Мощностей для переработки древесины не хватает. Последний ЦБК на территории России был построен 40 лет назад

Мощностей для переработки древесины не хватает. Последний ЦБК на территории России был построен 40 лет назад
Дмитрий Гордеев: Местные бюджеты – это «тришкин кафтан»: очень большие публичные функции, а средств катастрофически не хватает
Саркис Дарбинян: Если мы хотим иметь конкурентные IT-сервисы, надо раз и навсегда отказаться от репрессивного правового регулирования этой отрасли
Погашение кредитов: какую часть семейного бюджета это отнимает?
Год в сапогах: военкоматы теперь займутся новобранцами и без официальной прописки
Таганрог остался без воды. О ситуации в городе - наш корреспондент Дмитрий Андреянов
«Матчи Евро-2020 у нас совершенно точно не отберут!»
Сокращение чиновников: станет ли в стране меньше бюрократии?
Какие пенсии в России? Достойная зарплата. Пентагон нацелился на Калининград. Лишние уроки. Тату детям не игрушка!
В ожидании индексации: какие пенсии сегодня получают в регионах и на что их хватает?
Пенсионный фонд России: сколько он тратит на свои нужды? Наш сюжет
Гости
Сергей Левченко
Губернатор Иркутской области
Мирон Тацюн
президент Союза лесопромышленников и лесоэкспортёров России

Тамара Шорникова: Продолжим знакомить с новостями. «Россия может наложить запрет на экспорт леса в Китай, если власти КНР не будут помогать бороться с незаконной вырубкой», - такое заявление сделал глава Минприроды Дмитрий Кобылкин.

Иван Князев: «Китай должен четко понимать, что если они не подключатся к решению этой проблемы, то у нас не будет другого варианта, кроме как запретить экспорт леса полностью», - вот так сказал Кобылкин. Также он добавил, что уже попросил правоохранителей из КНР подключиться к решению проблемы, поскольку ему очень не нравится, что мы одни работаем с их «товарищами» здесь у в России.

Тамара Шорникова: Перед тем как обсудить перспективы такого решения, посмотрим на цифры. Объем вырубки лесов в нашей стране за последние 9 лет вырос почти на треть. В прошлом году под топор пошли 228 миллионов кубических метров древесины. По данным Рослесхоза, в Китай ушло не более 20 млн круглого леса, то есть необработанных бревен, которые приносят минимальный доход от продажи.

Иван Князев: Официально кругляка в Китай вывозят все меньше, но при этом, согласно данным российской таможни, доля Китая в общей структуре российского экспорта древесины (как обработанной, так и необработанной) с 2013 по 2017 год выросла на 10 с лишним процентов.

Тамара Шорникова: А вот еще одна порция официальной статистики. В Рослесхозе посчитали ущерб от незаконной вырубки леса в стране – больше 11.5 млрд рублей за прошлый год. Денег теряем больше, хотя объемы незаконной вырубки вроде бы (по официальным данным) падают. Что-то здесь не сходится.

Иван Князев: Не только это. Официальные цифры не бьются с подсчетами общественников. По данным ОНФ, ежегодный ущерб от черных лесорубов составляет 100 млрд. Еще столько же страна теряет от неэффективного управления лесной отраслью, теневого экспорта леса и нелегального производства пиломатериалов. Из-за того, что арендаторы участков не восстанавливают лес, теряем еще 70 млрд и еще 40 из-за необоснованных санитарных рубок. В общем, в целом Россия за год лишается 1 трлн рублей недополученной прибыли. Сюда же, правда, включили ущерб от пожаров.

Тамара Шорникова: Кто же главный враг российского леса и стоит ли искать его за границей? Обсудим прямо сейчас. У нас в гостях Мирон Васильевич Тацюн, президент Союза лесопромышленников и лесоэкспортеров России. Здравствуйте.

Мирон Тацюн: Здравствуйте.

Тамара Шорникова: Все-таки первый вопрос мне хочется задать про такую огромную разницу в цифрах. Официальный ущерб 11 с лишним млрд. Тоже много, конечно. Но никак не бьется действительно с другими цифрами.

Иван Князев: Вообще какие-то космические цифры иногда приводятся.

Тамара Шорникова: Сколько на самом деле теряем?

Мирон Тацюн: Я не могу одним предложением ответить на все ваши вопросы. Тем более, цифр было много. Давайте поэтапно, потихоньку. Если говорить про нелегальную заготовку и оборот древесины, то эта проблема своими корнями уходит примерно в 20-летнюю историю. Еще до принятия нового лесного кодекса появилось большое количество проблем. Они обострились очень серьезно после принятия лесного кодекса, поскольку лес как федеральная собственность был передан субъектам для возможности ими управления этим ресурсом. А Российская Федерация ставила за собой только вопросы контроля за выполнением переданных полномочий. К сожалению, все эти организационные меры не дали положительного результата. На наш взгляд, привели к тому, что система управления лесами была серьезно подорвана. Вот здесь нужно искать главную причину. Не в китайцах, не в каких-то других, а именно в системе управления лесами.

Тамара Шорникова: Подробнее начнем говорить сразу после видеоматериала. Наш корреспондент собрал свою статистику, свои причины и следствия. Давайте посмотрим сюжет.

СЮЖЕТ

Иван Князев: Вот такая ситуация сейчас развивается в Иркутской области. Видно, что даже сами жители переживают, что все идет не очень хорошо. Поэтому мы сейчас попробуем подключить к нашему эфиру губернатора Иркутской области Сергея Левченко. Он с нами на прямой связи по телефону. Сергей Георгиевич, здравствуйте. Вы нас слышите?

Сергей Левченко: Да, слышу. Здравствуйте.

Иван Князев: Сергей Георгиевич, несколько вопросов у нас есть. Вот эта инициатива Минприроды. Много раз говорилось о том, что это можно сделать. Потом вроде как не хотели делать. Почему вы считаете, что необходимо приостановить экспорт круглого леса в Китай? Это было бы неплохо, наверное.

Сергей Левченко: Да, действительно, еще в начале года я обратился к президенту с письмом с таким предложением. На самом деле вопрос не так прост на первый взгляд, как это кажется. Здесь есть еще экономические причины. Дело в том, что если посмотреть сегодняшнюю систему налогообложения, различных сборов, то перерабатывать лес, тем более глубоко перерабатывать, к сожалению, невыгодно. А более выгодно брать и отправлять за рубеж кругляком. Поэтому я много раз обращался с предложениями, чтобы эту нашу систему перенастроить на глубокую переработку. Пока особых успехов не достиг. Поэтому в начале года я президенту и обратился. Вот то, что сейчас Дмитрий Николаевич Кобылкин (министр природных ресурсов) сказал, я это поддерживаю.

Иван Князев: А как эта схема выглядит? То, что вместо переработанного леса кругляк отправляют в Китай. Я знаю, там совершенно другое таможенное обложение идет, да?

Сергей Левченко: Там много чего. Дело в том, что переработка – это ведь всегда хлопоты. Это нужно предприятие. Это нужно, чтоб все контролирующие органы были, начиная от пожарных, санэпидстанция и так далее. Там больше двух десятков различных контролирующих органов. А если ты просто срубил, отвез, то их сразу на порядок меньше. Это первое.

Но я тут слышал то, что до меня говорили. Я должен еще поправить некоторые горячие головы. Дело в том, что некоторые, которых тут цитировали, еще 3 года назад с лишним, когда я пришел губернатором, Иркутская область от лесного комплекса всего лишь получала налогов 3 млрд. Это сейчас 10.5. А я всегда говорю – а в чьих карманах они оставались 3 года назад?

Второе. Мы обнаружили, что из 524 арендаторов леса… Кстати, по ним ситуация такова, что не регион принимает решение об аренде леса, а все-таки на федеральном уровне. Это нужно попадать в список Минпромторга, той же Минприроды и так далее. Так вот, 300 арендаторов, которые… раньше эти лесосети, они были вообще не зарегистрированы в Иркутской области. Поэтому порядок наводится за последнее время достаточно жестко. Я думаю, что поэтому и реакция такая. Я уже сказал – 10.5 сейчас лесной комплекс стал платить.

Я еще могу пару официальных примеров, которые я получил из Москвы, из Рослесхоза, из Министерства природных ресурсов. Мы за прошлый год в 2 раза снизили незаконные рубки. За 1 год. Вы представляете, что нужно было сделать, чтобы этого результата добиться?

Также мы при помощи различных способов за прошлый год на 20% снизили вывоз круглого леса в Китай из Иркутской области. Это тоже официальная статистика, которую не я придумал. Бороться можно, но здесь надо более решительно и чтобы меня поддерживали.

Тамара Шорникова: Сергей Георгиевич, подскажите, для того чтобы организовать действительно качественную переработку леса, которая принесет больше денег в казну, нужны предприятия, нужна инфраструктура. Насколько готовы сейчас предприятия Иркутской области к такой переработке и сколько денег дополнительно это может принести?

Сергей Левченко: Я думаю, что 10.5 – это тоже еще не предел. Даже в сегодняшнем состоянии мы можем, наведя еще бывший порядок, еще 2-3 млрд получать дополнительно в областной бюджет. И плюс, наверное, столько же еще и в федеральный.

Я скажу так, что 2 года назад я прекратил оформление документов для арендбилета. Прекратил. Сказал, что будут выделяться лесные ресурсы для тех, кто официально зарегистрируется, это раз, для тех, кто вбелую будет платить заработную плату, тот, кто будет платить налоги полным рублем. Потому что известно, сколько они должны платить с одного куба. Цифры всем известны. И четвертое – что будут за собой прибирать, не оставлять порубочные остатки. Полгода никто за заявками не обращался. Зато через полгода стали приходить компании, которые всерьез начали заниматься этим делом. Поэтому этот процесс все более глубокой переработки древесины уже идет.

И если бы еще такая запретительная мера по вырубке – я думаю, что мы бы большинство воспитали.

Тамара Шорникова: Понятно. Спасибо. С нами на связи был губернатор Иркутской области Сергей Левченко.

Иван Князев: Спасибо.

Тамара Шорникова: Если продолжать говорить о причинах возникновения нынешней ситуации, какие бы вы еще назвали?

Мирон Тацюн: Во-первых, я хотел бы сказать на слова уважаемого губернатора, что «выгоднее всего продавать круглый лес» - это не соответствует действительности. Выгоднее всего производить бумагу, картон и другую продукцию глубокой переработки. Торговать круглым лесом – это самое невыгодное…

Иван Князев: А почему же тогда это делают?

Мирон Тацюн: Это делают потому, что мощностей в стране для переработки того объема древесины, которая есть, не хватает. Их нет. Последний ЦБК на территории Российской Федерации был построен 40 лет назад. Дальше, если говорить про эффективность производства, дальше идут другие виды производства. Уже с менее низкими процентами рентабельности. Это, допустим, фанерное производство, мебельное, плитное и так далее.

Круглое бревно – это самый низкий передел. И оно не приносит серьезной прибыли. Поэтому, наверное, в значительной мере существует нелегальная заготовка. То есть если он не заплатил, древесину своровал, тогда, конечно, как-то он там что-то заработает. Но должен сказать, что если условно разделить территорию Российской Федерации на две группы лесов – те предприятия, которые переданы в аренду, и те, которые не переданы в аренду, то есть в которых хозяин только федеральный орган исполнительной власти и субъекты Российской Федерации, то нелегальная заготовка идет только на тех лесах, которые не переданы в аренду. То есть у реального бизнеса, который легально работает, нет проблемы с нелегальной заготовкой. У нас нет ни одного предприятия, которое получило бы замечание со стороны контролирующих органов, что они там чего-то незаконно заготовили.

Дальше вопрос, допустим – запретить вывоз леса куда-нибудь. Во-первых, начнем с того, что мы возим лес тот, который не имеет спроса внутри страны. То есть если есть профицит так называемый. Говорим про Китай. Господин министр сделал заявление. Если его рассмотреть с точки зрения не эмоциональной, а содержательной. На китайский рынок в прошлом году мы поставили 9.7 млн кубометров при китайском импорте 57 млн. То есть Китай легко заменит российскую древесину поставками из Индонезии, Канады, Австралии. То есть для Китая это не является никакой проблемой. И вряд ли можно рассчитывать, что они будут чего-то там финансировать по созданию лесосеменных центров и еще чего-нибудь. Для него никаких проблем не будет заменить российскую древесину.

Иван Князев: Однако они все равно едут к нам в Сибирь. Все равно работают с нашими компаниями, которые лес рубят, и все равно вывозят.

Мирон Тацюн: Давайте я закончу все-таки. Для Китая проблемы нет. Какие возникают риски у Российской Федерации? Первое – что больше 60% этой древесины поставляется из Дальневосточного федерального округа. Там, к сожалению, нет глубокой переработки. Практически нет. Там есть только доски, пиломатериалы и небольшое количество плит. Соответственно, эта древесина либо должна сгнить в лесу, либо ее нужно куда-то еще деть. То есть ее девать просто некуда. Соответственно, теряется какая-никакая валютная выручка от продажи этого леса. Соответственно, мы меняем там ситуацию с социальной напряженностью. Потому что люди, которые заготавливают, дальше они работать не будут. То есть для Российской Федерации одни минусы.

Я просто хочу подчеркнуть, что Союз лесопромышленников и лесоэкспортеров России уже 20 лет назад начал бить во все колокола, что нужно бороться с нелегальным оборотом. Он только начал появляться. Почему? Потому что это наиболее важно для бизнеса. Представьте себе, есть, для примера, владелец Архангельского ЦБК. У него завод, у него трубы. Если лес вокруг срубить, он же с Камчатки не повезет на переработку.

Поэтому бизнес в 2003 году подписал хартию добросовестных лесопользователей, суть которой сводится к тому, что добровольно взяли на себя ограничение не заготавливать, не продавать, не покупать лес неизвестного происхождения. Всего-то нужно было от государства в лице Министерства природных ресурсов и Министерства промышленности эту общественную инициативу поддержать какими-то минимальными мерами и поддержкой. Потому что нам в стране нужно было создать систему, чтобы все, кто идет в лес, были пересчитаны, то есть чтобы был внутренний аудит, чтобы, грубо говоря, в Иркутской области не губернатор контролировал эту процедуру, а была бы некая хартия Иркутской области, где все, кто занимается лесом, туда уходят. И идет внутренний контроль. И мы могли бы общими усилиями вместе с государственными органами быстрее победить это зло, которое есть.

Поэтому мы считаем, что, только объединив усилия государства и бизнеса, можно с этой проблемой справиться достаточно быстро и эффективно.

Тамара Шорникова: Давайте послушаем телефонные звонки. К нам дозвонилась Людмила, Магадан. Здравствуйте.

Иван Князев: Здравствуйте, Людмила.

Зритель: Здравствуйте. Я считаю, что цивилизованное государство – где на первом месте экология. У нас экология нулевая. Вырубаются леса. Это человеческий фактор. Лес впитывает влагу. Вот эти наводнения в Иркутской области – потому что вырубаются леса. Я к маме приезжаю в Сибирь. Она у меня живет в Забайкальском крае. И когда сибиряки видят – 100 вагонов иду на Восток. Коммерческие. Их на первый путь, сразу их вперед пропускают. Сибиряки рыдают. Они видят, какой лес вывозится у нас из страны. Вы бы видели слезы этих людей. Глупо. Это степень дебильности или глупости. Я не знаю, как правильно выразиться. Нам Господь даровал самую лучшую территорию в мире. Почему до сих пор нету у нас заповедной зоны, включая Восточную и Западную Сибирь? Это уникальные леса, уникальное озеро Байкал. Вот это мне непонятно. Спасибо.

Тамара Шорникова: Да, спасибо. Давайте следом еще Иркутскую область послушаем. Дмитрий дозвонился. Здравствуйте.

Иван Князев: Здравствуйте, Дмитрий. Мирон Васильевич, хотелось знаете, что спросить? Вы сейчас говорить, что предприниматели, которые хорошо, легально работают, добросовестные… объединяться с государственными органами, с правоохранительными органами и благополучно разберутся с незаконной вырубкой. А почему же этого не было сделано до этого? Что мешало? Как видим, сейчас не справляются с этой ситуацией.

Мирон Тацюн: Во-первых, я не сказал, что разберутся. Потому что хартия, которую мы приняли в 2003 году, к ней присоединились даже некоторые импортеры, в том числе и две китайские ассоциации. Она так и не была поддержана российскими федеральными органами исполнительной власти. Без них мы не можем эту систему привести в эффективную работу. Потому что нам нужно принять ряд решений, допустим, со стороны Министерства природных ресурсов в первую очередь, которые бы согласились, что такие хартии создаются в каждом регионе. Мы должны установить систему вместе с Министерством природных ресурсов, чтобы кто попало… Скажем, если взять на примере саморегулируемые объединения, как в строительстве. Нельзя начать строить жилой дом, пока ты не являешься членом ЦРО. Поэтому точно по такому же примеру нужно создать хартию каждому субъекту Российской Федерации и объединив на федеральном уровне.

Тамара Шорникова: Вы говорите о том, что нужно пересчитать всех, кто заходит в лес. Но такую же попытку…

Иван Князев: А тех, кто втемную заходит, как пересчитать? Поэтому они втемную и заходят.

Мирон Тацюн: А вот я как раз вам и говорю, что никакой губернатор не в состоянии заниматься тем, о чем мы говорим. Потому что правильно сказали: он ночью где-то что-то вывезет. А бизнес, который работает в этом субъекте, если он знает всех участников бизнес-сообщества… Это первое. И второе. Орган федеральной власти, который отвечает за эту систему… должна быть установлена система управления лесами. И на сегодняшний день лес – федеральная собственность, а ее передали субъектам. То есть субъект должен контролировать что-то такое, что ему не принадлежит, а принадлежит Российской Федерации. Причем, когда произошла эта процедура передачи ответственности с контролем со стороны Российской Федерации, деньги в необходимых объемах на выполнение этих полномочий забыли передать. Целый ряд других вопросов не был решен. Поэтому получается такое бесхозное хозяйство.

Тамара Шорникова: У нас попробовали же с другой стороны зайти – пересчитать не тех, кто заходит туда, а сколько бревен оттуда вывозят, благодаря ЕГАИС. Что с ней не сработало? Почему, несмотря на то, что вроде все пронумеровано, все равно продолжаются незаконно вывозиться огромные кубометры?

Мирон Тацюн: Когда только начиналась разработка и внедрение этой системы, мы сразу говорили разработчикам, что она будет работать только по легальным добросовестным лесопользователям. Они будут отчитываться, составлять декларации и так далее.

Но как вы поймаете того, кто ночью что-то вывез из леса? Поэтому здесь вариант один – должна система быть построена таким образом, чтобы органы федеральной власти, агентство лесного хозяйства, его подразделения на местах, они должны контролировать этот процесс от пня. Соответственно, бизнес должен контролировать со своей стороны в каждом субъекте – в виде хартии, в виде любой другой организации.

Тамара Шорникова: Дополнительный вопрос. Бизнес заинтересован в этом? Ведь многие действительно получают прибыль на стороне? Он действительно весь заинтересован в том, чтобы оградить от нечестных пользователей лес?

Мирон Тацюн: Вы знаете, у нас были большие дискуссии с бизнесом. Я по секрету вам скажу. Многие были удивлены тем, а как мы будем… Возьмем целлюлозно-бумажный комбинат. Ему привозят на переработку бревно. Если ему привозят бревно, которое украли, они его, естественно, продают по более низким ценам. И как раз у них были сомнения по этому поводу. Но, тем не менее, все подписались под хартией – не покупать, не продавать и не использовать лес неизвестного происхождения.

Такой соблазн, конечно, был у многих – покупать бревно, которое стоит дешевле. Потому что если его своровали, значит за него не заплатили попенную плату. Его притащили. Оно ему ничего не стоит. Только заготовка. И, естественно, он может продать внутри страны. Даже не про экспорт разговор. А может продать по другой цене. Поэтому бизнес кровно заинтересован в том, чтобы не было нелегальной заготовки, нелегального оборота. У бизнеса лес в аренде, как правило, на 49 лет. Зачем ему у себя воровать чего-то? Понимаете, здесь нужно разделять. То есть в основном происходит на лесах, которые не в аренде, которые не у бизнеса, которые свободны и ждут своего арендатора. Или, допустим, служба лесного хозяйства на местах под видом всяких санитарных рубок. В основном там идут нарушения. Выдают эти леса. Вроде как они кем-то повреждены. На самом деле здоровые леса.

Если посмотреть массу расследований, которые ведет Эдуард Петров с его расследованиями, другие каналы – как раз вокруг этого все происходит. Нет ни одного примера, чтоб сказали «вот есть крупный лесопромышленник, который чего-то нелегально заготовил». Просто нет таких примеров. Нет смысла в этом, понимаете? И так он за лес государству заплатил. Он у него в аренде. Что, у себя будет, что ли, воровать?

Иван Князев: Да, спасибо большое. Мирон Васильевич Тацюн, президент Союза лесопромышленников и лесоэкспортеров России, был сегодня у нас в гостях. Спасибо.

Тамара Шорникова: Спасибо.

Иван Князев: Спасибо.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)

Выпуски программы

  • Все видео
  • Полные выпуски