Ползарплаты на еду

Ползарплаты на еду | Программы | ОТР

Россияне стали больше есть или меньше зарабатывать?

2020-05-27T21:44:00+03:00
Ползарплаты на еду
Обязательная проверка на алкоголь и наркотики для подростков. Конец ипотечного бума. Новые правила для пилотов. Экологическая ситуация. Падение доходов. Доверие к государственным институтам
Каким государственным институтам доверяют россияне?
Кому на руку ипотечный бум?
Что происходит с экономикой. Стоит ли нам ждать роста доходов?
Школьников возьмут под наркоконтроль?
Российские инвалидные коляски: репортаж об их производстве в Калининграде
Экология вызывает опасения
Женщины, инвалиды, пожилые - кто ещё страдает от дискриминации на рынке труда
Школьников могут обязать сдавать тест на наркотики
Конец ипотечного бума?
Гости
Михаил Дмитриев
президент партнерства «Новый экономический рост»
Иван Родионов
профессор департамента финансов НИУ ВШЭ

Оксана Галькевич: Ну а мы переходим к серьезным темам. Вы знаете, еще один неприятный рекорд последнего времени – в дополнение к безработице, о которой мы упоминали в предыдущей теме. Только данные будут уже не от Росстата, а от исследовательского центра «Ромир». Доля расходов на питание у россиян в апреле заметно выросла – до 46% от дохода. Это уже почти половина. А это уже, знаете, совсем нездорово.

Константин Чуриков: И в среднем получается, что теперь стали тратить в усредненной такой характеристике 26 тысяч рублей в месяц на еду.

Есть международные критерии, по которым оценивается уровень бедности – как раз по тому, сколько домохозяйства тратят на питание. Если от 30 до 40%, то считается, что, в принципе, живут не бедно, ну, средне. А вот когда от 40 до 50%, то это уже уровень достатка в стране ниже среднего. Мы как раз, по последним данным, в эту группу сейчас и переместились.

Оксана Галькевич: Переместились? Опустились, Костя, опустились ниже среднего.

Расскажите, уважаемые друзья, как у вас с доходами, в частности, как с расходами на еду.

Ну а мы сейчас подключаем к нашей беседе Михаила Дмитриева, президента партнерства «Новый экономический рост». Михаил Эгонович, здравствуйте.

Константин Чуриков: Здравствуйте, Михаил Эгонович. Слышите нас?

Михаил Дмитриев: Добрый день. Одну секунду. Кажется, я вас потерял.

Константин Чуриков: Так, сейчас мы друг друга найдем. Пока вы нас находите, первый вопрос…

Оксана Галькевич: Вы нас слышите?

Константин Чуриков: Так, мы друг друга слышим, Михаил Эгонович, да? Все в порядке, да?

Михаил Дмитриев: Да, я слышу вас по телефону.

Константин Чуриков: Отлично! Михаил Эгонович, первый вопрос: надо ли нам удивляться этим данным? По идее, статистика за апрель. В апреле все сидят дома. Сидят дома – значит, едят.

Михаил Дмитриев: Ну, не просто едят, а не имеют возможности тратить деньги на многие услуги, которые закрыты из-за карантина. И конечно, такой скачок расходов на еду – это отнюдь не признак внезапного обеднения. Ведь расходы на еду увеличились на 20% от общей суммы доходов населения, а сами доходы снизились всего на 13%. И если мы посмотрим на Испанию, где в это же время карантин был гораздо более жесткий, то там до карантина расходы на еду составляли всего 20% расходов населения, а в момент карантина они подскочили до 60% из-за того, что все услуги просто невозможно было покупать.

Константин Чуриков: И это не значит, что Испания резко обеднела, да?

Михаил Дмитриев: Нисколько не значит, поскольку… Вот сейчас там уже прекратился карантин, люди вышли на улицы и первым делом ринулись в магазины. Вымели все, как говорят.

Оксана Галькевич: Ну, видимо, у них все-таки деньги остались. И потом, там какая-то прямая помощь все-таки оказывалась в достаточном объеме. Наверное, есть что людям тратить.

Михаил Эгонович, скажите, но тем не менее у нас ведь за это время не только на 13% лишь упали доходы у части населения, но еще и цены заметно выросли в магазинах на продукты, продукты существенно подорожали.

Михаил Дмитриев: Да. Но население успело еще до роста цен запастись, сделать трехмесячные запасы многих базовых продуктов питания. Трехмесячные. Этого не происходило нигде в Европе. И при этом еще остались деньги на алкоголь (потребление алкоголя выросло на 10%) и на базовую косметику. Это типичные кризисные товары, на которые люди тратят дополнительные деньги. И то, что можно было покупать, люди покупают. И мы это видим по их расходам.

Оксана Галькевич: Михаил Эгонович, то есть получается, что мы больше стали все-таки съедать, больше тратить на еду, потому что больше стали есть, что ли, да? Ну, может быть, структура изменилась за счет расходов на алкоголь еще каким-то образом. Вот за счет этого чек наш апрельский так вырос?

Михаил Дмитриев: Нет, ну прежде всего были сделаны запасы, делались запасы. Возможно, расходы на еду сократятся, когда закончатся карантинные меры. Кроме того, люди перестали есть вне дома. Может быть, в России это и не так много, как в Испании, но тем не менее тоже эти расходы практически прекратились. Соответственно, пришлось больше покупать еды домой.

Оксана Галькевич: Вы знаете, просто я пытаюсь поделиться своим опытом. Я, конечно, тоже делала какие-то запасы – не знаю, на три месяца вперед или на месяц вперед. Но я могу сказать, что этих долгосрочных запасов, продуктов длительного хранения недостаточно для того, чтобы нормально питаться в течение недели даже. Так или иначе, ходя в магазин, я обнаружила, что средний чек моих покупок существенно вырос.

Михаил Дмитриев: Это естественно. Цены на продовольствие в супермаркетах выросли…

Оксана Галькевич: То есть, понимаете, мои запасы не помогли мне никак экономить.

Михаил Дмитриев: И они выросли во всем мире, в том числе и в Америке, и в Европе. И связано это с тем, что просто труднее стало доставлять продукты в магазины.

Константин Чуриков: Просто, Оксана, ты стала сметать тушенку, которую, в общем-то, не стала потом потреблять.

Давайте сейчас примем звонок, Михаил Эгонович. У нас Михаил… вернее, Максим из Липецка. Максим, здравствуйте.

Оксана Галькевич: Здравствуйте, Максим.

Зритель: Здравствуйте. Город Липецк. Я учитель в школе. Сейчас зарплата сохранена полностью у меня, ни копеечки у меня не забрали. По поводу цен – тут просто приходится уже похитрить: ходить в магазине такие, как «Пятерочка», допустим, поменять свининку на курицу. Лимоны скаканули, но цены отрегулировали, опустили. Просто лавировать между этими ценами. В принципе, на еду точно хватает, на ЖКХ хватает. Ну и на жизнь тоже остается. Работаю на удаленке.

Константин Чуриков: Максим, понимаете, тут еще вопрос, наверное, все-таки свободного времени. Я думаю, у учителя его в последнее время все меньше и меньше. Это раз. А во-вторых, еще вопрос некоего режима, потому что за время этой самоизоляции многие, например, как в Москве, оказались… встала необходимость получать пропуска. И ты уже далеко не убежишь за этой скидочкой.

Зритель: Ну, у нас такой проблемы нет, нас выпускают. У нас основное условие – маска на лице. По поводу графика работы – в принципе, в том же режиме. Конечно, тяжело на удаленке, очень непривычно. Дома двое детей, они у меня не выходят. И жена в декрете сидит. Ну, нахожу время съездить в магазин, посмотреть еще скидочку. Как-то корзиночку набиваю. В холодильнике продукты есть всегда.

Константин Чуриков: Максим, спасибо. Приезжайте к нам в Москву – у нас теперь с пяти утра до девяти утра можно гулять без ограничений.

Оксана Галькевич: Свободно.

Константин Чуриков: Да.

Оксана Галькевич: И три раза в неделю только, Костя.

Константин Чуриков: Михаил Эгонович, а теперь давайте вернемся к проблеме безработицы. Вот люди теряют работу. Уже даже по Росстату, по их методике, по методике МОТ у нас получается плюс 800 тысяч человек – почти миллион. Как вы думаете, если эта какая-то нехорошая динамика, явно нерадостная, будет продолжена, будет ли у нас подрастать доля расходов на еду в ближайшие полгода?

Михаил Дмитриев: Ну, доля расходов на еду будет подрастать в зависимости от динамики доходов. Даже если у нас на 800 тысяч подросла безработица, но если большинство других людей вернутся на работу и смогут получать зарплату прежнюю или близкую к ней, то вряд ли доля расходов на еду сохранится на уровне 45% – она, скорее всего, сильно упадет.

Тем более люди после карантина бросятся покупать те услуги и товары, которые они не имели возможности купить до него. Ну, хотя бы просто постричься. А в Москве для многих это проблема. И это приведет к обратной динамике – то есть расходы на некоторые услуги подрастут, а расходы на питание немножко снизятся.

Главное здесь – это как поведут себя общие доходы населения. Если выход из кризиса затянется, то, соответственно, и расходы на продовольствие будут составлять большую долю потребления, чем это было до кризиса.

Оксана Галькевич: Спасибо большое, спасибо, Михаил Эгонович. У нас был на связи со студией «Останкино» Михаил Дмитриев, президент партнерства «Новый экономический рост».

Давайте посмотрим небольшой опрос. «Как изменился ваш рацион?» – наши корреспонденты спрашивали жителей Екатеринбурга, Самары и Красноярска.

Константин Чуриков: А зрители могут нам писать, что у вас сегодня вечером на столе, что сегодня на ужин. Тоже интересно, как ваш рацион изменился.

ОПРОС

Константин Чуриков: Нам уже зрители пишут о своем рационе. Нижегородская область: «Борщ с тушенкой: две свеклы, две картошки, лук, морковь, три литра воды». Спасибо.

Оксана Галькевич: «На ужин творог, сырники, молоко. Мяса не едим».

Константин Чуриков: Вот Ленинградская область издевается: «Яйца-кокот с шампиньонами в чашечках».

Оксана Галькевич: Красиво сервируют просто, Костя. А ты как привык?

Константин Чуриков: Краснодар, кстати: «Торт-чизкейк, мясо, рассольник».

Оксана Галькевич: Свининку на курочку заменили. А вот спрашивают: «А чем курочку заменить, если уже на курочку не хватает?»

Константин Чуриков: Да, вопрос.

Оксана Галькевич: Кстати, Воронежская область пишет: «На еду уходит не ползарплаты, а половина семейного бюджета».

Еще один эксперт у нас, друзья, на связи – Иван Родионов, профессор Департамента финансов Высшей школы экономики. Иван Иванович, здравствуйте. Иван Иванович?

Константин Чуриков: Здравствуйте.

Оксана Галькевич: Допустим, картина, которую мы описали в самом начале – в апреле расходы до 46% выросли у российских домохозяйств, – допустим, эта ситуация, что называется, в моменте. Хорошо, нужно более длительное наблюдение. Как вы считаете, когда мы получим более объективную картину по расходам на продукты, на ЖКХ, еще на что-то по этому году? Когда их ждать?

Иван Родионов: Вы знаете, что у нас стандартно доля затрат на питание существенно выше, чем в развитых странах, – под 50%. При этом понятно, что речь не идет о молодежи – она не тратит, фактически их кормят родители. И лимит здесь скорее не в том, что жизнь хороша и мы можем на питание тратить меньше, а в том, что нам приходится много тратить на коммуналку и на лекарства. И фактически не остается больше 50% на еду.

При этом увеличение затрат на еду в эти два месяца карантина очевидное. Магазины-то непродовольственные все закрыты. И услуги купить нельзя. Понятно, что деньги остаются. И вообще страсть к накоплению не очень такая в нашей стране развитая. И понятно, что тратят люди на питание.

При этом цены увеличились, но они увеличились как бы на те товары, которых, к сожалению, достаточно много приходится покупать – это и картофель, и лук, и мясо. И понятно, что и сумки выросли. В первые дни этого карантина, помните, была эпопея с гречкой и рисом. Потом вдруг появилась такая народная мудрость: надо бы запастись сахаром. Ну, мало ли. Сахар никогда не помешает.

Константин Чуриков: Это как только правительство сказало: «Дефицита не будет», – и народ сразу к прилавкам!

Иван Родионов: Ну, мы же знаем, что если сказали, что не будет – значит, он уже есть. И поэтому тут делать нечего. Все помнят, во всяком случае многие, опыт Отечественной войны. И те, у кого был сахар, они точно были в хорошем положении.

Константин Чуриков: Иван Иванович, давайте наших зрителей послушаем. Александр из Новосибирской области. Здравствуйте, Александр.

Оксана Галькевич: Здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте.

Константин Чуриков: Сколько у вас уходит на продукты?

Зритель: 100%. И то еще не хватает. У меня зарплата – 7 698 рублей.

Константин Чуриков: Александр, а это в какой сфере вообще такая зарплата бывает?

Оксана Галькевич: Где вы работаете?

Зритель: Бывает. У нас сплошь и рядом такое бывает.

Константин Чуриков: Понимаете, когда президент был в Петербурге, помните, женщина сказала, что у нее 10 тысяч. А вот 7 тысяч – это за что столько платят?

Зритель: Ха-ха! Я работаю сторожем в садовом товариществе. Я нашему председателю говорю, что наш драгоценный президент распорядился платить не меньше МРОТ, то бишь 12 130 рублей. Он говорит: «А я тебе где возьму? Нет у меня таких денег».

Оксана Галькевич: Ну, 12 тысяч – это федеральный МРОТ. Понимаете, МРОТы есть еще в том числе и региональные.

Константин Чуриков: Ты хочешь сказать, что это такая региональная особенность Новосибирской области – 7 тысяч?

Оксана Галькевич: Нет. Но мы не знаем, какой МРОТ в Новосибирской области, Костя. Это если уж прямо четко по цифрам.

Константин Чуриков: Сейчас я выясню.

Оксана Галькевич: Иван Иванович, вы знаете, все-таки я хотела уточнить по этим тратам. Одно дело, когда мы тратим больше, потому что пытаемся что-то про запас купить – соответственно, наши траты растут. В основном это действительно были продукты. Но это было не в апреле, а это было в марте, скорее всего, потому что у нас эти режимы самоограничений вводились на начальном этапе, это еще в марте все было. Другое дело, когда мы тратим больше, потому что просто нам не на что больше тратить, и мы съедаем – таким образом, спускаем. Другое дело, когда у нас падают доходы, и поэтому большая часть уходит у нас на продукты.

Так все-таки какая ситуация объясняет вот эти цифры – 46% по апрелю? Какая больше подходит под описание?

Иван Родионов: Ну, к сожалению, все три, все три работают в этом направлении. При этом 46% – это не катастрофично. Вот обратите внимание, что мало кто из тех, кого спрашивали, говорил о коммуналке. Это значит, что платит кто-то другой. Но на самом деле тратили бы больше, но нечего тратить, просто нет этих денег. В этом проблема.

Константин Чуриков: Иван Иванович, я тут выяснил. У нас тут дискуссия возникла. МРОТ в Новосибирской области с 1 января этого года – 15 162 рубля. Это так на заметку.

Оксана Галькевич: А, то есть он там еще и выше, чем федеральный.

Константин Чуриков: В два раза.

Еще звонок давайте примем. Айшук, Подмосковье. Здравствуйте, Айшук.

Оксана Галькевич: МРОТ – 15? А федеральный – 12. Значит, он выше в Новосибирской области.

Константин Чуриков: Да-да. Ну, это Сибирь, там все сложно.

Айшук, здравствуйте.

Оксана Галькевич: Здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте.

Константин Чуриков: Да, говорите, пожалуйста.

Оксана Галькевич: Слушаем вас.

Зритель: Я живу в Подольске, я пенсионерка, мне 73 года. У меня не хватает пенсии. Я плачу за все, за коммуналку, за все плачу. Мне на еду не хватает. Сначала у нас были запасы. Ладно, мы прожили на этих запасах. А сейчас ягода пошла. Пойдешь в магазин – 300 рублей, 400 рублей клубника. И ее же не возьмешь. Картошка дорогая. Лук – 52 рубля в магазинах. Попробуй набери этого. Картошка тоже подорожала. Капуста подорожала. Морковь подорожала. Все подорожало. Понемножку берешь…

Константин Чуриков: А в сумме, когда набираешь, уже чек совсем другой. А вы говорите, что клубника по 300–350. Ну, это не килограмм, а это просто лоточек.

Зритель: Конечно, грамм 300.

Константин Чуриков: Спасибо вам большое.

Оксана Галькевич: Ленобласть как раз нам пишет, что дети плачут, хотят черешню и клубнику. Черешня – 500, а клубника – 400.

Константин Чуриков: Иван Иванович, понимаете, в последнее время, еще до этой пандемии, много говорилось на федеральном уровне, что надо бороться с бедностью, это у нас чуть ли вообще не нацпроект такой. Вопрос: с какой бедностью нам придется бороться уже в ближайшие месяцы? На сколько она увеличится, как вы думаете?

Иван Родионов: Ну, это же не имеет значения, потому что это слова. Вот вам прекрасная иллюстрация: МРОТ – 15 тысяч, а человек реально получает 7 800. И на самом деле это сплошь и рядом. Ситуация, которая была с врачами, она ведь универсальная. И понятно на самом деле, что все звонящие не получают той средней зарплаты, о которой говорит Росстат. С этой точки зрения, да, опять будет отчетность о том, что все не так плохо.

Обратите внимание – Центробанк неделю назад сказал, что падение промышленности не такое сильное. Но людям-то при этом надо жить. И на самом деле цифры – одно, а жизнь – другое. Очевидно, что подорожали лекарства. Очевидно, что не сократилась коммуналка, за исключением небольших отчислений на капремонт, которые скоро опять начнут снова брать.

Оксана Галькевич: Иван Иванович, кстати, я подумала о том, что та помощь, которая семьям оказывается, она, может быть, наоборот, еще улучшит нам статистику. Потому что, смотрите, семьи с детьми до трех лет 5 тысяч рублей получали, семьи с детьми до 16 лет, 15-летние подростки – по 10 тысяч. Мне кажется, что… Помните, мы обсуждали с вами проблему, когда пенсионерам сделали индексацию и что-то прибавили – по-моему, по 500 рублей. А, пятитысячную единовременную выплату им сделали. И это очень здорово поменяло сразу статистику в лучшую сторону. Возможно здесь такое?

Иван Родионов: Да, конечно. Это же делается не случайно. Понятно, что эти деньги не попадают детям напрямую, а они попадают в семейный бюджет. Как они расходуются? Ну, скорее всего, на всех. Вряд ли эти 5 тысяч или 10 тысяч идут именно ребенку.

При этом ведь эти деньги еще для большинства населения не поступили. С этой точки зрения мы увидим их отражение, например, в статистике затрат на питание только лишь в июне, скорее всего. Ну, посмотрим.

Конечно, любая помощь со стороны государства – она полезна. Но при этом не забывайте, что детей до трех лет и после этого на самом деле намного меньше, чем пенсионеров, в разы. А пенсионеры сейчас совсем забыты. И пенсию им проиндексируют в этом году на 3%, как запланировано. А на самом деле ясно, что 3% – это насмешка. На самом деле речь должна идти минимум о 10%, а то и о 15%.

Константин Чуриков: Иван Иванович, мы сегодня будем отдельно говорить о пенсионерах (я, кстати, всем нашим зрителям напоминаю, что после девяти вечера), о том, как им сегодня живется. Спасибо вам большое за ваши комментарии. Иван Родионов, профессор Департамента финансов Высшей школы экономики.

Оксана Галькевич: Пара сообщений.

Константин Чуриков: Зрители пишут: «Перестала ужинать. На обед что-то одно – либо первое, либо второе. Пока в основном полноценный завтрак».

Оксана Галькевич: Люди пишут, что еще на маски приходится теперь деньги тратить.

Друзья, впереди у нас большой выпуск новостей. Мы на это время с вами прощаемся, потом вернемся в студию, у нас будет «Личное мнение». Говорить будем о проблемах и страхах нашего бизнеса сейчас. А потом, действительно, в финале большая тема о пенсиях.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (1)
1
+