Алексей Каротам: Нет четкого понимания, чего хочет государство – положить конец наркомании или взять ее под контроль

Алексей Каротам: Нет четкого понимания, чего хочет государство – положить конец наркомании или взять ее под контроль
Время для рывка. Какие шансы нам даёт коронакризис?
Время новых возможностей. Коронаскептики. Градус самоизоляции. Артисты без работы. Рекордные долги россиян. Кто поможет туристам? Рекорд по долгам
Россияне рекордно задолжали банкам
Все будет хорошо?
Сергей Лесков: Россия - страна железных дорог. А что пить в поезде? Конечно, чай!
Артисты без работы
«Выкручивайтесь сами». Как выживают без спектаклей и концертов «Коляда-театр» и группа «Гламурный колхоз»
Градус самоизоляции
Время новых возможностей
Туристам помогут?
Гости

Ольга Арсланова: Мы продолжаем. Сегодня Международный день борьбы с наркоманией. В России эта проблема остается очень острой: число наркоманов в стране в последние 5 лет по некоторым подсчетам не меняется – примерно 640 тысяч человек. Причем мы понимаем, что это цифра официальная, а реальная может быть намного больше. И число несовершеннолетних наркопотребителей, опять же, по некоторым подсчетам растет, причем до 60% составил этот рост в последнее время.

Петр Кузнецов: Вечный и важный вопрос по этой теме – как бороться? Так вот свежий опрос ВЦИОМ выявил отношение россиян к проблеме. На этот раз 80% на сегодняшний день, получается, одобряют идею уголовного наказания за прием наркотиков. 93% опрошенных выступили против свободной продажи запрещенных препаратов.

Ольга Арсланова: Сегодня в гостях у нас психиатр-нарколог Алексей Каротам – здравствуйте.

Петр Кузнецов: Здравствуйте.

Алексей Каротам: Здравствуйте.

Ольга Арсланова: Мы призываем, как всегда, наших зрителей к дискуссии. Петр в Шпигеле сказал, что до победы в борьбе с наркоманией пока еще далеко. Что может ее приблизить, по вашему мнению? Что нужно делать для того, чтобы с наркоманией бороться успешнее? Звоните, пожалуйста, и пишите в прямой эфир.

Петр Кузнецов: Алексей, вот если оттолкнуться от итогов опроса ВЦИОМ, уголовка, по вашему мнению – это метод.

Ольга Арсланова: За прием, что самое важное.

Петр Кузнецов: За прием, да.

Алексей Каротам: Это не метод, но это следствие вполне вменяемое и понятное. Люди видят, что сдвигов практически нет, а проблема существует. Поэтому надо как-то с этим бороться. Это как бы крик души у людей. Но это никогда не решает проблему.

Ольга Арсланова: Скажите, а с чем вы связываете этот крик души? – не хватает (об этом говорят некоторые эксперты) какого-то заметного государственного вмешательства, какой-то государство позиции, позиции власти, которая, например, была в советские годы? Сажали же за прием наркотиков в советские годы, и вроде бы этих проблем мы не видели.

Алексей Каротам: Да. Тогда и перегибов было тоже больше, но это не значит, что тогда ее не было. Она была и при советской власти, просто сейчас все, кто занимаются этой проблематикой, прекрасно понимают, что государство делает недостаточно. Оно делает, слава богу, в этом направлении ведется борьба, но она непонятно вялая. Нет четкой стратегии у государства, что хочет государство: положить конец наркомании или взять ее под контроль. Вот сейчас пока у всех специалистов складывается мнение, что государство желает контролировать, но не бороться до конца, не поставить точку. Полностью наркоманию искоренить невозможно – это по природе человека: всегда будет жажда каких-то новых ощущений, каких-то психоактивных веществ испробовать и так далее. Но положить конец вот этой вакханалии, которая сейчас есть, можно. Просто государство должно этим заниматься вплотную.

Петр Кузнецов: Получается, идти не более простым путем в плане наказания, ужесточения наказания, а в сторону пропаганды здорового образа жизни?

Алексей Каротам: Нет, наказание… Вы упомянули советскую власть. Но там была наркомания, даже при советской власти она была. Да, наказывали, да, сажали. А толку? Не совсем правильно.

Ольга Арсланова: Но вы же говорите, что есть какой-то процент, который неистребим. Вероятно…

Алексей Каротам: Он всегда был, есть и будет. Люди будут стремиться получать какое-то удовольствие за гранью дозволенного.

Ольга Арсланова: Смотрите. У нас есть информация о том, что за 5 лет число официальных наркоманов практически не изменилось, хотя мы видим, что за 5 лет государство потратило огромные деньги на профилактические меры, о которых, вероятно, сложно отчитаться (как они работают или не работают), но на них тратятся огромные деньги. Не работает?

Алексей Каротам: Деньги тратятся, да. Но, понимаете, сдерживать ситуацию можно какое-то время, а дальше-то все равно она выйдет из-под контроля. И государство вынуждено будет заниматься этой проблемой. Сейчас как страус – голову в песок: что-то мы делаем такое, законы какие-то принимаем, даже статистика показывает, что прироста нет. Это просто огромный пласт людей нырнул в неофициальную медицину, вот и нет. Это как в психиатрии тоже статистика: она ужасна по количеству душевнобольных людей, но она не отражает действительности. Среди наркоманов сейчас то же самое.

Ольга Арсланова: Давайте разберемся с социодемографией, как принято говорить. Есть мнение, что наркоманов больше в депрессивных регионах и что чем хуже люди живут, тем больше наркоманов в этом обществе. Вы разделяете такую позицию?

Алексей Каротам: Такая точка зрения имеет право быть. Даже если брать статистику – если провести статистические исследования – подтвердится, что да, в депрессивных регионах людей, страдающих зависимостью от психоактивных веществ, гораздо больше. Поговорка: не мы такие, жизнь такая. На самом деле, знаете, мне нравится совершенно другая поговорка: свинья всегда грязь найдет. Все-таки государство должно смотреть более пристально на эту проблематику.

Ольга Арсланова: Давайте Дмитрия послушаем – Ставрополь с нами на связи. Здравствуйте, Дмитрий.

Зритель: Добрый вечер. С вами разговаривает пенсионер из города Ставрополя. Меня очень, как сказать, заволновало – вот я сейчас смотрю "Отражение"… Вот эти сволочи, эти нелюди, на мой взгляд…

Ольга Арсланова: Кто конкретно, Дмитрий?

Зритель: Конкретно говорю вот что. Вот этих наркоторговцев объявить вне закона. Вы не подумайте, что я старик, выживший из ума, но такое продолжаться не должно. Короче говоря, вплоть до смертной казни, чтобы другим неповадно было. Тех, которые попали под влияние и стали наркоманами, всеми известными способами надо как-то излечить. Либо наше поколение – я имею в виду молодое поколение – как вам сказать, идет ко дну.

Петр Кузнецов: Понятно, спасибо.

Ольга Арсланова: Спасибо, Дмитрий.

Петр Кузнецов: Алексей, в связи с этим вопрос. После исчезновения Госнаркоконтроля и передачи всех его функций МВД контроль стал жестче, проще, его вообще нет?

Алексей Каротам: А его как и не было… Вернее как: Госнаркоконтроль, как говорится в названии…

Ольга Арсланова: Вовремя остановился Алексей.

Алексей Каротам: Да. В названии – они пытались контролировать, но не было никакой борьбы. Там низовые оперативники, которые знали прекрасно расстановку сил, порой им не давали просто работать. Достаточно было просто переговорить с оперативниками, как происходит вся эта работа. Сейчас ликвидировали: ну хорошо, ладно, надо посмотреть, как будут бороться. Ведь сейчас крик души был у человека, который только что звонил. Потому что да, действующие наркоманы – я всегда это говорю – втягивает огромное количество людей в свою сеть. Это как спрут.

Петр Кузнецов: Как пирамида.

Ольга Арсланова: И очень многие наркоманы, для того чтобы что-то зарабатывать, переходят в разряд наркодилеров, то есть они и продают наркотики.

Алексей Каротам: Да.

Ольга Арсланова: А правда ли, что проще ловить вот этих мелких дилеров, не занимаясь организаторами?

Алексей Каротам: Да ничего подобного. Ну выловите вы мелких, обязательно появится кто-то еще.

Ольга Арсланова: Просто говорят, что сейчас именно так и происходит. Очень сложно выйти именно на вершину этой пирамиды.

Алексей Каротам: Понимаете, каждый должен заниматься своим делом. Вот если поговорить с оперативниками, которые работали в Госнаркоконтроле, они все прекрасно знают, что нужно сделать, для того чтобы пресечь один канал, другой канал, третий. Это шире масштаб, нежели сейчас. Ввести уголовную ответственность – дело нехитрое. Ну и что? Будут у нас теперь наркоманы садиться за то, что они употребляют? У нас и так ведь зажаты законы, они очень жесткие.

Ольга Арсланова: Смотрите, пишут нам зрители. Башкортостан: "Сегодня наркодилеры дают покупателям номер карты, после поступления денег по телефону говорят, где закладка, поэтому бороться сложно – все происходит без непосредственного контакта продавца и покупателя". Действительно, новые технологии делают эту борьбу еще более сложной…

Алексей Каротам: Они всегда бегут впереди. Понимаете, ведь все, кто по ту сторону от нас с вами, прекрасно понимают, что есть законодательство, которое у нас сейчас прописано, что есть законы, которые надо как-то обходить. Вот они ищут обходы. У нас очень такая бюрократическая система громоздкая, неповоротливая. И законы, которые нужно было принять вчера, только рассматриваются к принятию послезавтра.

Петр Кузнецов: Хотелось с вами поговорить о методах лечения. Понятно, что здесь в каждом случае индивидуально, но тем не менее. Вот Оля вспомнила про депрессивные регионы – сразу вспоминаются такие нестандартные методы лечения, как насилие над наркозависимыми…

Ольга Арсланова: Я так понимаю, это Екатеринбург, да?

Петр Кузнецов: Екатеринбург тот же, да.

Ольга Арсланова: Ройзман и все эти истории…

Петр Кузнецов: Это отчего происходит? – оттого, что у нас нет просто стандарта лечения?

Алексей Каротам: Да нет, стандарты-то все прописаны, какой должна быть помощь, что должно включаться в эту помощь. И даже законодательство прописало ответственность у каждого, кто занимается этой проблемой. Это все есть, надо просто как бы с более человеческой позиции подходить к решению.

Ольга Арсланова: Но Алексей, как быть с лечением наркомана, который лечится не хочет? То есть все вокруг понимают, что он болен, а он сам не хочет?

Алексей Каротам: Никак.

Ольга Арсланова: Как раз Ройзман в эфире нашего телеканала говорил о том, что очень многие люди сейчас в тюрьме из-за того, что им вроде бы сначала наркоман разрешает себя полечить, а потом в какой-то момент, когда у него начинается ломка, он пишет заявление на этих людей.

Алексей Каротам: Совершенно верно. А потом у нас в стране приняты законы… Честно говоря, когда их читаешь, думаешь: о чем думал человек, который принимал и прописывал эти законы? Наркоман по своей структуре довольно-таки лживая личность, которая всегда ищет свою выгоду. Ему наплевать на общество, ему наплевать на семью – у него есть "Я", которое надо потешить, надо найти дозу и так далее. И у него вся жизнь построена вокруг этой темы. И по нынешнему законодательству да, огромное количество людей сейчас под уголовной ответственностью за то, что он сначала сказал "да, я согласен", а потом говорит "нет, я не согласен".

Ольга Арсланова: А как вы относитесь к многочисленным реабилитационным центрам, которые открываются откровенно на базе сект? То есть сейчас это массово происходит.

Петр Кузнецов: Очень востребованная услуга, да.

Алексей Каротам: Все, кто занимаются этой проблемой, прекрасно знают, что происходит. Вы правильно сказали: огромное количество сект, где… Это не медицинские методы лечения, потому что наркомания – это заболевание, которое надо лечить и медикаментозно, и психотерапией, и психологическими воздействиями, и трудотерапией, то есть всем вместе. Но никакого насилия не должно быть. Насилие порождает насилие – все.

Петр Кузнецов: Раз уж мы дошли до выбора клиники, на что прежде всего родственникам – ведь это родственники приводят туда наркозависимого – следует обращать внимание? Присутствие лицензии? Что еще? Самые стандартные…

Алексей Каротам: Как правило, да. Естественно, это все прописано у нас. Не имеет право этой деятельностью заниматься частная клиника, если нет СЭС, пожарных и лицензии в том числе. Квалификация специалистов, которая есть – это тоже надо смотреть, это должно быть в широком доступе. Люди, которые работают в каких-либо центрах, себя просто рекламируют: просто специалист, кандидат, профессор, доктор и так далее, все регалии расписаны. Вот на что нужно обращать внимание, а не на то, как там будут скручивать, фиксировать и так далее.

Петр Кузнецов: У нас на связи Алтайский край и Владимир – здравствуйте.

Ольга Арсланова: Добрый вечер.

Зритель: Здравствуйте. Я живу в Алтайском крае, это 12 километров от Барнаула, город Новоалтайск. Я хотел бы рассказать, что у нас в Алтайском крае очень большая проблема непосредственно с наркотиками, с молодежью. Я врач-терапевт. Дело в том, что я подрабатываю в такси, так как, как всегда, денег не хватает, сами понимаете, что это такое. И в данный момент – я сейчас сужу по тем людям, которые со мной проезжают – их стало намного меньше, то есть наш наркоконтроль работает очень хорошо. Довольно-таки сильно их меньше стало. Не видать шприцы на улице – это реальная вещь. Поэтому трудятся люди.

Ольга Арсланова: Спасибо за это замечание. Трудятся люди или наркотики стали другими? Ведь сейчас много говорится о том, что героин не так популярен, как еще лет 10 назад?

Алексей Каротам: Абсолютно верно. Есть химия, которая каждый божий день дарит новое название, синтезируются…

Ольга Арсланова: Давайте поговорим по структуре. Что сейчас самое…

Петр Кузнецов: Дело в моде?

Алексей Каротам: И в моде в том числе.

Петр Кузнецов: Вейпы, спайсы, поэтому они сейчас…

Алексей Каротам: Совершенно верно. Все идет… Понимаете, люди, которые занимаются производством наркотических средств, всегда на полшага впереди государства. И было интервью специалиста из Госнаркоконтроля – он говорил, что законы должны быть такие, которые позволяют на опережение работать. Все химики знают, что да, есть формулы, которые сейчас на подходе; есть формулы химические, которые будут завтра, послезавтра. Но если химики про это знают, почему не дать возможность специалистам делать свое дело и работать на упреждение? Тогда это будет более внятно, более понятно, честно и приводить к более конкретным результатам.

Ольга Арсланова: Алексей, я понимаю, что какую-то градацию зла сложно делать, но вот эти новые виды наркотиков оставляют наркоманов все-таки более социализированными: он, как правило, не так подвержен заболеваниям…

Алексей Каротам: Нет. Любой наркотик выбивает из социума, он меняет мировоззрение человека.

Ольга Арсланова: Чем опасны современные синтетические наркотики?

Алексей Каротам: Они же как зеленый змей: потихоньку-потихоньку…

Петр Кузнецов: То есть именно незаметно?

Алексей Каротам: Совершенно верно. Они незаметно воздействуют на психику и на тело в том числе.

Петр Кузнецов: И просто месяц, два, три, год – и человек просто превращается в овощ?

Алексей Каротам: Ну год – это слишком долго, обычно счет идет на дни, чтобы человек превратился в наркомана, когда начинают современные синтетики употреблять.

Ольга Арсланова: Давайте все-таки к героину вернемся, потому что это зло по-прежнему никуда не исчезает, очень много ВИЧ-инфицированных в регионах (на уровне эпидемии). Мы знаем, что во многих странах используют заместительную терапию метадоном. Почему, как вам кажется, в России эта схема не используется?

Алексей Каротам: А потому что вот эти все наркомании надо лечить, а не замещать, понимаете? Понимаете, сначала веяние: давайте мы заместим одну наркоманию на другую. Почему? – потому что с этой бороться проще. Бороться надо со стержнем наркомании, понимаете?

Вот в чем сложность? Наркоман очень быстро меняется личностно – с этим надо работать. Да, биология страдает, ее можно подправить, это не вопрос – это делается очень быстро: ломка убирается медикаментозно. А дальше самая главная работа – это изменить структуру, стержень поменять: больной гвоздь вытащить и создать все заново. Это сложно.

Ольга Арсланова: То есть вам, как я понимаю, не нравится эта схема, когда в Европе признается, что этот человек до конца не излечим…

Алексей Каротам: А ничего хорошего к нам из Европы не пришло, понимаете.

Ольга Арсланова: …но он перестанет убивать, воровать ради наркотика, он не будет распространять ВИЧ, потому что он пьет таблетки или сироп, а не…

Алексей Каротам: Это кто сказал, что он не будет, если он ВИЧ-инфицированный? Если он в социуме, он будет продолжать все это делать. Это чепуха полная. Здесь природа человека: он будет общаться, он будет идти. И если ты невылечившийся наркоман, тебе абсолютно нет дела до окружающих – у тебя есть свое "Я", которое говорит: "Дай-дай-дай, найди-найди-найди". А его провели через эту процедуру якобы лечения. Он говорит: "Так, как раньше, я поступать не имею права – я должен по-другому". И начинает юлить. Все то же самое абсолютно.

Петр Кузнецов: По поводу вылечившихся наркоманов. Ведь, казалось бы, окончательно излечившись, даже после лечения неожиданно наркозависимость может возобновиться – так ли это? От чего это зависит?

Алексей Каротам: Да. Четкая ремиссия… Когда можно говорить о ремиссии? Если 2 года человек не употребляет после окончания лечения, тогда можно говорить о том, что четкая, стойкая ремиссия. Но, понимаете, у всех складывается впечатление, что вот пролежал человек в клинике, ломку ему сняли и все, он здоров. Ничего подобного: это долгий, нудный, кропотливый процесс – вылечить человека.

Ольга Арсланова: У нас Татьяна из Мурманской области на связи – давайте ее послушаем. Если.

Петр Кузнецов: Здравствуйте, Татьяна.

Зритель: Здравствуйте. Я мать наркомана, у меня сын наркоман. Сейчас он находится в заключении. Я прошла весь этот ад, я знаю, что это такое. И дело в том, что государство у нас абсолютно ничего не делает, абсолютно ничего. Даже сами наркологи говорят: "У нас статистика снизилась по употреблению". Ничего не снизилась, потому что одни в тюрьмах сидят, а другие умерли от передоза, понимаете? Я не знаю, продажа, продажа… Сидят наркоманы – мелкая сошка. Крупные дилеры как были на свободе, так они на свободе и есть, понимаете? Ничего не изменится, потому что там завязаны, извините меня, высшие какие-то сословия. У нашего государства на все денег хватает: на мосты сумасшедшие в Крыму, на Сирию, на Украину – на все, у нас не хватает только на своих граждан денег, понимаете? На это денег нет. У нас 30% молодежи подвержено наркомании – наркоманы со стажем, понимаете? Со стажем. А мы пока что только студентов… И то там уже говорить не хочу, даже в военных училищах сейчас наркомания.

Ольга Арсланова: Татьяна, можно небольшое уточнение про 30% Откуда такие данные?

Зритель: Судя по тому, что мы видим вокруг, 30%. Мое мнение… Понимаете, я в этом нахожусь, я в этом жила 10 лет, поэтому я говорю не просто так.

Ольга Арсланова: Спасибо, Татьяна, спасибо.

Вот тут мы приходим к вопросу, который наш зритель задает вам: "Что вы подразумеваете под наркоманией и наркоманом?" Ведь некоторые просто попробовали и на этом все закончилось. Какие данные у вас есть по употреблению среди молодежи? Действительно ли сейчас там все так печально?

Алексей Каротам: На самом деле все печально.

Ольга Арсланова: И как вы относитесь к предложению тестировать школьников?

Алексей Каротам: Тестировать – да, но потом, понимаете… Вот эта прозвучала фраза – "давайте мы будем всех тестировать". А дальше-то что? Вот получит государство статистический материал – что с ним дальше делать? Жизнь показывает, что бедолаги эти школьники, студенты, у кого выявит какие-то следы, потому что их затюкают. Дальше внятной политики нет абсолютно.

Что такое наркоман или наркомания? Это болезнь, которую надо лечить. Другое дело, что сейчас даже в этой передаче звучало, что нет такой категории, как принудительное лечение наркоманов. А оно должно быть.

Ольга Арсланова: И хотя бы поподробнее о масштабе распространения среди школьников и студентов.

Алексей Каротам: Здесь вот правильно сейчас человек звонил и говорил: 30%. Но у нас идет сначала ложь, потом наглая ложь, а потом статистика. Та статистика, которая сейчас есть, не отвечает действительности. Почему? Потому что многие люди не обращаются к государственной службе, потому что это государство смотрит и считает. Знаете, статисты – они все разные, чудные люди: некоторые говорят, что надо умножить на два (процент наркоманов, который статистически сейчас есть). Но учитывая то, что синтетики такие разные, чудные, среди студентов и учащихся очень много тех, кого вы сейчас упомянули – раз-два употребили и все. Но синтетики – в чем их ужас? Раз употребил, и начинает тянуть. "Я не наркоман, я не употребляю каждый день, я не сижу на системе", но мысль уже начинает работать так: "Вот сейчас неделя закончится…"

Петр Кузнецов: Это не дым, это электронный дым.

Алексей Каротам: Совершенно верно. Это зависимость, вы никуда от этого не денетесь.

Петр Кузнецов: Такой вид тестирования, раз уж мы об этом заговорили, сейчас, насколько я понимаю, перед новым учебным годом – социально-психологическое тестирование школьников. Что это такое и чем этот формат отличается?

Алексей Каротам: Ну опять же, что будет дальше делать с этим государство?

Петр Кузнецов: Идти с этим к психологу?

Алексей Каротам: Психолог – это не панацея. Да, должны быть они в школах, в учебных учреждениях. Да, они должны выполнять свою функцию. Но пока у государства не появится четкой, внятной политики в этом отношении, у нас все так и будет продолжаться: какие-то всполохи – правильные идеи, которые обличены в совершенно неправильную смысловую линию.

Ольга Арсланова: Камчатский край нам пишет: "У нас маленький северный поселок, сообщение только воздушное, а наркотики доступны". И интересуется наш зритель, есть ли генная предрасположенность зависимости?

Петр Кузнецов: "Да, каковы причины наркомании?" – Нижегородская область.

Ольга Арсланова: Можно себя успокоить тем, что у меня в роду ни алкоголиков, ни наркоманов не было, мне ничего не страшно, можно пробовать сколько угодно?

Алексей Каротам: Понимаете, в чем дело? Психически здоровый человек к наркотикам не побежит. Он не будет смотреть в эту сторону. Здесь очень сложный вопрос, работает или нет генетика. Да, это не передается по наследству – ни алкоголизм, ни наркомании какие бы то ни было. Но предрасположенность формируется в социуме. Допустим, про алкоголизм если смотреть, то очень часто в семьях алкоголиков дети не пьют вообще: насмотревшись на все ужасы, которые они видели, они принимают решение – нет и точка. Среди наркоманов такое редко, реже, но тоже бывает.

Петр Кузнецов: Мы из регионов дошли до Москвы – как раз в конце нашей программы Сергея из столицы послушаем.

Зритель: Здравствуйте.

Петр Кузнецов: Если можно, покороче.

Зритель: Да. Я вам из Москвы звоню, сам я уроженец из Уральского федерального округа, который уже не первое десятилетие из-за того, что граничит с Казахстаном, граница которого больше чем с Китаем почти в 2 раза…

Ольга Арсланова: Да.

Зритель: Мы знаем, как в Китае и Узбекистане борются. Приведу два коротких примера. Я занимался боксом – есть такое выражение "борьба с тенью". Государство на самом деле ничего не делает: у меня есть знакомые, которые за 6 лет уже по 4 отсидки отсидели ввиду… системы, которых забирают с работы, подбрасывают наркотики, и простых наркоманов вместо главарей мафии садят в тюрьму.

Хочу просто привести пример: Хамид Карзай со своей диаспорой в Афганистане курирует 1/5 наркотрафика Афганистана, где на конец прошлого десятилетия было сконцентрировано 3 тысяч тонн чистого героина для наркотрафика через Россию и дальше в Европу. Господин Онищенко, когда занимал пост главврача, в нулевые годы подписал соглашение с главой министерства здравоохранения Таджикистана, которого потом задержали по проблеме наркомании – его задержали потом через полгода как одного из главных мафиози по транспортировке наркотрафика из Афганистана через Таджикистан. Поэтому это борьба с тенью. И когда государство у нас плюет на границы, которые основываются только на таможенных каких-то дорогах и опорных пунктах, это ни к чему хорошему не приведет.

Ольга Арсланова: Спасибо, Сергей.

Тут очень много зрителей, которые считают, что бороться бесполезно, потому что вечная конспирология: это выгодно всем странам и так далее. Но мы, наверное, разбираемся с тем, как можно сейчас внутри страны с этим бороться. Я так понимаю, что… Подводя итог, законодательная проблема, проблема пропаганды наркотиков как абсолютного зла…

Алексей Каротам: Обязательно. Каждый должен заниматься своим делом: врач должен лечить, политик – заниматься своим делом, депутат – писать законы. Но законы вменяемые, понимаете? – те, которые, во-первых, работают, во-вторых, направлены на то, чтобы положить конец этому процессу. А у нас сейчас этого нет. У нас государство при отсутствии внятной политики… Мы сейчас слышали несколько звонков, которые крик о помощи, жест отчаяния.

Петр Кузнецов: Спасибо, Алексей.

Ольга Арсланова: Спасибо.

Петр Кузнецов: Алексей Каротам, психиатр-нарколог. Спасибо, что пришли.

 

 

 

 

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)