Медицина. Всё сложно

Медицина. Всё сложно
Налог на старые машины увеличат
Зачем такая пенсионная реформа?
Чего хотят мужчины?
Прогрессивная шкала: торопиться не надо
Врачи: право на ошибку. Пенсионная реформа: лучше не стало. Радиация в школе. Страна безработных мужчин. Нет морозов – нет дорог. Одинаковы с крыльца
Как правильно решать проблему дефицита врачей и их работы на износ?
Жизнь после врачебной ошибки. Истории из Челябинска и Рязани
Пётр Шкуматов: У нас самая дорогая парковка в мире, а парковочное место зарабатывает в час больше, чем средний москвич!
Наиля Бирарова: Женщины в современном мире почему-то более амбициозны. Они нацелены на успех и доход
Павел Салин: У населения есть запрос на тотальное обновление визуального ряда власти. Но сама власть к этому не готова
Гости
Евгений Ачкасов
президент «Российского медицинского общества», доктор медицинских наук
Алексей Живов
главный врач Ильинской больницы, врач-уролог, кандидат медицинских наук, доцент

Константин Чуриков: Ну что, поехали. В этом часе говорим о судьбе российского здравоохранения. Теперь оно в руках нового министра. Знакомьтесь, Михаил Мурашко, доктор медицинских наук, акушер-гинеколог, ему 53 года. И вот сегодня вице-премьер Татьяна Голикова официально представила его сотрудникам Минздрава, его подчиненным.

Оксана Галькевич: Мурашко прошел путь от врача в больнице в Республике Коми до министра здравоохранения этого региона. С 2013 года он руководил Росздравнадзором и подчинялся своей предшественнице Веронике Скворцовой.

Михаил Мурашко: Вопросы, касаемые модернизации первичного звена здравоохранения, являются для страны архиважными, и мы видим, насколько чувствительным и насколько хорошо воспринимает население те изменения. Я очень благодарен и Веронике Игоревне, потому что формирование фактически нового поля для здравоохранения, нормативно-правового регулирования происходило в эти годы. Я поддерживаю эту позицию, что тот стратегический вектор, именно требования к качеству и безопасности медицинской помощи, доступности, был сохранен.

Константин Чуриков: Вы сейчас нам расскажете, наши эксперты, надеюсь, как Вероника Игоревна сформировала вот это новое поле. Если вообще цитировать агентство ТАСС, Михаил Мурашко назвал Веронику Скворцову своим учителем, ну это первые заявления нового министра. На этом фоне...

Оксана Галькевич: На этом фоне Владимир Путин накануне во время визита в Липецкую область сказал, что со здравоохранением-то у нас все не так здорово, вот прямо совсем не здорово.

Владимир Путин: Сейчас мы, конечно, будем проводить реформу, ну не реформу, а, скажем, реализовывать план развития первичного звена здравоохранения, который... Ну вы сами знаете, вы доктор, там работаете, ближе всего к людям. Она у нас оказалась, к сожалению, в плачевном состоянии, потому что мы дважды подходили к этому снаряду, что называется, дважды обновляли все, что там происходило, а потом в силу разрозненности между муниципальным уровнем управления и государственным, государственным у нас считается региональный и федеральный, вот, значит, все опять потихоньку опускалось. Значит, федеральный уровень говорит: «Ну это не наша компетенция, это пускай муниципалы разбираются», а муниципалы говорят: «А у нас денег нет» или «Другие приоритеты, нам на другое деньги нужно тратить». И все потихоньку опять ветшает.

Константин Чуриков: Как у вас в регионе, в вашем городе, поселке, деревне? Вот все, как выразился президент, опускается потихоньку или, наоборот, поднимается в плане здравоохранения? Нам расскажите, пожалуйста, внизу экрана указан SMS-портал.

А в студии у нас сегодня...

Оксана Галькевич: А в студии у нас сегодня Алексей Живов, главный врач Ильинской больницы, врач-уролог, и Евгений Евгеньевич Ачкасов, президент «Российского медицинского общества», доктор медицинских наук, профессор. Здравствуйте, уважаемые гости, Алексей Викторович и Евгений Евгеньевич.

Константин Чуриков: Здравствуйте.

Евгений Ачкасов: Здравствуйте.

Алексей Живов: Здравствуйте.

Константин Чуриков: Ну что...

Оксана Галькевич: Мы, конечно же, как всегда приглашаем к разговору телезрителей. Уважаемые друзья, эфир не просто прямой...

Константин Чуриков: ...он ваш, он ваш.

Оксана Галькевич: ...интерактивный, он ваш, да. Звоните и пишите нам, рассказывайте о том, как у вас на местах ситуация со здравоохранением, с медициной.

Константин Чуриков: Уважаемые гости, конечно, пожелаем новому министру, чтобы, как говорится, ученик превзошел учителя, он сказал, что Скворцова учитель. Я просто не понял, какое новое поле для здравоохранения Вероника Игоревна сформировала. Можно вот ваши точки зрения получить по этому вопросу?

Евгений Ачкасов: Ну мне сложно комментировать, что имел в виду наш новый министр. Но действительно, последние 10 лет формируется совершенно новая законодательная площадка, и Вероника Игоревна действительно в этом участвовала, еще будучи в ранге заместителя министра. Потому что с 2010 года как раз было принято очень много таких определяющих законов, например, 323-й федеральный закон, закон об основах охраны здоровья граждан, закон об обращении лекарственных средств, закон о медицинском страховании и так далее. И действительно в этом Вероника Игоревна принимала участие, и если с этой точки зрения говорить, да, действительно, это так.

Константин Чуриков: Просто каждый, наверное, по-своему понял эту фразу про новое поле. Я подумал, может быть, новое выжженное поле или что? Алексей Викторович, наследие каково?

Алексей Живов: Во-первых, очень приятно, что, так сказать, новый министр не говорит, что до него было все плохо, как у нас это часто бывает, мы же любим до основания, а затем... И все в этом духе. Он себя позиционирует как преемник предыдущего министра здравоохранения, и, видимо, таким образом мы можем сделать вывод, что он собирается продолжать политику Вероники Игоревны, развивать ее, так сказать, еще внести нечто новое, но в том же ключе, в той же парадигме и в той же стратегии.

Вопрос, в чем эта парадигма заключается, понимаете? Потому что да, действительно, Евгений Евгеньевич правильно сказал, принят новый закон, есть ряд изменений. Но в результате-то что получается?

Константин Чуриков: А давайте сейчас посмотрим сюжет.

Алексей Живов: А вот давайте, да. К чему мы пришли? Чем закончилось?

Константин Чуриков: Нам об этом расскажет наш корреспондент Маргарита Твердова.

СЮЖЕТ

Оксана Галькевич: Вот, вы знаете, мы сейчас посмотрели на этот сюжет, и я смотрю на наш SMS-портал, слышу, в аппаратной обсуждают очень много звонков, я вообще не знаю, как мы сейчас будем это разгребать, потому что у нас шквал просто сообщений от телезрителей.

Константин Чуриков: Ну нам-то что разгребать? Нам выяснять, в чем причины и что делать дальше.

Просто еще вдогонку к сюжету Тольятти пишет: «В Тольяттинской городской поликлинике поставили на очередь на УЗИ в феврале прошлого года, только сегодня пригласили за талоном». Значит, Казань: «Жду УЗИ 9 месяцев по направлению гинеколога, подозрение на новообразование», – на минутку. «В поликлинике выдают один талон в неделю. Нарушены все мыслимые нормы ожидания. Инвалид II группы», – и это я читаю просто сообщения по существу, без эмоций, эмоции здесь накалом. Так все-таки...

Оксана Галькевич: А вот, кстати, Ростовская область, которая у нас была в сюжете, человек нам пишет: «Стараюсь в больницу вообще не ходить, 66 лет, денег нет на платные какие-то услуги, покупаю, если что, дешевые таблетки, чтобы просто легче стало», – это же ненормально.

Константин Чуриков: Вопрос. Если, как вы говорите, был задан определенный, как вам кажется, правильный вектор, то почему результат строго противоположный?

Евгений Ачкасов: Ну, конечно, законодательная площадка как-то была сформулирована, обновлена, модернизирована, но на практике действительно проблемы остались, и вот эта вот пресловутая оптимизация здравоохранения, о которой мы много говорим, что давайте сокращать койки, давайте оптимизировать, она как бы очень сильно ударила не только даже по таким, и крупным городам, хотя в крупных городах все более-менее благоприятно, с моей точки зрения, если сравнивать с регионами, а вот в регионах действительно это проблема актуальная, это на уровне действительно ЧП, и мы об этом уже говорим, не раз за последнее время мы это обсуждаем. И то, что...

Оксана Галькевич: А давайте просто мы попросим режиссеров наших показать сокращение медицинских учреждений с 2000 года до 2015-го, поликлиники и больницы, какая была динамика.

Константин Чуриков: Заметьте, уже 2020 год, но найти информацию по вот тому, что было далее, просто нигде невозможно, видимо, секрет, тайна врачебная.

Оксана Галькевич: Ну вот смотрите, больниц было в 2000 году 10,7 тысяч, почти 11 тысяч, в 2015-м уже меньше 5,5 тысяч. Поликлиник и ФАПов было в 2000 году 21 с лишним тысяча, в 2015-м 18,6.

Евгений Ачкасов: Да. Но и надо понимать, что это не просто больницы сокращались, еще и койки в больницах сокращались, тут еще надо так смотреть.

Оксана Галькевич: Ага.

Константин Чуриков: Алексей Викторович, вот вы увидели эту картину маслом, вы главный врач московской Ильинской больницы. Вот что вы в принципе почувствовали просто как профессионал?

Алексей Живов: У меня на самом деле много мыслей было, когда я все это смотрел и слушал. Я немножко продолжу про то хорошее, что все-таки удалось сделать Веронике Игоревне, в частности, это введение, внедрение стандартов медицинской помощи, порядков медицинской помощи и клинических рекомендаций, которые сейчас вводятся. Это очень большое дело, и это ориентир в первую очередь образовательный для врачей.

А что касается того, что у нас имеется огромный дефицит и первичной медицинской помощи, и вторичного уровня медицинской помощи, вообще всех видов практически медицинской помощи, причем, да, естественно, больше в регионах, на периферии, как мы говорим... То же самое на самом деле, вы поверьте мне, происходит и в Москве, потому что в Москве здравоохранение очень неоднородное. Есть учреждения, где оно действительно существует, современное здравоохранение, а есть такие учреждения, вот в центре нашей страны, куда лучше не обращаться, потому что там большой риск того, что как минимум вас будут лечить неправильно, как максимум...

Оксана Галькевич: Алексей Викторович, вы знаете, вы правильно говорите. Но дело в том, что в Москве есть выбор, ты можешь как-то включиться, спросить у знакомых, посмотреть в Интернете. А я вот вспоминаю, прошу прощения, к своему опыту обращусь, вот 2 недели назад в Новгородской области, так получилось, заблудилась я там, с навигатором что-то случилось...

Константин Чуриков: Что ты там делала? Ладно, хорошо, потом.

Оксана Галькевич: Ездила, Костя, по стране, съехала со скоростной трассы.

И вот, понимаете, там жизнь такая, что она вообще совсем другая. Там вот если есть больница... Мне навстречу попалась «скорая помощь», автомобиль, я вообще не знаю, как люди там работают. Дороги отвратительные, расстояния какие-то невероятнейшие от одной деревни до другой, в деревне из 15 дворов окна горят только в двух, понимаете. Я поставила себе, такая была ситуация не очень, тревожная, я подумала: господи, вот не дай бог что сейчас здесь случится, вот вообще ничего, мне никто не поможет, я ни «скорой» не дождусь, понимаете, меня никто никуда там не отвезет, не доставит вовремя, я не знаю, пока утро, солнце не взойдет, над Новгородской областью не встанет. Вот этот ужас, понимаете, охватывает ужас, а в этом ужасе люди в Новгородской области живут! Я-то просто съехала с М11, а они там живут.

Алексей Живов: Да. Вы обратили внимание, что на трассе М11 нет телефонной связи, не работает Интернет? И если даже вы не будете съезжать, а просто прямо на дороге с вами что-то случится, вам некуда будет позвонить.

Оксана Галькевич: Так он и там не работает, в этих Боровичах, в Окуловке и во всех прочих деревнях, названия которых я не могу даже запомнить.

Алексей Живов: Да, и не надо запоминать, это, в общем... Но я вам хочу сказать еще одну вещь. Вот смотрите, вы показываете цифры, сколько было больниц, сколько стало, сколько было ФАПов, сколько стало. На самом деле эти цифры ни вам, ни нам, никому ничего не говорят. А сколько этих ФАПов нужно? А сколько больниц нужно? А какие они должны быть, эти больницы? Ну что толку от того, что... Вы были когда-нибудь в районной больнице где-то даже в Московской области?

Константин Чуриков: Да.

Алексей Живов: Вы представляете, что это такое?

Константин Чуриков: Город Шатура, да-да. Уже достаточно.

Алексей Живов: Какую помощь там могут оказать? Ответ: практически никакую.

Оксана Галькевич: В Ростовской области была в городе Сальске.

Алексей Живов: А что, от количества таких больниц будет что-то зависеть? Поэтому здравоохранение должно стать инфраструктурным проектом, понимаете? Таким же инфраструктурным проектом, как строительство дорог, как строительство газопроводов во всей деревне, как проведение Интернета и так далее. Нам не надо говорить какие-то слова типа «цифровизация». Цифровизировать можно всякую дурь, понимаете? Что мы цифровизировать-то хотим? Так вот давайте сначала инфраструктуру создадим.

Евгений Ачкасов: Понимаете, лечат-то не больницы, лечат врачи.

Алексей Живов: Абсолютно, конечно.

Оксана Галькевич: Но подождите... Вы знаете, Евгений Евгеньевич, Алексей Викторович, у меня вот какая мысль. Хорошо, у нас были лихие 1990-е гг., там все пропало, все там что-то закрывается. Но, понимаете, в то время, как в 1990-е гг. мы еще там на чем-то держались, еще эти клиники оставались, ФАПы еще существовали, люди какие-то за места за свои держались, хорошо. В нулевые-то годы, глядя на все на это, почему было принято решение, что все это надо «резать», не дожидаясь перитонита, понимаете?

Константин Чуриков: Тем более годы-то были успешные.

Оксана Галькевич: Причем «резать», простите меня, по больницам в 2 раза, в 2 раза! В нулевые годы, в 2000-е гг. 10,7, в 2015-м, простите, 5,4 тысячи. Ведь не туда же подумали. Как так?

Евгений Ачкасов: Понимаете, нам, наверное, сложно с коллегой отдуваться за все принятые решения...

Константин Чуриков: Да, вы, кстати, нас сразу извините за это, но у вас незавидное сегодня положение.

Алексей Живов: За трех или четырех министров, которые занимались...

Евгений Ачкасов: Да. Вы знаете, конечно, изначально тоже я, работая в больнице, в практическом звене, что называется, тоже мог наблюдать, что поступали иногда больные, которые действительно находились, может быть, необоснованно длительно в больницах, непрофильно находились, находились в хирургических стационарах больные без хирургических диагнозов, занимали койки. И была предпринята попытка изначально с каким-то рациональным зерном это оптимизировать. Но оптимизировать...

Константин Чуриков: Но подождите, секундочку, они что там, значит, просто валялись, значит, прожигали время, симулянты, короче, да?

Евгений Ачкасов: Не симулянты, а когда было затянуто обследование, непрофильные больные попадают, они как бы... Иногда это те ситуации, когда можно было обследовать амбулаторно, а находились в стационарах.

Константин Чуриков: А сейчас стало лучше?

Евгений Ачкасов: И посыл был, может быть, даже рациональный. Но реализовано это было не очень как бы корректно. Но вопрос еще, конечно, кто будет лечить. В регионах, вот мы сейчас говорили, до 50% не укомплектованы врачами многие больницы.

Константин Чуриков: Подождите, шаг за шагом мы подойдем и к этому вопросу, у нас структурная беседа. Сейчас пока Юрий из Карелии выходит в эфир, долго ждал нас.

Оксана Галькевич: Давайте к Карелии поближе. Юрий, здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте, дорогие ведущие, эксперты. У меня просто, во-первых, первый вопрос, не очередной ли это функционер в медицину. Может быть, меняли шило на мыло? А второе как бы вот утверждение: может быть, все-таки вернуться к медицине Семашко, что вот... ?

Например, вот я живу на границе с Финляндией, поселок Вяртсиля, была районная участковая больница, был стационар. В 2010 году его закрыли, и у меня многие соседки, старушки, они просто поумирали, потому что нет квалифицированной помощи, хотя бы капельницы и так далее. И вот с оптимизацией еще третий как бы пример. Приходится ездить ко врачам в райцентр за 60 километров, а вот сейчас, вот я в последний раз ездил, хотел попасть к офтальмологу, а к офтальмологу не попасть, она ушла на перерасчет, видать, на пенсию уходит. И теперь придется...

Константин Чуриков: Юрий, подождите, вот вы говорите, за 60 километров надо ездить?

Зритель: Да.

Константин Чуриков: Где вы живете? Населенный пункт как называется?

Оксана Галькевич: Вяртсиля.

Зритель: Я живу в поселке Вяртсиля.

Константин Чуриков: Ага. Слушайте, подождите...

Зритель: Это граница с Финляндией.

Константин Чуриков: Это вы как добираетесь? Это надо что, вертолетом лететь, поездом?

Зритель: Нет, это надо звонить заказывать место в маршрутке и ехать вот в Сортавала, райцентр, вот такие дела.

Константин Чуриков: Да...

Так, давайте мы сейчас сразу Сергея из Новгородской области заслушаем, кстати, вот область, где ты потерялась.

Оксана Галькевич: Да. Сергей, здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте, господа ведущие, господа специалисты по медицине. Я хотел просто задать вопрос инспекторам насчет... Как вот получить группу? Если у человека, допустим, один глаз не видит, второй видит наполовину, реально это или... ? Мне сказали, пока не ослепнешь, можешь туда не обращаться. И вот насчет...

Константин Чуриков: Да. Уважаемые зрители, давайте договоримся так, что мы вот индивидуальные такие медицинские именно консультации сегодня все-таки не проводим, давайте сейчас... Да, Сергей, вы спрашиваете почему об этом?

Оксана Галькевич: По сути обсуждаемого вопроса, да.

Зритель: Пенсия 11 тысяч, а лекарства, допустим... У меня аденома простаты, лекарство самое дешевое 700–800 рублей. А капли глазные я капаю пожизненно уже, глаз погибает, глаукома погибает, в конце концов он погибнет, естественно...

Константин Чуриков: Сергей, какой у вас населенный пункт? Откуда вы звоните конкретно?

Зритель: Чудово, город в Новгородской области.

Оксана Галькевич: Я знаю Чудово.

Константин Чуриков: Подождите, Чудово – это целая такая большая станция Октябрьской железной дороги. И что, у вас нет ни одного офтальмолога?

Зритель: Нет, у нас прекрасный офтальмолог, у нас замечательный офтальмолог.

Константин Чуриков: Так.

Зритель: Он меня посылал на одну операцию, на вторую операцию. У меня к медикам вопросов нет.

Константин Чуриков: Так. Вопрос какой?

Зритель: Я говорю насчет предоставления, вот есть возможность группу предоставить? И какие критерии получения группы?

Константин Чуриков: Хорошо, спасибо.

Зритель: Вот если один глаз не видит, а второй видит наполовину.

Константин Чуриков: Хорошо, сейчас вот как раз случай Сергея давайте рассмотрим, если кто-то готов прокомментировать, если коротко.

Евгений Ачкасов: Нет, ну, конечно, надо обращаться, есть для этого специальные бюро медико-социальной экспертизы, которые этим занимаются, есть территориальные соответствующие структуры, поэтому надо обращаться, при необходимости присвоить соответствующую группу. Надо просто обратиться. Я не знаю, в чем проблема. Вы обращались или нет?

Константин Чуриков: Уже зрителя отключили.

Давайте тогда вернемся на шаг назад: 60 километров до ближайшей поликлиники.

Оксана Галькевич: По тем дорогам это на самом деле долго, часа полтора точно.

Константин Чуриков: Мы как-то вот слышали в официальных заявлениях, да, говорят, 20–25 многовато, надо, конечно, поближе. А 60 – это как вообще? Слушайте, кто сидит? Вот скажите мне так, может быть, вы знаете, кто сидит и составляет вот эти, так сказать, планы, вот эти карты, вот эту маршрутизацию? У этой проблемы есть имя или должность?

Евгений Ачкасов: Нет, ну имя и должность, наверное, есть, соответствующие органы исполнительной власти, министерство и региональное, и федеральное, все это вот. Но действительно у России огромная территория, и если мы посмотрим, например, возьмем Красноярскую область, конечно, сложно на каждые 20 километров делать ФАП или поликлинику, действительно это реальная проблема, эти расстояния надо учитывать. То, что 60 километров заявлено, это еще не предел.

Оксана Галькевич: Вы знаете, тут еще...

Евгений Ачкасов: А время прибытия для «скорой помощи», конечно, это проблема. Если мы говорим, что в течение 20 минут стандартно должны приехать...

Оксана Галькевич: О, а по нашим зимним дорогам...

Евгений Ачкасов: Да, как это реализовать? Это вообще сложно представить.

Оксана Галькевич: ...провинциальным это такая проблема.

Евгений Ачкасов: Действительно, это проблема.

Константин Чуриков: А почему раньше это все было, а потом не стало? Наивный вопрос, конечно, специально задаю.

Евгений Ачкасов: Наверное, наивный. Но много есть и организационных проблем. Например, если такой маленький частный поднять, мы уже как-то говорили на вашей передаче тоже, особенно это проблема на границе даже двух субъектов Российской Федерации, когда подстанция «скорой помощи» находится в ведении одного субъекта, живет человек на другой территории, и к нему должна ехать «скорая» с подстанции, которая находится более далеко. Организационных моментов тоже много, которые надо как-то решать, это все...

Оксана Галькевич: А вы знаете, у нас какая ситуация в регионах? Я не знаю, как в Москве, Москва – это все-таки отдельный субъект федерации. Вот смотрите, есть какой-нибудь областной центр, Новосибирск, Новосибирская область или Иркутск, Иркутская область, еще Калуга в Калужской области. Калуга, допустим, не такая большая, Калужская область, но тоже нормальные бывают расстояния. Так вот ситуация в том, что, допустим, если жителю Новосибирска или другого областного центра необходимо обследование у себя в областной больнице, он туда попасть на место не может, потому что в эту областную больницу со всего региона (представляете наш Сибирский или Дальневосточный), со всего региона привозят людей, места постоянно заняты. И местные, городские, им нигде тоже не пройти.

У меня вот отцу, например, нужно было МРТ сделать, он приходит в поликлинику, говорят: «Ну да, записывайтесь, там через несколько месяцев». А надо сейчас. Куда идет человек в такой ситуации? В платную, естественно, клинику, и вот это вот без конца. Не получил койко-место? – идешь в платную. Не получил запись на МРТ? – идешь в платную. Да что ж это такое-то, а?

Евгений Ачкасов: Ну...

Алексей Живов: Я вас хочу огорчить – это так во всем мире происходит, потому что...

Оксана Галькевич: А у них тоже «социальное государство» в Конституции написано?

Алексей Живов: Я вам приведу пример самого социального, наверное, государства в мире, страны – Дания. Это страна с самыми высокими налогами, там 65% люди отдают. Там бесплатное здравоохранение, бесплатное образование, но очереди на исследования, ладно исследования, на операции, причем онкологические, по 6 месяцев. И люди что делают? Они идут... Там как раз где-то на рубеже 1990-х гг., в начале 2000-х гг. в Дании начало развиваться активно частное здравоохранение, люди стали обращаться в частные клиники, потому что...

Оксана Галькевич: Алексей Викторович, я очень рада за Данию. Знаете, еще почему я за них рада? Я за них больше рада, чем за нас, у них доходы больше, чем у нас.

Алексей Живов: Это да.

Оксана Галькевич: Причем так нормально больше.

Алексей Живов: И еще есть одна совершенно точно большая разница: там гораздо больший процент от валового национального продукта расходуется на здравоохранение. Конечно, одна из огромных проблем нашего здравоохранения – это его недофинансирование.

Оксана Галькевич: Вот!

Алексей Живов: Это одна сторона вопроса. Другая сторона вопроса заключается в том, что финансировать-то, что? На что мы хотим потратить, допустим, не 3%, как сейчас, а где-то мы хотим 7%, а то и 10%? Кстати, самый большой процент у Соединенных Штатов, 17% ВВП.

Константин Чуриков: Их ВВП.

Алексей Живов: Их ВВП, которое больше немножко, чем наш, но тем не менее...

Константин Чуриков: Немножко, да.

Алексей Живов: Немножко. Но тем не менее, понимаете, во-первых, нужно посчитать... Вы правильно говорите, вот кто знает... Вот сейчас готов кто-нибудь сюда сесть, в эту студию, и сказать, что стране нужно столько-то поликлиник, столько-то... ФАПы я не люблю, я не совсем понимаю, что это и зачем, но неважно...

Константин Чуриков: Простите, пожалуйста, а министр здравоохранения этого не должен знать? Это не его профиль?

Алексей Живов: Должен. Вообще этим надо было начать заниматься очень давно, но до сих пор... Есть какие-то аналитические обзоры. Я вот, готовясь к передаче, пытался найти хоть один обзор, в котором была бы такая точная... Ничего не нашел.

Константин Чуриков: Есть обзор, секунду...

Алексей Живов: Ну есть.

Константин Чуриков: Значит, мы помним, президент просил ОНФ мониторить социально важные вопросы. Есть такой проект «Medkarta.onf.ru». Значит, я сейчас прошу показать мой компьютер, я как раз зашел, нам зритель вот звонил из Окуловки, ну вот из Окуловки тоже нам звонили. Значит, смотрим, сначала все круто, мы видим точки, точки, точки. Мы вот приближаем, приближаем, и смотрите, что мы видим. Вот за этими точками стоят вот тут вот вот эти вот домики, какие-то избушки, то есть это, видимо, какие-то, в общем, ФАПы, я так понял.

Оксана Галькевич: Открываем...

Константин Чуриков: Это некая медорганизация. А там есть еще отдельно, видите, вот уже обозначен вот такой вот уже, как бы со значком, с крестиком домик...

Оксана Галькевич: Так. Это больница.

Константин Чуриков: Это где можно подлечиться, да.

Оксана Галькевич: Ну Боровичи, конечно, это районная.

Константин Чуриков: Скажите, пожалуйста, вот если посмотреть на нашу карту, у нас в основном стоят вот эти домики, это какие-то ФАПы. На каком расстоянии от вот этого, так сказать, от этой деревушки в Новгородской области должна находиться ближайшая поликлиника, как вы считаете?

Алексей Живов: Ну, у меня вообще особое мнение по поводу поликлиник...

Константин Чуриков: Ну просто одни избушки стоят и все, понимаете, а поликлиник нет.

Алексей Живов: ...и по поводу ФАПов тоже. Я вам хочу сказать, что все упирается на самом деле не в поликлинику и не в ФАП, «избушка», как вы сказали, а упирается все в то, какие специалисты там работают. Естественно, вы, наверное, знаете об этом, что такого феномена, как амбулаторный узкий специалист, тем более на государственной зарплате, в общем, нигде не существует в мире, кроме Российской Федерации, да? Есть врач общей практики, который делает работу офтальмолога, гинеколога, уролога, хирурга вот именно там, на первом этапе, в первичном звене, как у нас говорят, медицинской помощи.

Вопрос в специалистах, как правильно сказал Евгений Евгеньевич, понимаете? Потому что, например, один врач общей практики может обслуживать до 2 тысяч человек и обеспечивать их первичной офтальмологической, ЛОР, гинекологической помощью и так далее, но для этого нужен другой специалист.

Константин Чуриков: Это в том числе мировой опыт об этом говорит?

Алексей Живов: Это Великобритания впереди планеты всей в этой области, они просто родоначальники этой системы, потом Австралия, Канада, чье здравоохранение одно из лучших, и Франция №1 в мире по развитию вот этой системы помощи.

Оксана Галькевич: А вот, кстати, первичная... Простите, я хочу просто уточнить для полного понимания. Первичная помощь означает что? К врачу приходит человек со своей проблемой, и врач ему говорит: «Ну а дальше тебе туда-то?» – нет?

Алексей Живов: Нет-нет-нет, первичный уровень – это 80% болезней человека, которые лечит именно врач первичного уровня.

Оксана Галькевич: А, то есть он полностью лечит, он ведет?

Алексей Живов: Конечно, он решает. В том-то и дело, что на каждом уровне должен быть специалист, который исчерпывающим образом решает проблему на своем уровне.

Константин Чуриков: Хорошо. Вы знаете, вот тут я вас уже теперь перебью. Смотрите, вы говорите про какие-то болезни общего порядка, которые чаще всего бывают, да? Ну то есть мы имеем в виду простуду, грипп, еще что-то...

Алексей Живов: Не только.

Константин Чуриков: Ну такое простое, да?

Алексей Живов: Да.

Константин Чуриков: Хорошо. Но у нас стремительно стареет наше население.

Алексей Живов: Конечно.

Константин Чуриков: Как вы думаете, в возрасте, условно говоря, 50+ это уже такие болезни в основном общего порядка, или это... ? Особенно если мы говорим, кстати, о деревнях, о поселках, где, в общем-то, молодежи и след простыл.

Евгений Ачкасов: Да нет, понимаете, 50+ болезни могут быть совершенно разные, такие же, как и в возрасте до 50+, тут сейчас не в этом вопрос. Вот то, что коллега сейчас обозначил проблему, она сейчас не касается возраста 50+ или 50-. Большой дефицит непосредственно врачей самих, и надо говорить сейчас, что действительно нужно на местах обеспечить, ФАПы, мы сейчас говорим, развивать, все это хорошо. В больницах в районных дефицит огромный, не сработала система... Если мы сейчас вспомним, несколько лет назад говорили про подъемные миллионы, думали, сейчас дадут миллион доктору и все поедут в регион, чтобы заработать миллион и там работать – не поехали, дефицит остался.

Алексей Живов: Можно дали.

Евгений Ачкасов: И поэтому... Потому что, чтобы врач задержался на месте, не просто один миллион, должна быть действительно, вот вы говорили, инфраструктура какая-то, все это должно быть выстроено системно. Именно поэтому сейчас я хотел как бы напомнить о послании президента, где сказано, что подготовка в ВУЗах целевая увеличивается на «Лечебное дело», прием до 75%, если я не ошибаюсь.

Оксана Галькевич: Да, там «Педиатрия» 75%, «Лечебное дело» 70%.

Евгений Ачкасов: Увеличено. Это что такое? Это значит обозначен вектор на что? Чтобы ВУЗы готовили по заказу регионов студентов-врачей, чтобы они потом возвращались в регион. То есть это попытка сделать альтернативный механизм распределению, которое было обязательное в свое время в Советском Союзе.

Константин Чуриков: Но как президент сказал в последнем своем послании, что надо создавать систему региональных ВУЗов, чтобы именно там, как раз их там надо открывать, чтобы, в общем, молодежь какая-никакая там оставалась, училась.

Оксана Галькевич: Слушайте, медицинский ВУЗ, мне кажется, с нуля открывать тяжело в регионе.

Евгений Ачкасов: Нет, понимаете...

Оксана Галькевич: А что, их тоже «порезали»? Их тоже оптимизировали?

Евгений Ачкасов: Нет, региональные... У нас на сегодняшний день в стране более 50 медицинских ВУЗов и еще, если я не ошибаюсь, более 20, около 30 медицинских факультетов в классических университетах, это большое такое количество. Обучаются и в Москве много из регионов студентов. Но вопрос, что люди не возвращаются в регионы, вопрос-то не на месте обучить, вопрос, чтобы задержался.

Константин Чуриков: Да.

Евгений Ачкасов: ...и действительно чтобы была качественная подготовка, сложно сделать маленький ВУЗ медицинский в маленьком городке и там готовить, сложно это.

Константин Чуриков: Хорошо, к кадровому вопросу еще вернемся. Все-таки по факту что произошло, подводим определенный итог того, что проделано предыдущей некой командой Минздрава и то, что сейчас. Ну смотрите, когда мы рассматриваем все тот же вот этот проклятый вопрос с медициной, одни нам говорят, что нет, значит, амбулаторий, нет поликлиник, потому что все уехали, населения мало, оптимизируем. Другие говорят: слушайте, так мы, собственно, и уехали, потому что там уже ничего нет.

То есть тут за какой край схватиться? С чего начать? Вы упираете на то, что какие-то системные вопросы, и тут с вами сложно не согласиться, системные факторы. За что схватиться, чтобы и люди были, и поликлиники были, и можно было жить?

Алексей Живов: Ну, знаете, наше государство, согласно Конституции, обязуется предоставить нашему населению бесплатную, качественную и доступную медицинскую помощь, да? Это очень серьезно, на самом деле задача очень непростая. Но эта задача должна быть не продекларирована, а выполнена.

Каким образом? Вот если вы, скажем, гражданин Российской Федерации, вы можете рассчитывать на определенное финансирование и покрытие определенных медицинских расходов ваших. Наверное, здесь должен быть тоже некий дифференцированный подход, потому что пенсионер с пенсией 12 тысяч рублей и работающий человек, который зарабатывает 120 тысяч рублей, в 10 раз больше, все-таки надо по-разному, наверное, обеспечивать для них медицинскую помощь, правильно ведь? Тем более пенсионеры, как вы правильно сказали, больше болеют.

Но деньги должны идти за каждым гражданином Российской Федерации, и вот если за каждым гражданином Российской Федерации пойдут определенные деньги, не декларированные, а фактические, тогда в любом конце страны появятся кто? – граждане, за которых государство платит. Вот если это есть, тогда появятся врачи, которым можно платить. Не миллион один раз дать, а чтобы у них была регулярная, нормальная высокая зарплата. И поверьте, тогда никакой разницы не будет.

Константин Чуриков: Нас 146 миллионов, я думаю, не все 146 миллионов, например, в этом году обязательно ходили в поликлинику, правильно?

Алексей Живов: Конечно.

Константин Чуриков: У нас система, когда здоровые платят за больных, грубо говоря?

Алексей Живов: Это везде, это страховой принцип.

Константин Чуриков: Я в этом году всего-навсего только две руки сломал, и то это все было быстро, то есть я не очень сильно, так сказать, разорил наше здравоохранение...

Алексей Живов: И то вы что-то погорячились две руки сломать.

Константин Чуриков: Ну так получилось, да, это уже другая тема, коммунальная, жилищно-коммунальная. Так вот скажите, что, не хватает этих денег?

Алексей Живов: Ну, я уже говорил о том, что наше государство тратит меньший процент от ВВП, чем, в общем, рекомендует, скажем, даже Всемирная организация здравоохранения. Денег не хватает, вообще на медицину денег не хватает нигде. Недавно президент нашей страны об этом говорил, когда ему задали вопрос о том, что можно ли увеличить тарифы, значит...

Константин Чуриков: ОМС, понятно.

Алексей Живов: ОМС, да, он сказал, что да, можно, но тогда это ляжет дополнительными расходами на бизнес, на государство и так далее.

Константин Чуриков: Да.

Оксана Галькевич: Я, уважаемые врачи, желаю вам, знаете, такого же хорошего лобби, как у оборонки просто, понимаете.

Константин Чуриков: Да.

Алексей Живов: Вот, хороший вопрос.

Оксана Галькевич: Там кто-то умеет отжимать себе проценты ВВП.

Алексей Живов: Хороший вопрос.

Оксана Галькевич: Давайте Татьяну из Москвы выслушаем. Очень много звонков, они просто будут слетать, если мы не дадим им слово. Татьяна, здравствуйте. Татьяна? Так. Кто следующий, говорите?

Константин Чуриков: Кто-то еще у нас на проводе. Галина, здравствуйте.

Оксана Галькевич: Галина, Смоленская область. Здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте. Я из Смоленской области, поселок Новодугино. У нас очень шикарная больница, трехэтажная. У нас там и поликлиника, там все отделения. Сначала у нас закрыли родильное отделение, потом хирургическое, сейчас прислали хирурга, но операций у нас никаких не делают. Терапевта два у нас, они посылают всех с инсультами и с другими болезнями где в Смоленск, где в Вязьму, а нас никто не принимает. И сейчас обещают закрыть вообще больницу.

У нас округ Новодугинского района в пределах 60 километров. И вот как добраться до Смоленска, до Вязьмы людям, которые живут не в поселке, а в деревнях? Ни транспорта, ничего. Мы все шокированы, пенсионеры. Помогите нам, пожалуйста, отстоять нашу больницу.

Константин Чуриков: Еще раз название вашей больницы и населенный пункт. Давайте ваш телефон запишем.

Зритель: Больница поселка Новодугино.

Константин Чуриков: Ага. Телефон свой, пожалуйста, оставьте нашим редакторам.

Оксана Галькевич: Слушайте, ну вот вы сами слушаете такие звонки душераздирающие, что у вас, какие чувства и мысли?

Евгений Ачкасов: Вот знаете, о чем я сейчас подумал? Типичный звонок и действительно отражает общую проблему. Надо сказать, что не по каждому заболеванию надо оказывать помощь максимально на месте, приближенно. Действительно, есть ситуация, когда тяжелый инсульт, когда надо транспортировать в специализированное учреждение, чтобы там проводилась высокотехнологичная реабилитация. Но многие вещи, конечно, должны выполняться, и то, что в больнице говорится, нам прислали хирурга, звучит вообще ужасно. «К нам прислали хирурга» – это как временное какое-то явление. Это должна штатно работать система.

И знаете, вот о чем подумал? Вот новый министр здравоохранения, в общем-то, возглавлял Росздравнадзор, он выполнял функцию контроля за выполнением качества медицинской помощи.

Константин Чуриков: Да-да.

Евгений Ачкасов: И у меня вот, знаете, что-то такое обнадеживает, что он знает проблемы и он следил за этим качеством, а сейчас он в необычной ситуации: он был контролирующим, а теперь он должен быть исполняющим звеном. И вот, может быть, его опыт на позиции работы Росздравнадзора, руководителя, может быть, сыграет положительную роль на посту его министра здравоохранения. Такие у меня вот оптимистичные мысли.

Оксана Галькевич: Может, еще то, что он на самом деле... Он же не москвич, насколько я помню, из Пермского края, да? Может быть, он знает...

Евгений Ачкасов: Коми.

Константин Чуриков: Коми.

Оксана Галькевич: Да, Коми. Такой просто регион на самом деле, так скажем, тоже со сложной структурой нашей, российской: удаленность, небольшие населенные пункты... Может быть, ему это понятно.

Евгений Ачкасов: Я думаю, что профессиональный анамнез у нынешнего министра такой благоприятный как раз, чтобы понять проблемы региона, глубинки. Вот это тоже очень важно.

Константин Чуриков: Вы знаете, что меня еще удивило?

Оксана Галькевич: Второй шанс...

Константин Чуриков: Секунду-секунду...

Оксана Галькевич: Да, давай.

Константин Чуриков: Сейчас, Татьяна из Москвы, чуть-чуть буквально подождите.

Оксана Галькевич: Второй шанс ей дадим, да.

Константин Чуриков: Что меня удивило? Вот в последние два дня, я уже не буду сейчас врать, кто это сказал, Голикова или новый министр, они тоже говорили о том, как у нас растет продолжительность жизни, как снижается младенческая смертность, что нас есть даже, чем здесь как бы гордиться. Просто Владимир Владимирович, выступая с посланием не так давно, сказал: «Человека, который вынужден ехать за десятки километров в поликлинику, тратить целый день в очереди или неделями ждать приема узкого специалиста, мало интересует, насколько выросла средняя продолжительность жизни в стране и прочие другие параметры».

Евгений Ачкасов: Совершенно правильно. Когда мы говорим, что какое-то редкое заявление, а для человека, который заболел, для него это на 100% заболевание, и очень справедливо сказано.

Алексей Живов: Очевидно.

Евгений Ачкасов: Поэтому, конечно, человек... Пусть небольшой поселок, мало людей вроде живет, а для них это проблема. И совершенно справедливо сказано, поспорить тут невозможно, это то, о чем мы сегодня, в общем-то, с вами говорим. Тут сложно что-то добавить.

Константин Чуриков: Татьяна.

Оксана Галькевич: Татьяна из Москвы, все-таки она с нами по-прежнему. Татьяна, здравствуйте.

Зритель: Добрый день, добрый день. Очень приятно.

Константин Чуриков: Очень приятно. Вы уж извините, у нас как в поликлинике, приходится подождать.

Зритель: Алло-алло.

Константин Чуриков: Да-да, говорите.

Оксана Галькевич: Слушаем вас.

Зритель: Алло. Хотим сказать о врачах в первичном звене здравоохранения в частности в городе Москве, о котором так много говорят. Это перегрузка врачей в поликлиниках. Прикрепляются все: мигранты, жители других областей, которые живут на съемных квартирах, и это нам объясняют недоступностью к врачам. Увеличивают нам приемы на 2 часа. Врачи работают без медицинских сестер. Бо́льшую часть врач сидит за компьютером, на больных не хватает времени совершенно. Руководство не обращает на это никакого внимания, требует объяснения, бесконечные отчеты...

Константин Чуриков: Да. Татьяна, вы говорите как пациент, с позиции пациента, вы не медработник, правильно?

Зритель: Нет-нет-нет, это врач, это врач говорит с вами, не пациент.

Константин Чуриков: А-а-а, вы врач. Все. Татьяна, не называйте поликлинику, просто скажите, какой район Москвы, чтобы мы понимали.

Зритель: Мы не хотим называть, это во всех поликлиниках.

Константин Чуриков: Хорошо, во всех поликлиниках.

Зритель: Я от имени всех врачей. Требуют объяснения, отчеты бесконечные, штрафуют, если не вовремя сдал отчет... Просто, вы знаете, врачу невозможно работать в поликлиниках.

Владимир Владимирович говорит о повышении квалификации врачей в первичном звене здравоохранения, о бесплатной ординатуре, но будет ли все это? Квалификацию врачи практически не повышают. Предложение: может быть, вообще вместо врачей поставить искусственный интеллект, тогда все будет нормально?

Константин Чуриков: Ой, подождите...

Оксана Галькевич: Это от отчаяния, Татьяна, конечно, так говорит.

Константин Чуриков: Подождите, Татьяна, секунду. Я думаю... Смотрите, Москва, вы говорите, все действительно считают, что такой вот город, здесь все цветет...

Зритель: Да-да, это Москва.

Константин Чуриков: Секунду. Вот вы из Москвы, московский врач, говорите об этих проблемах. Но Владимир Владимирович еще говорит о зарплатах – зарплата у вас, если не секрет, какая?

Зритель: Зарплата... Зарплата 40–45 тысяч. За переработку нам не платят ничего.

Константин Чуриков: Врач какого профиля? Татьяна, врач какого профиля?

Зритель: Терапевт.

Константин Чуриков: Москва, терапевт, 40 тысяч.

Зритель: Да.

Константин Чуриков: Подождите, у нас средняя зарплата в столице, я сейчас даже специально посмотрю, там нам говорили, что 80 с чем-то, если не больше.

Оксана Галькевич: Спасибо, Татьяна, вам спасибо на самом деле...

Константин Чуриков: Спасибо. Татьяна, оставьте свой телефон тоже.

Оксана Галькевич: ...за ваш труд, за ваше терпение.

Вы знаете, еще одно сообщение от врача, правда, петрозаводский терапевт нам пишет: «Стаж работы 30, для улучшения работы медицины надо убрать прослойку ОМС, так как туда уходят бюджетные деньги. Не могут бюджетные учреждения здравоохранения зарабатывать». И вот где-то еще было одно сообщение, человек писал о том, что... А, вот: «Лучшие врачи ушли в частную медицину. Выход такой: нужно включить частные клиники в ОМС». Два таких рядом, но противоположных по сути...

Евгений Ачкасов: Нет, понимаете, что значит «включить»?

Оксана Галькевич: Ваше мнение просто хочу узнать.

Евгений Ачкасов: Нет, некоторые частные клиники работают в системе ОМС, другое дело, насколько им это выгодно, насколько они хотят в этом участвовать, это другая проблема, наверное, коллега...

Оксана Галькевич: А что значит «хотят» или «не хотят», пардон? У нас, по-моему, это даже где-то в законе написано, что они должны, нет?

Евгений Ачкасов: Нет, частная клиника – это частная клиника.

Оксана Галькевич: Не обязаны? Хочу беру, хочу не беру, что ли?

Евгений Ачкасов: Мы сейчас не говорим...

Алексей Живов: Нет, хочу вхожу в систему, хочу нет, не обязаны.

Оксана Галькевич: А, вот так, да?

Евгений Ачкасов: Это частная клиника, она выбирает свой путь развития, кто-то участвует в этом. Другое дело, что действительно через ОМС финансирование, тоже оно такое как бы достаточно ограниченное, и врачу иногда сложно реализовать полностью свое представление о лечении в рамках того финансирования, которое есть, наверное, вот так сформулирую. Поэтому к вопросу ОМС действительно много...

Оксана Галькевич: Так, подождите, вы так сформулировали, что мы ничего не поняли. Что там врачу сложно в рамках ОМС? Вы не усложняйте, вы скажите прямо.

Евгений Ачкасов: Та сумма, которая предусмотрена в рамках ОМС для лечения конкретного заболевания, часто она не обеспечивает тот необходимый объем мероприятий, который хорошо было бы выполнить.

Оксана Галькевич: Короче, сумма мизерная, дальше человека отправляют на платные услуги, я правильно поняла?

Евгений Ачкасов: Ну...

Алексей Живов: Да нет, ну...

Евгений Ачкасов: Не совсем так, но...

Оксана Галькевич: Примерно.

Алексей Живов: Наоборот, мешать финансирование ОМС с частным или с оплатой из кармана у нас запрещено, кстати, в этом нет ничего хорошего на самом деле, потому что… Если бы у нас было разрешено софинансирование, то определенные категории граждан этим бы пользовались и часть своих услуг, например, в частных клиниках оплачивали бы из источников ОМС, а часть платили бы сами, и они таким образом освободили бы вот эту вот сеть полностью бесплатную для тех, кто не может платить свои деньги.

Здесь, понимаете, мы изобретаем какие-то велосипеды, которые уже давно придуманы. Нет никаких... Ну вот то, что принято называть развитыми странами, мы тоже развитая страна, но тем не менее – там, понимаете, все источники финансирования принадлежат пациенту. Государство говорит: «Я тебе плачу вот столько за твои медицинские нужды, но ты можешь доплатить, причем в любом учреждении».

Оксана Галькевич: Подождите, вы сейчас какую систему приводите? Вот Канада, в которой, вы сказали, прекрасная система бесплатная, в Великобритании бесплатная.

Алексей Живов: Да что там Канада, там везде... Нет, там можно доплачивать свои деньги. И даже вот мы были недавно в Турции, вроде бы эта страна считается развивающейся, условно говоря, но там вот эта система софинансирования в значительной степени увеличивает доступность медицинской помощи, понимаете? Рецептов существует достаточно, их просто надо применять. И правильно говорит, кстати, коллега из Петрозаводска о том, что систему ОМС надо как-то модернизировать. Я вам могу сказать, что в целом вот эти годы, когда у нас вот это одноканальное финансирование, показали, что это неоптимальная система финансирования здравоохранения.

Константин Чуриков: Уважаемые гости...

Евгений Ачкасов: Я еще, если можно, хотел добавить. В чем еще проблема ОМС? Оплата идет за что? За сформулированный, написанный диагноз. Оплата идет, как сформулирован диагноз и как он закодирован, сколько он стоит.

Оксана Галькевич: А, ну да.

Евгений Ачкасов: А вот что написано на бумаге, соответствует ли это тому, что есть на самом деле у человека, – вот это вопрос.

Алексей Живов: Далеко не всегда.

Константин Чуриков: Это знает только тот конкретный специалист, который принимал пациента.

Алексей Живов: Конечно.

Оксана Галькевич: Но это же бессовестно, если оно не соответствует, нет? Я неправильно что-то говорю, извините?

Алексей Живов: Нет, это бессовестно, но, понимаете, ведь учреждения здравоохранения ставят в такое положение, что они должны как бы самофинансироваться за счет ОМС, то есть их превращают в своего рода такие, знаете, по сути автономные полукоммерческие организации, их... Даже я вот слышал, что в Москве некоторые, так сказать, руководители говорят, что ваше учреждение нерентабельное. О какой рентабельности может идти речь?

Оксана Галькевич: Собственно, об этом и написал нам человек из Петрозаводска.

Константин Чуриков: Я еще раз вернусь к звонку Татьяны из Москвы. Врач-терапевт, с ее слов, заработная плата ее составляет 40 тысяч рублей в месяц. Я сейчас вот смотрю, все по-разному поют, например, РБК приводит, значит, данные, что средняя зарплата в Москве за первое полугодие 2019 года, по данным Росстата, достигла 111 тысяч рублей, а сайт Роструда trudvsem.ru дает, указывает, можно показать даже, средняя заработная плата в Москве 86 684 рубля. Но наша зрительница Татьяна, терапевт, нам говорит, что у нее 40 тысяч рублей.

Оксана Галькевич: Сорок-сорок пять, она сказала.

Константин Чуриков: Как такое возможно? Ведь давно уже, много лет майским указам.

Оксана Галькевич: Ну это же средняя у всех.

Константин Чуриков: Не ниже среднего.

Евгений Ачкасов: Это не решено.

Алексей Живов: Эта проблема не решена.

Евгений Ачкасов: Эта проблема не решена, и об этом президент четко говорил в своем послании. Президент относительно здравоохранения затронул немного, в общем-то, таких проблем, он обозначил ключевые, глобальные, и из них один был обозначен как раз вопрос заработной платы. Это лучше всего характеризует то, что эта проблема не решена, и то, что вот коллега сейчас говорил, это абсолютно точно.

Но вот к выступлению доктора из Москвы я хотел что еще дополнить, вернее согласиться? Большая бюрократизация процесса приема, работы вообще врача, и я вот этому вопросу удивляюсь. Мы вроде живем в век цифровой, когда мы должны были уйти максимально от бумаг, максимально уйти от вот этой вот бюрократизации, а это вот, по моему ощущению, нарастает. Я вот не знаю, коллега со мной согласится или нет.

Алексей Живов: Конечно.

Евгений Ачкасов: Но вот это я ощущаю, что действительно бюрократизация не исчезла.

Оксана Галькевич: Скажите, а как-то по-другому просто организовать работу врачей, не кабинетно, а по какому-то другому, иностранному принципу? Например, в канадских клиниках делается как? Вот есть кабинеты, где пациенты ожидают, медсестра снимает первые какие-то там показания, давление, еще чего-то, далее заходит доктор, делает какие-то пометки, далее медсестра забирает и все это вносит куда надо в компьютер.

Алексей Живов: Да.

Константин Чуриков: Откуда знаешь?

Оксана Галькевич: Много путешествую, Константин. В Канаде не была, читаю много.

Константин Чуриков: А.

Оксана Галькевич: Доктор освобожден от вот этой рутинной работы.

Алексей Живов: Конечно.

Оксана Галькевич: Это работа не вот этого супермегадорогущего специалиста, который годами корпел над этими, не знаю, что вы изучаете в ваших прекрасных академиях.

Алексей Живов: Да. Мало того, доктор практически ничего не пишет, он диктует.

Оксана Галькевич: Да.

Алексей Живов: У него есть диктофон...

Оксана Галькевич: А вот мы так не можем сделать?

Алексей Живов: А у нас программ таких практически нет, которые могут слова записанные, цифровые причем, перевести в текст.

Константин Чуриков: Подождите, меня когда таксист везет, Яндекс.Такси, если что-то там как бы не срослось, он адрес произносит, и система понимает.

Алексей Живов: Ну вот, а в здравоохранении, вы знаете, таких вот... Называется медицинская информационная система, МИС. Вот таких МИСов готовых, в которых можно ввести сплошную диктовку текста, чтобы он переводился сразу в слова...

Оксана Галькевич: Ох...

Евгений Ачкасов: Понимаете, тут еще такая проблема, надо сказать. Мы если сейчас все-таки разделяем крупный город и регион, в регионе сколько лет, какой возрастной категории доктора работают? Молодежи мало, к сожалению. Все ли владеют компьютерными технологиями в регионах доктора? Вопрос тоже.

Алексей Живов: И эта проблема есть. Давайте.

Константин Чуриков: Коротко, у каждого буквально по 15 секунд: с чего начать новому министру?

Алексей Живов: Евгений Евгеньевич?

Константин Чуриков: О, смотрите, переводят друг на друга, здорово.

Евгений Ачкасов: Первое, с моей точки зрения, – это вопрос подготовки медицинских кадров, это основа. Первичное звено – это 100%. Заработная плата врачей – однозначно. Я, может быть, повторяю положения из выступления президента, но это так.

Константин Чуриков: Так. Алексей Викторович?

Алексей Живов: Я считаю, что новый министр должен заняться именно первичным звеном медицинской помощи. Если ему удастся за свое время хоть как-то это продвинуть, будет хорошо. Но отнестись к этому надо как к инфраструктурному проекту.

Константин Чуриков: Спасибо.

Оксана Галькевич: Спасибо.

Константин Чуриков: Алексей Живов, главный врач Ильинской больницы, врач-уролог, и Евгений Ачкасов, президент «Российского медицинского общества», доктор медицинских наук, профессор. Ждем, ждем исцеления нашей медицины.

Оксана Галькевич: Да. И спасибо телезрителям, которые звонили, но, к сожалению, не всех успели мы выслушать в эфире. Спасибо.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (3)
дзуцев юрий
очередная болтовня
Василий
Начните с закрытия ОМС
Надежда
ОМС в том виде,что есть,вредная прослойка из чиновников,задача -штрафы и обогащение

Выпуски программы

  • Все видео
  • Полные выпуски