Наталья Касперская: Смартфоны практически лишили нас приватности

Наталья Касперская: Смартфоны практически лишили нас приватности | Программы | ОТР

телефон, смартфон, персональные данные, цифровая гигиена

2021-02-16T22:45:00+03:00
Наталья Касперская: Смартфоны практически лишили нас приватности
Траты на 8 марта. Чего хотят женщины. Как укрепить семью. Вакцинация шагает по стране. Гостевой бизнес
Поздравляем с 8 марта. Дорого
Женщины должны/хотят работать?
Сергей Лесков: Русская женщина всегда обладала таким набором добродетелей и качеств, который делал её самой желанной на свете
Чтобы семьи были больше, нужно...
Что делать, если с вас пытаются получить чужие долги?
Вы к нам из тени, а мы вам - кредиты!
ТЕМА ДНЯ: Цветы и подарки к 8 марта
Посчитают доходы и помогут
Уколоться - и забыть о COVID-19
Гости
Наталья Касперская
президент группы компаний InfoWatch, председатель правления ассоциации разработчиков программных продуктов «Отечественный софт»

Оксана Галькевич: Мы продолжаем программу «ОТРажение», прямой эфир. Друзья, сейчас наша рубрика, она называется «Личное мнение», и в гостях у нас сегодня президент группы компаний InfoWatch Наталья Касперская. А говорить мы будем о Цифровом кодексе и...

Константин Чуриков: ...о цифровой гигиене. О том, что за нами следят, что мы оказались с вами, желая того или нет, в абсолютно другом мире. Как в нем жить? Вот сейчас об этом Наталья Касперская. Здравствуйте, Наталья.

Оксана Галькевич: Здравствуйте.

Константин Чуриков: Наталья, правда ли, что теперь, я не буду называть никаких названий этих брендов, некоторые сотовые операторы фактически открыто признают, что они анализируют всю информацию о нас? Это данные геолокации, это данные о посещенных сайтах, это много чего еще, о чем, может быть, даже простые россияне не догадываются.

Наталья Касперская: Да, это верно, это верно. Дело в том, что многие операторы имеют доступ не только к звонкам, но и к данным поисковых запросов, поскольку они обеспечивают инфраструктуру связи и географию, поскольку они знают своих абонентов, где те находятся. И, соединяя эти данные, они могут получать очень большой объем информации о человеке, которую можно вычислить.

Оксана Галькевич: Наталья, вы знаете, а нам казалось, вот когда все это только начиналось, новые телефоны, смартфоны, новые какие-то функции, казалось, что жизнь становится проще, легче, в каком-то смысле интереснее, правда? Можно такси заказать не по телефону, а вот просто что-то там в какой-то программе в своем смартфоне, можно продукты купить по интернету, доставку тебе сделают прямо на дом, ну красота же, какие-то мечты просто из фантастических романов стали сбываться. А в чем, собственно, издержки такой жизни? В чем опасности, в чем неприятности?

Наталья Касперская: Ну, вы знаете, конечно, у каждой хорошей стороны есть обычно какая-то другая сторона. Вы знаете, я занимаюсь информационными технологиями, точнее информационной безопасностью, 25 лет, и за эти 25 лет я видела очень много новых технологий, которые появляются, и в каждой, в каждой новой появляющейся технологии обязательно появляется негатив, то есть какая-то отрицательная сторона, которую она несет. Ну вот, например, вы сказали об удобстве смартфонов. Смартфоны, да, это удобно, но смартфоны, например, практически лишают нас приватности.

Оксана Галькевич: А как они это делают? Это же вот...

Наталья Касперская: Смартфоны..., вид мошенничества, например, с использованием данных... Что вы, простите, говорите?

Оксана Галькевич: А как они это делают? Казалось бы, это же мой телефон, он с SIM-картой, которая вот на мое имя зарегистрирована, да, никто его, кроме меня, в руки не берет. Как он лишает меня приватности? Это какие-то вещи, знаете, они вам кажутся понятными...

Наталья Касперская: Это иллюзия. Извините, то, что это ваш телефон, – это иллюзия, что ваш. На самом деле это не ваш телефон, он ваш только в том смысле, что вы заплатили за него деньги. А на самом деле контролирует его платформа, которая... Значит, платформа, сам производитель телефона, производитель платформы, а также множество приложений, операционная система сама и множество приложений, которые имеют доступ к вашим данным и которые, например, могут вам подсовывать какие-то предпочтительные ролики, какую-то неотразимую рекламу. Они могут, естественно, вычислять ваше местоположение, вычислять все ваши вкусы, предпочтения, ваши покупки, если вы совершаете покупки через смартфон, ваше окружение, потому что они у вас все в контактах. И все это доступно на самом деле третьим лицам.

Константин Чуриков: Так. А каким образом доступно, Наталья? У нас же есть закон о персональных данных. Как он сейчас соблюдается? И вообще спасает ли он от вот этой «свободы слива», назовем это так, слива информации?

Оксана Галькевич: Ну, это даже не слив, все-таки слив – это что-то незаконное, а здесь ведь немножко другая ситуация.

Наталья Касперская: Да. Вот смотрите, закон у нас есть, да, конечно, это закон 152-й «О защите персональных данных», принятый в 2006 году, с тех пор он неоднократно правился, в него много вносилось дополнений, изменений. Это довольно хороший закон, который защищает персональные данные.

Но проблема в том, что очень многие данные, которые о нас собирают, на самом деле персональными не являются. Ну, самый простой пример – это поисковые запросы. Вот вы ввели поисковый запрос, он не является персональными данными. Однако если вы объедините поисковые запросы со многими другими данными, то по ним много чего можно вычислить, то, что однозначно вас идентифицирует. Так вот эти вычисляемые данные сейчас и сбор, и хранение находятся в некой «серой» зоне, которой не определен закон, и поэтому в этом смысле закон о персональных данных не очень защищает. Хотя с точки зрения непосредственно персональных данных, которые вы, например, размещаете в Сети, ну да, есть штрафы, которые, например, мы видели примеры, операторы эти штрафы платили, хотя эти штрафы достаточно небольшие.

Константин Чуриков: Наталья, а можно я сейчас вам задам вопрос, как вот, наверное, такой гражданин из большинства: «Ну а что мне? Ну и пусть они знают, что я ищу в интернете, ничем противозаконным не занимаюсь. Ну да, ну следят, ну и что? Ну и пусть следят», – да? Вот такая логика, такие рассуждения чем-то могут быть опасны для гражданина или нет?

Наталья Касперская: Ну, во-первых, это не совсем верно, что ничем не грозит. Ну, про приватность мы поговорили. Про мошенничество, которое с использованием данных возможно и которое часто встречается, например, подсовывание каких-нибудь лечебных средств под видом лекарственных, особенно пенсионерам как самой уязвимой аудитории, ну или там дети, например, которым навязывают какие-то иногда просто вредные вещества под видом лекарственных средств. Это, например, компьютерная зависимость, которая у вас... Ну ладно, компьютерную зависимость оставим в стороне. Это вовлеченность в различные деструктивные течения, которое тоже происходит с помощью этих же устройств. Это кража денежных средств прямая мошенническим образом. Это неотразимая реклама, в конце концов, от которой вы не можете избавиться и которая вам буквально в любое ваше устройство показывается.

Оксана Галькевич: Слушайте, а получается, такая сейчас сложилась ситуация, то есть наши персональные данные, вот эти вот информационные запросы, наши действия в Сети, это ну такой товар, получается, сейчас, да? И у нас этот товар, это наш товар, он принадлежит нам, но у нас его не покупают, не приобретают, не гарантируют некую безопасность использования, а мы еще и сами приплачиваем неким, я не знаю, производителям этих смартфонам, платформам, потому что мы скачиваем иногда не бесплатно эти приложения, мы покупаем эти далеко не всегда дешевые гаджеты. Получается какая-то кривая ситуация: если это мой товар, почему я за него отдаю деньги.

Наталья Касперская: Да, вы совершенно правильно сказали, это действительно товар, действительно товар, за который мы еще и доплачиваем. Вот за связь, например, человек платит, а оператор продает его данные без спроса и без, естественно, доплаты какой-то этому человеку, и ничего человек в дальнейшем с этим сделать не может, то есть вы не можете куда-то пожаловаться. То есть, наверное, вы можете написать оператору, но вы даже не знаете, что с вашими данными происходит, и с этой точки зрения вы не контролируете дальнейшее действие с вашими данными. Хотя есть регулятор, который должен этим по идее заниматься.

Константин Чуриков: Ага. Наталья, может быть, у вас информация, вот сколько сейчас стоит пробив человека, то есть пробить по базе, знаете? Злоумышленники, кстати, мне кажется, пользуются такими услугами, прежде чем кого-то разводить, кого-то обманывать, они же узнают, сколько у него на счете денег, например.

Наталья Касперская: Ну, вы знаете, мне кажется, что это зависит от того, насколько глубоко вы хотите узнать много о человеке. Но я, честно говоря, не очень занимаюсь этим, но, по-моему, не очень дорого, и очень много можно узнать, конечно, по открытым источникам.

Оксана Галькевич: Ага.

Константин Чуриков: Хорошо. Что вы предлагаете, Наталья?

Оксана Галькевич: Давайте... Одну секунду, прежде чем вот мы перейдем к предложениям, Наталья, давайте начнем принимать звонки наших зрителей, у нас эфир интерактивный. Людмила из Волгоградской области дозвонилась. Людмила, здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте.

Оксана Галькевич: Здравствуйте, говорите, пожалуйста.

Зритель: Значит, смотрите, сегодня мне нужно было, так как у меня ну то есть случился такой микроинфаркт, будем говорить, мне нужно было попасть в поликлинику. Пришла я в поликлинику, они сказали: «Берите и записывайтесь по телефону». Пришла я домой, по телефону стала дозваниваться, они мне сказали: «Автоматически вы подтверждаете свое согласие на распространение персональных данных». Это вот звоню я с Волжского, у нас больница Фишера, так мне автоответчик. Мне деваться некуда, у меня сложное состояние, поэтому я вынуждена была молчать, то есть соглашаться, для того чтобы мне выделили талончик на 24 февраля, чтобы я попала, вот у меня головокружения очень сильные, мне очень плохо.

Константин Чуриков: Подождите, Людмила, но должна же поликлиника знать, кому она выдает талончик.

Зритель: А свое согласие я не хочу давать, но получается, что они вынуждают нас об этом.

Константин Чуриков: Так.

Оксана Галькевич: Спасибо.

Наталья Касперская: Ну, вообще, на мой взгляд, да, это нарушение, конечно, 152-го федерального закона, вот здесь совершенно точно это нарушение закона, прямое нарушение. Это можно жаловаться регулятору в Роскомнадзор о том, что принуждают к выдаче персональных данных там, где это необязательно.

Константин Чуриков: Подождите, Наталья, но все равно же, скажем так, поликлиника, система здравоохранения должна понимать, кому она выдала талончик и кто будет в этой электронной очереди находиться, правда ведь?

Наталья Касперская: Ну да, для этого достаточно имени и отчества, ну или там имя и фамилию, человека записали и все. А требовать, скажем, паспортные данные или какие-то дополнительные данные они не имеют права.

Оксана Галькевич: Ага.

Константин Чуриков: Хорошо. Наталья, что вы предлагаете? Как действовать в этой ситуации, когда вот повсюду этот сплошной Большой Брат, такой вот оруэлловский мир? И как защитить граждан?

Оксана Галькевич: Бесконтрольный оборот вот этих наших личных данных, который не ограничивается только нашими паспортными данными, как нам до этого казалось.

Наталья Касперская: Вы знаете, мне кажется, что должен быть принят целый свод законов, возможно, даже определенный Цифровой кодекс, который бы описывал, что делать с данными. В начале, точнее в середине прошлого года были приняты поправки в Конституцию, и среди них была поправка, которая приравнивала оборот данных граждан к федеральному ведению. То есть по сути оборот данных граждан, который раньше вообще непонятно, к чему относился, он сейчас введен в правовую плоскость на конституционном уровне. Дальше предполагается, что должны создаваться законы, которые бы описывали уже конкретные действия, как быть, например, с поисковыми запросами, как быть с данными видеокамер, какие есть ограничения на вычисляемые данные, как их надо хранить, как их надо уничтожать.

Вот, например, федеральный закон про персональные данные предполагает, что использование персональных данных возможно только с определенной целью и после этой цели, после реализации этой цели данные должны уничтожаться. Но с данными собираемыми этого, конечно, никто не делает. И вот недавние скандалы с утечками данных ковидных больных показывают, что данные хранятся, хранятся неограниченное время и никто их не уничтожает, а использует, естественно, не всегда с теми целями, которые заявлены. Вот это не должно такого быть, и для этого нужны, конечно, соответствующие законы.

Оксана Галькевич: Наталья, скажите, а если в России будет такой свод законов, как вы сказали, принят, регулирующий обращение наших персональных данных, будет ли это вообще, в принципе полезно, когда в то же время в других странах, допустим, нет такого регулирования? Может быть, это... Ну вот мне интересно, в одной стране принято, на нашей территории действует, но мы ведь поисковиками пользуемся, так скажем, поисковыми системами других стран-производителей, телефоны тоже у нас и платформы и так далее. Это в принципе будет работать на территории одной только страны?

Наталья Касперская: Ну смотрите, во-первых, ваше утверждение о том, что в других странах таких законов нет, неверно, потому что очень многие страны об этом задумались, и Евросоюз, например, сейчас вводит дополнительные ограничения, в частности ограничения в интернете, ограничения по использованию данных, и у них очень жесткий закон о персональных данных, гораздо более жесткий, кстати, чем наш федеральный закон, и штрафы там гигантские, гигантские, вплоть до штрафов до 10% от оборота компании, годового оборота, и при этом эти штрафы, были примеры, когда штрафовали Google, когда штрафовали Facebook.

Поэтому в этом случае, даже если иностранные платформы, а, кстати, Евросоюз находится в более тяжелой ситуации по сравнению с нами, потому что у нас много чего своего есть из платформ, а у Евросоюза очень мало что своего, они пользуются исключительно иностранными, тем не менее они принуждали иностранные корпорации платить по законам, если те хотят работать в стране. Соответственно, у нас могут быть точно такие же законы. Например, в Евросоюзе удаляли, есть закон об удалении контента, сейчас аналогичный закон принимается у нас.

Оксана Галькевич: Ага.

Константин Чуриков: Ага. Наталья, у нас есть звонок, Юрий из Тульской области. Юрий, здравствуйте.

Оксана Галькевич: Здравствуйте.

Зритель: Добрый вечер.

Константин Чуриков: Добрый.

Оксана Галькевич: Добрый.

Зритель: Это пенсионер, 72 года, Юрий Михайлович, Ясногорск, Тула.

Константин Чуриков: Да, Юрий Михайлович.

Зритель: Я вот все время вам звоню, и только ваш оператор со мной связывается, тут же меня отключают, и тут же я сразу понял: «ОТРажение» – это же правда. Так вот я хочу сказать главное...

Константин Чуриков: Кто это вас отключает? Вот, в эфире. Так, да, ага.

Зритель: Так вот я хочу сказать главное. Если кто-то вмешивается в мою личную жизнь или в любую жизнь любого гражданина, ведь есть статья, эту статью легко исправить, за это высшая мера наказания – расстрел.

Константин Чуриков: Юрий, ну прямо так категорично?

Зритель: И тут я еще понимаю, что в сегодняшней России все данные ложатся на определенный стол. И я сразу вспомнил советское время. Подошел я к киоску, хотел купить газету «Правда», и она мне ответила: «Правды» нет, «Россия» продана, остался один «Труд». Вот так мне сегодня...

Оксана Галькевич: Понятно. Ну это анекдот, Юрий, известный причем. Юрий, спасибо.

Константин Чуриков: Грустный юмор, да, Юрий Михайлович. Спасибо.

Оксана Галькевич: Такой с бородой, можно сказать, анекдот. Но, видите, на самом деле, Наталья, вопрос...

Константин Чуриков: Радикальные запросы.

Оксана Галькевич: Чрезмерно радикальный. Но есть запрос у людей на то, чтобы их жизнь оставалась приватной, чтобы эти границы, как вы правильно сказали, не нарушались. Хотя зачастую действительно особенно люди старшего поколения, им сложно, как сказать, предугадать, где и как это будет использовано, каким образом системы, платформы за ними могут следить, что-то им предлагать. Нам как можно защититься? Ну вот есть у нас смартфоны, они, по-моему, сейчас у большинства уже есть, может быть, там в настройках что-то поменять? Или что, переходить обратно на кнопочные телефоны? Как быть, пока закон не принят?

Наталья Касперская: Ну, настройки немножко помогут, хотя вы не можете быть уверены, что если вы что-то запретили в настройках, то тем не менее ваш смартфон перестал собирать данные. Скорее всего, это будет не так, потому что многие приложения просто собирают данные, даже не ставя вас об этом в известность. Например, так делает сама операционная система, сама платформа, вы не можете ей ничего запретить, можете только отказаться.

Вопрос того, что делать, это зависит от того, чего вы боитесь. Если вы считаете, что у вас есть важная информация, которую ни в коем случае нельзя выдавать, ну, наверное, не стоит брать с собой смартфон на важные переговоры. Кроме того, если вот говорить глобально, в масштабе страны, то необходимо использовать отечественные платформы, на мой взгляд, у нас такие платформы есть, есть даже закон о предустановке, кстати, отечественных платформ, пока он, к сожалению, только на бумаге, но вообще Министерство цифровизации и связи рассчитывает этот закон продвигать и внедрять сейчас отечественные платформы, в июне он начнет действовать.

Константин Чуриков: Наталья, я в этом вопросе тоже просто пользователь, можно сказать дилетант, но мы же безоружны в данном случае, потому что вот эти телефонные аппараты, они же не российского производства, они зарубежные. У нас до сих пор, вот задумаемся, нет своей собственной отечественной трубки. Или я чего-то не знаю, может, она есть?

Наталья Касперская: Нет, вы правильно все говорите, нету. Были такие попытки, был YotaPhone, были еще несколько разработок, но пока да, это пока не реализовано.

Оксана Галькевич: Платформы зато есть.

Константин Чуриков: Вам как эксперту что кажется в XXI веке, в нашем, скажем так, цифровом мире, цифровом обществе откровенной глупостью людей? Вот что должно вызывать у людей смех над самими собой, может быть? Какие действия в интернете, в Сети, с гаджетами и так далее?

Наталья Касперская: Ну, я, честно говоря...

Константин Чуриков: Нет, просто научите нас цифровой грамотности, гигиене цифровой.

Наталья Касперская: Ну, вы знаете, у нас с точки зрения гигиены все, к сожалению, довольно плохо, потому что технологии настолько быстро ворвались в нашу жизнь, что люди просто не задумываются о том, что они несут какие-то риски. И кроме того, вообще тема рисков скучная. Поэтому, конечно, нужно просвещение, нужно образование, и я считаю, что это должно быть введено в курс школы.

Я знаю, что такой курс пишется, мы, в частности, я сама принимала участие в написании такого курса, введение в курс ОБЖ главы про цифровую гигиену для 5 класса, и я думаю, что будет дальше следующий блок писаться уже для 8–9-х классов на более высоком уровне. Но по идее должны быть и для маленьких тоже такие понятные, короткие блоки, чего нельзя, ну на манер стихотворения «Что такое хорошее, что такое плохо», чтобы ребенок понимал и мог отличать.

Оксана Галькевич: Ну это правда, потому что они очень рано сейчас, к сожалению, к счастью, в общем, мы сейчас в быстро развивающейся среде находимся, сложно сказать, но очень рано дети получают доступ ко всем этим гаджетам, надо их учить с раннего возраста, как с этим обращаться. Спасибо большое!

Константин Чуриков: Спасибо вам большое!

Оксана Галькевич: У нас на связи была Наталья Касперская, президент группы компаний InfoWatch и председатель правления ассоциации разработчиков программных продуктов «Отечественный софт».

Константин Чуриков: Это была рубрика «Личное мнение».

А через несколько минут хорошая новость – вакансии в стране появились, причем много вакансий с зарплатой больше 100 тысяч рублей. Подробности через пару минут.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)