«Сухой» закон напишут регионы

«Сухой» закон напишут регионы | Программа: ОТРажение | ОТР

Местным властям разрешили вводить свои запреты на продажу алкоголя. Это правильно?

2021-03-09T11:45:00+03:00
«Сухой» закон напишут регионы
Владимир Путин призвал провести газ бесплатно к границам земельных участков
В России заработают сто центров занятости нового формата
Поставьте оценку мусорной реформе
Мошенники научились обходить ограничения новой системы техосмотра
Саммит по климату. Чего ждать от заявлений глав ведущих мировых держав?
Что нового? Хабаровск, Санкт-Петербург, Кострома
Послание Президента России Федеральному Собранию – 2021. Главное
Послание Президента: международная политика
Послание Президента: ответственность бизнеса
Послание Президента: региональная политика
Гости
Павел Шапкин
руководитель Центра разработки национальной алкогольной политики
Максим Черниговский
генеральный директор Клуба профессионалов алкогольного рынка

Петр Кузнецов: Трезвость прописали в регионах. Дело в том, что им разрешили вводить местные запреты на продажу алкоголя, определять отдельные «сухие» дни, места и время продаж. Это постановление Верховного суда.

Ольга Арсланова: Формально запрет продавать алкоголь в магазинах, например по утрам, в буфетах в любое время, ограничивает конкуренцию. Но в данном случае важнее то, что у регионов есть полномочия ограничивать в тех или иных объемах торговлю спиртным на свое усмотрение в зависимости от того, какой уровень трезвости хотят поддерживать власти в этом регионе. Вот по крайней мере такой запрет законен, об этом говорится в проекте постановления суда.

Петр Кузнецов: Как им воспользуются наши регионы, давайте поразмышляем. Павел Шапкин, руководитель Центра разработки национальной алкогольной политики, с нами сейчас на связи. Павел Сергеевич, здравствуйте.

Ольга Арсланова: Добрый день.

Петр Кузнецов: Мы с Максимом как раз об акцизах говорили. Ну вот скажите, пожалуйста, по логике, чем больше, чаще происходит торговля в конкретном регионе, тем, соответственно, акцизов больше в региональный бюджет. Так вот вопрос: казалось бы, регионам тогда выгодно больше и чаще торговать и, наоборот, делать меньше ограничений. Зачем им идти на эти ограничения и пользоваться постановлением Верховного суда?

Павел Шапкин: Вообще-то акцизы у нас уплачивают производители и акцизы поступают в бюджет того региона, где эти производители находятся. Они только частично увязаны с розничными продажами, но это как бы по историческому принципу, то есть нет такой сейчас прямой зависимости от того, что продано. Поэтому чем больше произведено, тем выгоднее региону, а производство – это не продажа: может производиться в одном регионе, продаваться в другом или в других регионах. То есть вообще-то регионам выгодно развивать собственное производство, пока, к сожалению, это так.

Петр Кузнецов: Ага. Как, по-вашему, будут пользоваться регионы все-таки постановлением Верховного суда? Где и как? Что ждать, жестких ограничений, трезвые выходные или что? Или тут смотреть на каждый регион отдельно, на свою алкокарту местной власти? Важно ли им это?

Павел Шапкин: Права регионов уже определены более 20 лет, именно такие, что регионы вправе устанавливать условия, вправе устанавливать ограничения по местам, времени продаж, вплоть до полного запрета, это написано уже в законе давно, просто почему-то регионы плохо это читали, как правило, и выходили с законодательными инициативами «дайте нам полномочия то ограничить, это ограничить». Наконец, значит, Верховный суд потерял терпение и объяснил, что на самом деле у них эти полномочия давно уже присутствуют, хватит уже этих законопроектов.

Петр Кузнецов: Вот, так тут, насколько я понимаю, споры вокруг антимонопольности. То есть есть предположение, что регион будет закрывать те точки, которые, ну я не знаю, неугодные ему, а остальные будут работать, то есть нарушая тем самым принцип конкуренции.

Павел Шапкин: Вот нельзя, например, взять и просто региональным законодательным актом запретить, например, ввозить водку из соседнего региона и продавать на территории региона или как-то другими способами ограничить, то есть это идет нарушение антимонопольного законодательства. А вообще запретить продажу водки регионы вправе, вправе вообще полностью ввести сухой закон на своей территории, это записано в федеральном законе.

Ольга Арсланова: Павел Сергеевич, а как вам кажется, это будет кому-то из регионов сейчас интересно? Насколько сейчас существующие правила по продаже алкоголя, на ваш взгляд, разумны?

Павел Шапкин: Ну, вообще они достаточно детально уже прописаны, в том числе там целое постановление правительства существует, которое более глубоко объясняет это все. Я бы на самом деле дал больше полномочий не регионам, а именно муниципальным образованиям, потому что именно органам местного самоуправления на местах виднее, какие ограничения лучше вводить, насколько они своевременны, насколько они адекватны существующим реалиям. И перестать наконец этот вопрос обсуждать на федеральном уровне, то есть без конца: в многоквартирном доме ограничивать точку по продаже пива или нет, то есть ну вообще...

Ольга Арсланова: Ну, наверное, это да, действительно муниципальные власти должны решать с каждой конкретной «наливайкой», а не федеральные.

Петр Кузнецов: Тут еще вопрос какой? – цель в итоге какая? Деалкоголизация населения? Если да, то тут второй вопрос. Вот эти все временные ограничения, влияют ли они на количество потребления? Там есть, объем продаж снижается в магазинах после ввода часов?

Павел Шапкин: Объем продаж снизился достаточно существенно, вот на протяжении последних 10 лет произошло снижение порядка 50% официальных продаж алкогольной продукции. Ну, там эксперты спорят, какая вообще доля снижения именно потребления алкоголя, в том числе за счет суррогатов, нелегального потребления, но тем не менее официальная статистика говорит, что порядка 50% произошло снижение, в том числе за счет вот этих вот ограничительных мер по времени продажи спиртного.

Ольга Арсланова: Павел Сергеевич, мы сейчас с вами говорим, естественно, об официальной продаже официального алкоголя, а есть еще и подпольная продажа, которую посчитать невозможно.

Петр Кузнецов: Которая растет с каждым ограничением.

Павел Шапкин: Я думаю, что сейчас более активная борьба с этим началась, постоянно накрываются цеха, которые производят нелегальный алкоголь, контрафактный алкоголь. То есть сейчас как раз власти более усердно стали с этим бороться, хотя здесь тоже, мне кажется, перегибы. То есть у нас вот, например, на производстве крепких алкогольных напитков стоимость лицензии 9,5 миллионов рублей составляет, а, скажем, если вы хотите производить водку, то у вас еще и уставной капитал должен быть 50 миллионов рублей плюс оборудованная лаборатория, производственные мощности, зарегистрированное оборудование и так далее. То есть это доступно только каким-то крупным финансово-промышленным...

Ольга Арсланова: И тут же из Белгородской области приходит, простите, сообщение от нашего зрителя: «В магазинах алкоголь не покупаем, у нас свой, домашний продукт: вино, ликер, настойки и просто хороший самогон. Нас это не касается уже 30 лет». Вот мне, например, очень интересно, сколько таких еще по всей стране наших зрителей.

Павел Шапкин: Ну, достаточно много людей стали сами для себя производить алкоголь и потреблять собственного изготовления алкоголь, то есть это не запрещено законом, запрещено продавать, запрещено кому-то еще за деньги это предлагать. Ну, у нас за время пандемии более чем в 10 раз выросла продажа самогонных аппаратов, то есть это говорит о том, что много людей стали самостоятельно этим заниматься, именно производством для собственных нужд. Пока это легально, то есть в принципе это законно.

Петр Кузнецов: Давайте послушаем нашу телезрительницу, ее зовут Лариса, она из Московской области. Добрый день, Лариса.

Ольга Арсланова: Добрый день.

Зритель: Добрый день.

Вы знаете, мне 73 года, и вот этот, помните, закон Лигачева о запрете потребления алкоголя в советское время? В то время была статья в отклик на это постановление французских ученых, которые предупредили советское правительство о том, что запрещение потребления алкоголя приведет к резкому росту наркотических веществ, то есть произойдет замена. И действительно, вырубили виноградники, зато появилась масса наркотиков, которой не было... И нельзя одно другим заменять, а наркология – это вообще неизлечимое заболевание, алкоголизм еще хоть как-то...

Ольга Арсланова: Да, Лариса, спасибо большое.

Петр Кузнецов: Мы говорили о возможном расширении теневого рынка алкоголя, Лариса пошла дальше, расширение другого рынка совершенно.

Ольга Арсланова: Да. Но, Павел Сергеевич, слушайте, ну неужели нельзя иначе? Неужели нельзя и алкоголь, и наркотики заменить на какие-то более полезные увлечения в рамках современной России, вот так, не абстрактно, а вот в нашей стране конкретно сейчас?

Павел Шапкин: Я, кстати, действительно знаю, что есть такая тенденция, когда у нас за последние 10 лет в 2 раза увеличилось количество потребляемых наркотиков именно. И к сожалению, действительно замещение происходит алкоголя более такими тяжелыми психотропными веществами, то есть это факт действительно, так сказать, это статистика говорит.

Но проблема заключается в том, что у нас, во-первых, люди не умеют развлекаться по-другому, то есть все мероприятия именно как раз с алкоголем связаны, начиная со свадьб, дней рождений, торжеств других, Нового года того же самого. Дети начиная уже с малолетнего возраста присутствуют при этих пьянках при взрослых, то есть это на самом деле можно расценивать как вовлечение их в пьянство. Ну и кроме того, телевизор, конечно, постоянно демонстрирует сцены потребления спиртного, то есть мы неоднократно выходили с инициативой и обращались, кстати говоря, к руководству ведущих телеканалов с просьбой самостоятельно, без закона просто снять сцены потребления спиртного...

Ольга Арсланова: Слушайте, Павел Сергеевич, вы меня, конечно, извините, я не знаю, где вы видите эти сцены, по-моему, их уже вырезали практически отовсюду. А вот в жизни таких сцен существенно больше, и в семье, и в барах, и на улицах, да где угодно.

Павел Шапкин: Совершенно верно, то есть при детях вообще нельзя пить, это даже запрещено законом, для этого есть статья в Кодексе административных правонарушений, 2,5 тысячи рублей штраф грозит за вовлечение несовершеннолетних в пьянство. То есть в принципе любой Новый год с шампанским для детей можно рассматривать как увлечение несовершеннолетних в пьянство. То есть пока это просто не осознали взрослые, к сожалению, и спокойно при детях пьют, а дети потом начинают в песочнице уже произносить тосты, понимаете, воспроизводя это все в каких-то своих играх...

Петр Кузнецов: Да. Павел Сергеевич, это очень важно...

Ольга Арсланова: «Тосты в песочницах» – это интересный поворот нашей беседы. Спасибо вам за это в том числе.

Петр Кузнецов: Спасибо.

Максим Черниговский, генеральный директор Клуба профессионалов алкогольного рынка. Максим Зиновьевич, здравствуйте.

Ольга Арсланова: Добрый день.

Максим Черниговский: Здравствуйте, очень рад приветствовать.

Петр Кузнецов: Да. Мы с Павлом Сергеевичем как раз затронули вот эту тему, как раз с вами продолжим. Вопрос: есть ли на сегодняшний день у нашего государства четкая алкогольная политика или деалкогольная стратегия, как угодно? И какая конечная цель? Потому что растет число алкомаркетов, здесь пиво то убирают, то возвращают на стадионы, с рекламой тоже ничего не понятно, запрещают, возвращается, минимальный возраст принимают, пытаются ввести трезвые выходные. Во что мы играем?

Максим Черниговский: Знаете, Петр, прекрасный вопрос. Вообще все, что связано с алкогольной политикой нашего государства, – это, знаете, как в анекдоте: «Рабинович, вы любите детей?» – «Детей нет, а процесс да», – понимаете? Вот у нас все в рамках некоего процесса, у нас самое жесткое вообще законодательство касаемо регулирования алкогольного рынка по крайней мере в Европе точно, понимаете?

При этом вы правильно сказали уже в передаче, что у нас огромный объем нелегального рынка, понимаете, который прокачивается просто. То есть в совершенно доступном формате, например через онлайн-торговлю, запрещенную, кстати, в Российской Федерации, речь идет об интернет-торговле псевдоалкогольной продукцией, понимаете, все это видят, вот. И с одной стороны получается, что у нас очень жесткое законодательство, а с другой стороны, понимаете, огромный объем нелегальной алкогольной продукции.

Ольга Арсланова: Так может быть, Максим, это как раз взаимосвязанные вещи, жесткое законодательство в одной сфере, лазейки в другой тут же находятся?

Максим Черниговский: К сожалению, Ольга, вы знаете, в России это действительно взаимосвязанные вещи. Почему? Потому что, понимаете, жесткость законодательства у нас нивелируется необязательностью его исполнения.

Вот Павел Шапкин, которого я очень уважаю, выступал, он же очень много лет возглавлял Национальную алкогольную ассоциацию нашу и в хорошем смысле этого слова лоббировал интересы производителей, оптовых и розничных, соответственно, продавцов легальной алкогольной продукции. И мы с Павлом несколько раз обсуждали этот вопрос, ведь главная проблема вообще в России – это не объем, в котором в принципе реализуется алкогольная продукция, а это, во-первых, как я уже сказал, огромный объем нелегального рынка, а во-вторых, это извращенная структура потребления алкогольной продукции в Российской Федерации.

К сожалению, в нашей стране употребляется огромное количество, понимаете, крепкого алкоголя, ну где-то в 2–2,5 раза больше на душу населения, чем в любой европейской стране, при этом винодельческой продукции, понимаете, мы потребляем в 10 раз меньше, чем в той же Италии, Испании или Франции.

Петр Кузнецов: Хотя совсем недавно мы обсуждали рейтинг, согласно которому мы даже не плавно, а резко переходим от крепкого к слабому. Мы еще тогда сделали вывод, что просто слабое же дешевле, а у народа денег больше не становится...

Ольга Арсланова: То есть у нас вроде как с самогона и водки люди пересели на пиво и вино.

Петр Кузнецов: Да.

Ольга Арсланова: Или не так?

Максим Черниговский: Нет, на пиво и водку. Что касается вина, вы знаете, за последние 6 лет действительно объем потребления винодельческой продукции в Российской Федерации увеличился примерно с 6 до 9 литров на душу населения. Но если сравнивать с ситуацией Советского Союза, когда это было 20 литров, понимаете, винодельческой продукции, ну о чем мы говорим?

Почему опять-таки складывается такая ситуация? Вы с предыдущим тоже Максимом обсуждали тему продовольственного рынка, вот, и правильно акцентировали вопрос регулирования, в том числе через акцизы, через налоги и так далее, и так далее, и так далее. Вы понимаете, почему у нас такая, в общем, сравнительно недорогая водка и такое дорогое вино? Потому что у нас акцизы, понимаете, на крепкий алкоголь по сравнению опять-таки с акцизами в странах Западной Европы невысокие, а акцизы на винодельческую продукцию очень высокие. Вот если вы были в развитых странах, вы, наверное, замечали...

Ольга Арсланова: Ага. То есть у нас приоритеты понятны, они расставлены акцизами.

Петр Кузнецов: Опять акцизы...

Максим Черниговский: Да.

Ольга Арсланова: Спасибо...

Петр Кузнецов: И в первой теме, и во второй.

Ольга Арсланова: ...и за это уточнение. Спасибо.

Петр Кузнецов: Спасибо.

Ольга Арсланова: Максим Черниговский, генеральный директор Клуба профессионалов алкогольного рынка, был с нами на связи.

Петр Кузнецов: Вряд ли акцизы влияют на погоду, о ней сейчас поговорим, хотя... Сейчас все узнаем.

Ольга Арсланова: Но погреться можно...

Петр Кузнецов: Не удивлюсь, если они и там тоже.

Ольга Арсланова: Я бы знаешь, как даже сказала? – погреться придется, по крайней мере москвичам точно.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (1)
Непутин
Вообще-то алкоголь и глюкоза — это единственные вещества, которые питают мозг. Алкоголь нужен пожилым и это коньяк и выдержанные вина, так же для сосудов раз в неделю полезны сигары — это лекарство, в вот сухие вина вредны. Так где логика? У вас на болезное самый высокий акциз. Ложка спирта может спасти жизнь, но вы запретили его продажу. Те, кто пьют, будут пить и скорее всего всякий яд.
Местным властям разрешили вводить свои запреты на продажу алкоголя. Это правильно?