Мы их теряем! Учёных в России стало меньше на 5%

Мы их теряем! Учёных в России стало меньше на 5%
Русские народные пенсии. Как остановить волну безработицы. Расходы в мае выросли. Кого отправят «на картошку». Ползарплаты - на еду
Ползарплаты на еду
Если мы создадим плохие условия для бизнеса, никто не станет им здесь заниматься. Мы будем кормить иностранные компании
Кого отправить на «картошку»?
Что делать, если перестали вывозить мусор?
Роман Вильфанд: Особо тяжелую пожарную ситуацию мы прогнозируем в северных регионах
Старики в самоизоляции. Как они живут и кто им помогает?
Про онкобольных забыли?
На что тратите?
Взял нового сотрудника - государство поможет с зарплатой
Гости
Виктор Калинушкин
председатель Профсоюза работников РАН

Константин Чуриков: Мы их теряем. Я про российских ученых. За 9 лет, несмотря на двукратное увеличение финансирования науки (цифры не очень великие, но все-таки в 2 раза увеличилось финансирование), ряды ученых поредели. Их стало меньше на 5%. Самые существенные потери у нас в точных и в технических науках. Каждые из них покинуло по 10 000 исследователей. Утечка мозгов также касается чуть в меньшей степени медицинских и сельхознаук. Но смотрите, где прибавилось, кого стало больше. Правильно, гуманитариев стало больше. Общественные и гуманитарные науки. Сейчас мы увидим рост прироста. Прибавилось почти на 5000 человек среди ученых. О чем все это говорит, давайте сейчас спросим нашего эксперта. Это Виктор Калинушкин, председатель профсоюза работников РАН. Виктор Петрович, здравствуйте.

Виктор Калинушкин: Добрый день.

Константин Чуриков: Виктор Петрович, скажите, пожалуйста, почему из точных наук уходят ученые и почему гуманитарные у нас прирастают.

Виктор Калинушкин: Вы знаете, основная проблема, которую всегда профсоюз поднимал – это недостаточное финансирование российской науки. Мы много раз говорили о том, что ни одна страна в мире, к которой мы тянемся, которая экономика знаний и так далее, не имеет финансирования науки меньше 2% от ВВП. У нас 1%. Из этого все и следует. Недостаточно хорошие условия труда, недостаточная зарплата и так далее.

Константин Чуриков: Виктор Петрович, смотрите, что интересно. Финансирование слабое, да. Все это знают. Но я просто посмотрел, в каких сферах науки финансирование увеличилось. И тут вместо фундаментальных наук мы здесь видим… траты выросли в области исследований инфраструктуры и планировки городских и сельских территорий в 4 раза. Исследования социального развития общественных структур – в 3.2 раза. Слушайте, а где фундаментальная наука? Где биология, химия, физика?

Виктор Калинушкин: Вы знаете, я по этому поводу всегда говорю следующее. Любое увеличение финансирования любой отрасли науки – это правильно. То, о чем вы говорите, совершенно верно. Именно естественные науки, как ни крутите – основа экономики. Их надо финансировать. И там основные затраты. Ну невозможно химику, физику, биологу вести серьезную работу, когда нет особо чистых помещений, которые стоят дорого, нет соответствующего оборудования, которое стоит дорого, и так далее.

Оксана Галькевич: Виктор Петрович, а вот по причинам, все-таки по сокращению корпуса ученых, в чем основная причина? Вузы стали меньше готовить специалистов? Стало меньше мест. Или люди уезжают?

Виктор Калинушкин: Уезжают люди.

Оксана Галькевич: Уезжают, да? Это первая причина?

Виктор Калинушкин: Потому что видят, что там условия… Да, конечно, у нас есть улучшения. Не надо тоже про это забывать. И зарплата в Москве, в Санкт-Петербурге повысилась. В регионах эта ситуация хуже, потому что указ президента на них меньше действует.

Оксана Галькевич: А как это может быть, простите, Виктор Петрович? Извините, что перебиваю. Как это указ президента, касающийся всей федерации, меньше действует на региональных ученых, на ваших коллег из регионов?

Виктор Калинушкин: Да просто по одной простой причине. Что в указе президента четко сформулировано, что зарплата научного сотрудника должна быть в 2 раза выше средней зарплаты в регионе. В Москве две средних – это 150 000, а в Ивановской области это где-то 50 000 рублей. Вот вам и все. Министерство науки и образования высшие школы обеспечило более-менее с накладками и так далее выполнение указа, но когда в Москве все-таки 100-120, люди чуть-чуть задерживаются. А когда в Институте прикладной физики в Нижнем Новгороде 50-55 тысяч, могут и уехать.

Константин Чуриков: Как поступают ученые? Они просто увольняются и, как у нас говорил бывший премьер, идут в бизнес, либо они покидают нашу родину? Как это обычно происходит?

Виктор Калинушкин: По-разному. И в бизнес идут, и покидают нашу родину. Это уже решение каждого. Есть IT-технологии. Это отрасль, достаточно близкая к науке. Туда масса ученых уходит. Уезжают люди в науку за рубеж, где и оборудование можно купить, и зарплата повыше. По-разному.

Оксана Галькевич: Виктор Петрович, а неужели за границей… давайте те люди, которые остаются в науке, но, к сожалению, уже не в нашей, неужели у них там за границей во много раз большие зарплаты? Или исключительно дело…

Константин Чуриков: Оксана, у меня папа ученый.

Оксана Галькевич: Я не знаю, Константин. Я спрашиваю у эксперта.

Константин Чуриков: Я тебе потом расскажу.

Оксана Галькевич: Прекрасно. Ты мне расскажешь. Пусть сначала Виктор Петрович расскажет.

Виктор Калинушкин: Вы знаете, если брать сейчас Москву, то, наверное, по зарплатам мы потихоньку приближаемся для активно работающих ученых. Там разный расклад. Стабильности у нас меньше, но это тоже решаемый вопрос. Наверное, мы с министерством его решим. В регионах зарплаты, безусловно, ниже. А у нас в Новосибирске, Нижнем Новгороде и в массе других регионов ученые высокого класса.

Но вторая проблема – условия труда, нужно оборудование. Я тут вижу. Вы знаете, это все стоит миллионы долларов.

Константин Чуриков: Там одна баночка реактива может стоить несколько десятков тысяч.

Виктор Калинушкин: Я могу много примеров привести, сколько стоит обычная прокладка для просвечивающего микроскопа. Это порядка $1000. И этих денег сейчас нет. Тем более, сейчас все деньги направлены на выполнение указа президента о зарплате, и на научные исследования сейчас почти ничего не осталось.

Константин Чуриков: Это как врачам когда поднимали зарплату, где-то в поликлиниках марля закончилась условно.

Виктор Калинушкин: Примерно так. К сожалению, поликлиника – это уж совсем кошмар. Мы-то как-нибудь вывернемся на пару лет, мы народ такой.

Константин Чуриков: Если коротко, по финансированию науки сегодня где наше место в мире? Если судить по процентам от ВВП. Рядом с какими странами мы находимся?

Виктор Калинушкин: Вы знаете, примерно 30 место. На последнем общем собрании Академии наук приводились цифры, которые должны быть по финансированию по крайней мере фундаментальной науки, которая в чистом виде обязанность государства. Везде в мире 0.35—0.4% от ВВП, у нас где-то 0.15%.

Оксана Галькевич: Виктор Петрович, а, может, наши экономические власти не совсем понимают отдачу, КПД от вложений в науку?

Виктор Калинушкин: Это уже вопрос к ним. И вроде как во всех документах руководства страны говорится, что база экономики страны – это российская наука. А когда перед нами ставят цель, что вы давайте число публикаций в «Web of Science» повысьте до 5 места. Ну, повысим.

Константин Чуриков: Зато мы сформулировали с вашей помощью задачи новому правительству по науке. Виктор Калинушкин из профсоюзов работников РАН был у нас на связи. Мы уходим на новости. Через 15 минут обязательно вернемся.

Оксана Галькевич: Вернемся и поговорим о том, друзья, нужен ли диплом сегодня в работе, в карьере. Расскажите, работаете ли вы по профессии.

Константин Чуриков: Помог ли он вам.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)