Российские лекарства: где и как их производят. Сюжет о фармпредприятии «Оболенское»

Российские лекарства: где и как их производят. Сюжет о фармпредприятии «Оболенское»
Каждый второй подрабатывает. В интернет по паспорту. Мои друзья-коррупционеры. Агрессивная толерантность. Начхать на всех
Моя халтура: как подработка спасает от бедности и выгорания
Сергей Лесков: Судя по закону о самозанятых, сейчас бедные делятся с богатыми. А когда будет наоборот?!
Алексей Бинецкий: В России среди адвокатов почти половина – это «не очень хорошо» себя проявившие экс-работники правоохранительной системы, вплоть до судимых
Марат Аманлиев: В нынешней системе привлечения людей к ответственности нельзя понять, где заканчивается шутка и начинается правда
Толерантность: притеснение большинства или будущее общества?
Артем Дорошин: Люди отдают себе отчет, что на подработках карьеры не сделать, но принимают ситуацию, чтобы повысить свой доход сегодня
В Балашихе жильцов вынуждают платить взносы за капремонт дважды. Что делать
В интернет по паспорту
«Бро - не багаж!»
Гости
Андрей Младенцев
генеральный директор фармацевтического предприятия «Оболенское»

Марина Калинина: Здравствуйте. Я Марина Калинина. Это рубрика «Промышленная политика». Как всегда по вторникам, мы показываем сюжеты о российских предприятиях, рассказываем о людях, которые на них работают, рассказываем о проблемах в той или иной отрасли, о достижениях, естественно, тоже. И общаемся с вами в прямом эфире.

Сегодня речь пойдет о фармацевтической промышленности, о производстве лекарств. У меня в гостях сегодня Андрей Леонидович Младенцев, генеральный директор фармацевтического предприятия «Оболенское». Находится оно в Подмосковье. Здравствуйте, Андрей Леонидович.

Андрей Младенцев: Здравствуйте.

Марина Калинина: Давайте посмотрим сюжет об этом предприятии, а потом пообщаемся и со зрителями, и с вами.

СЮЖЕТ

Марина Калинина: Вот такой получился сюжет. Замечательные люди у вас работают на предприятии. Потом о кадрах поговорим. Начну, наверное, вот с чего. Вообще как удалось при наших сложных условиях в плане ведения бизнеса построить это новое предприятие практически с нуля?

Андрей Младенцев: Мы просто действительно умеем собирать профессиональную команду. И не сразу мы начали строительство завода. Долго готовились. Но это обстоятельства внутренние и внешние. С одной стороны, мы нашли источник финансирования. С другой стороны, мы работали с хорошими проектировщиками. С третьей стороны, у нас есть просто богатый жизненный опыт. Это не первое предприятие, которое я лично строил. И нам удалось подобрать хорошую команду.

Но объективно то, что нужно российской фармпромышленности – это обновление технической базы. Без этого обновления просто невозможно дальше развиваться.

Марина Калинина: И как удалось обновить эту базу? Это огромные затраты.

Андрей Младенцев: Вот мы построили новый завод, на котором мы производим хорошие качественные лекарства.

Марина Калинина: Я хочу спросить у наших зрителей, хочу провести такой опрос. Доверяете ли вы российским лекарствам? Напишите «да» или «нет», пришлите свой ответ на наш СМС-портал 5445. В конце часа подведем итоги. Смотрите, сейчас в условиях санкций… раньше же 90% всех субстанций закупались практически за рубежом. Что с этим сейчас происходит?

Андрей Младенцев: Конечно, подавляющее большинство субстанций, которые мы используем в производстве лекарственных средств, мы покупаем до сих пор за рубежом. Я для себя даже подготовил статистику. И если в прошлом году мы покупали из России субстанций 5%, то в этом году уже 7%. И благодаря политике Минпромторга процент субстанций, который производится в России, увеличивается. Потому что у нас появились свои собственные российские производства субстанций. Например, это известная компания…

Марина Калинина: То есть этот рост на 2% - он значительный для нашей страны?

Андрей Младенцев: Это за целый год. И это только у нас. Есть компании, которые в большей степени зависят от российского производства субстанций. Я думаю, что у нас не просто будет увеличиваться этот процент. У нас есть грандиозный потенциал. Потому что даже в свое время наша химическая промышленность, которая в Нижегородской области в городе Дзержинск, например, работала, она работала для всего мира. Соответственно, у нас есть большой потенциал, чтобы производить субстанции для всего мира, а не только для России.

Марина Калинина: А в чем проблема производства этих субстанций? Почему мы до сих пор покупаем такой большой процент за границей? Предприятий не осталось, которые производят?

Андрей Младенцев: Нет. Здесь никакой большой проблемы нет. Потому что, как я понимаю, наша химическая промышленность в прошлом была чрезвычайно развитой, но она занималась несколько другими видами химического производства. А вот производство субстанций для лекарств – это как производство потребительских товаров. То есть этих субстанций нужно не так много производить. Например, для некоторых лекарств, чтобы обеспечить всю страну лекарствами, нужно всего произвести несколько килограмм субстанции, потому что они в маленьких дозах кладутся в лекарства. Поэтому это не всегда крупнотоннажное производство, это малотоннажное производство. Такое потребительски ориентированное. И просто не было такой традиции в Советском Союзе и России. Сейчас эта традиция создается. И ничего страшного в этом нет.

Марина Калинина: У нас есть звонок из Рязанской области. Ирина на связи. Ирина, здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте. Добрый день.

Марина Калинина: Да, слушаем вас.

Зритель: У меня вопрос к вашему гостю по поводу субстанции. Субстанция – это имеется в виду сырье, из которого производятся медицинские препараты. Правильно?

Андрей Младенцев: Да. Активные фармингредиенты. Это как раз действующее вещество. Например, ацетилсалициловая кислота в аспирине или что-то другое.

Зритель: Да. Я немножечко, может быть, пропустила. Какой процент от общего производства, если брать за 100% общее производство выпускаемых медицинских препаратов, сколько процентов идет импортного сырья для производства препаратов? Приблизительно. Есть такая цифра?

Андрей Младенцев: Я просто посчитал по своей компании. И чисто полноценное российское производство субстанций, которое мы используем у себя, сейчас занимает у нас 7%. То есть 93% мы закупаем в Европе, в Индии, в Корее, в Китае.

Зритель: И еще такой вопрос. Есть ли на вашем опыте и применяете ли вы такие методы, когда, допустим, для выпуска лекарств необходимо какое-то определенное сырье, сырья этого нет и вы заменяете какое-либо сырье тем, что у вас есть? Есть такие у вас моменты, или такого не может быть?

Марина Калинина: Да, Ирина, спасибо за ваш звонок.

Зритель: Да, это замечательный вопрос. И очень точно. Прямо не в бровь, а в глаз. Дело в том, что произвольно заменить фармацевтический ингредиент мы не можем. Потому что наше производство и производство лекарственных средств – это глубоко лицензированное производство. И когда мы регистрируем препарат, мы сразу регистрируем там представителя субстанций. И мы можем зарегистрировать одного производителя или двух производителей. И тогда между ними мы можем менять, если один по каким-то причинам не поставляет. Но даже если мы регистрируем какого бы то ни было производителя, то сейчас по правилам Минпромторга мы обязаны обеспечить инспекцию. И государственные инспекторы ездят непосредственно на это предприятие. И сейчас нередки случаи, когда государственные инспекторы отказывают во внесении этого производителя субстанций в лекарственный препарат. Поэтому просто так произвольно заменить одну субстанцию другой просто невозможно.

Марина Калинина: Смотрите, раз уж мы про Минпромторг начали говорит, то министерство подготовило проект-стратегию развития фармацевтической промышленности до 2030 года. Там много всяких разных цитат можно приводить. Основная - финансовая и нефинансовая господдержка. Как государство сейчас поддерживает эту отрасль и что бы вам хотелось как производителю получить?

Андрей Младенцев: Я лично работаю в фармотрасли с 1994 года. Это уже достаточно давно. И мы с 1998 года где-то активно начали участвовать в том, чтобы государство помогало отечественной фармпромышлленности. Но реальные масштабные тектонические изменения в этой поддержке как раз получились, когда Минпромторг занялся этой поддержкой и когда молодая команда в министерство пришла и начала реально работать не за страх, а за совесть. И я вам хочу сказать, что даже когда была создана первая программа «Фарма 2020», которая сейчас замещается уже программой «Фарма 2030».

Марина Калинина: Ну та программа была хоть выполнена? Уже результаты есть?

Андрей Младенцев: Да. Кстати, она была выполнена. И если посмотреть на уровень технического перевооружения, то не только наша компания построила новый завод. Российские фармацевтические заводы возникали, как грибы. Особенно в Калужской области. Известный фармацевтический кластер. И не только именно российские фармпроизводители, но, что важно, локализовывались иностранные фармпроизводители. Это большая работа, которую Минпромторг делал. Второе, что Минпромторг сделал в качестве нефинансовой поддержки – это то, что стандарты качества и требования качества продукции раньше к российским фармпроизводителям применялись в соответствии с законодательством, а к иностранным фармпроизводителям они не могли быть применены, потому что типа их производство находится за рубежом, и кто туда доедет и как это проверит? Минпромторг организовал инспектирование зарубежных площадок. И это помогло нашей стране по большому счету избавиться от лекарственных препаратов, которые имеют неконтролируемое происхождение, неизвестно где могут производиться. Поэтому сейчас уровень качества как российской продукции, так и иностранной, конечно, повысился.

И вот эта нефинансовая поддержка – это очень важная поддержка. Помощь, скажем, в определении политики предприятия, всяческая помощь в реконструкции. Даже фармкластер… Не то что я упрашивал, чтобы меня включили в фармкластер. Это меня упрашивали, чтобы я пришел, например, в Калужский фармкластер и сделал там предприятие.

Правда, я все равно там не сделал новый завод, потому что мы его сделали рядом с текущим производством в Оболенске. Это тоже такой бывший советский фармкластер. То есть это не на пустом месте было сделано.

А вот финансовые меры поддержки. Минпромторг участвует в субсидировании процентной ставки по кредитам, обеспечивает проектное финансирование на разработку новых лекарственных средств. И важно не только реконструкция…

Марина Калинина: То есть ищут деньги, грубо говоря?

Андрей Младенцев: Мобилизуют эти деньги. Конечно, у Минпромторга, наверное, своих денег нет. Но, скажем, деньги банков или деньги самых разнообразных фондов господдержки. Да, Минпромторг просто этим реально занимается. И много-много новых лекарственных средств появилось в России благодаря поддержке Минпромторга.

Марина Калинина: Захвалили прямо Минпромторг.

Андрей Младенцев: Я просто работаю ежедневно с Минпромторгом и с конкретными людьми. Я готов перечислять фамилии. Правда, мне тогда придется перечислять их гораздо дольше, чем продолжительность нашей программы. Поэтому не хочется выделять. Называю всех под брендом Минпромторг.

И, кстати, эта работа важная, но она не дает таких быстрых результатов. Например, когда «Фарма 2020» еще только создавалась, доля российских лекарств достигла на фармацевтическом рынке исторического минимума (20%). Сейчас доля российских лекарств уже приближается к 40% в стоимостном выражении и к 60% в натуральном выражении. То есть в упаковках мы больше половины занимаем на рынке, а в деньгах пока меньше половины. Это 40%. Но уже в 2 раза произошло увеличение присутствия российских лекарств на российском рынке.

Марина Калинина: Давайте послушаем Тамару из Ростовской области. Она нам дозвонилась. Тамара, здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте. Я хочу сказать по поводу объема лекарств, таблеток. Они стали гораздо меньше. Таблетки сами. Чего туда ни докладывают – вспомогательного вещества. И действует ли это на желудок? Я принимаю очень много лекарств. И боюсь, что это все действует на мой желудок.

Марина Калинина: Спасибо. Понятно. Давайте дадим возможность Андрею ответить.

Андрей Младенцев: Тут на самом деле было задано 2 вопроса. Начнем с самого последнего. Лекарства все-таки лучше принимать после консультации с врачом (с любым). Даже если ты принимаешь безрецептурные препараты. Потому что действительно очень важно, когда ты принимаешь лекарство на голодный желудок или после еды, действительно важно, какие лекарства вместе принимаешь. Потому что некоторые лекарства могут друг на друга влиять и быть несовместимыми. Поэтому мой совет – обращайтесь к врачам. Лишний раз спросить их ничего не мешает. Или в интернете посмотреть, как минимум.

Второй момент. По поводу объема таблетки. Не могу сказать, что таблетки уменьшаются в размере. Потому что, например, наше предприятие выпускает таблетки как 250 мг (они выглядят маленькими), так и таблетки 1000 мг (они выглядят большими). И мы иногда делаем дополнительное тестирование, хорошо ли эти таблетки глотаются, нет ли проблем с глотанием.

Но, с другой стороны, действительно, технологии же идут вперед. И если раньше для…

Марина Калинина: То есть это не какая-то хитрость производителя?

Андрей Младенцев: Фармакоэкономика и удобство двигают прогресс. Поэтому если раньше некоторые таблетки пациенты принимали 3 раза в день, то, конечно, фармкомпании стараются разрабатывать таблетки, которые нужно принять 1 раз в день. Это удобнее.

И, конечно, если раньше одним химическим веществом в большем объеме можно было лечить болезнь, а сейчас в меньшем объеме, то таблетка будет меньше. Но я скажу. Чем меньше ты потребляешь вовнутрь химических веществ, тем лучше в принципе. Потому что любая таблетка имеет побочный эффект. И чем больше ты таблеток принимаешь, тем больше ты…

Марина Калинина: Одно лечишь – другое калечишь.

Андрей Младенцев: Нет худа без добра. Нет добра без худа.

Марина Калинина: Сейчас все пословицы и поговорки вспомним.

Андрей Младенцев: Дело в том, что, действительно, если ты принимаешь лекарства, ты должен внимательно читать еще раздел «побочные эффекты». И, например, не все лекарства годятся беременным женщинам или не все лекарства годятся тем, у кого есть аллергические реакции.

Марина Калинина: Еще один важный вопрос, который нам тоже зрители задают: «Почему пропадают многие лекарства? Аналогов нет. И очень высокие цены». Все, конечно, жалуются на то, что цены растут, и так далее. И люди еще боятся подделок. Что с этим?

Андрей Младенцев: Вы задаете много вопросов. Давайте начнем по порядку, насчет самого актуального, например, «цены растут».

Марина Калинина: Я просто обобщила все, что здесь написано.

Андрей Младенцев: Да. Дело в том, что надо разбираться и понимать, что у каждого лекарства есть несколько аналогов. И я точно знаю, что когда приходишь в аптеку… За любым лекарством в аптеке представлено 3 ценовых категории любого из лекарств. К примеру, против давления. Не будем сейчас называть лекарства. Но есть всегда препарат-оригинатор. Это препарат, который самым первым вышел на рынок, и он, как правило, представлен от мультинациональной компании. И он стоит дороже.

Есть препарат, который средней ценовой категории. Он представлен обычно или компанией из стран бывшего соцлагеря (Венгрия, Чехия, Польша), или это российский производитель. Это средняя ценовая категория. И есть препараты, которые представлены азиатскими компаниями или дешевыми российскими производителями. Это Индия, Китай и небольшие предприятия из России. Это низший ценовой сегмент. И по любому препарату вы можете у работника аптеки спросить, есть ли что-то подешевле и какие есть еще варианты. И вам сотрудник должен это все подсказать.

Марина Калинина: Но подешевле то поможет? Или все-таки лучше не экономить?

Андрей Младенцев: Мой совет для тех, кто считает каждую копейку – покупать по средним ценам. Потому что слишком дорогие – это слишком дорого, а слишком дешевые – возможно, что есть вопросы, почему они такие уж слишком дешевые. Потому что лекарство не может быть дешевым. Я в свое время считал. И я понял для себя, что если лекарство в аптеке стоит дешевле, чем 1 доллар, то лучше все-таки купить за 60 рублей, а не дешевле 60 рублей. И там еще было два вопроса у вас.

Марина Калинина: По поводу того, что пропадают лекарства с прилавков. Или они замещаются чем-то?

Андрей Младенцев: Это, может быть, визуально они пропадают. Потому что, скажем, пациенты и потребители не спрашивают, какая есть альтернатива у врача или работника аптеки. С другой стороны, да, такая ситуация есть. Например, это было с левомицетином. Когда просто на мировом рынке цена на субстанцию выросла в 2 раза. А у нас это жизненно важное лекарственное средство. И цена отпускная, по которому регулировалось государством. И просто себестоимость этого препарата стала выше, чем отпускная цена. И все производители встали. То есть просто покупать субстанции было себе в убыток. И пока государство не перерегистрировало цену в соответствии с новыми ценами на субстанции, тогда дораспродавались остатки и производители боялись производить себе в убыток.

Поэтому здесь даже ситуация с Фризиумом сейчас. Вот возник вопрос, что нет препарата, который помогает в этих случаях. И государство среагировало, на мой взгляд, очень оперативно. Минздрав, да? Они нашли компанию, которая производит этот препарат, и в ускоренном порядке помогли ей зарегистрировать заново в России препарат Фризиум, который раньше был зарегистрирован. И, соответственно, Минздрав тоже, я считаю, и оперативно реагирует на отсутствие лекарственных средств, и должен всегда оперативно реагировать, потому что это дело общенациональное: это и потребители, и Минздрав, и производители должны работать как единая команда.

Марина Калинина: Спасибо вам большое. К сожалению, времени как всегда не хватает. Андрей Младенцев, генеральный директор фармацевтического предприятия «Оболенское». Сейчас итоги голосования. 47% доверяют российским лекарствам, не доверяют 53%. Надо что-то с этим делать. Спасибо. А сейчас производственные портреты.

СЮЖЕТ

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)

Выпуски программы

  • Все видео
  • Полные выпуски