествовало?

Леонид Григорьев: Да, безусловно.

Константин Чуриков: Да?

Леонид Григорьев: У меня на самом деле про периодизацию, у нас катастрофа была в 1990-х гг., у нас приличный рост был в 2001–2008-х гг., перед тем спадом...

Константин Чуриков: Семь лет, так.

Леонид Григорьев: Да. И как ни странно, у нас был... Ну то есть многие этого не помнят, была очень приличная потребительская ситуация в 2010–2014-х гг., нефть стояла довольно высоко, роста большого динамического не было, но это были годы высокого роста потребления. Вот за те 4 года у нас произошло в стране перевооружение... Вот это не биржа была даже, хотя и биржа там стояла, если вы правильно покажете, просто для сведения. Это, может быть, не коснулось беднейших слоев и пенсионеров, разумеется, но за те 4 года в стране было колоссальное обновление автомобилей, приличный прирост жилья и полное перевооружение всяких компьютеров, информации и так далее. И поэтому мы спад, который был в 2015–2016-х гг., прилично перенесли, потому что многое очень было к лучшему сделано. У нас даже по жилью как-то незаметно-незаметно, а, не знаю, уже половина жилья, в котором мы живем, сделана в последние 10–15 лет. У нас немножко лучше ситуация, чем мы привыкли о себе думать.

Константин Чуриков: Да?

Леонид Григорьев: Но, как правильно сказано, не у всех.

Константин Чуриков: Так, ну подождите...

Оксана Галькевич: Но мы всегда просто к чему-то готовимся, понимаете, у нас такая привычка, что где-то может подгорать, поэтому мы какие-то апокалиптические сценарии обсуждаем.

Леонид Григорьев: Нет, мы, во-первых, конечно, страна, прошедшая через такие испытания, мы от природы как бы...

Константин Чуриков: ...устойчивы.

Леонид Григорьев: По-английски это звучит natural survivors, естественные такие выживатели, как говорится.

Константин Чуриков: Ага.

Леонид Григорьев: Мы, конечно, адаптируемся лучше, чем многие другие. Но в стране производится много всего, что мы как бы и не регистрировали.

Константин Чуриков: Так. Леонид Маркович, а скажите, в чем секрет нашей такой живучести? Сколько у нас уже реальные доходы людей падают, 6 лет подряд, да, 7? Я запутался.

Леонид Григорьев: Вы знаете что? Там очень интересно, там очень интересно. У нас примерно реальные доходы наполовину зарплата, наполовину остальное.

Константин Чуриков: Да.

Леонид Григорьев: Вот у нас зарплата растет на самом деле и реальная, ну я сейчас не буду...

Константин Чуриков: Да-да-да, мы это пытаемся сейчас, мы изучаем этот вопрос, Росстат говорит, что она растет, мы спрашиваем...

Леонид Григорьев: Ну вот имейте в виду, что половина – это зарплата, и она растет, вторая половина – это социальные выплаты и доходы от бизнеса и предпринимательское. Что у нас произошло за последние 5–6 лет, это сжатие доходов всяких рентных и сжатие доходов от бизнеса, они сжались, доля их упала.

Константин Чуриков: Ну да.

Леонид Григорьев: Пенсии растут несколько медленнее... То есть фактически страна как-то незаметно для себя сделала такой маневр, что ли. Но зарплаты последние годы не падали...

Константин Чуриков: Да, но цены росли.

Оксана Галькевич: А в последний год, вот как вы думаете, может выглядеть эта ситуация?

Леонид Григорьев: 2020-й?

Оксана Галькевич: Да, 2020-й.

Леонид Григорьев: Нет, ну 2020-й у всех тяжелый в мире. Вы знаете, я как бы не открою большого секрета: падение... Скажем, самое большое падение в Европе ВВП – это Франция, Италия, Испания, там падение вдвое больше, чем у нас, у нас где-то 4–5%, у них больше 10%. Нет-нет, у нас тяжело, и это справедливо, и все то, что люди жалуются, они правы абсолютно. Но если по миру смотреть, то у нас меньше сокращение и потребления, и сокращение валового продукта, чем в большинстве развитых стран.

Константин Чуриков: Мы уже все потребляем меньше, мы уже меньше дышать стали.

Оксана Галькевич: Вы знаете, я не в том смысле, что у какого, итальянского или испанского, соседа корова сдохла. Я к тому, что вот вы сказали, что мы кризис 2014 года пережили более-менее сносно, потому что подушка безопасности, как-то мы к этому были больше готовы. Я к тому, что вот после такого тяжелого 2020 года как мы войдет в 2021-й? Очевидно, что тоже непростой будет он.

Леонид Григорьев: 2021-й будет у всех тяжелый год. Я уж говорю про мир, потому что я, так сказать, по своей работе и по своим занятиям закрываю сразу проблемы, для меня Россия важная, центральная, но не единственная, я смотрю весь... Вы знаете, мы иногда недооцениваем. Дело не в том, что у кого-то еще хуже, так сказать, мы этому не радуемся, но там действительно тяжелейшие проблемы, и с пандемией похуже в большинстве случаев, чем у нас, и с потреблением, потому что... Ну один просто пример: вы понимаете, что весь сезон курортный в Средиземном море просто пропал? Ну, для нас, кто-то у нас не поехал туда, ну хорошо, он переживет дома...

Константин Чуриков: Да.

Леонид Григорьев: Но всех, кто должны были там работать, нанятые, все, кто приезжали из других стран, все по нулям, все без дохода, там действительно в части падения, переживания это очень тяжело.

Константин Чуриков: Да. Леонид Маркович, но за Средиземноморье мы потом отдельно как-нибудь попереживаем, сегодня все-таки у нас смотрите, что на повестке дня. Давайте сейчас людей послушаем.

Оксана Галькевич: А сейчас за Московскую область давайте попереживаем, Виктор у нас на связи. Здравствуйте, Виктор.

Зритель: Здравствуйте.

Вот смотрите, вчера пошел в магазин, у меня семья из четырех человек. Взял огурцы, взял помидоры, взял булку хлеба, два молока, кефир, пачку сигарет, все это вышло приблизительно, где-то на 900 с лишним рублей.

Оксана Галькевич: Ага.

Зритель: То есть, грубо говоря, я помню, как мы с женой 5 лет назад ходили в дорогущий магазин «Глобус»...

Константин Чуриков: «Гурмэ»?

Зритель: ...и закупались на 1 000 рублей на неделю, на неделю на четверых.

Константин Чуриков: Так, ага.

Оксана Галькевич: На тысячу 4 года назад?

Зритель: И у меня вот сейчас на тысячу рублей...

Оксана Галькевич: На тысячу рублей на четверых человек 4 года назад в «Глобусе Гурмэ»?

Константин Чуриков: Да это я соврал, что «Гурмэ», человек тебе сказал, «Глобус» магазин.

Оксана Галькевич: Ну «Глобус».

Зритель: Магазин «Глобус» сетевой, 5 лет назад, на 1–1,5 тысячи можно было семью обеспечить на неделю: это и молоко, это и мясо, это колбасы, это крупы хорошего качества...

Оксана Галькевич: Ну хорошо.

Зритель: А тут получается, что нет.

И я вот сейчас слушаю уважаемого Леонида, и я вот просто хотел ему вопрос задать: он вообще сам как бы в магазин давно ходил, нет? Потому что такие вещи говорить, что зарплаты у нас растут... Насколько я людей знаю, зарплаты только падают.

Леонид Григорьев: Вы знаете...

Оксана Галькевич: Это Росстат говорит на самом деле.

Леонид Григорьев: В магазин я хожу как все и работаю как все. Но я работаю со статистикой, я примерно понимаю... Я вам должен сказать, что мы считали же эти все штуки. Вот есть известный эффект, ВЦИОМ, кстати, считает инфляцию по опросам людей, она всегда на 10 пунктов выше, чем инфляция Роскомстата.

Константин Чуриков: Ну да.

Леонид Григорьев: То есть вот маленькая инфляция, люди говорят, дают на 10 пунктов больше, и это массовый опрос, это не одного человека, это в среднем. Высокая – все равно на 10, то есть если инфляция 10%, дают 20%, если 2%, дают 12%.

Константин Чуриков: Леонид Маркович, это что?

Леонид Григорьев: Мы понимаем эту историю. Но я же не представляю для вас интерес как сосед-покупатель, я даю вам данные, как устроен мир, так сказать, в общепринятом статистическом его выражении.

Константин Чуриков: Ну да.

Леонид Григорьев: Так же это говорят и профессора во Франции, когда их спрашивают, почему у них не так, они говорят примерно то же самое, что и я.

Константин Чуриков: Ну да.

Оксана Галькевич: Но просто инфляция считается по очень широкому, так скажем, перечню товаров, а люди говорят, на 10% больше получается, потому что все-таки в основном продовольственную, какую-то более такую бытовую инфляцию они приводят.

Леонид Григорьев: Я могу предложить еще один ответ, это пусть просто сами все подумают. Человек помнит именно то, что подорожало сильнее всего.

Константин Чуриков: Ну да.

Оксана Галькевич: Ага.

Леонид Григорьев: Вот он это и вспоминает. И когда он это складывает, получаются безумные величины...

Константин Чуриков: Вы хотите сказать, что...

Леонид Григорьев: ...размывает это по большому списку по всем, у него получаются, значит, другие...

Константин Чуриков: Вы хотите сказать, что условный, не знаю, Жак или Ив, зрители французского общественного телевидения так же звонят в эфир и возмущаются, что им там что-то наврал «Франскомстат»?

Леонид Григорьев: Конечно, конечно, они так же это обсуждают. Ну извините меня, когда... Вот не будем далеко ходить, вы про это показывали, вы показывали «желтых жилетов» – все восстание «желтых жилетов», которое шло 2 года, оно началось с повышения цен на бензин на 5% или на 6%.

Константин Чуриков: «Желтых жилетов» не надо, наша тема называется «Президент заметил рост цен», все в порядке.

Леонид Григорьев: Нет, ну там Макрону пришлось заметить рост цен на бензин.

Оксана Галькевич: На бензин.

Леонид Маркович, в любом случае это повод еще раз обратиться к нашим зрителям и напомнить о том, что у нас есть такая рубрика, «Реальные цифры» называется, и на этой неделе мы как раз, друзья, проводим опрос, как изменилась ваша зарплата в этом году. А все почему? Потому что не мы, не Леонид Маркович, а именно Росстат сообщил нам всем, что у нас зарплата-то растет в стране последовательно от месяца к месяцу, только в апреле у нас было проседание.

Константин Чуриков: Он на это обратил внимание.

Оксана Галькевич: Да, на это обратил внимание. Мы спрашиваем, друзья, как вы считаете, растет ли ваша зарплата. Расскажите нам, как она изменилась в этом году, сколько вы получаете и где работаете. До конца недели мы эту информацию собираем, потом подводим итоги.

Константин Чуриков: Леонид Маркович, у меня к вам короткий, но сложный вопрос напоследок. Это то, что написано сейчас на экранах страны, и этого ответа ждут, я думаю, наши зрители и вообще каждый гражданин страны: когда в России закончится кризис?

Леонид Григорьев: Поскольку пандемия остановила целый ряд производств и мы частично от нее зависим, мы не можем полностью спрогнозировать. Но я думаю, что реального углубления просто не должно быть. Я думаю, что мы, так сказать, вряд ли выскочим в бешеное оживление, весь мир раньше 2022 года не выйдет... Весь, ну уж извините, я специалист по мировой экономике тоже: мировая экономика не выйдет на размеры 2019 года раньше 2022-го, то есть 2021-й будет еще неважным. Я думаю, что у нас будет, так сказать, более-менее плоская такая ситуация, но, надеюсь, с тенденцией к улучшению.

Константин Чуриков: Спасибо.

Оксана Галькевич: Спасибо. Леонид Григорьев был у нас на связи, главный советник руководителя Аналитического центра при Правительстве России, профессор.

А сейчас выслушаем Елену из Калининграда. Елена, здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте.

Я вот фермер, и вот люди, конечно, задают вопросы, да, цены растут. Я вам могу сказать, что цены и будут продолжать, как бы президент хотел не хотел. Дело в том, что мы сейчас уже закупаем семенной, например, фонд на следующий год, вот. Я вот, например, сейчас заказывала огурец, огурец в этом году, вдумайтесь, килограмм огурца из семян от 32 тысяч до 80 тысяч за килограмм. Ребят, ну не может в таком случае стоить огурец, я не знаю, 100 рублей, правильно? Правильно. Я строю, например, теплицу в полгектара сейчас, она мне тоже обходится сейчас в полмиллиона, дерево просто космос цена, космос. Удобрение подорожало раза в 1,5.

И поэтому, пока не будет дотироваться сельское хозяйство, а оно по факту не дотируется, нас выставляют на гранты, знаете, как статистов, а получают все, кому надо, область маленькая, мы как бы все друг друга знаем. И здесь яркий пример – это Польша, у меня очень много друзей-фермеров из Польши. Я знаю цены на продукты в Польше, в 2–3 раза некоторые продукты дешевле, чем у нас в России. До пандемии люди по субботам ездили, вплоть до туалетной бумаги, все покупали там.

Константин Чуриков: Елена, давайте сделаем так. Во-первых, оставьте, пожалуйста, свои координаты нашим продюсерам, очень интересно с вами говорить, более того, мы готовим тоже сюжет по поводу цен и почему так дорого. А завтра, кстати, в 13:20 будем обсуждать ситуацию вообще в российском сельском хозяйстве, что в нем происходит.

Оксана Галькевич: Ленобласть написала, такое сообщение нам прислала: «Рыбу ели на прошлый Новый год».

Константин Чуриков: Да. Значит, когда в России закончится кризис, вот еще продолжают поступать уточнения от президента: президент сказал, что безработица в стране снижается медленно, есть риски ухудшения ситуации.

Через несколько минут...

Оксана Галькевич: ...поговорим о тарифах, друзья. Будьте готовы к тому, что они тоже будут дорожать, на самом деле правильно говорить «будут расти»... В общем, об этом.

Константин Чуриков: Ну да. Как новый год наступает, так и тарифы наступают. С наступающим! Через 2 минуты.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)