Реальные цифры. Средний класс по-нашему. Всю неделю зрители ОТР писали о своих доходах

Гости
Леонид Григорьев
главный советник руководителя Аналитического центра при Правительстве РФ, кандидат экономически наук, профессор

Анастасия Сорокина: Переходим к «Реальным цифрам» – к нашему проекту, который в течение этой недели позволил нам нарисовать портрет, портрет среднего класса. Мы задавали вопрос: если вы считаете себя не богатыми, но и не бедными, напишите, сколько вам лет, где вы живете, кем работаете, какой у вас доход и те самые атрибуты, которые вы воспринимаете как атрибуты вот того самого среднего класса.

Константин Чуриков: Ну смотрите. Значит, есть исследование… Мы сначала придумали то, что мы хотим про средний класс все узнать, а потом на этой неделе лихорадочно стали поступать, как из рога изобилия, разные новости. Вот есть исследование «Сбербанка» о том, что средний класс в России численно уменьшается: если в 2014 году было 60% представителей не богатых и не бедных, то к 2018 году уже стало 47%.

Мы неслучайно на экране сначала написали «Средний класс по-нашему». Вот почему по-нашему? Потому что, ну смотрите, для среднего класса, по данным опроса ОТР, в среднем (не такие уж прямо космические деньги нужны), если сложить минимальные и максимальные показатели, получилось, что 58 тысяч рублей – и человек себя, в принципе, считает представителем среднего класса. Минимальные цифры нам называла Астраханская область – 7 тысяч достаточно. Максимальный доход (это, кстати, были единичные сообщения с такими цифрами шестизначными) – 150 тысяч рублей, из Татарстана. Знаете, это сухие цифры, они не дают никакого представления о том, что на самом деле нам писали зрители.

А вот сейчас мы процитируем несколько сообщений. Вы знаете, удивительно и парадоксально то, что к среднему классу себя относят люди, у которых на самом деле очень маленькие доходы. Итак, несколько сообщений. Из Саратовской области сообщение: «Я без преувеличения отношу себя к высокому классу, хотя зарплата у меня – минималка».

Константин Чуриков: Вот я – погрубее. Иркутская область (ну, там так написано): «Я – средний класс, только жрать нечего и жить негде».

Анастасия Сорокина: Владимирская область: «Я отношу себя к среднему классу. Живу не на улице. Пенсию платят, пусть и маленькую. Есть родня и тяга к жизни».

Константин Чуриков: Вот еще, прямо вдумайтесь. Иркутская область: «Я – средний класс. Сижу в тюрьме, едой обеспечен, жильем тоже».

Анастасия Сорокина: Ростовская область: «Богатый, конечно. Получаю минималку, но мне не нужны дворцы. Завистью не страдаю, рынком не отравлен».

Константин Чуриков: Какие тут прямо пассажи! И Саратовская область: «Я – настоящий представитель среднего класса. Нахожусь как раз посередине между нищетой и бедностью».

Как мы дошли до такого представления о среднем классе? Вообще что можно сказать о ситуации в нашей стране и о наших понятиях по поводу как раз таки этого термина? Сейчас мы поговорим с нашим гостем в студии. У нас в студии – Леонид Григорьев, профессор, главный советник руководителя Аналитического центра при Правительстве. Леонид Маркович, здравствуйте.

Леонид Григорьев: Здравствуйте.

Анастасия Сорокина: Здравствуйте.

Леонид Григорьев: Ну, дайте мне две минуты вступные.

Константин Чуриков: Давайте-давайте.

Леонид Григорьев: Значит, первое. Я рад, что появился информационный повод, чтобы все это обсудить. У вас даже собственная инициатива и опросы. Те, кто сидят в тюрьме или в минималке – они средний воспринимают как средний вообще, как принадлежность к большому обществу. Я тоже средний класс. Только по-научному они – нижний средний класс, а я – верхний средний класс.

Теория какова? Средний класс – это не середина. Это была бы медиана. Это между верхним классом, где две есть категории. Вот у нас там в верхнем сидят 3% примерно. А есть нижний класс, где сидит, скажем, 20% населения. Во всем мире, в развитых странах где-то 67%. Ну, развивающиеся, бедные – там совсем другое. Напомню, что бедность мировая официально, такая абсолютная – это тот, кто живет меньше чем на 1,9 доллара в день на человека. Ну, все-таки на 100 долларов… на 100 рублей в день у нас все-таки… ну, если и есть, то очень мало людей. То есть вот этой бедности у нас почти нет. Хотя кто-то, наверное, найдется.

А в середине три категории. Средние средние – это образованные люди, у которых квартира, какая-то машина. И так во всем мире. Нижние средние – это мелкие служащие, у которых мало чего есть. Вот «желтые жилеты» – это прежде всего нижний средний, то есть люди, мимо которых жизнь куда-то уходит. Они обслуживают верха, они в отелях, в гостиницах, на телефонах, на транспорте, в пищеблоке. Вот у них доход какой-то есть. Они не бедные и вполне грамотные. Вот они начали раскачивать систему то в Италии, то во Франции (имею в виду политическую), ну, уже не как средний класс, а как элементы гражданского общества. Но по имущественному положению…

А наш средний класс, если по-научному следить… Ну, у нас есть статьи. Поверьте, все опубликовано в научной литературе. Я пять раз за месяц на конференциях это обсуждаю. А вот теперь информационный повод – и у вас, и в «Сбербанке». И мы призваны на телевидение. Ну спасибо.

Анастасия Сорокина: Как-то вы так…

Леонид Григорьев: Я хочу скромно сказать, что мы это все давно опубликовали, а не вчера.

Константин Чуриков: Хорошо.

Леонид Григорьев: Это известные вещи. Нет, просто если вы захотите, мы вас пришлем все. Это достаточно подробно разобрано.

Константин Чуриков: Хотим, присылайте. Чем больше информации – тем лучше.

Леонид Григорьев: В 2015 году, по-моему, бедный дециль, то есть бедные 10% имели, по опросам, среднюю зарплату где-то 7,5 тысячи. Вот это бедность.

Константин Чуриков: Леонид Маркович, можно пару таких провокационных вопросов? Значит, вы говорите, что бедных у нас примерно 20%?

Леонид Григорьев: Ну, официальные данные, которые рассчитаны… ну, те, которые фигурируют у президента – 13,4%. Напомню, что на 94-м, откуда мы идем, было 50%.

Константин Чуриков: Ну смотрите, хорошо.

Леонид Григорьев: Мы идем оттуда.

Константин Чуриков: Да-да. Нам говорят, что 13% с лишним. Вы говорите, что около 20%, если отсечь нижний слой.

Леонид Григорьев: Ну, я имею в виду бедные страты, так сказать.

Константин Чуриков: Да, хорошо. А богатых у нас сколько в процентах?

Леонид Григорьев: Я думаю, что все сколько-нибудь состоятельные люди с собственностью и серьезными доходами укладываются в 10%.

Константин Чуриков: 10%? Так, значит, у нас получается, что должно быть 70% представителей среднего класса в стране?

Леонид Григорьев: Понимаете…

Константин Чуриков: Так это мы Америку обогнали.

Леонид Григорьев: Нет-нет. Нет, у них столько же, у них столько же. Нет, в развитых странах 60—70% – средний класс. Я и говорю, что средний класс – это не точка, о которой вы думаете, это не образованные с автомобилем и дачей. Средний класс – это широкое понятие. Мелкий клерк и девушка, сидящая на регистрации в поликлинике, – это тоже средний класс, только нижний. Мы психологически переносим на средний класс то, что на Западе будет средний средний и высший средний.

Мы психологически это иначе воспринимаем. И у нас не очень грамотные ответы: «Я – средний. Это значит, что я грамотный». Реагирует на телевидение, посылает. Он по самоидентификации, правильно, средний класс. Только денег нет. Поэтому у нас значительная часть среднего класса (еще раз повторяю, что это понятие не сбербанковское, а социологическое), но зарплата у них очень маленькая.

Анастасия Сорокина: Леонид Маркович, а зачем нужно вот такое масштабное изучение среднего класса? Почему этому уделяют такое внимание?

Леонид Григорьев: В социологии это просто нормально. Ну, понимаете, в экономике это люди, которые работают или управляют. В социологии это кто получает. А в политологии (и это еще важнее) это кто как голосует, какая активность гражданского общества, потому что гражданское общество сидит на среднем классе. И часто путают. «Как голосует средний класс?» И говорят: «Средний класс никак не голосует. Средний класс что-то имеет и зарабатывает». А голосует гражданское общество или элиты». Это важно, во-первых.

Во-вторых, например, простой пример. Мы медленно выползаем из кризиса… То есть мы как бы вышли из него, ну, 1,5–2%, но очень медленный рост. Почему мы не можем вырасти? Потому что вот эти 20–30% сверху они вот так в автомобилях. За 2010–2014 годы в стране покупали по 4 миллиона новых автомобилей в год, а потом съехали опять на 2–3 миллиона. Но болтаются 4–5 миллионов, которые тихо перепродаются. И у богатых все в порядке. У них загородные дома, где холодильники и телевизоры. Им не нужен четвертый телевизор.

Во время этого подъема товаров длительного пользования… Был 2010–2014 год перед началом неприятностей, и они тоже затоварились. И жилищное строительство. Пик ввода жилья – 2015 год. А у бедных не было денег, да еще и кризис прижал. Поэтому структура общества и структура доходов крайне влияют на поведение кредитное, закладных по жилью. Это очень влияет на экономическое поведение, это очень важно.

Константин Чуриков: Две новости буквально пришли в последние дни. Вот вторую буквально вчера вечером прочел: реально располагаемые денежные доходы россиян в первом квартале того года снизились на 2,3%.

Леонид Григорьев: 2,3%.

Константин Чуриков: Да, мы продолжаем падать. Тут уже ого-го как упали.

Леонид Григорьев: Нет, это мы не продолжаем падать. Это очень специфическая величина. У нас в каком-то из кварталов, я не помню, в прошлом году или в позапрошлом… по-моему, в прошлом, была доплата пенсионерам – 5 тысяч на человека. Помните? И в первом квартале доходы подскочили. Вот относительно них падает. А вообще-то говоря, у нас номинальные доходы немножко растут, но в этом первом квартале скачок с инфляцией, который был предсказан в связи с изменением налогов, курса рубля.

Константин Чуриков: На бумагах растет, а в жизни тяжелее и тяжелее.

Леонид Григорьев: Но это была некая предсказанная вещь. По году будут реальные доходы расти или не будут расти – это будет зависеть от инфляции. Ожидается, что инфляция будет сдавать. Но куда мы попадем – непонятно. В позапрошлом году был отрицательный рост в третьем квартале, и это были овощи…

Константин Чуриков: Сезонный фактор.

Леонид Григорьев: Это был сельскохозяйственный. Поэтому если продержать бензин более или менее на каком-то уровне, и упадут цены на овощи, то по инфляции к концу года может быть получше. И тогда, может быть, реальные доходы выползут.

Константин Чуриков: Давайте еще одну историю по полочкам разложим. Ну, где у нас гнездится в основном верхний слой среднего класса?

Леонид Григорьев: Нет, ну это понятно. Это миллионники, Москва.

Константин Чуриков: Вот! Смотрите. «Аналитики «Сбербанка», – прямо цитирую тоже вчерашнюю новость, – отмечают, что больше от кризиса, – все-таки будем называть это кризисом, – пострадала Москва. Если по итогам 2017 года реальные доходы всех россиян по всей стране были на 11% ниже, чем в 2013 году, то у москвичей они оказались на 21% ниже». Мне хочется понять, вот кто больше всего страдает от того, что уменьшается доля среднего класса. Ведь одно дело, когда ты постоянно находишься в этом явлении, а другое дело, когда это стало возникать, оно стало тебя затрагивать.

Леонид Григорьев: Вот тут есть маленький нюанс. Представьте себе, что сидит 10 миллионов богатых москвичей, у них доходы упали на 20%. Что, они перестали быть средним классом? Не-а. Падение московских доходов не вывело их из среднего класса, потому что они были-то наверху. Поэтому страдают, конечно, гастарбайтеры, кто-то отъехал, бедные где-то. У нас есть несколько регионов в стране совсем бедных. Но москвичи… Откатились деньги финансовые, которые были, вот они ушли. Мы обеднели в Москве, мы с вами обеднели, но мы с вами не перестали быть средним классом.

Анастасия Сорокина: Давайте выслушаем звонок от зрительницы из Челябинской области, до нас дозвонилась Ирина. Здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте, добрый день.

Константин Чуриков: Добрый.

Зритель: Я бы вам хотела рассказать свою историю. Я многодетная мама, по здоровью я инвалид, стояла на бирже, мы с мужем вместе, так как у нас здесь работы нет абсолютно ни в городе, ни в Челябинской области. Приходится ездить куда-то, чтобы найти работу. Стали на биржу, мужа отправили учиться. Отучился, но не смог сдать на права. Ладно. Ему на бирже сказали: «Пять лет больше даже не подходи к нам, потому что мы тебя отучили, денежки в тебя вложили, а ты сдать не смог. Все, это твои проблемы. Где хочешь, там и бери деньги, так и живите». Вот сейчас, в данный момент живем на 10 тысяч, на мою пенсию. И ходит на калымы, на это и живем.

Константин Чуриков: Ирина, а как так получилось, что муж не смог сдать на права?

Зритель: Милиция завалила.

Константин Чуриков: Милиция завалила?

Зритель: По компьютеру.

Константин Чуриков: Понятно.

Леонид Григорьев: Можно?

Константин Чуриков: Да, вопрос еще можете задать. Четвертая камера.

Леонид Григорьев: Нет-нет, мне не нужен вопрос, я могу сразу сказать. Абсолютно правильный звонок, абсолютная правильная картина. Значит, основные кто у нас бедные, кто пострадал от кризиса и всего? Это многодетные семьи. Традиционно бедные вообще во всем мире – это инвалиды, старики и дети в многодетных семьях. Вот в них идет во всем мире перераспределение. Поэтому если мы хотим бороться с бедностью способом перераспределения, только для самых бедных, то это прежде всего, конечно, надо вкладывать в детей, в школы, в моих студентов в университетах, потому что им надо нормально существовать. А потом рабочие места нужны для этих студентов, когда они закончат.

Константин Чуриков: Тут важно понять, а перераспределение откуда? Государство нам, с одной стороны, декларирует, что есть нацпроекты и будут под это деньги. Говорят, что, в принципе, они есть, у нас «кубышка» большая в случае чего. Но когда мы говорим об этом перераспределении, мы забываем о верхней страте. Верхняя страта, люди богатые и очень богатые – они могут в этот сложный момент принести Родине пользу?

Леонид Григорьев: Ну, это относительно. Государство у нас достаточно независимо от налогов граждан. Мы же платим 13%. Попробуй нас уговорить платить повышенный подоходный налог. Мы же привыкли к 13%.

Константин Чуриков: Ну, я не богатый человек.

Леонид Григорьев: А какая разница? Мы все равно привыкли к 13%. Когда вводили, я тогда предлагал все-таки делать 10% и 20%. 10% для совсем… Короче говоря, неважно, это история. Богатые люди платят с видимого дохода. Большая часть их богатства – это цены на акции. Как вы будете бегать за ними? «У вас акции подросли – отдай процент». А упали – вы будете возвращать?

Поэтому богатство тех 3% и их сбережения – это в значительной мере собственность. Если мы не трогаем обсуждение собственности, акций и так далее, то по личным видимым доходам там не так много. Богатые люди не ходят с кэшем. И их невозможно уловить статистически… по всему миру не вылавливаются статистически самые бедные и самые богатые. Поэтому скорее речь идет о том, что государство в пределах того, что оно зарабатывает, в смысле – налоги, они эти налоги перераспределяет в социалку на местах или через центр. То есть то, что попадает к бедным – это наши общие налоги и, конечно, нефтяная рента.

Константин Чуриков: Я тогда по-другому поставлю вопрос. Хорошо, если такая прямо запретная тема – прогрессивная налогов, то ладно, бог с ней.

Леонид Григорьев: Нет, почему? Я с удовольствием, но…

Константин Чуриков: Но они не согласятся, понятно.

Леонид Григорьев: Я не верю, что средний класс согласится на повышение налогов.

Константин Чуриков: Хорошо. Если они, вот эти богатые люди (кто-то считает их олигархами, кто-то говорит, что это просто честные бизнесмены, патриоты), если они помогают обществу, государству через налоги, то можно ли сделать так, чтобы мы видели все, так сказать, юрисдикции их деятельности и собирали больше с них налогов?

Леонид Григорьев: Ну, позвольте мне напомнить, что 3% нашего населения, а это 5 миллионов человек, и большая часть их налогов известны, это не секрет. Вот давайте отделите совершенно. Я бы говорил о состоятельных 10%. 3% – это собственники активов. Олигархи тут вообще ни при чем, их там две сотни. Вот двумя сотнями занимайтесь сами, как говорится. Это не предмет научной… Повторяю: мировая ни наука, ни статистика не в состоянии… Ну, есть оценки какие-то, но повторяю: оценивается состояние олигархов и их доля в мире без учета стоимости домов, например. То есть это чисто в рамках финансовых.

Константин Чуриков: Понятно. А дома-то уже там, дома-то уже по ту сторону границы.

Леонид Григорьев: Да все равно эти 3%, то, что они имеют – повторяю, это финансовая стоимость активов.

Константин Чуриков: Не будем их трогать. Они, как сказал у нас однажды Силуанов, люди неглупые.

Леонид Григорьев: Отдадим их РБК.

Константин Чуриков: Хорошо.

Анастасия Сорокина: А мы дадим возможность высказаться зрителям в прямом эфире. Дозвонилась Татьяна из Москвы. Здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте, добрый день.

Константин Чуриков: Добрый.

Анастасия Сорокина: Добрый день.

Зритель: Я хочу вам рассказать о своей ситуации. Я вот живу в Москве, у меня в собственности квартира. И от родителей еще достались квартира и дача в другом городе. Но дело в том, что я в этом году не могу поехать туда, потому что у меня нет денег на поездку, потому что… Мы живем с сыном, и сын потерял сейчас работу, мы живем на пенсию. То есть ваш эксперт говорит о том, что в Москве это совсем другие доходы, все такое прочее. Да, я с ним согласна. Только в том случае москвичи живут хорошо, у которых есть не одна квартира, а две, три, которые их сдают, которым осталось это все от бабушек и от дедушек. Я с этим согласна. А если одна квартира и мы живем на одну пенсию? Вот он не может найти работу в Москве.

Константин Чуриков: Татьяна, а почему он потерял работу? В какой сфере он трудился?

Зритель: Он менеджер.

Константин Чуриков: Менеджер?

Зритель: Менеджер по мясу.

Константин Чуриков: И год не может выйти из безработицы, да?

Зритель: Нет, он ходил, он на собеседования ходит. Ему говорят… Он даже согласен был пойти, вы знаете, как гастарбайтеры работают, пытался устроиться. Но дело в том, что говорят: «Нет, мы берем только приезжих».

Константин Чуриков: Серьезно? Это в такси он пытался устроиться? Куда он пытался устроиться?

Зритель: Куда ты пытался устроиться?

Константин Чуриков: Там уже рядом и сын.

Зритель: Комплектовщиком он устроиться пытался.

Константин Чуриков: Комплектовщиком? Понятно, спасибо. Мне, кстати, работники жилищно-коммунальной сферы тоже рассказывали такие истории.

Леонид Григорьев: Могу сразу прокомментировать две вещи. Во-первых, понимаете, все-таки… Про деньги понятно, про устройство понятно. И то, что гастарбайтер дешевый и не пускает на низкооплачиваемые должности более квалифицированного москвича – это тоже понятно. Но это точно средний класс. Образованный, маневренный, умеет приспосабливаться. И еще где-то квартира в другом месте, которую, наверное, тоже можно сдавать. Я финансовых советов вам давать не буду.

Важная вещь, которая, наверное, понравится публике. Есть оценки, что в стране примерно 24 миллиона дач. Если считать, что у нас 63–64 миллиона семей примерно, 40 миллионов в больших городах, ну, грубо говоря, по даче на две семьи. Да-да-да. Ну что? Если наш любимый мэр скажет: «Москвичи, а не хотите вы на недельку съехать на дачу?»

Константин Чуриков: «Мне тут город перемонтировать надо».

Леонид Григорьев: «А мы помоем город с мылом. А вам чтобы не нюхать, съездите…» Мы же все съедем. У нас всех или в семье, или у знакомых… Еще и останутся свободные койки на дачах.

Константин Чуриков: Нет, нам работать все-таки надо, извините.

Леонид Григорьев: Нет, я понимаю. Ну, это условный же пример. Я не предлагаю закрыть телевидение и перенести его в пригороды. Я хочу сказать, что у нас вообще немножко другое расселение. Вот активы у среднего класса… Дача – это второй дом, вообще второй дом сельский. А на Западе это верхние, средние или самые богатые люди. То есть средний средний второго дома не имеет. А у нас он в силу специфики страны и наследия от Хрущева… У нас по активам даже ситуация немножко другая.

Анастасия Сорокина: Давайте в продолжение ваших слов мы посмотрим наш сюжет «Средний класс по-нашему». Корреспонденты во Владивостоке, Тюмени и Иркутске спрашивали, относят ли себя люди к этому самому среднему классу.

ОПРОС

Константин Чуриков: Один из респондентов сказал: «Чуть-чуть повыше плинтуса». И тоже уже средний класс?

Леонид Григорьев: Понимаете, в чем дело… Включаемся?

Константин Чуриков: Да, включаемся, уже в эфире.

Леонид Григорьев: Прекрасные выступления. Это все абсолютно средний класс. И даже тот, кто сказал, что выше плинтуса, тоже. У него маленькие доходы, он не голодает, у него есть квартира, обратите внимание. Он говорил, что он выше плинтуса, но с квартирами, с дачами и с машинами. Это, конечно, средний класс. Это не богатые люди. Средний класс – это не те, у которых квартиры, дачи, машины. Это верхний слой. Поэтому вопрос: с чем они сравнивают?

Анастасия Сорокина: Такое ощущение… Вот программа по выходу из бедности, помощь бедным семьям. Такое ощущение, судя по сообщениям…

Леонид Григорьев: Это не этим людям.

Анастасия Сорокина: …что среднему классу надо помогать.

Леонид Григорьев: Нет-нет-нет.

Анастасия Сорокина: Потому что считают себя средним классом, но пишут: «Пенсия – 10 тысяч рублей. Стаж – 35 лет. За коммуналку плачу…» И остаются те самые 100 рублей, о которых вы говорили».

Леонид Григорьев: Секундочку! Вы правы. Но вот то, что вы показали… Из всех, кто включился, бедные – это женщина с пятью детьми и с пенсией, и муж не работает. Это бедные, и им надо помогать. А это люди, которые активные. Средний класс, во-первых, может какое-то время не работать, у него что-то есть «под кожей», у него есть квартира, он может сдавать. Наконец, он может продать лишнюю квартиру. Это люди, которые активно борются за жизнь в условиях низких темпов роста экономики, конечно.

Константин Чуриков: А может быть, вообще эта классовость – это не только и не столько про доходы, а сколько средний класс – это какое-то самоощущение, образ жизни?

Леонид Григорьев: Вы совершенно правы. Научное определение среднего класса достаточно простое. Это такой треугольничек мы рисуем, несколько шариков пересекающихся. Это образование, чистая работа и финансовая устойчивость. Вот на пересечении верхний средний. Средний класс – это исторически были всякие ремесленники и так далее. Вот когда они пошли в нищету, Маркс написал, что они умрут. У него в Коммунистическом манифесте написано, что средний класс исчезает, и будет плохо, вот будет пролетарская революция. Он понимал важность среднего класса. Он не знал, что новый появится.

Поэтому главная тонкость (я это предлагаю в ваших исследованиях) – это провести некоторую более или менее объективную оценку, где бедность, а где средний. А потом, у вас же впереди много возможностей для опросов. Пройтись именно категориям: вы верхний, вы средний или нижний?

Константин Чуриков: А вы нам пришлете ваше исследование.

Леонид Григорьев: Легко!

Анастасия Сорокина: Как раз вечером и продолжим подводить итоги нашего проекта «Реальные цифры», будем дорисовывать этот портрет среднего класса. А у нас в дневном «Отражении» был Леонид Маркович Григорьев, профессор, главный советник руководителя Аналитического центра при Правительстве. Спасибо, что были с нами.

Константин Чуриков: Спасибо большое. Мы через пару минут к вам, уважаемые зрители, вернемся.


Подписаться на ОТР в Яндекс Дзене

Результаты: сколько процентов среднего класса в России по мнению жителей страны

Комментарии

Гость
Какое словоблудие, аж тошнит! Наука, блин! Кому нужна такая наука? Околонаучный бред сивой кобылы. То, что люди имеют квартиры, это достижение советского периода. Сейчас влезть в кабалу ипотеки и платить 30 лет 90% от своего очень нестабильного дохода, заплатив банку в 3-4 раза больше стоимости квартиры, это самоубийство. Значит, при стагнации зарплаты, подрастающих детях, возможности отдохнуть, отправить детей в кружки и секции, равна нулю. Развития нет, какие бы цифири тут ни приводили.
Ольга
Как косноязычно, лукаво, изворотливо. Даа... Если такие советники... а еще кажется он просто дурак
Александр
Ваш эксперт тоже средний класс? Верхний, средний, нижний? Вы экспертов в « кащенко» подбираете? Или Вам их присылают по разнорадке от правительства? По-чем? Если не секрет? Комменты от « сидельцев» намного интереснее, и что немаловажно, смешнее, чем « бред», который несёт Ваш « эксперт».
Махиненко Василий
С Р Е Д Н И Й К Л А С С Надежда государства – средний класс: Торговец, фермер и предприниматель. Пусть этот вывод не пугает власть, - Не нужно потакать голодной рати. Раскрепости торговлю, землю дай, Дай каждому: и нищему, и вору. Пусть каждый строит свой особый рай. И результат себя объявит споро. Кто трудится, - накопит капитал, Прикупит землю, выстроит заводы. А тот, кто свои шансы промотал, Пусть думает, - в семье не без урода. Родится трудовой имущий класс, Желающий порядка и покоя, Который всей душой поддержит власть, Который оградит мир от разбоя. Трудящегося люда большинство. И труженик не может быть голодным. Пусть власть карает пьянь и воровство И станут революции немодны. Опора государства – средний класс: Улыбчивый, красивый, мирный, сытый… Накормит он бича, поддержит власть. И путь в коммуну будет впредь закрытым. 06.03.1997. г. Лида. Белоруссия.
Елена
Да уж всё было бы так радужно,не будь такой черной жизнь народная. Пенсия 8.600, ЖКХ-6,500,и это с льготой. Пусть посоветует ,как жить. Понятно с их сотнями тысяч-миллионами жизнь всегда,как в сказке
Сергей
Блин такой жизни радостный дядя он явно на чём-то сидит.
Анна
Зарплата на руки 16 тыс. , у мужа 25 тыс. Машина в кредит, за ЖКХ - 8 тыс. за двушку, ребенок . За продленку обеды - 3000, проезд на троих - 5-6 тыс. в месяц, бассейн ребенку - 1000. Хватает только на еду. Зарплата у меня в прошлом году, благодаря майским указам до сентября 2018 г. была 22 тыс., теперь доплаты нет, деньги кончились.
Жанна
Пенсия 6161+ доплата- 8161. Доход мужа 1300- уход за престарелой матерью. Доплата за комуналку плавающая. Мы очень " богаты" Плюс мой рак,который " бесплатно"??? лечится.
Юлия
Учитель. Зарплата 16 на руки после вычета налога. Работаю на полторы ставки. За квартиру и связь уходит 6 тысяч,2 - х комнатная хрущевка.
Наталья
Доход 25т на четверых детей..мы нищие
Елена,43 года
Зарплата 30000 на двоих,считаю себя бедной
Ирина
Была средним классом до выхода на пенсию. Доход составлял 100 000 в месяц. В 2017 успела уйти по старому закону. Пенсия 12 000 ,то есть стала нищей.
Анатолий
Я работаю музыкант в поселковом клубе, жена библиотекарь! Я - бедный человек! Зарплаты хватает еле-еле оплатить ЖКХ и прочие коммунальные услуги! Отпускные, ка получу разбрасываю на обязательные платы по кредитам и коммуналке и ВСЁ!!! Месяц выхода из отпуска НИЩИЙ, ЗАНИМАЮ ДЕНЬГИ НА ОПЛАТУ ОБЯЗАТЕЛЬНЫХ ПЛАТЕЖЕЙ! Куда то съездить в отпуск?! Не смешите!
Игорь
Я работаю, не пью, не курю. Т.е. средний класс. Жилья нет, денег нет поехать в отпуск 30 лет. В спортзал не хожу по этой же причине.
Иван Н
Странные у нас люди- считающие себя средним классом имеющие доход 70 т на семью -даже не понимающие что доход должен 70 т на каждого члена семьи со стабильного бизнеса
Олеся
Как интересно люди пишут в передаче. Бедняки, получающие 15 тр, считают себя средним классом, но вечно ноют, что они бедные, что им денег не хватает. Вот не хотят люди себя признать нищими.
Ольга 7215
Я и муж -нищие. У меня зарплата 15 тыс,у мужа 21,это на руки. 2х комнатная хрущевка. За неё платим 4500,1000 на интернет,лада калина 4-5 на бензин. Оплата за сотовые по 300 обеим еще минус 600рублей. Тянемся по тихоньку,кредиты не берем,но не дай Бог заболеть или зубы полечить,или сапоги развалятся
Елена Ярославская обл
Моя семья - средний класс, машина, дачный участок, 2 гаража, квартира 110 кв м, раз в год в отпуск, можем чаще, но не хотим. Сбережения в банке. У меня пенсия 15 т, у мужа зарплата 60 т, сын самостоятельный.
  • Все выпуски
  • Полные выпуски
  • Яркие фрагменты
  • Интервью
  • Сюжеты