Константин Чуриков: «Паспорт за профессию». Минтруд России расширит перечень специальностей для упрощенного получения российского гражданства иностранцами. Список, как сообщается, увеличат до 153 позиций. Пресс-служба ведомства сообщает, что совершенно точно в этот новый перечень попадут такие специальности, как (сейчас увидите на экране) учитель-дефектолог, оператор машинного доения, инженер-химик, врач-ревматолог и многие другие профессии. Впрочем, еще пока не все известно. А вот некоторые, кстати говоря, профессии вычеркнуты. Оксана Галькевич: Нас с тобой вычеркнут, Костя. Константин Чуриков: Ведущих программ. Оксана Галькевич: Ведущих программ, да. Константин Чуриков: Больше нет шанса получить паспорт России. Оксана Галькевич: Да. И инженером по внедрению новой техники – тоже почему-то. Ну, если с ведущими еще более или менее понятно, то непонятно, почему с инженерами вот так решили поступить. Константин Чуриков: Да. И надо сказать, что этот список существовал и ранее, просто в нем было меньше профессий. В нем уже были такие специальности, как гидромелиоратор, тракторист, рыбовод, зоотехник. Ну, каждый день и здесь в эфире, и, так сказать, в жизни… мы уже знаем, что не хватает другой рабочей силы, рабочей силы из-за рубежа. Многие говорят, что это приводит к тому, что останавливается строительство домов, я не знаю, останавливаются целые секторы экономики. Вот даже достаточно посмотреть на Великобританию, что там происходит в связи с невозможностью доставить бензин до АЗС. Так вот… Оксана Галькевич: Ты имеешь в виду, что у нас больше потребность в простой рабочей силе, не совсем квалифицированной, да? Константин Чуриков: В том числе. Сейчас мы поговорим на эту тему с нашим экспертом – это Владимир Карачаровский, кандидат экономических наук, доцент Департамента прикладной экономики Высшей школы экономики. Владимир Владимирович, здравствуйте. Оксана Галькевич: Здравствуйте. Владимир Карачаровский: Здравствуйте. Оксана Галькевич: Не просто Владимир, а Владимир Владимирович. Константин Чуриков: Да. Владимир Владимирович, мы часто говорим в нашей программе о том, что нет вообще никакого в стране планирования, что правая рука не знает, что делает левая. Вот эта, скажем так, история – она про что? Про планирование? Это история про то, чтобы действительно закрыть очень такие чувствительные вакансии? И как правильно это все организовать? Владимир Карачаровский: Просто есть документы стратегические и решения стратегические, а есть решения тактические и, соответственно, документы, которые эти решения оформляют. Вот этот документ, как вы справедливо сказали, если я не ошибаюсь, с 2015 года существует этот перечень профессий, просто он был сначала не таким большим, – этот документ ставит целью просто действительно решить тактическую временную задачу нехватки рабочих мест, наряду с нацпроектами, которые решают стратегическую задачу, но в этих же направлениях: медицина, образование, цифр… Константин Чуриков: Цифровизация. Владимир Карачаровский: Извините. Цифровизация, да. Вот нацпроекты – это стратегические документы и стратегические проекты. А это документ, который имеет такое локальное временное значение. Но, конечно, то, что этот документ не утрачивает свою силу, а только расширяется с 2015 года, говорит о том, что у нас есть проблема хронического недовоспроизводства специалистов, и отнюдь не только и не столько неквалифицированней рабочей силы, а сколько именно квалифицированного физического труда, то есть: станочники, токари, фрезеровщики, слесари разных специальностей. Оксана Галькевич: Слушайте, у нас медиков не хватает. Здесь врачи-ревматологи в этом списке, онкологи и так далее, офтальмологи, неврологи и так далее, и так далее, и так далее. Владимир Карачаровский: Именно. Это именно документ в последней редакции. Но понятно, что это в основном нацелено на решение проблем регионов. На самом деле проблема кадрового голода в регионах – это не новая проблема, она и в Советском Союзе существовала, просто раньше ее решали посредством распределения выпускников, которые должны были поехать и отработать определенное количество лет там, где есть потребность в таких специалистах. Сейчас все получают свободный диплом, трудоустройство регулируется исключительно рынком, и поэтому кадровый голод в регионах. Другое дело, что ну нельзя такими документами подменять проблему условий труда в регионах, проблему непрестижности работы, скажем, работы в малых городах и селах. Опять же у нас есть стратегический проект «Земский доктор», например, да? Мы уже много об этом говорили. Значит, он не закрывает все эти проблемы, которые существуют. Значит, надо его расширять. Константин Чуриков: Владимир Владимирович, с другой стороны, до пандемии мы иногда бывали за рубежом, скажем так. И в той же Португалии прекрасно себе работают и наши некоторые соотечественники, с Украины очень многие приезжают, причем, кстати, получают тоже гражданство. Мы, кстати, можем вспомнить ряд стран, которые вообще ввели такую программу, и это известно. Это Канада прежде всего. Там не только высококвалифицированные специалисты, брокеры и так далее, инженеры, но, и, например, водители, вплоть, знаете, до того, чтобы рыбу заворачивать. Германия (вот мы сегодня специально изучали вопрос), оказывается, в принципе ждут всех с высшим и средним специальным образованием. Но, конечно, нужно приглашение от работодателей. И, конечно, нужно знать немецкий язык. Владимир Карачаровский: Да. Ну, когда мы говорим… Константин Чуриков: Да-да, пожалуйста. Владимир Карачаровский: Когда мы говорим о Европе, просто нужно учитывать еще не только, так сказать, рыночный фактор, но и политический. Это политика Евросоюза – вот такая свобода миграции. Хотя эта политика встречает и сопротивление закономерное, но тем не менее такова политическая повестка Европы. Ну смотрите. Я согласен абсолютно, что ничего страшного в этом нет. Более того, например, если говорить о высококвалифицированных специалистах, об экспатах так называемых, то с 2008 года у нас в три раза снизилось их количество. То есть у нас практически после финансового кризиса обвал был… вернее, у нас не только сократился приток экспатов, а у нас просто был обвал. От нас уехали десятки тысяч высококвалифицированных иностранных специалистов. Оксана Галькевич: Подождите, Владимир Владимирович. Вы знаете, мне кажется, что высококвалифицированные специалисты, которых приглашаем мы к себе как экспатов, и те специалисты наши квалифицированные, которые уезжают в ту же Германию или еще куда-то, – это все-таки совершенно разные истории. Когда наш врач, квалифицированный специалист уезжает в Европе, он так или иначе на несколько ступеней зачастую уходит вниз по своей карьерной лестнице и так далее, начинает с простой какой-то работы. Ну, далеко не всегда. Экспаты, которые к нам приезжают – это какие-то люди за большие зарплаты. Сразу видятся госкорпорации, еще что-то в голову приходит. Ну другая история. У нас это утечка мозгов в прямом смысле. Понимаете, утечка мозгов. Владимир Карачаровский: Да, Оксана, это опять же очень серьезная проблема. Да, действительно, есть проблема того, что лучшие выпускники уезжают за рубеж. А кадровый голод мы закрываем за счет того, что приглашаем высококвалифицированных специалистов, которые тоже могут быть вполне профессиональными (я здесь ничего против не имею), из ближнего зарубежья. Хотя понятно, что донором таких специалистов в советское время всегда была Россия. То есть, да, здесь есть какая-то проблема неблагоприятного отбора. Мы лучших вывозим, а… Ну, не хочу тут употреблять «худших» и «лучших». То есть как бы происходит замещение, особенно если мы говорим о регионах, где плохие условия труда. Понятно, что мы не лучшими в мире специалистами замещаем эти вакансии. Вот это проблема. Ну смотрите. Есть проблема стратегическая, ее надо решать. И государство ее решает с помощью нацпроектов. Мы можем спорить, хорошо это или плохо. А как решить тактическую проблему? Нет врачей на селе. Что мы с этим сделаем? Вернем принудительное распределение в вузы? Константин Чуриков: Ну, я вам так скажу, Владимир Владимирович. Например, Бразилия, которую я хорошо знаю, потому что я, в общем-то, владею португальским языком. Да, страна сопоставимая по экономике (поправьте меня) с нашей. Сопоставима? Сопоставима. Но там спокойным образом работают врачи с Кубы, их там очень много. И, между прочим, – ну как сказать? – все рады. В свое время это была целая проблема, когда врачи вот эти кубинские стали обратно отправляться к себе на родину. Ну, там была сложная политическая ситуация. Оксана Галькевич: Белорусов впустить, да? Ты это предлагаешь? Владимир Карачаровский: Знаете, мы говорим… Вот сейчас, Константин, мне кажется, вы говорите об одной проблеме, а Оксана говорит о другой проблеме. Обе проблемы очень важные, но просто это два разных вопроса. Первый вопрос. Нам нужно решить проблему дефицита кадров. Наши квалифицированные специалисты уезжают либо за рубеж, либо в центр, в Москву, в Санкт-Петербург, в центральные регионы. Это первая проблема. Нужно чем-то замещать этот кадровый голод в регионах? Конечно, нужно. Если у нас нет принудительного распределения выпускников вузов и если наши собственные профессионалы не делают выбор в пользу занятости в регионах, и мы не можем улучшить условия труда – значит, мы получаем этот документ, который хотя бы каким-то образом начинает регулировать эту проблему кадрового голода. Подчеркиваю: ничего плохого нет в том, что места высококвалифицированных специалистов занимают в том числе наши бывшие соотечественники. Мы же все из СССР, если мы говорим о миграции людей с высшим образованием из республик бывшего Советского Союза. В этом ничего плохого нет. Согласен с вами, Константин. Я и говорю, что этот документ нужно рассматривать как хороший тактический ход, но только не стратегический, потому что нам нужно воспроизводить собственную медицину, собственную педагогическую школу, собственные инженерные кадры. Этот документ не может и не должен подменять эти стратегические решения. То, о чем говорит… Оксана Галькевич: Владимир Владимирович, видимо, здесь речь идет все-таки уже о том, что нам не просто кадров не хватает, а у нас людей просто не хватает. Понимаете? Константин Чуриков: Численно. Оксана Галькевич: Численно не хватает людей. Отсюда в том числе и не хватает специалистов численно. Владимир Карачаровский: Ну, я бы так не сказал. То есть вы к тому, что количество населения России таково, что мы не можем обслуживать собственную территорию? Ну, я бы не сказал, что это так. У нас в 70-е годы людей было меньше… Вернее, нет, неправильно сказал. Константин Чуриков: Не тождественное сравнение, да. Владимир Карачаровский: 60-е годы возьмем. Да, тоже была проблема нехватки кадров, но эту проблему решали за счет улучшения условий труда, например, в отдаленных регионах, на Севере. То есть и была соответствующая политика. Такая политика была. Она и должна существовать. Что касается миграции. Опять же, да, мигранты нужны. Тем более мы говорим о высококвалифицированных специалистах. Да, это не такие специалисты, как из Соединенных Штатов и из Европы, но это люди с высшим образованием, это люди с высоким образовательным цензом, с высоким уровнем культуры. Вопрос: почему нет? Конечно да! Другое дело – проблема неблагоприятного отбора. Получается так, что в России условия труда такие, что лучшие стремятся уехать, а остаются… Ну, опять же сложный вопрос. Тут сложно… Константин Чуриков: Тут все по-разному. Вы знаете, мы в этой студии однажды (и не однажды) видели профессоров, правда, «Сколково» (у всех разную реакцию вызывает это название), которые вернулись из-за рубежа, поработали в Штатах. Оксана, было такое? Было. И сидел, отвечал на наши вопросы уважаемый профессор. Владимир Карачаровский: Правильно. Так это та же самая политика привлечения экспатов, в том числе в науку. Да, у нас растет количество исследователей с зарубежными степенями, иностранцев и наших же коллег, которые когда-то уехали, чтобы получить степень за рубежом. Вопрос о том, что у нас мало населения. Я бы не сказал. У нас переполнена сфера услуг и «голодают» традиционные стратегические области, такие как медицина, такие как современные области, я не знаю, инженерного дела. У нас абсолютно… ну, не абсолютно, а опять же у нас в значительной степени утрачено воспроизводство станочников, людей рабочих профессий. Понимаете, в этом же документе есть это, там требуются в том числе сварщики, которые нужны для сборки высокотехнологичной продукции. Но это говорит о том, что у нас утрачено воспроизводство этого типа рабочей силы. Это не то что людей не хватает. Это люди просто были выжаты в сферу услуг из-за разрушения промышленности. И этот баланс до сих пор не восстановился. Вот это нужно делать. И, подчеркиваю, в нацпроектах это заложено. Другое дело, как это реализуется, чтобы это восстановить. Но как замещать кадровый голод сейчас? Мы с вами поедем, например, на Дальний Восток варить швы у кораблей? Ну нет. Мы с вами к этому не пригодны. Мы хотим работать здесь. Как решать эту проблему? Мы можем говорить о том, что это сложная проблема и так далее, мигранты. Ну а как ее решать? Тактически – только так. Оксана Галькевич: Саратовская область пишет: «А зарплату платить нормальную в регионах не пробовали?» – чтобы компенсировать отток хороших специалистов. Владимир Карачаровский: Отличный вопрос! И мы это с вами часто обсуждали – проблему низкой оплаты труда. Кстати, еще одна хорошая проблема. Надо посмотреть, как расширение перечня специальностей будет работать. Понимаете, я противник, например, того, чтобы… Ну как? Допустим, количество мигрантов будет увеличиваться. Соответственно, понятно, что возрастет конкуренция на рынке труда. Я очень не хотел бы… И, соответственно, снизится уровень заработных плат, потому что людей стало больше, претендующих на одно и то же место. Дефицитные кадры – это высокая зарплата. Другое дело, что в регионах физически не могут платить такие зарплаты, поэтому и вакансии занимать некому. То есть это разбалансировка на рынке труда. Но если так пойдет и дальше, то мы можем получить ситуацию, когда конкуренция на рынке труда возрастет, и мы столкнемся с дальнейшим снижением заработных плат. Я противник того, чтобы приучать работодателей к тому, что рабочая сила – это дешевый ресурс. «Давайте возьмем мигрантов столько, сколько влезет. И в таком случае мы решим проблему кадрового голода». Константин Чуриков: Слово «мигрант» еще вызывает у нас традиционно такую ассоциацию, что это обязательно из Средней Азии человек. Я сейчас приведу простой пример. Вот до ОТР я работал во французской компании, это крупный радиовещательный холдинг. И моего патрона звали Жорж Полински, он француз. Он долгое время пытался получить российское гражданство – и не мог. И для него это было очень важно. И для него это был очень важный стимул. Но он приехал в нашу страну, он сделал здесь бизнес, он создал рабочие места. Так мы вот как это должны воспринимать? Как такую лазейку, что сейчас все побегут, я не знаю, только с юга? Или как? Ну как мы это должны отрегулировать, чтобы это было выгодно нам? Владимир Карачаровский: Как только возникает в законодательстве документ с какими-то льготами – ну, например, упрощенная схема гражданства для лиц определенной специальности, например, – сразу возникает схема, которой начинают пользоваться. Как раньше из Советского Союза под видом евреев уезжал тот, кто хотел уехать, так и под видом высококвалифицированного специалиста, пользуясь этой лазейкой, будут приезжать люди, которые поработают необходимое количество лет в регионе на данной специальности, а дальше займутся тем, чем они хотели бы на самом деле заниматься – торговлей, например, и так далее. Понимаете? Значит, вероятно, нужно и необходимо входное тестирование, чтобы проверить, что эти дипломы не куплены. Ведь мы фактически приравниваем уровень дипломов лиц, приезжающих к нам, к уровню диплома медика нашего. В Америке, например, это не так-то просто, там нужно сложные экзамены сдавать, в случае если медицинский работник с нашим дипломом хочет работать там. Значит, и здесь должны быть такие барьеры, вот такая защита должна быть. И если к нам едет действительно хороший врач, то давайте дадим его гражданство. Со времен Петра I, в сталинское время, в брежневское, ну конечно, гражданство не давали, но всегда приветствовался труд экспатов, у нас стратегические предприятия с их помощью строились. Обращаю ваше внимание, что у нас людей с высшим образованием в России, если даже студентов посчитать, чуть больше 30%. Поэтому если к нам приезжают высококвалифицированные специалисты, люди с высшим образованием, которые хотят в России жить, и это наши бывшие соотечественники, то в этом ничего страшного нет. Я совершенно нормально… Я не боюсь слова «мигрант», нормально отношусь к людям из Средней Азии. Это не проблема Средней Азии или Кавказа. Это проблема отбора. Понимаете, это проблема отбора человеческого, а не национального. Константин Чуриков: Спасибо, спасибо, Владимир Владимирович. Владимир Карачаровский, кандидат экономических наук, доцент Департамента прикладной экономики Высшей школы экономики. Еще есть время поговорить с Ксенией Юрковой – это эксперт рынка труда. Ксения Александровна, здравствуйте. Ксения Юркова: Добрый день. Константин Чуриков: Ксения Александровна, мы еще раз огласим тогда весь список… ну, не весь, а ту часть которую открыл Минтруд для нас. Вот как раз что это за новые специальности? Это учитель-дефектолог, оператор машинного доения, инженер-химик, врач-ревматолог. Вот такие новые специальности. До этого были рыбоводы, трактористы. Скажите, пожалуйста (может, вы нас как-то сориентируете), что не так с этими вакансиями? Почему их не могут заполнить? Ксения Юркова: Ну, на самом деле я слушала эфир, слушала Владимира и больше как практик с ним не соглашусь. Я все-таки за данный законопроект, и по многим причинам. Первое – это, конечно, конкуренция на рынке труда. И если мы говорили… вот Владимир говорил о том, что чем больше конкуренция, тем ниже заработные платы. Первое – пробовали ли вы вести бизнес в России? Мы понимаем, что чем выше зарплатные платы (и мы сейчас не про сотни тысяч рублей говорим, а про миллионы фонда оплаты труда на каком-то среднем предприятии), тем выше стоимость, себестоимость нашей продукции, тем выше себестоимость того, что мы потребляем. Это первая история. То есть я бы здесь с двух сторон смотрел. Во-вторых, действительно, если открываются данные позиции, то не хватает рабочих, не хватает сотрудников. Конечно, это такая быстрая «прививка» от того, что мы не можем просто сами внутри закрыть эти позиции, нет нужных специалистов. Да, можно говорить сколько угодно сейчас о том, что нужно развивать институты, нужно говорить о спецподготовке, нужно как-то стимулировать. Но здесь и сейчас что делать работодателям? Действительно, это своевременное решение, которое я лично полностью поддерживаю. Константин Чуриков: Ну да. Люди же хотят роста экономики, а он же так не создастся. Если сейчас нельзя «фарш прокрутить назад», то нужно какие-то экстренные меры, может, принимать, действительно. Ксения Юркова: Конечно. Это развитие бизнеса. Это развитие в том числе и нашей с вами экономики. Это некое сдерживание уровня зарплат. Ну смотрите. Говорили мы тоже про заработные платы, про регионы. На самом деле, как ни странно, сейчас Москва, Московская область столкнулась с жуткой нехваткой рабочих рук: грузчики, разнорабочие, комплектовщики, упаковщики. В Москву они раньше приезжали часто из регионов на вахту, сейчас их едет все меньше и меньше. Почему? Потому что… Я думаю, что будет у нас много с вами комментариев, но скажу вам экспертно, что во многих регионах, действительно, уровень зарплатных плат растет. Со времен пандемии, с тех пор как закрыты границы, уровень зарплатных плат вырос на линейных позициях в полтора-два раза. Константин Чуриков: Так, а «линейных позиций» – это что значит? Вот что значит «линейных позиций»? Ксения Юркова: Ну, это специальности, не требующие специальной подготовки или специального образования. То есть люди на конвейерах, не производствах, на мясокомбинатах. Это мы говорим про линейные позиции. И то же самое мы можем говорить о квалифицированном труде. Ну хорошо, нет какой-то определенной позиции. Ты можешь ее искать, можешь предлагать и 100, и 200 тысяч рублей, но ты ее не найдешь. Оксана Галькевич: Вы знаете, мне интересен опыт Германии. Вот почему они объявили, что они пускают всех специалистов с высшим и средним образованием? Важно только приглашение от работодателя. То есть на что сделана ставка? Что рынок сам определяет, что люди с высшим и средним образованием в перспективе способны освоить любую специальность, требуемую на этом рынке? На что сделана ставка? Может, и нам так же поступить? Ксения Юркова: Ну, на самом деле опыт очень хороший. Я бы тоже его поддерживала. Здесь мы говорим как раз о здоровой конкуренции на рынке труда. Мы же говорим не просто про высшее образование. Мы говорим про приглашение от работодателя. Вот Владимир говорил, что к нам будут приезжать «левые» сотрудники, «левые» специалисты, мнимые, которые поработают два-три года и уйдут. Во-первых, поработают – это раз. Во-вторых, проверка «корочки» и проверка диплома, возможно, о каком-то образовании – это как раз лежит на работодателе. Потому что мы тоже работаем с гражданами СНГ. И если ты делаешь вызов, то это ответственность на работодателе. То есть, не дай бог, что-то случится, работодатель за этих людей несет свою ответственность. И просто так выписывать эти направления никто не будет. Ну, вернее, вызовы. А приглашать квалифицированных специалистов и тех, кто тебе действительно нужен… Я еще раз говорю, что первое – это конкуренция и сдерживание неадекватного роста зарплатных плат. Понятно, что они должны быть выше, никто здесь не спорит. Но когда у нас, не знаю, грузчик получает больше, чем врач (а это действительно так), то это, наверное, о многом говорит. Константин Чуриков: Хорошо. Ксения Александровна, а вот что вы скажете по поводу… Ну, у нас же с рынком труда тоже есть одна беда – он не весь «белый», он еще и «серый» в том числе. Вот эта история поможет как-то обелить рынок труда? И ему ни холодно, ни жарко? Ксения Юркова: Ну, первое. Наверное, здесь сильную роль это не сыграет. Но я вам скажу, что сколько бы мы ни изучали рынок труда, с гражданами СНГ, с иностранцами как раз работодатели чаще всего стараются работать «вбелую». Если раньше в основном это был не то что «серый», а «черный» рынок, то сейчас очень большие проверки, и работодатели не связываются с этим. Ну вот сидит гражданин Российской Федерации, и не всегда определишь, как и что. А если у тебя на предприятии работают граждане СНГ, то проверки бывают очень часто. И штрафы просто огромнейшие! Оксана Галькевич: Ксения Александровна, давайте выслушаем звонок из Московской области. Анна, наша зрительница, расскажет свою историю. Здравствуйте, Анна. Говорите, пожалуйста. Константин Чуриков: Только коротко, а то времени мало. Здравствуйте, Анна. Зритель: Алло. Оксана Галькевич: Говорите, пожалуйста. Константин Чуриков: Здравствуйте. Зритель: Вы меня слушаете или как? Оксана Галькевич: Вас слушаем. Говорите. Зритель: Простите. Вот мигранты у нас работают в городке. Она вообще не приходит или убирает так, что дурно просто. Я выхожу, а в первом подъезде, то есть на первом этаже метет, все поднимается кверху. Отношение ужасное просто! Константин Чуриков: Анна, простите, вы о ком? Я просто не понимаю. Оксана Галькевич: Ну, уборка в подъезде Константин Чуриков: А, уборка в подъезде? Оксана Галькевич: Да, да. Зритель: Да, да, уборка. Я хотя бы это вижу. Константин Чуриков: Анна, смотрите, мы сейчас говорим не про уборщиц, а мы говорим про учителей-дефектологов, про инженеров-химиков, про врачей-ревматологов. Оксана Галькевич: Про специалистов, которые не могут найти работу. Константин Чуриков: Да. Мы сейчас не совсем об этом. Но вообще это нужно обратиться к старшему по дому, наверное, да? Или управляющая компания в принципе. Оксана Галькевич: Может, у вас есть какая-то история, с этим связанная? Зритель: Вы знаете, сейчас сидим в холоде, мы сидим в холоде, и у нас какие-то подрядчики так накрутили трубы, извините меня, в домоуправлении. Сидим и мерзнем все буквально. Константин Чуриков: Анна, ну не совсем по теме вы звоните. Оксана Галькевич: Понятно, спасибо. Константин Чуриков: Завтра будем говорить на тему отопления. Спасибо. Вот так. Зрители услышали контексты и сразу думают: «Заодно еще и пожалуемся». Ксения Юркова: Да, мы с вами как раз говорим о конкуренции на рынке труда. Вот уборщица плохо моет. А я вам скажу, что там, скорее всего, такая заработная плата, чтобы вы не нашли человека с российским гражданством. И это касается абсолютно всех позиций. Оксана Галькевич: А смысл-то? Смысл какой, чтобы не найти, чтобы взять мигранта, вот такую зарплату ставить? Вот я не понимаю. Ксения Юркова: Ну, здесь элементарная экономика. Вы сами понимаете, что бизнес в России не так легко вести, как хотелось бы. Конечно, на некоторых моментах приходится экономить. Где-то это оправдано, действительно, а где-то не оправдано. Но чаще всего фонд оплаты труда занимает очень большую долю… Константин Чуриков: Ксения, спасибо, спасибо большое. Оксана Галькевич: Спасибо. Константин Чуриков: Ксения Юркова, эксперт рынка труда. Вот Москва пишет: «Подтвержу слова Ксении: зарплаты грузчиков и упаковщиков выросли в два раза. Не могут найти работников при этом. Работаю на производстве полиэтиленовой упаковки. Это проблема у всех производителей. Просто засада!» Вот такое нам пишут. Оксана Галькевич: Друзья, впереди «Большие новости», выпуск новостей, а после этого мы вернемся и будем говорить о том, что «людей пора вытаскивать из трущоб». И сказали об этом не мы в прямом эфире, а Владимир Путин на одном совещании. Константин Чуриков: Ну да. Почему мы тянем-потянем и вытянуть не можем? Оксана Галькевич: О расселении аварийного жилья и плохом жилищном фонде поговорим.