Реальные цифры. Какой МРОТ должен быть в России

Реальные цифры. Какой МРОТ должен быть в России
Надбавки к пенсиям. Россия и Белоруссия: объединение экономик? Рост цен на жильё. Школьное питание. Капризы погоды
Пенсии будут расти? Когда и на сколько поднимутся социальные выплаты?
Сергей Лесков: Хватит кормиться за счёт нефти и газа - переработанных останков всяких мамонтов и диплодоков. Это оскорбительно для страны!
Татьяна Кулакова: Хотя на городском транспорте и низкие тарифы, мы всё равно много платим за проезд – своими налогами
Владимир Жарихин: Лукашенко понимает, что Беларусь, может, и нужна Западу, но Лукашенко ему не нужен
Чем более запутана система для потребителя услуги, тем легче управленцу проводить решения, которые ему выгодны
Прежде всего должен быть утвержден сбалансированный рацион питания школьников. В этом вопросе нельзя ставить во главу угла деньги
Сергей Хестанов: Если не собирать усиленно налоги, а оставить деньги людям или бизнесу, они распорядятся ими с большей пользой для экономики
Личное мнение: Владимир Малахов
Цены на недвижимость в России растут вдвое быстрее, чем по всему миру
Гости
Олег Иванов
руководитель Центра урегулирования социальных конфликтов
Павел Журавлёв
профессор базовой кафедры ТПП РФ «Развитие человеческого капитала» РЭУ им. Г.В. Плеханова

Оксана Галькевич: «Мало, конечно, но меньше точно нельзя. Хорошо бы, конечно, и больше». Это про минимальный размер оплаты труда в нашей стране. Сейчас МРОТ у нас – 11 280. Через год к этой сумме Минтруд предлагает прибавить 850 рублей.

Константин Чуриков: Аж 850 рублей!

Оксана Галькевич: Аж 850. Ну, вы знаете, вряд ли от этого наша с вами жизнь станет лучше. И уж точно, Костя, не станет лучше жизнь тех людей, кто этот самый МРОТ действительно получает.

Константин Чуриков: Ну а таких людей у нас немало – около 4 миллионов, по данным Росстата. Более того, в списках ведомства зафиксированы 775 тысяч фамилий россиян, которые получают зарплату ниже этого уровня. Ну, по закону, кстати, такое в принципе запрещено, но работодатели ищут всякие уловки и ухищрения – формальные даже укорачивают рабочий день сотрудника, что по факту, конечно же, не всегда так.

Оксана Галькевич: Вы знаете, мы всю неделю тысячами получали от вас SMS-сообщения. Вы были очень активны, спасибо большое, отвечая на вопрос нашей рубрики «Реальные цифры»: «Каким должен быть МРОТ в вашей профессии?» Попутно мы выяснили, что уровень недовольства зарплатами вообще очень высок среди наших зрителей. Ну как может учитель высшей категории с многолетним стажем работать на ставке 8 620 рублей? Об этом нам написал педагог из Екатеринбурга.

Константин Чуриков: Ну а врач с сорокалетним стажем? Например, у нас было сообщение из Воронежа: «Зарплата – 20 тысяч. А у медсестры – 12».

Кстати, с медиков-то наш опрос и начался. Дело в том, что еще несколько дней назад министр здравоохранения Скворцова предложила ввести некий отдельный МРОТ специально для врачей, поскольку у них сложные условия. Ну, всеобщий российский, по ее словам, им уже не подходит. Но, как мы выяснили, он вообще мало кому подходит.

Оксана Галькевич: Не просто мало, а он никому не подходит. Хотя, вы знаете, средний заработок, который мы вычислили после обработки ваших SMS-сообщений, немного больше нынешнего минимального уровня оплаты труда. Средний заработок, по вашим эсэмэскам, составляет 12 577 рублей. А вот желаемый – в три с лишним раза выше. Сколько, Костя?

Константин Чуриков: 38 807 рублей. Северяне нам вообще писали, что сорок – это самый минимум для них. Они-то вообще картошку покупают в магазинах за какие-то баснословные деньги. И вырастить, естественно, эту картошку у них нет возможности.

Оксана Галькевич: МРОТ – непростая экономическая единица. Ее же в мае, кстати, прошлого года, если помните, приравняли к прожиточному минимуму.

А давайте-ка сейчас мы заглянем в список продуктов и вещей, которые, по разумению властей, должны быть доступны даже человеку с минимальной зарплатой.

Константин Чуриков: Ну, список довольно любопытный. Собственно, как про МРОТ сложно сказать, что он имеет отношение к реальной жизни, так и про список продуктов – тоже, в общем, это не про здоровье и не про ЗОЖ. Вот посмотрите. Хлеб и крупы на первом месте – 10,5 кило в месяц. Рядом картофель – наше все, основа рациона!

Оксана Галькевич: Ну знаешь, мне кажется, эта основа рациона – это «здравствуй, диабет» называется. Там, правда, конечно, есть в этом рационе еще овощи и фрукты, рыба и мяса тоже включены.

Константин Чуриков: По чуть-чуть!

Оксана Галькевич: По чуть-чуть. Но опять же, по-моему, в таких, знаешь, оптимистических объемах это все указано или посчитано по каким-то позапрошлогодним ценам, например.

Константин Чуриков: Я бы сказал – в оптимизированных объемах. А новое пальто вообще, судя по всему, посчитано и включено в этот список по ценам семилетней давности, потому что чаще (видимо, по мнению составителей) не полагается менять верхнюю одежду.

Оксана Галькевич: Зато носки, Костя, можно семь пар раз в полгода приобретать. Хотя, мне кажется, все-таки при таком экономическом раскладе лучше штопать – больше на оплату ЖКХ останется…

Константин Чуриков: В полтора года.

Оксана Галькевич: …потому что просто эту двойную прибавку к стоимости услуг ЖКХ вряд ли кто-то включил в этот МРОТ, в 11 280. Ну что? Ну признать надо, что очень у нас аскетичный МРОТ, минимальный уровень оплаты труда. Куда нам вообще до британцев, до англичан? Они шампанское, бифштексы, билеты на футбол и в театр включили в свой прожиточный минимум!

Константин Чуриков: Кстати, о французах – они же эстеты, как известно. У них парикмахер обязательно в списке, косметолог, вот эти расходы, оплата такси, покупка корма для животных. Вот так! Им и на животных хватает. Для американцев важны расходы на автомобиль (я бы тоже не отказался), спортивный инвентарь. И только у нас одно пальто в семь лет и носки, как мы выяснили, раз в полтора года все-таки.

Оксана Галькевич: Ну да. Но у них, Костя, ты знаешь, и минималка другая. Покажем минималку, друзья, молча, комментировать не будем, называть суммы не будем. Повздыхаем за кадром… Костя, вздыхай.

Константин Чуриков: Вздохнул! – и представил наших гостей. У нас в студии сегодня: Павел Журавлев, профессор базовой кафедры Торгово-промышленной палаты России «Развитие человеческого капитала» РЭУ имени Плеханова, и Олег Иванов, руководитель Центра урегулирования социальных конфликтов. Здравствуйте, уважаемые гости.

Оксана Галькевич: Здравствуйте, уважаемые гости.

Олег Иванов: Добрый вечер.

Павел Журавлев: Добрый вечер.

Константин Чуриков: Вы знаете, уже давно ведется этот разговор – ну, давно, давно, давно, уже несколько, наверное, десятилетий – о том, что нужен не МРОТ, а нужен потребительский бюджет, что все это ни о чем, но как-то воз и ныне там. Скажите, пожалуйста, почему на словах государство говорит: «Да, надо, надо людям дать больше возможностей и по-честному считать», – а на деле как-то мы ничего не видим? Кто начнет? И гости показали друг на друга.

Олег Иванов: Я вообще хочу напомнить, что в Трудовом кодексе норма о том, что прожиточный минимум… вернее, МРОТ должен соответствовать прожиточному минимуму, содержалась более 10 лет. И только с 1 января 2019 года их уравняли. А до этого МРОТ был ниже прожиточного минимума. То есть хоть небольшой, но шажок вперед все-таки за последний год был сделан.

Оксана Галькевич: По-моему, с 1 мая 2018 года их уравняли.

Олег Иванов: Другое дело, собственно говоря, а как рассчитывается прожиточный минимум? И насколько он действительно соответствует реальной ситуации? И можно ли выжить на тот прожиточный минимум, который Госкомстат и все министерства и ведомства утверждают?

Константин Чуриков: Давайте мы сейчас, кстати, зрителей спросим, начнем SMS-голосование. Сейчас у нас федеральный МРОТ – 11 280. Как вы думаете, на 11 280 прожить можно? Отвечайте «да» или «нет» – 5445. В конце часа подведем итоги. Даже интересно будет, сколько скажут, что можно.

Оксана Галькевич: Очень простой у нас опрос, да.

Олег Иванов: Ну, продолжаю, собственно говоря. Почему МРОТ у нас такой? Да потому, что экономика такая. Просто больший МРОТ наша экономика просто не сможет вынести.

Константин Чуриков: А давайте спросим Павла Викторовича. Вы как раз из Торгово-промышленной палаты в том числе, из РЭУ имени Плеханова. Мне всегда казалось, нас так в детстве воспитывали, учили на уроках экономической географии, что страна у нас богатая. Мы смотрели эту карту: тут у нас нефть, газ, золото…

Оксана Галькевич: Никель, древесина, энергетика!

Константин Чуриков: Западно-Сибирская вот эта низменность. А нам говорят – бедная страна. Мы же вроде бы богатая страна.

Оксана Галькевич: Если страна богатая, то почему же у нас люди такие бедные? Вот что хотел спросить Константин.

Константин Чуриков: Да.

Оксана Галькевич: Пожалуйста.

Павел Журавлев: Есть такая поговорка: «Если ты такой умный, профессор, что же ты такой бедный, профессор?» Ну, прежде чем… Вот позвольте мне буквально полторы минуты, чтобы люди знали, откуда берется этот МРОТ.

Константин Чуриков: Давайте.

Павел Журавлев: Потому что из моих бесед, когда мы исследовали этот вопрос, встречаешься вроде бы с подготовленными людьми, а они – вот МРОТ, и вроде бы дальше не идет. Есть такая у экономистов еще сейчас поговорка: «При таком МРОТ нужен только ПМ».

Константин Чуриков: А, прожиточный минимум?

Павел Журавлев: Да.

Константин Чуриков: Это вы так на своем языке шутите.

Павел Журавлев: Ну да, на своем сленге. Ну, здесь уже сказали, что с 1 января МРОТ установлен – 11 200. Это закон. А на основе чего этот закон? На основе другого закона. Есть у него номер, это 2012 год был. Закон, федеральный закон говорит о том, что это прожиточный минимум.

Константин Чуриков: Подождите. Это же на основе кого? Депутатов закон? Правительства закон?

Павел Журавлев: Смотрите – прожиточный минимум. Это тоже федеральный закон. Конечно, это устанавливают депутаты. И этот прожиточный минимум меняется. Он был установлен еще в 2012 году и будет меняться ежегодно, он будет меняться. Но он установлен согласно потребительской корзине. Это третье. И вот здесь все и начинается. Если мы будем просто говорить о МРОТ, то мы не ответим на вопрос. А вот если возьмем потребительскую корзину, то вот здесь начинаются расчеты.

Константин Чуриков: Давайте мы сейчас примем звонок и про потребительскую корзину подробно поговорим.

Оксана Галькевич: Первый звонок у нас из Пермского края, Юрий до нас дозвонился. Юрий, здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте. Вот этот МРОТ – это издевательство над народом. Я работаю, получаю 16 тысяч. На коммуналку у меня уходит 8 тысяч. И как мне на 8 тысяч жить? Вот вы мне объясните. У нас еще скоро зима начнется, нужно покупать теплую одежду. Потому что в МРОТ не входят коммунальные услуги…

Оксана Галькевич: Да нет, вы удивитесь, но входят, входят.

Олег Иванов: В прожиточный минимум.

Зритель: Нет, не входят!

Константин Чуриков: Юрий, скажите, пожалуйста…

Оксана Галькевич: Подсчитано так, что должно входить.

Зритель: У нас 11 тысяч. А у нас коммунальные услуги стоят 6 тысяч. И что, мне на 5 тысяч жить, что ли?

Константин Чуриков: Юрий, в какой сфере вы работаете, что получаете 16 тысяч?

Зритель: Я работаю в магазине грузчиком. Нам не добавляют зарплату уже два-три года, поэтому вот так вот мы и получаем.

Константин Чуриков: Спасибо.

Олег Иванов: То есть зарплата выше, чем МРОТ.

Оксана Галькевич: Да, зарплата выше, но ее все равно не хватает.

Олег Иванов: Ну, это другой вопрос. Это вопрос… Конечно, денег всегда не хватает.

Оксана Галькевич: Это вопрос того, что на самом деле МРОТ в 11 280 вообще в принципе никак не опирается на реальность.

Олег Иванов: Он опирается на прожиточный минимум. Вопрос в том…

Константин Чуриков: Вот мы о нем и решили говорить.

Олег Иванов: Профессор хотел об этом сказать.

Оксана Галькевич: Подождите. Я понимаю, что пытается сказать Павел Викторович, да. Но, Олег Борисович, Павел Викторович, мы же понимаем, что прожиточный минимум, эту как бы корзину наших потребностей можно посчитать по-разному. Правда? Можно посчитать так, что у нас будет рыба, например, в меню. А можно сказать: «Не самый необходимый продукт».

Олег Иванов: Рыба есть, вы посмотрели. Мясо тоже есть.

Оксана Галькевич: Я говорю – примерно. Можно включить билеты в театр, например, и на футбол, как это сделали бриты, Великобритания. А можно исключить. Можно сказать: «Да и книги вам читать не надо». Вот просто ограничить естественными потребностями: поел, сходил, заплатил, поспал, помер.

Олег Иванов: Ну, прожиточный минимум должен основываться на экономике страны. Нельзя сравнивать российскую экономику и британскую, американскую или швейцарскую какую-нибудь. Будет у нас развиваться экономика… А пока спад последние несколько лет – пять, шесть, семь лет спад.

Константин Чуриков: Замедление роста.

Олег Иванов: Ну, можно и так сказать.

Константин Чуриков: Или спад?

Олег Иванов: Но реально на самом деле это спад, поэтому и повышения прожиточного минимума, и МРОТ ожидать пока не стоит. Вот 850 рублей – это максимум, на что могло пойти Министерство труда. Причем, кстати, по данным того же Министерства труда, увеличивается количество бедных: 12,5% было в прошлом году, а 12,7% – в этом. Пусть небольшая, но негативная ситуация.

Оксана Галькевич: Негативная, да.

Константин Чуриков: Около 20 миллионов, чуть меньше.

Олег Иванов: Негативная ситуация. И переломить ее одномоментно совершенно невозможно, а только когда будет экономика…

Константин Чуриков: Нас смотрят всегда очень креативные зрители. Мы еще думали с тобой, Оксана, перед эфиром: может быть, дадим творческое задание?

Оксана Галькевич: А, давай, давай, кстати. Хотели спросить у вас, друзья…

Константин Чуриков: Давайте расшифруйте, как, по-вашему, можно еще расшифровать МРОТ. Что это за аббревиатура такая? Что за этими буквами еще может скрываться? 5445.

Павел Викторович, вы хотели нам рассказать о корзине.

Павел Журавлев: Да, конечно. Если вместо буквы «О» поставить букву «У» – ну понятно, что будет.

Дело в том, что 13 основных… Я просто очень быстро перечислю, чтобы мы знали, что входит в МРОТ. МРОТ – это: хлебобулочные изделия – в год 126 килограмм; картофель – 100 килограмм…

Оксана Галькевич: А мы показывали же эту графику.

Константин Чуриков: Сейчас еще раз покажем.

Оксана Галькевич: Ну покажите тогда еще разочек.

Павел Журавлев: …мясопродукты – 58 килограмм; рыбопродукты – 18 килограмм; яйца – 210… Помните, когда Михаил Сергеевич Горбачев занимался сельским хозяйством, тогда было два яйца в день, то есть тогда было 720 яиц. А сейчас – 210 яиц. Соль, чай и прочее – это 5 килограмм.

Оксана Галькевич: Сейчас суточную норму показывают.

Константин Чуриков: А в сутки сколько яиц?

Олег Иванов: Ну, разделить нужно. Меньше одного.

Павел Журавлев: Получается, что одно яйцо…

Олег Иванов: …на полтора дня.

Константин Чуриков: То есть уже оперный певец не выживет, потому что там надо каждый день сырое яйцо.

Павел Журавлев: Нет, не выживет. И непродовольственные товары еще. Они должны составлять, по методике… А есть методика Правительства, в которой все рассчитано, там достаточно сложные расчеты (ну, не для математика). Вот это все составляет 50%. И 50% – все услуги, ЖКХ и так далее.

Олег Иванов: Одежда.

Константин Чуриков: И одежда.

Олег Иванов: Еще проезд на общественном транспорте.

Павел Журавлев: Ну да. Я могу только сказать, что по корзине одно пальто в пять лет. А вы знаете, сколько, извините меня, трусиков нужно женщине в год?

Константин Чуриков: Чем больше, тем лучше!

Оксана Галькевич: А можно вы ответите на этот вопрос, простите?

Павел Журавлев: Трое. Всего трое в год.

Оксана Галькевич: А, по МРОТ? Не на самом деле, а по этим расчетам.

Павел Журавлев: По МРОТ, да, по этим расчетам. И вот эта корзина начинает… Расчеты – это одно. Мы должны понимать, что мы живем в иллюзиях. И, к сожалению, эти иллюзии не хочет Госдума наша преодолеть. Вот я сказал, что хлеб – это все.

Оксана Галькевич: Понятно, трусиков гораздо больше нужно.

Константин Чуриков: Спокойно, Оксана, не надо! Я все еще перевариваю эту информацию.

Павел Журавлев: Я вам могу сказать только, что у англичан в потребительскую корзину входит черная икра. Но почему так получается? И вот здесь мы должны коснуться трех моментов. Ну, сейчас пускай ответят.

Константин Чуриков: Да, давайте…

Павел Журавлев: Это региональный аспект, это аспект морально-этический и теневой.

Оксана Галькевич: Павел Викторович, понимаете…

Константин Чуриков: Подождите. Вот трусики, о которых вы говорите, – это региональный аспект, морально-этический? Мне кажется, морально-этический.

Павел Журавлев: Это морально-этический, конечно.

Оксана Галькевич: Понимаете, мы не говорим о том, что нужно включить в МРОТ… Олег Борисович, я хочу, чтобы и вы меня услышали. Мы не говорим, что там должна быть черная икра или красная икра, как у британцев, или еще какая-то. Может быть, что-то и чрезмерным выглядит. Мы об этом не говорим. Но мы говорим, чтобы, простите, количество носков, трусов и возможность смены сезонной обуви у нас была нормальная, человеческая.

Павел Журавлев: Конечно.

Оксана Галькевич: Чтобы были включены какие-то культурные в том числе потребности, пусть минимальные. Ну, книжки купить можно?

Олег Иванов: Это автоматически повысит МРОТ, прожиточный минимум.

Оксана Галькевич: Автоматически повысит МРОТ.

Олег Иванов: И это наша экономика просто не потянет. У нас нет денег в бюджете.

Оксана Галькевич: А у нас экономика будет развиваться, если у нас нет у людей денег, чтобы обеспечивать потребительский спрос, понимаете, чтобы как-то что-то покупать, что-то себе позволять? Без этого экономика запустится, колесо покатится?

Олег Иванов: Нет.

Оксана Галькевич: Нет.

Олег Иванов: Но есть экономисты…

Оксана Галькевич: Значит, замкнутый круг? Значит, надо где-то рвать и надо принимать решения какие-то. Где?

Олег Иванов: Это, не знаю, суперэкономика какая-то. Есть в правительстве умные люди, которые решают таким образом. Пока у нас спад, я еще раз говорю. У нас спад. Мы не можем никакие другие цифры утвердить.

Павел Журавлев: Вчера в «Российской газете» было экспертное совещание, и там выступали очень интересные люди. Ну, как всегда, я же занудный очень, и я стал говорить… А название очень красивое: «Поднять производительность труда: где точка опоры?». Мы понимаем, что без производительности труда ничего не будет. Но опять же, как в данном случае мы говорили, откуда берется производительность труда? Она берется из эффективности труда. А откуда берется эффективность труда? Она берется из эффективности экономики в целом, где основа, база – социальная экономика.

И вот если соединить опять это триединство, если соединить это все с социальной экономикой, то для чего это делается? Для того, чтобы каждый человек видел, что о нем заботятся. И он будет вкладывать. И он видит свой участок жизни, свой участок работы.

И здесь возникает вопрос теневой. Про региональный мы потом скажем. Теневой вопрос возникает: а сколько у нас сейчас, ну, по приблизительным расчетам, людей незанятых? У нас же есть безработные – те, которые зарегистрированы. А есть незанятое население – те, которые свободные…

Олег Иванов: Не стоят на бирже труда.

Павел Журавлев: Не стоят, да. По разным оценкам – 15 миллионов.

Константин Чуриков: Краснодарский край пишет: «Скажите, а депутаты тоже носят пальто пять или семь лет?»

Оксана Галькевич: А то! Конечно! Штопают его, заплатки кладут и носят!

Константин Чуриков: Ростов расшифровал МРОТ: «Минимум рот открывай, трудяга». Нам звонят люди…

Оксана Галькевич: Марина из Саратовской области, правильно?

Константин Чуриков: Да, Саратовская область.

Оксана Галькевич: Марина, здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте.

Оксана Галькевич: Здравствуйте, Марина.

Зритель: Здравствуйте, здравствуйте.

Оксана Галькевич: Говорите.

Зритель: Я из Саратовской области, я почтальон, проработала 31 год на почте. Зарплаты как таковой нет. У меня даже не выходит 5 тысяч, по МРОТ добавляют до 5 тысяч. Вот 5 тысяч в месяц у меня выходит. Как можно прожить на нее?

Константин Чуриков: Марина, скажите… Секунду!

Оксана Галькевич: Марина, а у вас, наверное, ставка неполная? Я правильно понимаю?

Олег Иванов: Скорее всего, да. Она меньше 11 тысяч не может получать.

Зритель: Ставка неполная, да. Как бы у нас три с половиной часа рабочего дня. А выходит, что даже шесть часов работаю.

Константин Чуриков: Марина, подождите. У вас там в «Почте России», как нам рассказывают, куча преобразований, у вас новый руководитель, все по-новому, и «Почта Банк» уже появился, масса инноваций! А вы говорите – 5 тысяч рублей.

Зритель: Да, 5 тысяч рублей получаю.

Константин Чуриков: А вам как-то объясняют это или нет? Или просто платят и платят?

Зритель: В общем, как нам объясняют: у нас два почтальона на селе, и эта ставка делится пополам.

Павел Журавлев: А это какой регион?

Константин Чуриков: Саратовская область.

Константин Чуриков: Спасибо.

Павел Журавлев: Там прожиточный минимум, по данным Госкомстата, в Саратовской области – 11 тысяч рублей.

Константин Чуриков: Сейчас я открою даже, мы перепроверим сейчас данные.

Павел Журавлев: Ну, там с копейками.

Константин Чуриков: Да, все правильно.

Павел Журавлев: И вот здесь главная проблема возникает в региональном аспекте. Ну, про теневой потом скажем. Региональный аспект, потому что регионы не имеют права сделать МРОТ ниже прожиточного минимума. А прожиточный минимум равен МРОТ. Но регионы стараются, чтобы прожиточный минимум чуть-чуть…

Почему так? Потому что опять же, если мы коснемся… Прежде всего что мы сейчас развиваем? Производство-то не развивается. Давайте посмотрим. Да, военная отрасль. Спасибо огромное, что военная отрасль развивается. А все остальное? Торговля не в состоянии сделать рабочие места, и вы сами это знаете. Посмотрите, сейчас…

Олег Иванов: Опять экономика, правильно?

Павел Журавлев: Да, опять экономика.

Олег Иванов: Вся проблема в экономике, а не в размере МРОТ.

Павел Журавлев: Сейчас уже в «Ленте», в «Дикси» убирают людей, которые работают на кассах. Вы сами приходите, сканируете и все делаете. Где рабочие места? Конечно, хотелось бы, но торговля и услуги не смогут сделать эти рабочие места. Может только материальное производство.

Константин Чуриков: Здесь нам как к этому относиться? Хорошо, если вы говорите об автоматизации производства, об этом речь, то здесь как нам не стать луддитами, которые уничтожали и сжигали станки? То есть – как? Ведь государство же должно быть очень прозорливо, оно должно думать наперед. Ну, это нормальный процесс.

Олег Иванов: Вот оно и пытается лавировать между минимальным прожиточным минимумом… Ну, это действительно минимум. Это минимум выживания, скажем так, проживание очень плохого качества. А с другой стороны, государство должно понимать, на каком уровне экономического развития мы находимся. Вот и лавирует между экономикой и прожиточным минимумом.

Константин Чуриков: Олег Борисович, секундочку! Олег Борисович, вы руководитель Центра урегулирования социальных конфликтов. У меня вопрос: та тема, которую мы сегодня обсуждаем, она является почвой для социального конфликта?

Олег Иванов: Безусловно!

Константин Чуриков: И какое у этого конфликта есть решение? Ну, кроме самого очевидного – повысить зарплату. Сейчас нам Павел Викторович скажет, что это решительно невозможно в нынешних условиях. Например?

Олег Иванов: Безусловно, это определенный социальный конфликт. Это конфликт между государством и обществом или нижней частью общества, бедной частью общества. И оно недовольно нынешней ситуацией. Другое дело, что… Посмотрите, в прошлом году у нас пенсионная реформа прошла, и тоже было огромное количество недовольных этой пенсионной реформой, повышением пенсионного возраста.

Оксана Галькевич: И?

Олег Иванов: Однако реальных каких-то действий со стороны общества не было.

Оксана Галькевич: Нет, ну подождите…

Олег Иванов: Мы находимся на такой стадии развития общества, что общество может быть недовольно, но активность свою проявлять практически не будет.

Константин Чуриков: Ну подождите! Были митинги.

Олег Иванов: Даже на выборы вы посмотрите.

Оксана Галькевич: А что мы ждем-то? Вы что имеете в виду? Нужно ждать, пока какими-то горящими шашками кого-то закидают?

Олег Иванов: Как раз нет, как раз нет.

Оксана Галькевич: Вот как раз нет. Значит, тогда нужно читать такие сигналы. Вы говорите, что было много недовольных. Значит, надо понимать уже, что недовольных много, какие-то шаги предпринимать.

Константин Чуриков: Ну, есть социология, пользуются исследованиями социологов.

Олег Иванов: Есть социология, а есть экономика, макроэкономика, и без нее обойтись правительство тоже не может. Если были бы возможности, я уверен, были бы другие размеры прожиточного минимума.

Оксана Галькевич: Вы знаете, нам правительство постоянно говорит: «Давайте рожайте детей, у нас демография, у нас Китай наступает, еще что-то наступает. Если не впрыгнем в этот последний вагон, то – все, просвистело будущее мимо». Понимаете? А народ-то мрет. Вот у нас убыль населения на самом деле по первому кварталу этого года.

Олег Иванов: Убыль, безусловно.

Оксана Галькевич: Народ мрет. Так, может, потому, что и МРОТ не тот? Может такое быть?

Олег Иванов: Ну, риторический вопрос, конечно.

Павел Журавлев: Безусловно.

Олег Иванов: Здесь нельзя не согласиться с вами. Никто же не спорит.

Павел Журавлев: Первое. Конечно, такой МРОТ – это позорный МРОТ. Я могу привести, конечно, пример. США – 4 460. Норвегия – 4 650. Германия – 4 250.

Константин Чуриков: Это в евро?

Павел Журавлев: В переводе на доллары США.

Олег Иванов: А валовый национальный или внутренний продукт какой у этих стран?

Павел Журавлев: Япония – 4 100. Польша – 1 440. Греция – 1 220. Эстония – 1 240. Румыния – 660. Грузия – 470. Россия – 174. Москва – 290. Московская область – 230.

Оксана Галькевич: Сколько в Эстонии? Еще раз скажите.

Павел Журавлев: Эстония? Вот, пожалуйста, последние данные – 1 240.

Константин Чуриков: Это до вычета налогов, да?

Павел Журавлев: До вычета.

Оксана Галькевич: 1 240? Пардон, скажите, пожалуйста, Олег Борисович, а у Эстонии ВВП круче, чем у России? Там же Прибалтика вся…

Олег Иванов: Это все-таки минимальный размер оплаты труда.

Павел Журавлев: Минимальный. Могу сказать, что четыре года назад…

Олег Иванов: И большая часть, наверное, Прибалтики уезжает работать как раз на Запад, потому что производства в Прибалтике нет.

Оксана Галькевич: Извините, у них дети не родятся, не растет кокос, люди уезжают. А из чего они платят 1 240?

Олег Иванов: У них не 13% подоходный налог.

Константин Чуриков: А какой?

Олег Иванов: 30%, 40%, 50%.

Константин Чуриков: Хорошо, давайте на руки считать.

Олег Иванов: Вы готовы платить больше?

Павел Журавлев: Вот смотрите. Четыре года назад в Германии был жуткий закон. Предприниматели германские, особенно малый бизнес, возникали. Ну, месяца два повозникали, а потом затихли. Насчет чего? Часовая ставка – 8 евро. Минимальная часовая ставка – 8 евро. Всегда таким образом бывает, что сначала предприниматель… Он поэтому и предприниматель, что хочет минимизировать заработные платы. Но там совершенно другой уровень. Если мы не будем думать о производительности труда, об эффективности труда и развитии материального производства, мы не сможем решить эту проблему.

Оксана Галькевич: Хорошие общие слова.

Павел Журавлев: Нет, это конкретные слова. Я приведу примеры…

Константин Чуриков: Пишут нам зрители уже в стихах. Сергей, Свердловская область: «Трое трусиков в год – замечательный МРОТ! Улыбайся, народ, нам в другом повезет». Скажите, пожалуйста… Секунду!

Оксана Галькевич: Звонок у нас.

Константин Чуриков: Нет, звонок пока мы ждем. Кстати говоря, все линии так накалились, что даже дозвониться сложно. Звоните, в низу указан номер.

Давайте, может быть, говорить тогда не о том, что входит в этот МРОТ или не входит, а давайте говорить вообще о стандартах как бы нормальной жизни. Как себе мы, вы, люди, которые нас смотрят, представляют эти стандарты? На что должно хватать?

Олег Иванов: В Германии стандарт один, в арабских странах – другой, в России – третий.

Павел Журавлев: Я могу про Москву сказать.

Олег Иванов: Мне кажется, здесь трудно…

Константин Чуриков: Давайте сформулируем.

Оксана Галькевич: Подождите. Ну хорошо, он разный, от Европы отличается, от Африки, от Азии.

Олег Иванов: Безусловно.

Павел Журавлев: Давайте не будем касаться Европы, давайте про Москву…

Оксана Галькевич: Да, мы не об этом. Но согласитесь, что, собственно говоря, тот эталон, уровень жизни, который представлен в нашем прожиточном минимуме, он тоже не наш какой-то, понимаете, он тоже придуман… я не знаю кем.

Олег Иванов: Да, это минимум выживания, как я уже говорил.

Оксана Галькевич: У меня вертится одно слово, но я не могу его… Оно, кстати, литературное.

Олег Иванов: То есть, если жить только на прожиточный минимум, умереть с голоду, наверное, нельзя. Но жить хорошо на этот минимум тоже нельзя.

Оксана Галькевич: Развиваться нельзя, да? Нельзя, как говорится, приращивать человеческий капитал и говорить после этого, что люди – это наше все.

Павел Журавлев: Я провожу среди студентов всегда блиц-опросы (и первый курс, и магистры, и так далее): что они считают за средний класс? Вот что это какое? С какого уровня у нас в Москве (давайте не про Россию) будет считаться средний класс? И мы приходим к выводу… А что такое средний класс? Это, во-первых, что? На одного человека… Семья – три человека. Сколько нужно, чтобы считаться средним классом, на одного человека? Мы пришли к выводу – 70 тысяч рублей. Значит, семья должна зарабатывать 210.

Оксана Галькевич: Ничего себе!

Павел Журавлев: А что сюда входит? Хорошо, если у вас есть квартира. А если квартиры нет? Значит, нужно что? Брать ипотеку. Значит, нужно покупать. Ну, хотя бы плохонькую «Калину», машину, чтобы принадлежать к среднему классу, нужно. Или Nexia какая-нибудь нужна. Чтобы питание было, пускай, даже из «Дикси», пускай, немножко из «Дикси». Ну, «Алые паруса» или даже «Перекресток»…

Олег Иванов: Поэтому у нас и очень маленький средний класс.

Константин Чуриков: Сейчас мы с вами до «Азбуки вкуса» дойдем.

Оксана Галькевич: Слушайте, «Алые паруса»…

Павел Журавлев: Вот с этого начинается средний класс.

Оксана Галькевич: Давайте к «Магниту» и «Пятерочке» спустимся, с этих небес на землю.

Павел Журавлев: Теперь спускаемся. Это не небеса. А теперь проанализируйте, какой у вас в семье, какой у меня в семье. Сложно нам – мы начинаем спускаться. И вот здесь начинается, что 20–25 тысяч на человека. Это получается…

Оксана Галькевич: Я сейчас покажу, какой у меня в семье. Понимаете?

Павел Журавлев: Я понимаю.

Оксана Галькевич: Гораздо ниже уровня, который показали ваши студенты. Вот такой у меня.

Павел Журавлев: Бедность начинается, когда ниже МРОТ. Вот это бедность. До 50 тысяч – это все равно бедность в Москве, я подчеркиваю. Потому что если я вам Ямало-Ненецкий округ скажу, то там сейчас прожиточный минимум – 23 тысячи. А если возьмем Ингушетию, то там 8 900.

Константин Чуриков: Смотрите, Олег Борисович, по шкале вашего коллеги получается, что не 20 миллионов затрагивает этот, как вы говорите, социальный конфликт, а гораздо большее количество людей, если меньше 70 тысяч – это бедные, нам говорит Павел Викторович.

Олег Иванов: Да, совершенно верно, я тут с ним полностью согласен.

Константин Чуриков: Звонок.

Оксана Галькевич: Любовь, Саратовская область. Здравствуйте, Любовь.

Зритель: Здравствуйте.

Константин Чуриков: Да, пожалуйста, говорите.

Зритель: Да у меня такой же вопрос, сейчас вам его задавали. Вы говорите: «Какой у нас прожиточный минимум?» Вот я 30 лет проработала на военном заводе в Саратове и 8 800 я получаю пенсии. Зимой я отдаю за коммуналку 4 тысячи. Вот как мне дальше жить?

Константин Чуриков: И нет ответа на этот вопрос. Еще по SMS спрашивают… Спасибо вам за звонок. Ну, кто-то готов ответить на этот вопрос? Рецепт-то есть?

Павел Журавлев: Я могу сказать.

Константин Чуриков: Так?

Павел Журавлев: Вот я профессор, доктор наук, лауреат Госпремии, почетный работник. Знаете, сколько у меня государственная ставка? 34 тысячи при всем при этом. Это вообще по Москве и по России… Все остальное – это некоммерческая деятельность. Но вы сами представляете, что некоммерческая деятельность в вузе очень такая ограниченная.

Олег Иванов: Нестабильная.

Павел Журавлев: Она нестабильная, она ограниченная. А если мы возьмем другое… Ну, нас относят к услугам, хотя я считаю, что мы – производство. Мы производим интеллект, мы производим духовность. Это очень серьезная работа. От того, кого мы производим, что мы вкладываем, будет дальше идти.

Здравоохранение. Посмотрите, во что у нас превратилось здравоохранение. У Скворцовой все хорошо. Ее послушать – и хочется аплодировать. А что в реальности? Сходите в нормальную, обыкновенную… Ну, в Строгино сходите. Если мы не будем… Почему у нас автомобилестроение все отверточное, скажите, пожалуйста?

Оксана Галькевич: Почему?

Олег Иванов: Потому что производство на Западе, а мы можем только прикрутить.

Павел Журавлев: Вот!

Константин Чуриков: Локализуем.

Павел Журавлев: А почему у нас сейчас только начинают с продуктами питания… Посмотрите, что у нас с продуктами питания. Ну, чуть-чуть что-то начинает двигаться.

Олег Иванов: Благодаря контрсанкциям.

Константин Чуриков: У Скворцовой, поправлю вас, не все хорошо. Как раз начался «флешмоб», идет по стране – врачи отказываются работать, заявления об уходе.

Павел Журавлев: Нет, когда она говорит, я имею в виду.

Константин Чуриков: А, когда говорит? Они все говорят бойко и уверенно.

Оксана Галькевич: Давайте Калининграду дадим слово, Сергей до нас дозвонился. Сергей, здравствуйте.

Зритель: Алло. Здравствуйте.

Павел Журавлев: Кстати, там 11 тысяч.

Зритель: У меня такой вопрос. Только не посчитайте это за грубость. Вот кто-то создает эти расценки все. Пусть он на место работяги сядет, поработает и поймет, как это тяжело. И за такие копейки работать? Плюс работу он будет качественную или некачественную делать? Ты заходишь в магазин – уже на полторы тысячи рублей покупаешь. И то ты пакет купишь буквально на три-четыре дня.

Павел Журавлев: А где работает человек? Спросите.

Оксана Галькевич: А где вы работаете? Вы можете тоже спрашивать.

Олег Иванов: Ну, работяга, он сказал.

Оксана Галькевич: Сергей, где вы работаете?

Зритель: Я обычный работяга, да.

Константин Чуриков: Кем работаете? В чем работа ваша заключается?

Зритель: Железная дорога.

Константин Чуриков: Железная дорога. Наша госмонополия прекрасная…

Павел Журавлев: О, железная дорога! Странно. Калининград…

Константин Чуриков: Нет, это не странно. Нам очень часто звонят с Урала, из разных регионов вот такие простые работяги, как Сергей, и говорят: «Вы знаете, сколько у нас в ОАО платят?» – ну, на местах, на этих дорогах.

Павел Журавлев: В «РЖД».

Константин Чуриков: А вот здесь какой ответ? Крупная компания, престижная. Нет?

Павел Журавлев: Это все равно… Там зависит от того, насколько данная железная дорога эффективна и сколько она перевозит грузов.

Константин Чуриков: Подождите. Ну, Калининград. Я понимаю, да, там, в общем-то, вокруг другие страны, иностранные государства.

Павел Журавлев: Он ремонтник? Он землю копает? Он что делает?

Константин Чуриков: Сергей, вы с нами в эфире? Расскажите нам, чем вы занимаетесь.

Павел Журавлев: Машинист? Кто он?

Константин Чуриков: Все. Сергей, видимо, уже отключился.

Павел Журавлев: И здесь мы выходим на теневую сторону. Когда скажете, я вам скажу о теневой стороне.

Константин Чуриков: А давайте еще звонок примем, потому что люди очень хотят высказываться.

Оксана Галькевич: Роман из Санкт-Петербурга. Роман, здравствуйте.

Зритель: Да, добрый день. Очень рад, что дозвонился до вас.

Оксана Галькевич: Мы тоже рады.

Константин Чуриков: Пожалуйста.

Зритель: Я хочу задать вопрос Иванову. Простите, я имя не запомнил.

Константин Чуриков: Олег Борисович.

Зритель: Да. Олег уважаемый, у меня к вам вопрос. А с какого года МРОТ этот в 11 280 рублей ввели?

Олег Иванов: Эта сумма с прошлого года…

Павел Журавлев: С 1 января.

Олег Иванов: С 1 января 2019 года, да.

Константин Чуриков: Это довольно свежее решение.

Зритель: Нет, когда он принят был, вот этот 11 280?

Павел Журавлев: 12 декабря 2018 года.

Олег Иванов: Ну, вопрос в том, как он вообще фиксируется? Он фиксируется на основании прожиточного минимума, который устанавливается во втором квартале предыдущего года.

Павел Журавлев: Ну, я объяснил вначале, я рассказал.

Константин Чуриков: Хорошо.

Олег Иванов: Но опять же основа – это прожиточный минимум.

Зритель: Подождите секунду! Тут очень важно. В 2012 году был установлен МРОТ, какое-то количество. Правильно?

Олег Иванов: Ниже прожиточного минимума.

Константин Чуриков: Да-да, все понятно.

Зритель: Соответственно, в 2012 году курс доллара какой был?

Константин Чуриков: Ой!

Павел Журавлев: Да почти такой же.

Константин Чуриков: В 2012-м? Да что вы?

Павел Журавлев: А когда он вырос в два раза?

Олег Иванов: В 2014-м.

Зритель: Подождите секундочку! Не пудрите нам мозги! 35 рублей был. Сейчас на дворе 2019 год, доллар стоит сейчас 66 рублей.

Олег Иванов: Покупательская способность населения снизилась. Тут вопросов нет.

Зритель: Соответственно, я вас слушаю… У меня высшее экономическое образование. Честно, у меня уши вянут! Особенно Иванов, рядом профессор…

Константин Чуриков: Роман, не обижайте наших гостей!

Олег Иванов: Ну, мы же не обманываем.

Константин Чуриков: Давайте будем в чем-то соглашаться или не соглашаться.

Оксана Галькевич: Спасибо, Роман. Давайте вести какую-то полемику.

Павел Журавлев: Мы же не оправдываем эту ситуацию. Правда же?

Олег Иванов: Не мы же в ней виноваты, в конце концов. Мы просто пытаемся рассмотреть ее с независимой точки зрения, ну, более или менее объективной.

Павел Журавлев: И определить, какие выходы из этого положения.

Оксана Галькевич: Уважаемые гости, по поводу выходов, кстати. Мы сказали в самом начале, что мы оттолкнулись от истории с Министерством здравоохранения, когда Скворцова сказала о том, что нужно зафиксировать некий отдельный специальный МРОТ для медиков.

Олег Иванов: Да, есть такая идея.

Оксана Галькевич: А как вы вообще считаете, в принципе, МРОТ по профессиям, разный МРОТ – это здравая идея?

Олег Иванов: Сложно, но можно. В Индии, говорят, несколько сотен, что ли, МРОТ по отдельным профессиям.

Оксана Галькевич: Нет, ну правда, вот смотрите. Нам уже за время передачи позвонили люди разных профессий, которые занимаются разной работой…

Олег Иванов: Конечно, абсолютно разные люди.

Оксана Галькевич: Кто-то грузчик, у него свой МРОТ.

Олег Иванов: Свои особенности.

Оксана Галькевич: Кто-то медик, который семь-девять лет учился, у него должен быть свой. Может быть, это правда разумно?

Константин Чуриков: Как вы считаете?

Олег Иванов: Теоретически это возможно, потому что, действительно, есть особенности труда в отдельных профессиях. В принципе, наверное, это здравая мысль. Вопрос только в том, как с технической точки зрения все делать.

Павел Журавлев: Регионы здесь должны сказать свое слово.

Олег Иванов: Ну и регионы опять же. У нас же большая федеративная страна.

Константин Чуриков: С другой стороны, что начнется? У нас даже известный всем МРОТ на данный момент – 11 280 – не везде, не во всех регионах, не во всех структурах выдерживают.

Олег Иванов: Нет, у нас не может быть ниже, только выше.

Константин Чуриков: А если у нас появится 70 разновидностей, государство сможет администрировать?

Павел Журавлев: У меня целая табличка есть, но времени нет. Там совершенно разные. Ямало-Ненецкий – почти 23 тысячи рублей, а, например, Ингушетия – 9 тысяч.

Константин Чуриков: Тогда у меня к вам такой вопрос…

Павел Журавлев: Татарстан даже – 9 тысяч. А почему в Татарстане 9 тысяч?

Константин Чуриков: Я думаю, что каждый из нас считает себя так или иначе профессионалом своего дела – я, вы, наши зрители. Вот почему профессионал в Москве, не знаю, врач, например, должен зарабатывать больше за те же самые услуги, за те же самые, не знаю, вырванные зубы или перевязанные раны, чем врач, который работает в Дагестане?

Павел Журавлев: Страховая медицина.

Константин Чуриков: Они принимают одинаковое количество пациентов, они оказывают одни и те же лечебные услуги.

Олег Иванов: Потому что цены потребительские другие в этом регионе.

Константин Чуриков: Слушайте, они все равно не диаметрально противоположные. Мы очень сильно лукавим.

Олег Иванов: Но они существенно отличаются.

Константин Чуриков: Мы скорее говорим просто априори о большей готовности выживать, о большей готовности что-то выращивать.

Олег Иванов: И бюджет Ингушетии по сравнению с бюджетом Москвы или Центральной России – это совершенно другое.

Оксана Галькевич: Собственно говоря, это ключевой момент.

Олег Иванов: Поэтому если мы изменим в Ингушетии существенно этот МРОТ, то бюджет Ингушетии не потянет. Вот бюджет Москвы потянет, в Москве он выше. По-моему, 19 тысяч с чем-то, если я не ошибаюсь. Трехстороннее соглашение: профсоюз, работодатель и правительство.

Павел Журавлев: Для трудоспособного населения – 19 тысяч.

Олег Иванов: Да. В московской области – 14 тысяч с чем-то. Выше.

Оксана Галькевич: Уважаемые господа, а вот эта привязка к регионам верна вообще, с экономической точки зрения? Ну, вообще в принципе эта разбивка по регионам верна?

Олег Иванов: Она правильная. Мы же федеративное государство.

Павел Журавлев: Здесь возникает… Вы знаете, что возникает? Теневая занятость. Возникает теневая занятость. Вот последние данные. В Чечне теневая занятость составляет 69%, в Дагестане – 55%, в Ингушетии – 49%, в Кабардино-Балкарии – 43%, в Северной Осетии – 37%, Крым, Алтай, Калмыкия – по 30% теневой занятости.

И с чего мы начали? 15 миллионов. Эти 15 миллионов тех, которые в теневой занятости, они дают не менее 100 миллиардов. Это получается… Вот последние данные – 2,2% от ВВП. Ну, если у нас ВВП – сколько? – 17 триллионов рублей, естественно, то примерно так мы можем… Почему? Они же трудятся. Ну, налоги не платят. Значит, они-то что-то делают. Значит, эти все разговоры, что нет рабочих мест – это все-таки лукавство. Кроме того, что есть рабочие места, но опять же я в свое время…

Олег Иванов: У нас миллион гастарбайтеров, потому что не хватает рабочих рук.

Павел Журавлев: Я в свое время занимался Кабардино-Балкарией, чтобы сделать там центр курортов, центр горных лыж и так далее. И с чем я столкнулся? Целая программа была, и правительство было заинтересовано. И что? «Денег нет».

Константин Чуриков: Мы сейчас вернемся к рабочим рукам. Давайте Петра из Севастополя послушаем. Петр, здравствуйте.

Оксана Галькевич: Здравствуйте, Петр.

Зритель: Здравствуйте. Я до 2011 года работал директором на Севастопольском авиационном ремонтном предприятии, и я прекрасно разбираюсь в этих вопросах. Все зарплаты зависят только от одного человека, который делает объемы, который делает работу, – от директора завода. У меня был оклад на 25% больше, чем у рабочего VI разряда. У замов – 0,95 от моего оклада. Рабочие получали в 2011 году 40 тысяч рублей, это V разряд. Ну, я перевожу гривны на рубли. Сегодня они получают 20 тысяч. И кто мне скажет, как в два раза можно унизить рабочего человека? Если мы элиту не сохраним, не сохраним рабочего – токаря, слесаря, технолога, – то о какой вообще перспективе мы дальше будем думать? У меня все.

Константин Чуриков: Спасибо, Петр.

Олег Иванов: Вопрос в том, в какой экономической ситуации сейчас находится это предприятие. Наверное, не в самой хорошей. По каким причинам – не суть важно.

Павел Журавлев: Последний приказ Васильевой знаете? Вот один к одному затронул. Последний приказ Васильевой – убрать из рабочих специальностей…

Константин Чуриков: Токарей, фрезеровщиков.

Павел Журавлев: Да. И химика-аналитика. Ну, тот, который непосредственно все это делает своими руками. Вот фильм показывают, и они делают там всякие… Как? Почему? То есть вот они – рабочие. Почему? Кто ей написал, что надо это убирать? Зачем?

Олег Иванов: Ну, это глупость.

Оксана Галькевич: Подождите. Наверное, знаете, всякие вещи, которые вы называете глупостями, с точки зрения социолога, с точки зрения экономиста, найдут объяснение в других каких-то сферах, правда?

Павел Журавлев: Вот! Поэтому мы живем в иллюзиях. И нужно различать эти иллюзии. По нашим данным, 5% административно-управленческого персонала (АУП) забирают более 70% всей зарплаты. Вот! Ну, правильно сказал человек из Севастополя, четко. Есть эта проблема, есть. А ведь возьмите 10% высшего в той же самой Германии, в тех же самых Штатах, вообще в Западной Европе. Такого не должно быть. Не должна быть величина заработка больше, чем в 5–6 раз.

Константин Чуриков: Несколько сообщений зрителей. Москва: «Нам же сказали, что на макарошки, а не на икру».

Павел Журавлев: Ну, это Самара.

Олег Иванов: Это Саратов.

Оксана Галькевич: «Очень скромно живем, экономим на всем буквально».

Константин Чуриков: «Не забудьте вычесть из этой суммы 13%». «Ведомственная охрана РЖД, работа с оружием. Зарплата – 14 тысяч». И в стихах Ростовская область пишет: «Разевайте, люди, рот – нам добавят скоро МРОТ. Материмся до отцов, остаемся без трусов».

Оксана Галькевич: Вы знаете, еще этот наш опрос, сформулированный как «Можно ли прожить на 11 280?», вы сейчас на него отвечаете. Вот из Ростовской области пришло сообщение в одно слово: «Живу».

Константин Чуриков: «Какой МРОТ должен быть в вашем регионе?» – спросили людей наши корреспонденты в Астрахани, в Екатеринбурге и в Иркутске.

ОПРОС

Константин Чуриков: У меня вопрос к вам, Олег Борисович: а в чем секрет такой живучести и этого долготерпения в нашем народе? Смотрите – все говорят, что очень мало платят, что даже иногда и минималку не платят.

Олег Иванов: Ну, теневой бизнес. Профессор уже об этом говорил. Опять же есть… Ну, люди не одни живут, они живут в каком-то социуме. Есть родственники, помогающие друг другу. Ну, есть действительно какие-то дополнительные заработки.

Ведь минимальный размер оплаты труда – это все-таки некий ориентир. Подавляющее большинство получает не такие деньги, слава богу. Конечно, денег много не бывает. Но это все-таки определенный ориентир. От него рассчитываются же не только заработные платы, но еще и некие социальные пособия по безработице, по беременности и так далее.

Оксана Галькевич: Ради бога! Олег Борисович, вот вы говорите о том, что экономика наша не потянет более высокие показатели МРОТ.

Олег Иванов: Ну, мне кажется, правительство так считает. Не я так считаю.

Оксана Галькевич: Хорошо. А хотя бы освободить этот МРОТ, эти 11 280 от налога?

Олег Иванов: Согласен.

Оксана Галькевич: Ну, чтобы не брать у людей с копеек. Понимаете? Вот это наша экономика потянет?

Олег Иванов: Потому что он, соответственно, не выполняет требования Трудового кодекса, поскольку, если высчитать 13%, то он будет ниже прожиточного минимума – что будет нарушением трудового законодательства.

Оксана Галькевич: Так а почему тогда не делается это? Ведь это очевидно же.

Павел Журавлев: Да предложения и пишем, и говорим – и все в пустоту! И вообще НДФЛ не должен браться до 30 тысяч рублей.

Оксана Галькевич: Золотые слова!

Константин Чуриков: Вы назвали страны, которые нас обгоняют по уровню МРОТ.

Павел Журавлев: Даже Румыния.

Константин Чуриков: Белгородская область просит вас назвать страны, которых мы обогнали по уровню МРОТ. Давайте сейчас возгордимся. Кого мы обогнали?

Павел Журавлев: Конго…

Олег Иванов: Средняя Азия, я думаю.

Павел Журавлев: Конго, Монголия, Нигерия…

Оксана Галькевич: Прекрасно!

Константин Чуриков: Слушайте, я очень горжусь!

Олег Иванов: Украина, Молдова в том числе. Ну, близлежащие.

Павел Журавлев: Ну, Украина, Молдова.

Олег Иванов: Средняя Азия.

Павел Журавлев: И Средняя Азия, да.

Оксана Галькевич: Вы знаете, тут пришло сообщение, обратите внимание, из Москвы и Московской области: «Хочу МРОТ, как в ЕС, 8 евро в час». Я посчитала, что 8 евро в час – это 500 с лишним рублей. И если умножить на восьмичасовой рабочий день и на четыре рабочих недели, то это где-то 23 с лишним тысячи рублей.

Константин Чуриков: А теперь давайте подведем итоги SMS-голосования. Сейчас скажу… У нас около 1,5 тысячи проголосовавших вот сейчас, в данный момент. И по результатам опроса только 3% сказали, что можно прожить на 11 тысяч вот эти. Соответственно, 97% говорят «нет». Сейчас я даже вам количественно скажу, сколько это человек на всю нашу аудиторию. 51 человек. Представляете?

Олег Иванов: Ну, остальные, видимо, не живут на эти деньги. Вот ответ на ваш вопрос.

Константин Чуриков: Сформировалась привычка?

Олег Иванов: Значит, у них есть какие-то дополнительные возможности.

Павел Журавлев: Дополнительные заработки.

Олег Иванов: Дополнительные заработки.

Павел Журавлев: Помогают дети.

Олег Иванов: Поэтому это все-таки не соответствует реальной какой-то ситуации, вот этот МРОТ и прожиточный минимум.

Оксана Галькевич: Конечно. Так мы с этого начали – что не соответствует абсолютно.

Олег Иванов: Это некий ориентир экономической ситуации.

Павел Журавлев: По моим наблюдениям, и студенты, и прочие – очень редко кто, я могу сказать, что, по крайней мере, тысяча человек, они не живут на одну зарплату, тем более на МРОТ.

Оксана Галькевич: 4 миллиона, по данным Росстата.

Константин Чуриков: Если можно, коротко. К 2024 году реально ли снизить уровень бедности?

Павел Журавлев: Нет, я говорю – из своего опыта.

Константин Чуриков: Секунду! Внимание! К 2024 году реально ли снизить уровень бедности в два раза?

Павел Журавлев: Нет конечно.

Олег Иванов: Нет, нереально абсолютно.

Павел Журавлев: При данной ситуации, в которой мы сейчас находимся…

Олег Иванов: С таким ростом производства абсолютно нереально. Его нет просто.

Павел Журавлев: Вот! Если мы будем эти реальные производства гнать… В 41-м году вы в десятки раз повысили производительность. Откуда деньги-то берутся? От продукции! Если будет продукция, то будут и деньги.

Константин Чуриков: Как бы нам ее начать делать? Спасибо.

Оксана Галькевич: Нам бы уже начать что-то гнать и что-то производить.

Константин Чуриков: У нас в студии были: Павел Журавлев, профессор базовой кафедры Торгово-промышленной палаты России «Развитие человеческого капитала» РЭУ имени Плеханова, и Олег Иванов, руководитель Центра урегулирования социальных конфликтов. Спасибо.

Оксана Галькевич: Но это еще не все, мы продолжаем прямой эфир, уважаемые друзья.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (1)
Сергей Степанов
у меня вопрос у ведущим скажите пожалуйста а правительство и президент смотрят ваши передачи? или только простой народ смотрит?

Выпуски программы

  • Все видео
  • Полные выпуски