Олег Столяров: Если посмотреть на нацпроект, мы не боремся с бедностью, а финансируем её

Олег Столяров: Если посмотреть на нацпроект, мы не боремся с бедностью, а финансируем её
В ожидании пенсии: с какого возраста лучше не работать? Реформа русского языка. Колбаса подорожает? Самые вежливые регионы
В 55 хочу отдыхать
Выборы в Белоруссии и задержание россиян под Минском, мировая гонка вакцин и суд над Ефремовым
Реформа русского языка
Что будет с ценами на колбасу?
Как не спешить и всё успевать?
В Питере - пить? Губернатор Александр Беглов назвал поспешным решение закрыть городские «наливайки»
До какого возраста россияне готовы работать?
Зачем создавать сверхзвуковые пассажирские самолёты, если ими мало кто будет летать?
Выборы в Белоруссии: какими могут быть отношения с Россией в свете последних скандалов
Гости
Олег Столяров
заместитель генерального директора Международного центра развития регионов

География бедности. Эксперты посчитали, сколько можно себе позволить на одну среднюю зарплату в разных регионах страны. И они же выяснили, где в России больше всего - не просто бедных – нищих людей. Географию бедности изучаем вместе с гостем в студии.

Оксана Галькевич: Ну а мы сейчас будем говорить о жизни в бедности или относительном достатке. Это, оказывается, касается не только отдельных людей в нашей стране, но и целых регионов. Наши коллеги из агентства «РИА Новости» составили новый рейтинг, который мы сегодня с вами, уважаемые телезрители, и хотим обсудить.

Константин Чуриков: В списке беднейших оказались 10 регионов. Например, Республика Тыва, почти половина жителей там живут на доходы ниже прожиточного минимума, в Ингушетии треть. При этом нет никакой явной географической, климатической общности, это регионы из самых разных уголков страны с самыми разными условиями для жизни: юг, Северный Кавказ, Дальний Восток, Сибирь, карта перед вами.

Еще что интересно. У нас есть 10 относительно благополучных регионов, там беднейших людей меньше 10%. Но при этом Татарстан и Белгород, например, не являются самыми богатыми регионами, но бедных там мало. А вот в Якутии, нашем алмазоносном регионе, одном из лидеров по доходам вообще в стране, бедных куда больше, чем в Татарстане.

Оксана Галькевич: Вы знаете что? Есть у нас, оказывается, бедные, а есть беднейшие. В этом исследования есть вот такая категория, наибеднейшие, крайняя бедность, давайте такой термин будем использовать. Чуть больше 2% в общем в стране у нас имеют доходы ниже половины прожиточного минимума, это и есть вот тот самый уровень крайней бедности, или просто одним русским словом нищета.

Большинство наибеднейших опять же у нас в Тыве, на втором месте опять же Ингушетия. Ну а меньше всего в Москве, в Московской области, в Петербурге и Ленобласти, Курской, Ярославской и прочих регионах.

Константин Чуриков: Ну да, в основном все-таки из европейской части страны, тут уже есть что-то общее с точки зрения географии. И вот эти регионы все-таки с большей, скажем так, с большой экономической активностью, с промышленным каким-то или аграрным потенциалом.

Оксана Галькевич: Вы знаете, нам еще показался интересным такой момент, что в части этого исследования использованы не средние показатели доходов, уровня жизни, а медианы, а медиана – это уровень, при котором половина населения имеет доходы выше вот этой вот черты, а другая половина ниже. И вот нам часто социологи во время наших прямых эфиров говорили, что такая методика просто точнее отражает положение дел в реальной жизни, чем вот эти вот расчеты по средним показателям.

Константин Чуриков: Есть еще средние показатели как инструмент в этой работе, например, в анализе соотношений, сложно это понять на слух, но тем не менее: средние доходы населения, соотношение средних доходов населения к стоимости фиксированного набора продуктов на месяц и коммунальных услуг. То есть сколько можно себе позволить этих продуктовых наборов и оплаты коммуналки.

Оксана Галькевич: Да. Ну кстати, Костя, это очень важный момент, потому что наши власти-то как раз таких расчетов не делают, они не вычисляют соотношения прожиточного минимума без ЖКХ и прочих потребностей, они обычно так у нас считают.

Константин Чуриков: И вот как раз в этом списке очень много бедных и беднейших регионов, опять видим Республику Тыва, опять Ингушетия, также Чувашия, Калмыкия, кстати, Крым и многие другие регионы.

Оксана Галькевич: Ну что, уважаемые телезрители, узнали себя, увидели, может быть, свой регион? Позвоните или напишите на SMS-портал, расскажите, как вы живете или как выживаете. Телефоны для связи с нами у вас всегда на экранах, все это совершенно бесплатно. Ждем.

Константин Чуриков: У нас в студии на ваши вопросы и на наши отвечает Олег Столяров, заместитель генерального директора Международного центра развития регионов. Олег Иванович, здравствуйте.

Олег Столяров: Здравствуйте.

Оксана Галькевич: Здравствуйте.

Олег Иванович, вот то, о чем мы сказали, упомянув несколько регионов, например, Белгородскую область и Татарстан: вроде как они у нас не являются богатейшими регионами, но и бедных там мало. Это говорит о чем? А вот есть, например, Якутия, которая по доходам входит в двадцатку регионов России, но там тем не менее при этом очень много бедных. О чем это говорит? О том, что у нас есть регионы, где социальное расслоение больше или меньше?

Олег Столяров: Нет, это говорит о том, что, допустим, когда я занимался разработкой ТЗ на стратегию Москвы, мы выяснили, что в децильном коэффициенте, разница 10% самых бедных и самых богатых в Москве 100, и непонятно, для кого развивать город, город практически разрывается: то ли благоустройство…

Оксана Галькевич: Давайте только сразу переводить на понятный язык для широких масс.

Олег Столяров: Значит, 10% самых богатых в Москве получают в 100 раз больше, чем 10% самых бедных, поэтому непонятно, для кого улучшать город. При хорошей связности территории, значит, удается населению жить в своем доме и одновременно найти работу в пределах своей доступности. И поэтому происходит сглаживание доходов, допустим, Москвы и Московской области, то есть люди из Московской области могут совершенно спокойно работать в Москве…

Оксана Галькевич: Живет в скромном районе, а работает, так скажем, в большом сити, где есть хорошая работа.

Олег Столяров: Совершенно верно, и поэтому это сглаживание, простое сглаживание. Но оно работает и в плюс, и в минус В плюс оно работает тому, что, значит, человек вроде бы считается с хорошим доходом, но в минус социальная часть бюджета того региона, где он живет, в нулях, потому что он платит по месту работы.

Константин Чуриков: Мы постоянно видим одни и те же названия в списках самых бедных регионов: Тыва, зашкаливающий уровень, Калмыкия, Дагестан и так далее.

Оксана Галькевич: Ингушетия, да.

Константин Чуриков: Да. Скажите, с этим что-то можно делать? С кого спрашивать за достижения в этих регионах?

Олег Столяров: Ну теперь гораздо проще. Вы знаете, что за каждым самым бедным регионом закреплен министр, за Тывой закреплен Орешкин, Орешкин уже развил бурную деятельность, например. В буквальном смысле слова дней 5 назад Мутко подписал перечень поручений по Тыве. Но самое-то главное, что над ней экономически просто издевались, над Тывой. Дело в том, что федеральную целевую программу Тывы, стратегию Тывы писал я. Основа богатства Тывы – это, действительно, коксующийся уголь, Элегестское месторождение угля. И мы говорили, что да, надо связывать Тыву, прямо выводить железную дорогу на Урумчи, на столицу Синьцзян-Уйгурского района…

Константин Чуриков: Ага.

Олег Столяров: Нам сказали: «Нет, дорогу надо выводить на Транссиб, на Кызыл – Курагина». Я говорю: «А с Курагина-то куда проткнете-то? На восток дорога забита». Наконец, неделю назад состоялось совещание, где глава района Синьцзян-Уйгурского сказал: «Да мы уже довели дорогу до границы Монголии, решайте со своей дорогой Кызыл – Курагина, мы прокинемся и до Кызыла».

Константин Чуриков: Есть железная дорога, у людей есть работа, есть грузооборот, все запускается.

Олег Столяров: Конечно, конечно.

Оксана Галькевич: То есть, собственно говоря, как в Центральной России: есть транспортная связанность, есть возможность выбраться в те места, где ты можешь работать, причем довольно быстро.

Олег Столяров: Тут немножко не так. Понимаете, какая штука?

Оксана Галькевич: И доставить свою продукцию соответственно.

Олег Столяров: В Центральной России это транспортная связанность, а Сибирь и Дальний Восток, к сожалению, там очень большие плечи, там очень сложно окупать сами железные дороги. Вот, допустим, вы знаете, что по проекту реконструкции Транссиба и БАМа, когда Якунин уходил, он сказал 50 лет, то есть никогда.

Оксана Галькевич: Подождите, но царь-батюшка в XIX веке окупил как-то, причем не сам строил.

Олег Столяров: Да.

Оксана Галькевич: Бизнес строил.

Олег Столяров: Да, совершенно верно.

Оксана Галькевич: Восемьдесят процентов российских железных дорог тогда были построены за счет частного капитала.

Олег Столяров: Совершенно верно. А сейчас-то мы строим, к сожалению, за казенные деньги, раз. И во-вторых, у нас столыпинских вагонов-то нет. Столыпин как говорил? – «будем Сибирь осваивать через железные дороги». Это, извините, там был уже пояс экономический одновременно.

Оксана Галькевич: Куда он делся, этот пояс экономический? Потому что прирастаем по-прежнему Сибирью и всякими регионами вот такими, знаете, с трудными условиями для жизни. Пояс куда делся?

Олег Столяров: К сожалению, я бы не сказал, что мы Сибирью…

Оксана Галькевич: Нам бы подпоясаться уже, понимаете.

Олег Столяров: К сожалению, я бы не сказал, что мы прирастаем Сибирью. Дело в том, что я уже немножко причастен к написанию программы Дальнего Востока, национальной, нового инструмента. И после того как оттуда выпал приросток, Восточная нефтехимическая компания, она немножко похудела. Туда загнали все госкомпании – ну давайте так прирастать, вот.

Константин Чуриков: А можно сказать, что эта статистика хоть как-то соответствует реалиям жизни? Ведь прожиточный минимум очень все-таки лукавая величина, правда?

Олег Столяров: Константин, понимаете, какая штука? Я вот только сегодня смотрел ваше ОТР на всякий случай, «Отражение». Бедность саму по себе рассматривать не надо, в отрыве от другой экономики, да? Вот тут написано, что бедность мешает экономическому росту. Да ребят, экономического роста не будет, если не будет стимулирования зарплаты. У нас получается мертвая петля. Мы говорим про бедность, Голикова назначается ответственной за бедность и тут же говорит: «А это феномен бедности». Минуточку, стоп, ребят, вы сели на проблему и говорите, что это феномен. Топилин говорит: «А у нас зарплаты и так растут хорошо, а доходы населения падают уже 5-й год».

Оксана Галькевич: Вы знаете, феномен, мне кажется, еще и в том, что государства в нашей экономике очень много, то есть государство является определяющим игроком на этом поле зарплат, соответственно говорит само себе: «Повышай, государство, зарплаты людям», – и не повышает.

Олег Столяров: Оксана, государства вообще в экономике нет.

Оксана Галькевич: Вот так вот, да?

Олег Столяров: Я вам скажу по секрету: когда государство ввело приватизацию и назначало своих представителей в советы директоров своих компаний, эти представители абсолютно ни в зуб ногой, спрашивали, как голосовать. Им говорили: «Голосуй как директор». Поэтому вы помните, сколько мы отнимали пакет у Вяхирева, 38% «Газпрома», уж он так от имени государства руководил хорошо… Покажите мне, какое задание ставит государство «Газпрому», «РЖД», «Судостроительной компании»? Я скажу больше того: допустим, ни одно нормальное государство не слило бы конкурирующие военно-промышленные, авиационные компании в одну компанию. Вот оно слило, и мы получили, что у нас нет авиадвигателя. Мы видим «с», вместо 8 тысячи часов горячая… работает 2 тысячи часов, французская, все.

Константин Чуриков: Давайте послушаем сейчас Александра из Ставропольского края.

Олег Столяров: Давайте.

Константин Чуриков: Александр, здравствуйте, рассказывайте.

Олег Столяров: Ставропольский край я знаю.

Оксана Галькевич: Здравствуйте, Александр.

Зритель: Здравствуйте. Вот вы говорите, государство, помочь… У нас здесь очень тяжело. У нас бабушка получает меньше прожиточного минимума пенсию, она получает почти 7 тысяч. И вот это все у нас уходит на коммунальные, просто на коммунальные. Вода у нас очень дорогая. При коммунистах у нас здесь безводные платили, а сейчас мы за воду платим, как зимой за газ мы платим.

Работы сейчас… Официально у нас ничего не работает. Работаю я у корейцев, гружу сейчас арбузы. Вот мне загрузить тонну арбузов, за это мне заплатят 350 рублей за тонну, я за день должен загрузить 35–40 тонн, чтобы заработать для своей семьи, у меня шестеро детей. Вот как мне жить?

Оксана Галькевич: Александр, что за «безводные», вы сказали? Доплаты какие-то?

Зритель: Да, при коммунистах здесь платили доплату, потому что у нас здесь вода очень глубоко, очень-очень глубоко, у нас вода здесь качается 150 метров.

Оксана Галькевич: Скважинная, да.

Зритель: У нас тут… 150 метров, из-за этого у нас вода сейчас порядка 70 рублей…

Оксана Галькевич: Понятно, спасибо.

Константин Чуриков: А надо еще, кстати, поливать огород и так далее, сельское хозяйство.

Оксана Галькевич: Да, конечно, аграрный регион, кстати, да.

Зритель: Да-да, колонки своей мы не можем поставить, чтобы пролить…

Оксана Галькевич: Ну да.

Зритель: Вот у нас бабушка получает пенсию, у нас все это уходит на коммуналку.

Оксана Галькевич: Да, спасибо, Александр.

Олег Столяров: Значит, первое, отвечаю на первый вопрос. Мы договаривались, что коммунальную реформу мы начнем после технологического и ценового аудита тарифов. Такой аудит мы не сделали. На сегодняшний день сама Федеральная антимонопольная служба признает, что у нас тарифы на коммуналку завышены в 2 раза, ничего не делается.

Второй вопрос. В 2009 году, обсуждая ситуацию в Ставропольском крае с губернатором, Гаевским Валерием Вениаминовичем, я у него спросил: «А вы что вывозите? Пшеницу? Вы отдаете добавленную стоимость 80%. Вы же понимаете, что в Турции из нее делают муку и лапшу длинную для Юго-Восточной Азии?» Это все сказки, что мы с Дальнего Востока будем поставлять пшеницу для лапши в Юго-Восточную Азию, 50 тысяч тонн максимум мы перекинем с Алтая, а вот ставропольцы не догадаются…

Оксана Галькевич: Олег Иванович, смотрите, подождите, догадаются они. Вы же понимаете, что пробить на чужой рынок в той же Турции или где-то еще не сырье, а готовый продукт гораздо сложнее. У него своего продукта достаточно.

Олег Столяров: Так вот для этого и нужно государство.

Оксана Галькевич: Вот почему у нас, понимаете, зубов-то не хватает на такую работу?

Олег Столяров: Оксана, вы помните, как только в Москве закрылся Черкизовский рынок, в Москве тут же был министр иностранных дел и министр торговли Китая. Они тут же приехали, и рынок тут же организованно переехал куда надо, скажем так. К сожалению, мы не понимаем одну простую вещь, что мы вошли не только в рыночную, но и в политическую конкуренцию. Вот вы помните, что Путин сказал про конец либеральной идей, свободной конкуренции на рынке товаров и услуг, труда и капитала больше нет.

Константин Чуриков: Ну хорошо, у нас есть Министерство промышленности и торговли, министр, тут мы узнали, останавливается в хороших номерах за границей. Ведь за границу-то ездит, налаживает какие-то связи там.

Оксана Галькевич: Слушайте, у нас торгпредство с советского времени осталось еще, Олег Иванович.

Олег Столяров: Ездит, ездит! И вот самое-то забавное, что эти торгпредства были очень долго в ведомстве Минэкономики, не зная для чего, потом их отдали Минпромторгу, и я Минпромторгу в Департаменте региональной политики объяснял, почему в Японии министерство называлось промышленности и торговли. А вы знаете, почему: Японии нужен был скачок послевоенный, японцы сказали, что что не смогут сами изобрести, украдут и соответственно вставим в изделия. Американцы изобрели транзистор, японцы вставили его в плеер.

Константин Чуриков: Еще звонок.

Оксана Галькевич: Звонок из Перми у нас, Вера, по-моему, наша телезрительница. Вера, здравствуйте, говорите, пожалуйста.

Зритель: Добрый вечер.

Оксана Галькевич: Добрый.

Зритель: Будьте добры, скажите, пожалуйста, вот я ветеран труда, пенсионерка, мне 63 года, я проживаю в городе Перми с рождения. Будьте добры, скажите, как можно прожить на 3 тысячи рублей? У меня после оплаты коммунальных платежей остается на все про все, на лекарства, на питание 3 тысячи рублей. Наши чиновники, куда бы я ни обращалась, наши чиновники никаких мер не принимают… Простите…

Константин Чуриков: М-да…

Зритель: Куда я обращалась, мне привозят только крупы, только крупы. Даже однажды я им говорю: «Ну хоть бы кусочек масла привезли», – бесполезно. Говорить с нашей социальной защитой тоже бесполезно.

Константин Чуриков: Слушайте, какая эта социальная защита, это какой-то беспредел вообще.

Оксана Галькевич: Социальный.

Олег Столяров: Ну вы знаете, в Москве отвечают больше жестко, не знаю, насколько понравится это в Перми. В Москве развелась целая куча организаций, которые за приватизированную квартиру пытаются содержать пенсионера до конца жизни. Я не верю в это, но тем не менее в Москве такая практика, в общем, есть.

Константин Чуриков: Следить за ускоренным уходом пенсионера, да?

Олег Столяров: Разумеется.

Константин Чуриков: Давайте сейчас посмотрим сюжет.

Оксана Галькевич: Ну подождите, там на самом деле эти службы, ты подписываешь договор, служба организованная…

Олег Столяров: Да-да-да, договор подписываешь…

Константин Чуриков: Ласковые люди к тебе приходят…

Олег Столяров: Организованно, да.

Константин Чуриков: …и смотрят на часы.

Оксана Галькевич: Ну это со стороны, я так понимаю, администрации города, власти города это взяли в работу?

Олег Столяров: Нет, это не власти города.

Оксана Галькевич: Нет, не власти?

Олег Столяров: Нет, не власти.

Константин Чуриков: Итак, давайте все-таки посмотрим сюжет. Сюжет из Чувашии. Чувашия заняла вот в этом рейтинге доходов населения 78-ю строчку из 85, и каждый шестой житель там за чертой бедности.

СЮЖЕТ

Константин Чуриков: И вот все говорят, что рост ожидается, рост ожидается, а тут у нас даже не угадал собственный прогноз Минэкономразвития, думали 1%, а там 0,5%.

Оксана Галькевич: Так вот обратите внимание, что, собственно, и мы в начале говорили об этих рейтингах бедных и наибеднейших, нищих практически регионов и людей, опираясь на данные 2018 года.

Олег Столяров: Да.

Оксана Галькевич: А какую картину нам даст год 2019-й, где мы получали «подарки» непрерывно уже с 1 января, понимаете, под бой курантов как нам повысили сначала НДС, потом у нас уже прошло двойное повышение тарифов ЖКХ, да?

Олег Столяров: Да.

Оксана Галькевич: Какая картинка будет по 2019 году?

Олег Столяров: И поэтому-то мы говорим, что бороться надо не с бедностью, это следствие, бороться надо с ее причинами. Мы же с вами говорили, что да, зарплаты у нас составили 50% ВВП, да, надо анализировать себестоимость товаров и налоговой службе, работать ФАС. Да, надо прогрессивную шкалу налогообложения; да, надо защищать малый бизнес от наскока большого бизнеса, крупного бизнеса; надо думать что-то с вывозом капитала. Деньги-то в стране есть.

Оксана Галькевич: Олег Иванович, ну смотрите, прогрессивная шкала налогообложения вызывает какое-то, знаете, неприятие у людей, которые получают, скажем так, выше медианного дохода.

Константин Чуриков: Глухоту, они не слышат.

Оксана Галькевич: Окей, хорошо…

Олег Столяров: …не вызывала, она была, в общем-то, с 1996 года, я платил совершенно спокойно.

Оксана Галькевич: Хорошо, смотрите…

Олег Столяров: И все ходили и заполняли, самое интересное.

Оксана Галькевич: Допустим, мы признаем сейчас, что эта тема болезненная для определенной части населения, пусть 1%, 2%, ради бога. Нельзя ли подумать о тех 2% беднейших людей, о которых мы сказали в самом начале, которые живут на вот этот прожиточный или ниже минимум, и освободить хотя бы их от всяких налогов?

Олег Столяров: Так о них подумали таким анекдотом, что вам мало не покажется. Вы знаете, что на 2019 год предлагаются социальные контракты для малоимущих в ряде регионов для переквалификации, для поиска работы, для занятия личным подсобном хозяйством, для развития предпринимательства. Я спрашиваю в Минтруде: ребят, а сколько из них может вообще быть способно к предпринимательству? Из нормальных людей, может быть, всего 3%...

Константин Чуриков: Это нужна особая жилка, да.

Олег Столяров: Около 3%, не говоря о том, что бедные люди чаще всего малообразованы, так? Вот сейчас Топилин ухватился за этот социальный контракт, и самое интересное, где будут эти социальные контракты? В Карелии, в Коми, Сахе, Татарстане, в Тыве наконец-таки, в Камчатском крае, Астраханской, Белгородской, Курганской, Ростовской, Самарской, Свердловской, Томской, Тульской, Тюменской, Ярославской областях и в городе Москва.

Константин Чуриков: Так, ну хорошо, в Москве с работой лучше. Мне интересно, вот люди как там, если это моногород, например, предприятие закрылось или там проблемы, – они как работу найдут?

Оксана Галькевич: Или бизнес организуют.

Константин Чуриков: Они должны уехать, значит, в Москву, получается? В этом контракт?

Олег Столяров: Так вот для этого и есть решение проблем. В том же Татарстане мы решение проблемы-то нашли на самом деле для моногорода. Просто понимаете, в чем весь вопрос? Вместо того чтобы писать 104 страницы государственных мер поддержки моногорода, необходимо понять, допустим, в том же Татарстане, хочет предприятие какой-то сделать свой филиал или нет. Если хочет, то пускай делает в этом моногороде и освобождается от налогов в виде малых предприятий, как индустриальный парк. Вот сейчас в Калужской области, помните, мы с вами говорили, разворачивается Мещовский завод точного литья.

Константин Чуриков: Там у них все колосится в Калужской области.

Оксана Галькевич: Звонок у нас, давайте тоже, из региона, который тоже, к сожалению, в печальном списке бедных и беднейших. Евгения из Алтайского края. Здравствуйте, Евгения.

Зритель: Здравствуйте, добрый вечер.

Константин Чуриков: Добрый.

Зритель: Мы живем в Алтайском крае, город-курорт Белокуриха, в прилежащей деревне. В деревне у нас работы нет, мы все ездим за 40 километров. Цена билета в один конец 70 рублей.

Константин Чуриков: Подождите, вы говорите город-курорт Белокуриха, вся страна знает этот топоним, а работы нет? Как это так?

Зритель: Нет, в Белокурихе есть, у нас в деревне нет работы.

Константин Чуриков: А, у вас нет, ага.

Зритель: У нас в деревне нет работы, вот мы ездим туда. Чтобы добраться, нанимаем, с кем-то договариваемся. Зарплата в среднем 14 тысяч. У меня двое детей: одеть, обуть, заплатить кредит, свет, остается 2 тысячи на житье.

Оксана Галькевич: Ага.

Зритель: Как вот прожить на эти деньги?

И еще вот, пользуясь случаем, я бы хотела обратиться к вам. Нас в прошлом году затопило, в списки нас администрация как бы включила, но деньги нам не выплатила. Мы подали в суд, суд сказал выплатить. Теперь Томенко, наш новый губернатор, не считает нужным. У нас дом рушится, не только у нас, а у соседей. Помогите…

Константин Чуриков: Евгения, мы через несколько минут будем поднимать эту тему, разворачивать…

Оксана Галькевич: Вы попали очень удачно.

Константин Чуриков: …в контексте сибирского наводнения в Иркутской области, у нас будет в студии юрист, эксперт, он, разумеется, ответит на ваш вопрос. У нас же все, фактически времени нет.

Оксана Галькевич: Да, просто не уходите от экрана.

Нам остается только поблагодарить нашего гостя…

Олег Столяров: Нет, ну резюме надо сказать.

Константин Чуриков: Давайте.

Оксана Галькевич: К сожалению, нет времени на резюме, Олег Иванович.

Олег Столяров: Дело все в том, что мы вообще-то не решаем проблему бедности. Если вы посмотрите на нацпроект, мы ее просто финансируем.

Оксана Галькевич: Грустное у вас резюме получилось, да, богатое государство и нищий народ.

Олег Иванович Столяров, заместитель генерального директора Международного центра развития регионов, был у нас в студии. Мы, друзья, не прощаемся.

Константин Чуриков: Продолжим через пару минут. Спасибо.

Олег Столяров: Пожалуйста.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)