Александр Денисов: Серийный преступник остался без надзора: Следственный комитет возбудил уголовное дело и в отношении Пестерникова, признавшегося в убийстве школьниц в Киселевске, и в отношении тех, кто должен был надзирать за ним, но не обратил внимания, что освободившийся из колонии Пестерников, там он отбывал наказание за аналогичное преступление, не приходит отмечаться, вообще скрылся в неизвестном направлении. Тамара Шорникова: Да. Тела пропавших накануне школьниц нашли сегодня. 6 сентября они ушли в школу и не вернулись. По камерам наблюдения следователи выяснили, что им накануне в магазине покупал сладости Пестерников. Вот он рассказывает, как заманил школьниц. Виктор Пестерников: Купил там газировки, чего-то там, пакет, чего они там взяли, ну и все, и донес вот до этих, до бетона. Они там голубей покормили. – Этого мужчину вообще вы знаете, видели хотя бы когда-то? Екатерина, кассир: Он часто к нам приходит, мужик, который увел девочек. Он часто к нам заходит. – А девочек этих вы раньше видели? Екатерина, кассир: Да, одна девочка нам знакома, она здесь недалеко от нас живет. Она часто в гости приходит на четвертый этаж к нам. Александр Денисов: Подозреваемого Пестерникова, это 41-летний житель города Мыски, его задержали, он уже признался в убийстве, как мы сказали, указал место, где все совершил, там работают следователи. Также возбуждено дело о халатности в отношении тех, кто не вел надзор за освободившимся Пестерниковым. Тамара Шорникова: Конечно, сегодня, да, уже много было инициатив от разных групп, и от депутатов, и от омбудсмена по правам детей, Уполномоченного. Что делать вот с такими преступниками, которые оказываются на свободе? Как контролировать их? Как обезопасить наших детей? Александр Денисов: И на связи со студией Анна Левченко, лидер Всероссийского движения «Сдай педофила!». Да, звучит серьезно... Анна, добрый вечер. Анна Левченко: Добрый вечер. Александр Денисов: Анна, вот смотрите, такой забавный казус получается, страшно забавный. Вот про таких преступников консультант Следственного комитета Кирюхин, ну даже не имеет значения фамилия, он рассказал, что, как правило, такие преступники хорошо знают детей, предоставленных самих себе, хорошо знают ритм города, когда эти дети, так сказать, беззащитны на улице. Как правило, эти преступления совершаются в 14 часов, в разгар, в обеденный перерыв. Редко, если преступник совершает это впервые, вот этому парню 41 год, это действительно подтверждается, не первое его преступление. И как правило, они попадаются по другим уголовным делам неоднократно. Вот забавно, этот парень знает про детей вообще все, про них ничего не знает ни участковый, ни родители (когда пришли к родителям одной из девочек, там открыла дверь нетрезвая мать, она еще даже не проспалась), ни школа. Мы про них ничего не знаем, он про них знает все. Как это так вышло? Анна Левченко: Ну, я, во-первых, соглашусь со своим коллегой, я очень хорошо знакома с Дмитрием Кирюхиным, он не раз помогал нашему проекту, очень толковый эксперт, и правильно он все говорит. К сожалению, вот такая вот сложившаяся ситуация – это как бы полное комбо, как мы говорим, стечение обстоятельств. Мало того, что маньяк-педофил, оказавшийся на свободе, за которым вообще по сути не было никакого надзора. Более того, даже если бы он там ходил, отмечался, все требования текущего закона об административном надзоре выполнял, это все равно бы никак не помогло. То есть даже если бы все вот эти люди, участковые, сотрудники ОВД, делали свою работу грамотно, это бы все равно не уберегло от преступления. Александр Денисов: Хорошо, Анна, да, я уточню вопрос. Вот у нас сейчас школе запрещено входить в семью, это считается нарушением частной жизни и т. д., мы переписали западные инструкции, как не вторгаться в частную жизнь. А раньше учитель обязан был обойти всех своих учеников, он обязан был посмотреть, в каких условиях живет ребенок, что у него в холодильнике, есть ли у него стол, чтобы положить учебники, и вообще в какой атмосфере он живет. Сейчас это школа не имеет права делать. Если бы учитель ходил и понимал, что ребенок живет в таких условиях, он бы вызвал участкового, тут бы по цепочке все пошло-поехало. Может быть, нам... ? Анна Левченко: Раньше была работа социального педагога. Действительно, я сама прекрасно помню, как эта работа проводилась, еще когда я сама была ребенком. Приходили к моим одноклассникам, которые жили в неблагополучных семьях, ставили эти семьи на учет, и школа уже как-то старалась отслеживать. Но тут еще есть другая сторона медали. У нас сейчас в школу не может зайти никто, то есть вот даже мы как общественники, мы много раз получали в том числе президентские гранты на профилактику такого рода преступлений, у нас были утвержденные программы, с которыми мы даже не с детьми общались, а с родителями, которые приходили на родительские собрания. Но в большинстве школ отношение такое, что тема педофилии – это табу, в стенах нашей школы слово «педофил» произносить нельзя, и вот в итоге это замалчивание тоже приводит к такой трагедии... Александр Денисов: Анна, ну что бы вот вы им рассказали? Хорошо, вы пришли на собрание, и что бы вы им рассказали? Нельзя с дядей ходить покупать сладости? Хорошо, он не сладости им купит, вот сейчас семечки купил. Или, не знаю, попросит, говорит: «Вот я очки потерял, деточка, иди поможешь мне найти», – это же бесконечное число вариантов. Что вы им расскажете, как уберечь детей? Анна Левченко: Естественно. Но как минимум, как минимум вот эта вот история про... Она кажется банальной, очень простой, про то, что не надо со двора с чужими дядями никуда ходить и принимать у них сладости, конфеты, семечки, все что угодно, любые подарки. Но мы это все отдаем на откуп семье, что вот пусть в семье разберутся, родители лучше знают и т. д., и т. д. Но вот нам пример, когда семья оказалась абсолютно социально несостоятельной, на ребенка абсолютно наплевать. И эта мать, насколько мне известно, она последней узнала о случившемся, она даже не искала ребенка, который не пришел домой ночевать. Александр Денисов: Анна, если вы припомните недавнюю трагедию в Тюмени, ровно такой же сценарий был: открыла дверь женщина, и она тоже была не в курсе, тоже была нетрезвая. Анна Левченко: Понимаете, полностью, полностью защититься от всего мы никогда не сможем, это, к сожалению, медицинский факт. Но хотя бы попытаться, хотя бы попытаться донести до детей, возможно, на уроках ОБЖ, до родителей на родительских собраниях все вот эти вещи о базовых мерах безопасности, о том, что существует сексуальное насилие, о том, что в том числе в интернете дети постоянно получают такого рода предложения, сообщения и т. д., и т. д. и боятся об этом говорить, потому что у нас эта тема социальное табу, – вот с этим надо что-то делать, надо что-то менять. А по поводу самого этого маньяка я исключительно выступаю за пожизненное заключение. Я считаю, что таких людей нельзя выпускать на свободу. Я считаю, что, как известно, рецидив у нас более 97% по такого рода преступлениям, которые связаны с сексуальным насилием над детьми. Маньяки, педофилы, они всегда снова и снова будут совершать эти преступления. Так как мы можем этих людей выпускать на свободу, зная практически на 100%, что они опять это преступление совершат? Никакой участковый здесь не спасет, никакой административный надзор здесь не спасет. А если уж и говорить об административном надзоре, понятно, что мы не можем всех педофилов посадить пожизненно, то должны какие-то технологичные меры предприниматься, то есть те же браслеты, которые вот сейчас... Я не знаю, у нас половина оппозиции с этими браслетами отбывает всяческие домашние аресты, да, то есть эта технология есть, но почему она не используется в данном ключе? Александр Денисов: Анна, я разделяю вашу искреннюю веру, что браслет может спасти. Вам не кажется, что проблема настолько сложная и многоплановая, что отделаться браслетом тут тоже не получится? Я вам перечислил... Анна Левченко: Так... Александр Денисов: Я вам перечислил, за кем тут нужно следить, – за ребенком, раз, или за преступником, два, или за родителями, три, уже сколько фигурантов, или за следственными органами, которые не надзирали, четыре? Массу факторов мы с вами уже нащупали, и мы одним браслетом не отделаемся. Вы чувствуете, что тут всем все равно, за исключением этого парня, у которого жуткий свой умысел и он все знает, а мы ничего не знаем? Я вспоминаю фильм Звягинцева «Нелюбовь»: человек заклеймил нашу страну, все понятно, жутко, но он оказался в данном случае прав, вот как в его страшном фильме растерзали ребенка (или что с ним случилось), мы наблюдаем это каждую неделю то в Тюмени, то в Киселевске при полном равнодушии. Он все знает, мы ничего, вы ответили... Анна Левченко: Естественно. А равнодушие общества в данной ситуации – это тоже очень важная проблема. Потому что, допустим, кто-то не донес до инспектора ПДН или до органов опеки, – а кто не донес? Что, первый раз эта женщина напилась? Где были соседи? Почему у нас считается дурным тоном сообщать о том, что дети в опасности? Почему это считается каким-то стукачеством, простите за выражение? Почему у нас все сидят по своим норам и молчат, когда дети годами живут в таких условиях? Вот это вот тоже у меня большой вопрос. Александр Денисов: Со зрителями поговорим, у нас звонки. Тамара Шорникова: Да, давайте послушаем телефонный звонок. Сейчас у нас Надежда, Киров. Здравствуйте. Зритель: Добрый вечер. Тамара Шорникова: Да, слушаем. Зритель: Педофилов нужно казнить. Вот он вышел на свободу, ему негде жить, нечего есть, поэтому он не боится снова вернуться в тюрьму. Он получил удовлетворение и снова вернулся. Ему не жалко этих детей. Поэтому немедленно нужно ввести смертную казнь. Тамара Шорникова: Ага. Да, ваше мнение понятно. Следом давайте послушаем еще Елену из Воронежа. Да, Елена, слушаем. Зритель: Добрый вечер. Я хочу сказать вот о чем, что после того, как расформировали милицию, у меня вот такое ощущение, что полицию просто забыли создать, потому что не существует полицейских. Вот у нас в провинции город довольно большой, полиции на улицах нет вообще. У нас пьют в каждом дворе, в каждой аллее, все это и днем и ночью. Полицейских нет вообще. А бедные участковые, у которых огромные участки, на них свалили всю работу за слежкой вот за вышедшими из заключения, за предотвращение правонарушений и т. д., и т. д., завалили кучами отчетов, и они с безумными глазами сидят в своем вот этом вот подразделении. Им некогда даже выйти вообще на свой участок. Александр Денисов: Спасибо, Елена, мы поняли. Анна, вот видите, кто-то предлагает не выпускать, расстреливать их. У общества нет четкого ответа на эту проблему, вот как решать этот вопрос. Вот у вас «Сдай педофила!», то есть ну такой призыв, а кто-то его на месте убивает. Вот эта история с Санкиным как раз наглядное подтверждение, в Уфе который убил парня, дети пожаловались, 8 лет ему дали, что у общества внятного ответа в целом нет, как поступать в таком случае. Может ли стать внятным ответом изменение системы образования? Вводятся в регионах советники по воспитательной работе, в 10 пилотных регионах появятся такие советники, то есть, видимо, приглядятся к ученикам. Школа полного дня вводится, девочки, там сейчас выясняется, то ли они в школу вообще не пошли, то ли ушли после уроков, школа полного дня. Тем более если ребенок в неблагополучной семье, остаться на группу продленного дня, пообедать-поужинать, сделать все уроки и только потом под приглядом вернуться домой. Это станет решением проблемы, советники и школа полного дня? Анна Левченко: Вы знаете, к сожалению, решением проблемы это не станет. Тем более мы же не можем запереть всех детей по домам, по школам, по каким-то организациям, это не та мера, которую я бы одобрила. Я считаю, что нужны комплексные меры, и эти меры должны быть приняты с холодной головой с участием огромного количества экспертов из разных сфер, и из Минобра, и из Минздрава, и из МВД, из Следственного комитета. Потому что у нас вот эта вот история каждый раз повторяется: как только гибнут дети, страдают дети, начинаются все эти разговоры про смертную казнь, про то, что «я бы его сам на вилы» и т. д., и т. д., но проблему это не решает. А по поводу смертной казни я вам могу сказать одно. Я как человек, как женщина, как общественный активист могу вам сказать, что со своей позиции – да конечно, я бы тоже желала смерти такому человеку. Но если мы будем смотреть как эксперты, то мы понимаем, что в нашей стране, с нашей правовой системой нельзя ни в коем случае возвращать смертную казнь. Будут судебные ошибки, будут оговоры, начнут сдавать соседи, которые не нравятся, все семейные разборки тоже будут туда... Александр Денисов: Но у вас же написано «Сдай педофила!» – может, они педофила будут сдавать, вы говорите, сдавать соседей. Вы же сами к этому призываете. Анна Левченко: Ну, вы знаете, смертная казнь – это такая история, она не имеет пути назад, то есть в случае с пожизненным в случае судебной ошибки есть время разобраться, в случае смертной казни... Да и опять же как бы мы понимаем, в какой стране мы живем, да не вернут у нас смертную казнь никогда, это просто объективный факт. Поэтому я исхожу из того, что реально можно сделать сейчас. Пожизненно сажать мы их можем, закон это позволяет. Почему этого не делается, вопрос уже к судам. Тамара Шорникова: Да. Анна, масса SMS, конечно же, от телезрителей. Архангельская область: «Сейчас таких потенциальных преступников-педофилов полные города страны благодаря халатному отношению у ФСИН». Москва: «Раньше проблем не было и без камер и охраны. Может, раньше люди были едины?» Часто в таких случаях берутся потом интервью у соседей, у тех, кто гулял с этими детьми на одной и той же площадке, например, и выясняется, что преступника видели, он до этого уже приходил, с детьми общался. Вот в этом случае то же самое, там говорили во дворе, что присматривался, общался и т. д. В магазине том же, где взрослый мужчина накупает полную тележку сладостей для двух девочек, куда-то их уводит, никому нет дела, никто не обращает внимания, что это за мужчина, родственник, родной или нет. Недавно был случай в регионе, где мужчина точно так же с детской площадки увел ребенка, целый день гулял с ним по городу, там, слава богу, обошлось нормально, заметили потом похожие, когда уже ребенку надоело, он стал проситься активно домой. Как по-вашему, вот эту ситуацию можно как-то изменить? Общество сейчас атомизировалось, каждому нет дела до другого, во-первых, а во-вторых, страшно влезть в чужую семью там как-то не дай бог... С этим что делать? Анна Левченко: Вы знаете, к сожалению, общество учится на своих ошибках, в том числе на таких трагедиях, которые мы обсуждаем с вами сегодня. Может быть, посмотрев этот эфир, люди задумаются и лишний раз не пройдут мимо какой-то проблемы. То есть тут же к каждому в голову не залезешь, и здесь каждый должен для себя решать сам, готов он попустительствовать преступлениям, таким трагедиям, гибели детей или нет. Я считаю так. Александр Денисов: Анна, благодарим за комментарий вас. На связи Анна Левченко была, лидер Всероссийского движения «Сдай педофила!».