Гольфстрим стал очень медленным

Гольфстрим стал очень медленным | Программа: ОТРажение | ОТР

Что может произойти с климатом, если течение не наберёт скорость?

2021-03-01T21:59:00+03:00
Гольфстрим стал очень медленным
ТЕМА ДНЯ: Путин. Послание. Главное
Цифровое рабство. Сложная формула пенсии. Конец нефтяной иглы? Коттедж в ипотеку. Автомобили дорожают
Алгоритм цифрового рабства
Климат-контроль для России
Интуристы едут за «Спутником»
Нужен ли в школе обязательный второй иностранный язык?
Имеющихся в России запасов нефти хватит на 58 лет при существующих технологиях
Формула пенсии: попробуй рассчитай
Треть столичных аттракционов лишили регистрации
Годовалый автомобиль можно продать дороже его исходной цены
Гости
Сергей Блинников
доктор физико-математических наук, главный научный сотрудник Института теоретической и экспериментальной физики
Алексей Карнаухов
ведущий научный сотрудник Пущинского научного центра РАН, автор релаксационной модели оледенений

Тамара Шорникова: И еще одна тема. Гольфстрим уже не тот, он стал медленнее. Специалисты говорят, что такой скорости у течения не было как минимум тысячу лет.

Петр Кузнецов: И если он продолжит так тормозить, в Европе и Северной Америке может заметно похолодать, что, возможно, уже происходит, согласитесь.

Тамара Шорникова: Будем разбираться, что же происходит.

Петр Кузнецов: С середины XIX века при этом температура воздуха в каждое десятилетие была выше, чем в любое предшествующее десятилетие, каждый год периода 1886–2013-е гг., вот на нашем графике очевидный подъем.

Тамара Шорникова: Был жарче предыдущего каждый период.

Петр Кузнецов: Да период 1961–1990-х гг. 20 самых теплых лет в истории наблюдений, ведущихся с 1850 года, приходятся на последние 22 года, они самые теплые за всю историю наблюдений.

Это мы с Тамарой к чему? С одной стороны, вот график, который показывает, что все теплее и теплее, нас пугают (а может быть, кого-то радуют) глобальным потеплением, теперь мы узнаем, что Гольфстрим против и он готов нас заморозить.

Тамара Шорникова: М-да...

Петр Кузнецов: Что в итоге будет?

Тамара Шорникова: Что у него получится сделать, да?

Петр Кузнецов: Что выпадает на наш век по крайней мере, следующим поколениям-то ладно еще, разгребать за нас, но что выпадет на нашу долю?

Алексей Карнаухов наверняка знает, потому что он ведущий научный сотрудник Пущинского научного центра РАН, автор реласак... релаксационной модели оледенений. Здравствуйте.

Тамара Шорникова: Уже подморозило Петю, да?

Петр Кузнецов: Да, не размялся.

Алексей Карнаухов: Добрый день.

Тамара Шорникова: Да. Расскажите же нам, что происходит, насколько это серьезно, по мнению ученых.

Алексей Карнаухов: Добрый день.

На самом деле где-то в 1994 году, когда еще пока никто особо никого не пугал, мы опубликовали статью, в которой разработали релаксационную модель оледенений в Северном полушарии, которые происходили задолго до появления, собственно, промышленности у человека, и в течение последних 100 тысяч лет вот такие вот периоды оледенений наступали примерно 30 раз. Они хорошо задокументированы, про них снято много фильмов, вот, и, собственно говоря, все об этом как бы знают. Было непонятно, почему они происходили, почему вот такие вот периоды оледенений происходили, мы как бы разобрались.

И парадоксальным выводом из нашей модели было то, что глобальное потепление, которое наблюдается в настоящий момент, может ускорить наступление очередного такого ледникового периода. Ускорить оно могло таким образом. Дело в том, что в прошлом вот такие вот оледенения происходили из-за того, что картина течений в Северной Атлантике резко менялась. И вот это резкое изменение картины течений, которое журналисты называют остановкой Гольфстрима, приводило к тому, что температура в Европе, в европейской части России (ну, тогда не было России, Европа была как бы совершенно не разделена границами) эта температура падала на 20–25 градусов.

Европа покрывалась ледниками, половина Европы покрывалась ледниками, север Соединенных Штатов покрывался, вся Канада покрывалась ледником. В России ледник доходил до таких городов, как Харьков и Запорожье, например, ну их тогда не было, конечно, но тем не менее вот до этих мест доходил ледник. Вот такие вот были, скажем так, периоды оледенений, то, что называется ледниковыми периодами, это не малые ледниковые периоды, это совершенно нормальные ледниковые периоды.

И вот глобальное потепление может на самом деле вызвать такую остановку Гольфстрима. Почему? Потому что эти остановки Гольфстрима в прошлом происходили из-за постепенного распреснения Ледовитого океана стоком сибирских рек, то есть постепенно реки сибирские распресняли Ледовитый океан и из-за этого в Северной Атлантике встречающиеся два течения, то есть одно из них – это Гольфстрим, второе – Лабрадорское течение. Сегодня межледниковье, сегодня Лабрадорское течение имеет более плотную воду, и оно подныривает под Гольфстрим и поэтому не мешает Гольфстриму обогревать север Европы.

Когда распресняется Ледовитый океан, то это течение становится менее плотным, он уже не подныривает под Гольфстрим, оно отодвигает этот Гольфстрим к югу, смещает его, он разворачивается и течет не в сторону Европы, а в сторону Африки, там, где и так тепло, а в Европе становится холодно. Сегодня вот это вот нарушение течений может произойти из-за того, что глобальное потепление растапливает льды Гренландии и огромное количество пресной воды сейчас поступает в Северную Атлантику, в частности вот в это Лабрадорское течение, которое и может перекрыть путь Гольфстриму. Вот коротко.

Петр Кузнецов: Ага, понятно.

Тамара Шорникова: Да, Алексей Валерьевич, если мы знаем, к чему это уже приводило, вы говорите, что это может ускорить вот то самое обледенение, – это о каких масштабах и временны́х периодах вы говорите? Через сколько мы все покроемся льдом, ну или часть земного шара?

Алексей Карнаухов: Ну, в принципе в прошлом вот такая климатическая летопись содержится в кернах льда, которые, значит, бурят исследователи в Гренландии, и мы видим, что в прошлом вот это изменение, скажем так, картины течений происходило очень быстро, буквально в течение 2–3 лет климат менялся кардинальным образом от межледниковья относительно теплого, как мы сейчас наблюдаем, к вот этому периоду оледенения.

И в принципе мы не можем исключить того, что этот климат будет меняться столь же быстро в любой практически момент времени сегодня. Просто на самом деле этот вопрос, как ни странно, изучен достаточно плохо, потому что основная масса исследователей сконцентрированы, их внимание сконцентрировано просто на глобальном потеплении, а вот моделей, хороших моделей океанических течений сейчас практически нет. В общем, в какой-то степени это может быть абсолютно таким сюрпризом, это может наступить через 2 года, через 3 года.

По моим оценкам, скажем, наиболее вероятно это может наступить где-то лет через 30, но гарантированно вот эта перестройка течений наступит в течение ближайших 100 лет, потому что глобальное потепление продолжается, скорость сброса пресной воды в Северную Атлантику нарастает экспоненциально, и это обязательно приведет к тому, что эти течения, Лабрадорское течение и Гольфстрим, столкнутся, и, собственно, картина течений изменится.

Если только, я вот здесь сделаю такое как бы «если», мы не предпримем специальных мер по стабилизации этого течения. Но такой вопрос даже не ставится сегодня ни в рамках вот этой международной комиссии по климату, которая при ООН, при в рамках каких-то отдельных стран, потому что в какой-то степени пока этот вопрос, в общем, не привлекал внимания. Я очень рад на самом деле, что я теперь уже как бы не один, что мои выводы, которые были сделаны достаточно давно, я уже говорил, это 1994 год, когда мы опубликовали первую статью на эту тему, что они, в общем, подтверждаются, что это, в общем, становится заметным.

Потому что, например, Ниагарский водопад, вот, вы знаете, это можно... Вы знаете, в принципе люди сейчас много информации в интернете, люди перестали верить, может быть, каким-то таким вот прогнозам, но вот есть просто наблюдение, что Ниагарский водопад, который замерзал за всю историю наблюдений в предшествующее время два раза, один раз в XX веке замерз, один раз в XIX веке, а в последнее время он стал замерзать практически каждый год. Вот сейчас холода в Техасе все обсуждают, вот там замерзли машины, там все ужасно, просто апокалипсис, а в прошлом году -45 было в Чикаго, и это тоже был у них там апокалипсис.

Но Ниагарский водопад замерзает уже, наверное, в четвертый или пятый раз за последние 6 лет, понимаете, и это вот такой тревожный звоночек, который говорит о том, что да, что-то меняется. Ледники Норвегии увеличиваются, вот по всему миру в результате глобального потепления тают ледники, а в Норвегии они растут, и это как раз зона действия Гольфстрима, мы видим, что он немножко ослабевает. Но то, что сейчас происходит с Гольфстримом, это далеко от остановки.

Тамара Шорникова: Да, но все-таки период в 30 лет как-то все равно страшноват, казалось, что нет, это не на нашем веку точно вы скажете...

Петр Кузнецов: Надеюсь, Тамара, что это про нас через 30 лет.

Алексей Карнаухов: Нет-нет, 30 лет, я думаю, что это в принципе... Я сам надеюсь как бы увидеть это. Если мы не предпримем никаких усилий, то есть это мне как ученому, конечно, это будет интересно, просто вот понаблюдать. Знаете, у нас, у ученых, есть такое, знаете, желание что-то необычное увидеть...

Петр Кузнецов: Ну да. Алексей Валерьевич, так вот в связи с этим...

Алексей Карнаухов: Но я думаю, что для людей это будет ужасно, поэтому я бы хотел, чтобы все-таки что-то было предпринято.

Петр Кузнецов: Вот по поводу нас все-таки. Мне кажется, когда обывателю говорят, что где-то там теплеет, Земля теплеет или Земля холодает, он склонен полагать, что это происходит везде, то есть теплеет вся Земля от Северного полюса и до Сахары. Это действительно так?

Алексей Карнаухов: А вот когда мы говорим о глобальном потеплении, мы говорим о том, что у нас изменяется средняя температура Земли, повышается. В принципе на самом деле регион Арктики теплеет быстрее, чем, скажем так, в среднем, и Россия, скажем так, скорость изменения температур глобального потепления выше, чем в среднем по миру. Но именно регион Северной Атлантики, вот он такой немножко особенный.

И я хочу сказать, что пока вот этот вот тренд на глобальное потепление, за исключением отдельных регионов, о которых я говорил, Норвегия, может быть, в центре Атлантического океана есть такая вот дыра холодная, то в принципе глобальное потепление доминирует. Мы видели, у нас тоже выпал снег, метели мели, но вот чуть-чуть раз! – и потеплело, и снова как бы понятно, что глобальное потепление. А в прошлом году у нас вообще была зима, где снега не было, понимаете, впервые за историю наблюдений, а в 2010 году у нас было сразу 30 температурных рекордов, страшная жара, 50 тысяч дополнительных смертей из-за этой жары.

Поэтому, конечно, глобальное потепление – это сейчас некий основной тренд, который все видят, вокруг которого иду основные, может быть, дискуссии, вокруг которого сосредоточено внимание, комиссия по климату этим занимается. Как ни странно, именно в 94 году прошлого века я опубликовал еще одну статью, которая вот, так сказать, была в один год опубликована с этой моделью релаксационных оледенений, которая так, может быть, не очень это выговаривается, но это была статья про парниковую катастрофу о том, что изменения климата могут приобрести необратимый характер.

И вы знаете, просто вот буквально недавно я прочел, что человек в администрации Байдена, который, собственно говоря, занимается климатом, он объявил, что Америка намерена сократить выборы СО2 до нуля к 2050 году. И он очень озабочен тем, чтобы изменения климата не перешли в необратимую стадию. И знаете, мне было на самом деле очень приятно, что вот моя работа, в конце концов вот эти идеи овладели массами, что они действительно стали основой, может быть, Парижских соглашений, что американцы...

Тамара Шорникова: Да, спасибо.

Петр Кузнецов: Да, Алексей Валерьевич, об этом позже уже с другим экспертом. Спасибо вам огромное за пояснения доступные. Алексей Карнаухов на связи был с нами.

Сейчас с нами на связи Галина из Бурятии. Не дождалась Галина из Бурятии, или перегрелась, или замерзла.

Тамара Шорникова: Давайте послушаем Сергея Блинникова, доктора физико-математических наук, ведущего научного сотрудника Института теоретической и экспериментальной физики. Сергей Иванович, здравствуйте.

Сергей Блинников: Здравствуйте. Меня слышно?

Тамара Шорникова: Да, отлично.

Сергей Блинников: Хорошо.

Тамара Шорникова: Да, Сергей Иванович, очень много вопросов от наших зрителей, они, наверное, вам покажутся, может быть, действительно смешными, наивными. Потому что часть напугалась у нас телезрителей, что скоро замерзнет, часть напугалась, что скоро будет изнывать от жары. Так все-таки, люди хотят конкретики, сколько лет будет теплеть у нас в связи с глобальным потеплением и когда мы все окончательно замерзнем? Ученые понимают это?

Сергей Блинников: Понимаете, я не климатолог, я астрофизик, то есть я занимаюсь физикой звезд...

Тамара Шорникова: ...но и математическими вычислениями в том числе.

Сергей Блинников: ...могу немножко понимать, как наше солнышко, вот мы знаем немножко физику Солнца. Почему мы ее знаем? Я уверен, потому что, когда я был молоденький и мы знали миллионы звезд, как они живут, понимать начинали, а сейчас мы уже знаем миллиарды в последних каталогах звезд, и теорию эволюции звезд мы примерно понимаем. Но очень тонкие детали, такие, как какая средняя температура на Земле, это на фоне 4,7 миллиардов лет, которые живет наше Солнце, это какие-то маленькие флуктуации. И мы знаем, что там примерно последние 3 миллиарда лет вот примерно температура на Земле была постоянная, потому что в отложениях очень-очень древних, когда еще никакой жизни практически не было, мы видим, что были капельки, и капельки были такие же, значит, и температура, и атмосфера какие-то были, хотя в этой атмосфере, скажем, кислорода было очень мало.

Но то же самое, что вот говорил Алексей Валерьевич, это уже геологическая история Земли, она зависит не только от Солнца, которое приносит нам тепло, но это тепло очень-очень постоянное, поэтому, казалось бы, температура могла бы быть постоянной, но она зависит от очень многих процессов и в атмосфере, и в геологии. Например, когда когда-то, ну вы знаете, везде уголь добывают, там у нас в Заполярье, и разные углеводороды, мы живем в нашей холодной России, она живет, тратя свое национальное богатство, поставляя их в западные страны, которые на нас еще санкции непрерывно накладывают, запасенные миллионы лет теплого климата, когда вот тут до всяких мамонтов у нас если тут динозавры водились и были тропические леса во всех северных широтах. А потом случилась геологическая катастрофа, ну типа того, что Антарктида приплыла на Южный полюс, понимаете, наши же все континенты плавают, потому что...

Петр Кузнецов: Сергей Иванович, ну вот...

Сергей Блинников: ...и наступили периоды оледенения.

Петр Кузнецов: В итоге, короче, климат зависит от антропогенных факторов или прежде всего от природных и астрономических? А если второе, то, собственно, поделать с этим ничего нельзя.

Сергей Блинников: Прежде всего от природных и астрономических. Но человечество в последние 100 лет настолько беспардонно вмешалось в природные процессы... Некоторые люди говорят, что человек не мог так сильно повлиять на климат, потому что один мощный вулкан извергает больше, чем человечество за год, и никакого от него потепления нет. На самом деле вулкан извергает не только СО2, углекислоту, но и огромное количество пепла, который дает альбедо так называемое, которое приводит к локальному похолоданию. После каждого извержения вулкана мы видим на Земле периоды несколько лет похолодания, потому что в атмосфере очень много аэрозолей рассеивается. Точно так же во время Второй мировой войны пошло на фоне глобального потепления локально похолодание оттого, что человечество столько дряни выпустило в воздух, и после войны только опять пошел тренд на потепление.

Но я хотел еще пару слов сказать про теорию Алексея Валерьевича, потому что то, что он говорит, он был, видимо, первым в мире, который предсказал и объяснил вот эту нестабильную картину остановки течения Гольфстрима. В науке мы называем это бифуркацией, то есть когда течения были по одной картине, Гольфстрим нас греет, Англию, Голландию он греет, а если он остановится, в Англии, Голландии и у нас будут более сильные морозы зимой, более, может быть, жаркое даже лето или более контрастный климат, как в Сибири наступит.

Но то, что открыл Алексей Валерьевич, это называется в теорфизике бифуркацией, когда одна картина течений резко сменится другой. В нашей астрофизике я могу привести такой более глобальный пример бифуркации. Вот мы живем счастливо в Солнечной системе, у нас одна звезда, не двойная звезда, а если мы смотрим в телескоп на звезды, на эти миллиарды звезд, из них больше половины, по некоторым подсчетам 90% звезд двойные, тройные и разнократные системы. Почему? Потому что, когда образуется звезда, это тоже такой поток такой циркуляционный вроде Гольфстрима какого-нибудь или Лабрадорского течения, но он замкнутый в гравитационном поле. Когда сжимаются эти протозвездные облака, наступает в некоторый момент бифуркации, и одиночная звезда делится и становится двойной, тройной, четверной. Вот это очень красивая теория...

Петр Кузнецов: Сергей Иванович, дико интересно, и мы предлагаем отдельно об этом поговорить...

Сергей Блинников: С удовольствием.

Петр Кузнецов: ...потому что нас ждет еще одна звезда, звезда новостей, «Итоги дня» сейчас будем подводить. Это Сергей Блинников, наш эксперт. Мы говорили о том, что все-таки нам ждать. Большинство наших телезрителей не поняли, похолодает или потеплеет.

Тамара Шорникова: Не сегодня, успокойтесь.

Петр Кузнецов: Не сегодня точно и не в ближайшие 30 лет, а дальше уже...

Тамара Шорникова: ...посмотрим.

Петр Кузнецов: ...другая тема, да.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (1)
Оксана Корж
Пригласите, пожалуйста, обоих ученых на отдельные передачи или на более длительные временные промежутки, очень интересно, но высказаться и пояснить времени не дали.