Онлайн-образование: преимущества и недостатки

Онлайн-образование: преимущества и недостатки
Леонид Григорьев: Мировой кризис бывает, когда грохается большая страна и происходит драматическое падение нефти
Как потребовать перерасчёт за оплату мусора и при этом добиться его своевременного вывоза
Дмитрий Гордеев: Местные бюджеты – это «тришкин кафтан»: очень большие публичные функции, а средств катастрофически не хватает
Саркис Дарбинян: Если мы хотим иметь конкурентные IT-сервисы, надо раз и навсегда отказаться от репрессивного правового регулирования этой отрасли
Погашение кредитов: какую часть семейного бюджета это отнимает?
Год в сапогах: военкоматы теперь займутся новобранцами и без официальной прописки
Таганрог остался без воды. О ситуации в городе - наш корреспондент Дмитрий Андреянов
«Матчи Евро-2020 у нас совершенно точно не отберут!»
Сокращение чиновников: станет ли в стране меньше бюрократии?
Какие пенсии в России? Достойная зарплата. Пентагон нацелился на Калининград. Лишние уроки. Тату детям не игрушка!
Гости
Андрей Зинин
директор «Городского методического центра»
Наталья Чеботарь
директор по стратегии проекта «Яндекс.Учебник»

Онлайн-образование. Доска, парты и даже учитель, водящий пальцем по журналу - в прошлом. По данным сайта «Российское образование», в прошедшем учебном году в онлайн-школах обучались более 100 тысяч детей. Идет ли виртуальное образование на смену обычной школе? Какие преимущества - или наоборот, пока недостатки - у цифровых сервисов? Что интереснее самому ребенку и доступнее его родителям?

Ольга Арсланова: А мы продолжаем. Буквально неделя остается до Дня знаний. В преддверии 1 сентября мы много будем говорить о российской школе сегодня. И сегодня поговорим о том, как она меняется с учетом цифровых технологий, которые помогают учить и учиться, ну и разумеется, определенные сложности тоже, наверное, вызывают. О них мы тоже будем говорить.

Петр Кузнецов: В Москве предложили уже задавать домашнюю работу младшим классам через интернет, об этом сообщили в мэрии. Учителя смогут использовать интернет-сервис «Яндекс.Учебник».

Ольга Арсланова: В том числе выясним, что это такое. Заменят ли электронные учебники обычные и какие новые технологии появляются в школе – узнаем до середины этого часа.

Все вопросы в прямом эфире вы можете задавать нашим гостям. У нас в студии директор «Городского методического центра» Андрей Зинин. Здравствуйте.

Андрей Зинин: Здравствуйте.

Ольга Арсланова: И директор по стратегии проекта «Яндекс.Учебник» Наталья Чеботарь. Добрый вечер.

Наталья Чеботарь: Здравствуйте.

Петр Кузнецов: Здравствуйте.

Ольга Арсланова: Давайте разберемся сначала с теми технологиями, которые уже существуют в современной российской школе. Мы понимаем, что российская школа – это что-то такое неоднородное, есть региональные особенности. Ну, передовая российская школа.

Наталья Чеботарь: Да, это все регионы со всем их разнообразием.

Ольга Арсланова: Что будет меняться, например, уже в этом году? Что появится нового?

Наталья Чеботарь: Ну, я прежде всего скажу, что такое вообще «Яндекс.Учебник». Это проект, который запустился в прошлом году.

Ольга Арсланова: То есть он уже тестировался в каком-то виде, да?

Наталья Чеботарь: Он тестировался, им пользовались учителя, сами интересовались, сами находили. Нам было увидеть, есть ли на это запрос самих учителей. Прежде всего мы ориентировались на них, поэтому это сервис для учителей в первую очередь, в котором есть задания по русскому и математике для начальной школы, по математике еще пятый класс и уроки музыки.

Мы провели этот учебный год, и к нам присоединилось 37 тысяч учителей по стране практически из всех регионов. С рядом регионов мы работали более системно, но учителя заинтересованные появились из всех городов. И не всегда это связано с тем, насколько развит город, насколько он большой, что там с интернетом. То есть те учителя, которые видят возможности, которые им дают технологии, они с удовольствием их используют. И домашние задания решали в «Яндекс.Учебнике» около 600 тысяч детей по стране.

Тут важно сказать (я предвижу вопросы зрителей), что все-таки начальная школа – это, во-первых, время за компьютером 15 минут, это важно. То есть это не значит, что теперь все домашние задания только в электронном виде и только такие. Это значит, что ряд домашних заданий удобно дать в электронном виде, потому что учитель может сэкономить время на проверки, сэкономить время на огромную часть рутинной своей работы. Он может сразу увидеть, где у кого есть какие сложности. Он может планировать урок, уже зная, что случилось.

Дети могут потренироваться решать задания и не бояться ошибиться, потому что есть несколько попыток. То есть это дает ряд возможностей лучше отработать ту программу, по которой учитель работает, не меняя кардинально то, что происходит в школе. Это такое дополнение к учебному процессу, которое очень мягко, не разрушая ничего, не разрушая традиционные наработки школы, позволяет использовать все-таки современные средства, которые делают жизнь учителя удобнее просто.

Петр Кузнецов: Андрей, скажите как директор «Городского методического центра». Методикам преподавания с использованием именно электронного учебника пока нигде не учат, ни в одном из педагогических вузов. Могут ли возникнуть с этим сложности? И сложно ли перестраиваться самому преподавателю, переходить на новую методику?

Андрей Зинин: Вы знаете, собственно говоря, каких-то специализированных методик, которые бы позволяли работать именно с электронной версией учебника, их не существует. И едва ли они понадобятся в ближайшее время. Потому что ребенок, который живет и развивается в мире современных цифровых технологий, он и так, и так взаимодействует именно с такой средой, поэтому она для него абсолютно привычная.

Ольга Арсланова: То есть специальную методику писать не нужно, все работает само?

Андрей Зинин: Нет, ребенок априори адаптирован к работе в этой цифровой среде. Может быть, он адаптирован больше, чем мы с вами, чем…

Петр Кузнецов: И чем учитель.

Андрей Зинин: …и чем учитель московской школы. Я думаю, что для московской школы тем не менее это уже является значительно меньшей проблемой, поскольку у нас существует проект Московская электронная школа. Мы сейчас говорим о проекте «Яндекс.Учебник». Он очень созвучен системе московского образования, потому что у нас существует большой и масштабный проект, который интегрирует огромное количество разных сервисов, он называется Московская электронная школа. Составной частью как раз Московской электронной школы являются в том числе и электронные версии учебников. С ними работают прекрасным образом и учителя, и дети.

Но я бы обратил внимание на то, что электронный учебник – это как раз то, что совершенно не требует никаких специальных знаний. Это, по сути дела, просто способ сделать портфель ребенка не таким тяжелым и сохранить ему здоровье.

Ольга Арсланова: Это то, что очень волнует родителей, честно говоря, и родителей первоклашек в том числе, потому что они, конечно, совсем маленькие, а рюкзаки невероятно тяжелые. Вот что сегодня способно действительно разгрузить физически ученика?

Андрей Зинин: Ну, во-первых, в школах есть два наиболее распространенных способа решения этой проблемы. Во-первых, школа располагает достаточными ресурсами для того, чтобы у ребенка дополнительный комплект учебников находился непосредственно в классе. В этом случае он избавлен от необходимости такой трудной логистики с этими учебниками, он всегда может воспользоваться тем, что у него есть на его рабочем месте. Это во-первых.

Во-вторых, это все те возможности, которые существуют в рамках как раз использования цифровых ресурсов. И в Московской электронной школе существуют как сами электронные версии учебников, которыми пользуются наши ребята, так и, например, разные электронные учебные пособия, которые также доступны для наших учителей и для ребят. Сейчас они уже, как вы знаете, они открыты и для всей России, и для зарубежных стран. Весь контент Московской электронной школы является абсолютно доступным.

Вот эти электронные учебные пособия – собственно говоря (наверное, так можно сказать), это будущее учебника, поскольку они предполагают максимальную степень интерактивности. То есть это не просто оцифрованная информация. Это информация, которая содержит полезные и актуальные ссылки, разные возможности: пройти какие-то интересные квесты, воспользоваться приложениями. Это действительно помогает…

Ольга Арсланова: То есть такая дополненная учебная реальность?

Андрей Зинин: Совершенно верно. Можно, наверное, и так назвать.

Наталья Чеботарь: Есть еще один совершенно необычный эффект, который мы сами не ожидали, от статистики, которую получает учитель. Например, у нас учителя (я про это часто говорю, это действительно удивительно) впервые узнали, сколько на самом деле времени занимает выполнение того домашнего задания, которое они задали детям в начальной школе.

То есть обычно учитель задал задание – дальше ребенок приходит домой, как-то с ним справляется. Кто-то справляется, а у кого-то не сразу получается. Он ждет, пока придут родители домой, и дальше вся семья начинает выполнять домашнее задание. А потом мы в соцсетях, часто и в газетах, и в журналах все читаем о том, как семьи с утра до ночи выполняют эти бесконечные домашние задания.

Сейчас учитель может увидеть, что какой-то ребенок отлично и быстро справляется с большим объемом заданий или, например, с олимпиадными заданиями, которые ему можно дать для самостоятельной работы – и это будет его мотивировать, ему классно дома посидеть, порешать. А каким-то детям нужно дать меньший объем заданий, чтобы они могли в более спокойном темпе освоить то, что нужно, а потом уже перешли к чему-то более сложному.

Потому что дети попадают в класс, как будто бы они одного возраста, но на самом деле уровень развития у них просто физиологический, уровень развития мозга в начальной школе немножко разнится: кто-то чуть помедленнее, кто-то чуть побыстрее. Потом оно все выравнивается. Но возможность видеть, кому сейчас лучше, какой объем заданий дать и сколько на самом деле времени ребенок тратит на домашку – это учитель теперь может видеть. И так можно, например, ее контролировать, чтобы она была все-таки не на два часа, а на положенные, не знаю, 15 минут, которые запланированы в федеральном образовательном стандарте.

Петр Кузнецов: К вопросу о сетевой безопасности. Где гарантия того, что ребенок сейчас решает уроки на планшете? Два клика – и он уже смотрит мультики, фильмы, увлекается интернетом и совершенно уходит…

Ольга Арсланова: Соблазн отвлечься очень велик.

Петр Кузнецов: Здесь вопрос, конечно, о самодисциплине встает. То есть кто контролирует самого ребенка? Кто заставляет его вот так сидеть и исключительно… если планшет, то это только образовательный процесс?

Наталья Чеботарь: Две вещи. Заставляет? Ну, если мы заставляем детей, то ничего хорошего не происходит (и со взрослыми тоже).

Второе – цифровая гигиена и самоконтроль. Это актуально и для взрослых. То есть интернет – это все, это просто мир, в котором мы живем. Это все равно, что я шел по улице и отвлекся. Или я шел по интернету и отвлекся. То есть задача взрослых, родителей…

Петр Кузнецов: Все-таки для взрослых дистанционное образование – это в порядке вещей. Я к этому.

Наталья Чеботарь: Ну, и для взрослых, и для родителей важно показывать ребенку, как они пользуются сами интернетом разумно, как можно им пользоваться с полезными целями, и как можно потратить уйму времени ни на что, когда ты мог сделать что-то другое.

Если ребенок маленький, то он сам, естественно, не может сделать этот выбор. И конечно, родители должны ему в этом помочь. Но часто мы видим обратную ситуацию, когда родители еще дошкольникам вручают планшеты, и дети там часами просто сидят.

Хочется, чтобы хотя бы в школе совместно с учителем эта цифровая гигиена и какое-то более осторожное отношение к «цифре»… Ее нельзя запретить, потому что иначе ну что – мы будем учить детей только в тетрадках и только на бумаге? А потом они вдруг выйдут в цифровой мир. В каком возрасте это должно случиться? Ну, такой сложный вопрос – вопрос гигиены и самоконтроля.

Петр Кузнецов: Понятно. Как раз вопрос о планшетах, Андрей, наверное, к вам. Для нормальной учебы нужен хороший планшет, какое-то хорошее устройство, мощное, с хорошим экраном. Это уже такой вопрос будущего, и не только для московской школы, потому что так или иначе это придет на смену бумажному учебнику.

Ольга Арсланова: Кто это будет оплачивать?

Петр Кузнецов: Кто будет оплачивать это все дело? Вот Оля заговорила о беспокойстве родителей, которое сейчас уходит, в плане нагрузки детей – то, что у него за спиной.

Ольга Арсланова: Но финансовая нагрузка вырастает.

Наталья Чеботарь: Одновременно и хочется планшета, и немного не хочется.

Ольга Арсланова: Ну, тут техническое равенство…

Петр Кузнецов: Доступность.

Андрей Зинин: Вы знаете, во-первых, все-таки значительное количество московских школ уже внедрили такую практику, когда планшеты. Это что-то наподобие такой же логики, как пойти и взять учебник или книжку в библиотеке школьной. То есть ты можешь взять планшет, школьный планшет. И московская школа обладает достаточными ресурсами для того, чтобы их приобрести. И с этим планшетом, например, работать в течение всего дня.

Мы сейчас говорили с вами о домашних заданиях. Правильнее, наверное, и корректнее было бы говорить о том, что это не домашние задания, а это задания для самостоятельной подготовки обучающихся. Они вовсе необязательно должны реализовываться непосредственно дома. Поэтому сейчас в школах создаются коворкинговые зоны. Это, в общем-то, соответствует культуре того поколения ребят, которые приходят сейчас в школу. И они с удовольствием в этих коворкинговых звонах могут работать. Для этого школа им может предоставить планшет, компьютер, любые другие средства.

Ольга Арсланова: Это на продленке они могут этим заниматься, да?

Андрей Зинин: Да. И совершенно нет какой-то жесткой необходимости уходить именно домой, там уединяться и работать над домашним заданием. Мне кажется, как раз тренд совершенно не в этом, а в том, чтобы у ребенка появлялся интерес к дополнительному саморазвитию. И само по себе слово «домашнее задание», мне кажется, действительно рождает такие исторические сложные ассоциации. Как коллега говорит, страшное слово «домашка». И какие ассоциации у ребенка возникают?

Ольга Арсланова: Которую делает вся семья.

Андрей Зинин: «Вот сейчас начнутся трудные его времена». Нет, в школе всегда есть возможность остаться, взять планшет, поработать.

Ольга Арсланова: То есть школьный планшет, оплаченный…

Андрей Зинин: …образовательной организацией, да.

Ольга Арсланова: Но насколько это доступно повсеместно? Насколько у нас страна в этом плане технически равна? Потому что нам пишут из разных российских регионов: «У нас в местных школах, – Ярославская область даже пишет, хотя вроде бы не так далеко от Москвы, – не хватает для этого денег, нет возможности технической».

Наталья Чеботарь: Мы ездим практически по всем регионам страны, и везде ситуация очень разная. Могу сказать, что в каждом регионе… Ну, все-таки это находится в ведении региональных властей. И во многих регионах власти действительно прилагают огромные усилия, как и Москва, чтобы все-таки обеспечивать детей всем необходимым – не только планшетами, но еще и разной другой техникой, и микроскопами, то есть чтобы жизнь была современной, и в школе тоже.

Где-то это происходит быстрее, где-то – медленнее. Страна у нас огромная, вы сами знаете. Да, куда-то технологии доходят медленнее. Наша задача – как раз через онлайн и, может быть, через те устройства, которые уже есть в семье… А все-таки практически у каждой семьи есть устройства. У всех домохозяйств, по последним исследованиям, есть или планшет, или компьютер дома, или телефон. Конечно, в начальной школе с телефона не очень хорошо и удобно работать. А планшет и компьютер дома тоже можно использовать и давать ребенку в школу, проводя с ним предварительные беседы.

Петр Кузнецов: Ох, я думаю, сейчас из регионов посыплются сообщения по поводу того, что в каждом доме есть компьютер.

Ольга Арсланова: Давайте тогда Псковскую область послушаем, у нас Татьяна на связи. Здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте, ведущие.

Петр Кузнецов: Здравствуйте, здравствуйте.

Зритель: Что хотела я сказать? У меня ребенок ходит в школу, нынче мы идем в десятый класс, закончили девять классов. Я хочу сказать, что я ходила в эту же школу 32 года назад, закончила. И все как есть, так и есть – ни доски даже не поменяны, ничего. То есть получается, что о каких-то технологиях я слышу, когда смотрю по телевизору, ну, в интернете. Уроки мы делаем, конечно, с компьютером. Всегда мы учимся не только с нашими учителями, но обязательно мы ходим к репетиторам. Не хватает, не хватает. Это было бы очень неплохо, если бы было это развито и в регионах.

Ольга Арсланова: Спасибо. А кто вообще принимает решение о том, насколько будут внедряться в той или иной школе цифровые технологии? Это же никак, наверное, не регулируется на федеральном уровне? Каждая школа вольна?

Андрей Зинин: Те проекты, о которых мы говорим – это, конечно же, городские проекты. Поэтому я рассказываю вам об опыте Москвы, которая действительно максимально сосредоточена на решении таких очень насущных проблем, с которых мы нашу сегодняшнюю дискуссии начали. Это вес портфеля. Это развитие технологий. Это современное общество, в котором живет ребенок.

И конечно, для нас ключевой задачей является соответствие тем темпам развития технологий, в которых мы существуем сейчас. Если школа перестает быть тем местом, куда ребенок приходит и видит это как образовательное современное пространство, то разрыв между школой и учеником будет не сокращаться, а бесконечно увеличиваться. Потому что для ребенка существует определенный язык познания этой жизни – и он, конечно же, в значительной мере сейчас уже цифровой.

Можно, конечно, на это закрыть глаза, вернуться к меловой доске и говорить, что это существует как некоторая традиция. Вместе с тем мы прекрасно понимаем, что разумное сочетание традиционных подходов и инновационных подходов всегда обеспечивает движение и развитие. Поэтому, да, на уровне города мы сейчас решаем огромное количество разных, в общем-то, привычных для школы задач инновационными методами. Это работает.

Наталья Чеботарь: Если говорить про всю страну, то где-то… Крупные города – это, конечно, крупные игроки. В регионах обычно все-таки мы… Ну, «Яндекс.Учебник» – это социальный проект, он бесплатный. И мы приходим к регионам, или регионы приходят к нам на разных уровнях: институты развития образования, институты повышения квалификации, которые работают с учителями, которые заинтересованы в таких проектах.

И если проект бесплатный, если он прошел ряд экспертиз научных, педагогических, если учителя видят в этом ценность и у них есть запрос, то, конечно, регион такие проекты поддерживает, то есть не запрещает и поддерживает информационно, чтобы учителя знали, что у них есть такая возможность. Таким образом мы получили много тысяч наших учителей, которые, узнав о таком проекте, сами в него включились, сами обучились и сами начали использовать.

Петр Кузнецов: Ивановская область пишет… Во-первых, Олег пишет: «Страшное слово – не «домашка», а «коворкинговая зона». Ивановская область: «Нельзя это делать. Зрение испортят на раз! Кто и как будет следить за тем, где ребенок сидит, на каком сайте?»

На вторую часть мы попытались ответить. А вот что касается того, что зрение испортит на раз. Безопасны ли электронные учебники? И наверное, существуют какие-то ограничения по времени их использования?

Наталья Чеботарь: Ограничения, конечно, существуют. Есть СанПиНы, которые регулируют эту деятельность, они никем не отменялись. То есть это 15 минут для начальной школы. И дальше – постепенное наращивание. В старших классах, по-моему, 40 минут, если я не ошибаюсь. А кто контролирует? Контролирует в школе школа, учитель, а дома – естественно, родители.

Петр Кузнецов: То есть по времени долго домашнее задание не поделаешь, получается?

Наталья Чеботарь: Ну, в начальной школе они и не должны быть такого размера. То есть у нас домашнее задание выполняют дети 10–15 минут максимум.

Петр Кузнецов: Как раз ограничение.

Ольга Арсланова: А давайте об учителях поговорим. Вы говорите, что… Сколько там? 37 тысяч учителей со всей страны. Что это за люди? Какой возраст? Насколько легко освоить, например, пожилым педагогам, которых очень много в нашей стране, что-то новое? Как устроена эта система? Насколько в нее внедриться легко учителю стандартному?

Наталья Чеботарь: Ой, вы знаете, есть такой миф, который часто обсуждается: учителям возрастным, скажем так, вот им тяжелее, они негативно относятся к технологиям. Мы такого не замечаем, потому что есть и молодые учителя, которые очень тяжело идут на новшества.

Ольга Арсланова: Серьезно?

Наталья Чеботарь: Это правда. Ну, достаточно часто встречаются учителя, которые только что вышли из вуза и которые не очень позитивно относятся к современному миру. Такое есть. И есть учителя, которым за 70, которые продолжают работать в школе и которые говорят: «Я там, где мои дети. Если мои дети там, я хочу быть с ними. Скажите мне, помогите мне! Я хочу знать все, я хочу все попробовать».

Много учителей-экспериментаторов. И вообще учитель – это творческая профессия. И мы видим одной из своих задач – в том числе изменить представление общества об учителя. Потому что эти 37 тысяч учителей – это примерно половина школ в стране. В школе около 40 тысяч школ, у нас учителя из 16 тысяч школ по разным регионам. Это очень разные люди, очень интересные. Они катаются на мотоциклах, они ловят рыбу, женщины-учителя, они занимаются скалолазанием. Они разные, очень интересные люди.

У них сложная профессия, потому что одновременно он должен работать… и фокусы показывать, и актер, и вовлечь, и проверить, и еще с родителями как-то работать, и вести правильно отчетность, и быть специалистом в своей области. Мы массово недооцениваем всю сложность работы учителя и то, насколько они интересные люди.

Поэтому как любой профессионал… Все профессионалы бывают разные, да? Кто-то раньше включается в использование каких-то новых технологий и чаще пробует что-то новое, постоянно пытается усовершенствоваться, а кто-то более спокойно относится к своей работе. Также и среди учителей.

Петр Кузнецов: У нас две минуты остаются. Мы тоже, как учебники, ограничены по времени в данном случае. Давайте послушаем Любовь из Краснодара, успеем. Здравствуйте, Любовь.

Ольга Арсланова: Здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте. Хочу задать… Добрый вечер всем присутствующим. Меня интересует следующий вопрос. Онлайн-образование можно приветствовать как дополнительное обучение к основному образованию. Роль учителя не должна сводиться к тому, чтобы научить пользоваться кнопками. Наши дети, в том числе мои внуки, с трех лет пользуются различными гаджетами и разучиваются общаться между собой. И если они не научатся общаться в школе, в коллективе и выполнять домашние задания самостоятельно без своих гаджетов, то я считаю, что полноценных членов общества мы не получим.

Петр Кузнецов: Спасибо, Любовь. Андрей, к вам вопрос. Роль учителя сводится к минимуму – вот такой посыл.

Ольга Арсланова: Может быть, это и нормально, так и должно быть?

Андрей Зинин: Мне кажется, что здесь не совсем правильно сам вопрос поставлен. На самом деле любые современные технологии – это подспорье, а не замена педагога. При этом есть очень важный тренд, который, я считаю, каждому из нас есть смысл учитывать: у ребенка есть достаточно сформированные ожидания по выходу из школы. Вот сейчас как раз коллега, которая задавала вопрос, она говорит о том, что очень важно научиться работать в группе, какие-то определенные лидерские качества в себе формировать, коллаборации, какие-то определенные вещи ровно так же простраивать. Как раз школа и становится таким местом, которое при помощи технологий это должна формировать. Поэтому технологии – это не замена, а помощь.

Петр Кузнецов: Давайте на этом закончим. Спасибо вам за эту дискуссию, за эту беседу, за эту тему. Спасибо, что пришли. Андрей Зинин, директор «Городского методического центра», и Наталья Чеботарь, директор по стратегии «Яндекс.Учебника». Спасибо.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)

Выпуски программы

  • Все видео
  • Полные выпуски