Слишком много кредитов!

Слишком много кредитов! | Программы | ОТР

Кто поможет россиянам вырбраться из долговой ямы?

2019-12-04T11:55:00+03:00
Слишком много кредитов!
Отопительный сезон: одни мёрзнут, у других батареи раскалены... Почему каждый год так?
Частный космос
Лишние налоги: государство слишком много берёт с бизнеса и населения?
Что хотят читать дети?
Корабли-«призраки»
Белоруссия разрушит Европу?
Регионы. Что нового? Челябинск, Бийск, Волгоград
Возможен ли экономический аналог СССР? Крым: битва за воду. Таблетки от ковида. Ипотека по-русски. Что делать с педофилами? Россия предожила ООН вакцину. Гонка коллайдеров
Кто выиграл, и кто пострадал от распада Союза?
Владимир Кекелидзе: Фундаментальная наука сыграет рано или поздно. Мы не знаем, когда. Но заниматься ею - ответственность человечества
Гости
Лазарь Бадалов
доцент департамента мировой экономики и мировых финансов Финансового университета при Правительстве РФ
Антон Табах
главный экономист рейтингового агентства «Эксперт РА», доцент Экономического факультета МГУ

Ольга Арсланова: Россияне буквально тонут в долгах. И на это указывают сразу несколько исследований. Об этом говорят, кстати, и в Центробанке.

Петр Кузнецов: Глава ЦБ Эльвира Набиуллина сказала, что в России уже у 40% ипотечных заемщиков есть другие долги, и с этим нужно что-то делать.

Ольга Арсланова: Давайте посмотрим, насколько проблема серьезная. Долю доходов, которую жители России в этом году потратят на обязательные платежи (по кредитам, в частности), эксперты считают критически большой. Дальше начнутся только системные неплатежи, предупреждают они. О каком объеме, о какой сумме идет речь? Это 15% от доходов. Именно столько в 2019 году россияне отдают на кредиты, налоги и услуги ЖКХ. Причем рост нагрузки обеспечивается как раз за счет кредитов, которые постоянно, постоянно растут. Объемы портфеля потребительских кредитов, давайте посмотрим вот на эту сумму, увеличилась более чем на 1,5 трлн. руб. всего вот за этот небольшой период – за год. Номинальные доходы у нас, получается (номинальные опять же, не реальные, это важно), растут примерно на 3, максимум 4% в год. А кредитование – почти на 20%. Насколько это опасно, давайте выяснять.

Петр Кузнецов: Оль, т. е. резкий скачок за последний год?

Ольга Арсланова: Говорят, что да. Т. е. этот рост происходит постепенно, но в этом году он особенно заметный. Именно Центробанк об этом тоже говорит.

Петр Кузнецов: Что же такого произошло у нас в этом году, да и вообще, к чему приводит этот пузырь, в итоге приведет? Давайте с нашим первым экспертом поговорим. Это главный экономист рейтингового агентства «Эксперт РА» Антон Табах. Здравствуйте, Антон Валерьевич.

Ольга Арсланова: Антон Валерьевич, здравствуйте.

Антон Табах: Здравствуйте.

Ольга Арсланова: Смотрите, какая история. 15%, которые сейчас подсчитали: речь же идет обо всех обязательных платежах. Это кредиты, это налоги, это услуги ЖКХ. И кажется, что 15% на все эти статьи – не так уж и много. Почему ваши коллеги говорят о какой-то критической отметке?

Антон Табах: Думаю, это вопрос о мнении. Я с коллегами не согласен. Никакой особо критической отметки нет. Да, действительно, налоги растут опережающими темпами. Да, есть некоторые проблемы с потребительскими кредитами. Хотя, опять же, надо понимать, что рост объемов вызван во многом снижением процентных ставок и удлинением сроков кредитов, поэтому они меньше тянут карман. Условно говоря, та же ежемесячная выплата обслуживает большие кредиты. ЖКХ сейчас растут более-менее темпами, соразмерными с инфляцией. Поэтому я здесь не вижу большой проблемы. Условно говоря, если посмотреть на другие и развитые, развивающиеся страны, то там эти показатели часто выше. Просто вопрос в том, что доходы растут слабо, этот показатель увеличивается. А второе – он больше всего растет среди самых бедных. И вот там проблемы могут возникнуть достаточно большие. Т. е. вопрос не столько, что растут средние температуры по больнице, а вопрос – где она растет.

Ольга Арсланова: А она растет как раз в самых уязвимых местах, как мы выяснили.

Антон Табах: Да.

Ольга Арсланова: К чему это может привести? Вы говорите: большие проблемы. Какие конкретно?

Антон Табах: Соответственно, это может привести к дальнейшему обнищанию определенных слоев населения. Либо потребуются большие ассигнования. Либо по казахстанскому примеру списание долгов малообеспеченным, инвалидам, многодетным и т. д., что они сделали. Ну, и, собственно говоря, либо, наоборот, закрытие для некоторых групп населения и регионов доступа к кредитам. Потому что сейчас бюро кредитных историй все лучше и лучше обсчитывают кредитные риски. Поэтому, скорее всего, мы увидим все большее и большее разделение на тех, кто может получить кредит на приличных условиях, и тех, кто вынужден пользоваться микрокредитными организациями или вообще отрезан от кредита. Может быть, многим это даже на пользу пойдет. Но в современных условиях доступ к кредитам – дело достаточно, скажем так, полезное. И опять же, кредит кредиту рознь. Потребительский кредит или микрозайм – это плохо. Это безграмотно. Лучше этим не злоупотреблять. А, например, ипотечный кредит – дело хорошее, с налоговыми льготами улучшает жизнь. И то, что сейчас, например, активно растет ипотека, тоже обязательный платеж, – это, скорее, хорошо.

Петр Кузнецов: Антон, скажите, пожалуйста, а на что берут? Принято считать, что берут, тем более мы о низших слоях сейчас говорим, чтобы дотянуть просто до зарплаты. Это, конечно, есть. Но в каких масштабах?

Антон Табах: Вопрос скорее не ко мне, а к специалистам по потребительским финансам. Это достаточно частая история. Грубо говоря, потребительские кредиты часто используют для затыкания финансовых дыр, а не для покупки чего-то большого. И это существенная проблема. Но достаточно часто берут просто на крупные покупки, которые не оформляют через, например, автокредит. Или даже, например, какая-то доплата за мебель или ремонт, и берут не целевой кредит, а берут потребительский или просто увеличивают…

Петр Кузнецов: Хорошо. Тогда вопрос точно к вам. Вот объясните мне, пожалуйста: потребительское кредитование – это рост экономики, правильно? А у нас, получается, люди только беднеют и продолжают брать кредиты. Т. е. долговая нагрузка растет.

Антон Табах: А почему? Потребительское кредитование, оно, как это сказать… есть разные процессы. Потребительское кредитование стимулирует спрос. Но если в то же самое время спрос зажимают снижением бюджетных расходов, спрос зажимают оптимизацией бюджетного сектора, спрос зажимают, скажем так, не очень хорошей ситуацией, например, с доходами от вкладов, потому что если снижается ставка по кредитам, то как-то удивительно падают ставки по вкладам и доходы…

Ольга Арсланова: Так всегда бывает, да.

Антон Табах: Да. Но, естественно, рост спроса за счет потребительских кредитов компенсируется снижением в других местах. Но, опять же, то, что одновременно растут кредиты и, например, вклады населения, – этому не надо удивляться. Просто у одних растут вклады, а у других растут кредиты. Вспоминаются, как сказать, разнообразные стихотворения и истории про то, что у одного мясо, а у другого капуста, а в среднем голубцы.

Ольга Арсланова: Антон, как вы относитесь к идее Центробанка ограничивать кредитование? В частности, смотреть, сколько всего кредитов у заемщика. Если у него уже, например, есть потребительский, у него могут возникнуть проблемы или повышенные проценты по ипотеке. И наоборот.

Антон Табах: Если проверка… есть ипотека, то опять же, кредит обычно долгий, и проблем возникать не должно. Если человек перекредитован на потребе и ипотека идет в дополнение, тогда, наверное, это хуже. В принципе, все смотрят, действительно, дополнительные требования по рискам – это международная практика. И, по идее, это должно оздоровить рынок, вот те меры, которые вводятся. Т. е. не допустить большого кризиса. С другой стороны, понятно, что части людей это отсечет доступ к кредитным ресурсам. Опять же, может, кому-то из них и стоило бы ограничить доступ. В принципе, здравый смысл никто не отменял.

Петр Кузнецов: А смотрите, ограничить доступ, при этом мы знаем, что у банков сейчас меньше возможностей воздействовать на должников. Все-таки может ли это привести к тому, что банки начнут зарабатывать на честных заемщиках и, например, повышать ставку кредитов?

Ольга Арсланова: Для тех, кто может платить.

Петр Кузнецов: У них группка-то клиентов сужается.

Антон Табах: Из-за того, что банки значительно лучше сейчас видят кредитные риски, опять же, кредитный … все длиннее и все лучше знают. И если мы посмотрим, что банки сейчас активно дают кредиты 3-м категориям: либо собственным зарплатным клиентам, где они видят доходы, либо тем, у кого очень хорошая кредитная история и, соответственно, кредитный скоринг, либо третья категория – рефинансирование хороших кредитов, которые обслуживаются, неважно за счет каких доходов. Поэтому банки сейчас зарабатывают не на плохих. Если мы посмотрим, то заработки на плохих заемщиках – это как раз история скорее прошлая. Сейчас зарабатывают на хороших.

Петр Кузнецов: Да, я и говорю: на хороших. Спасибо большое.

Ольга Арсланова: Спасибо. Антон Табах был у нас в гостях. Давайте послушаем наших зрителей и почитаем СМС. Вот пишут: «При высоком риске невыплаты кредитов организовать работу, при которой чуть ли не вся зарплата идет на погашение кредита, это может быть работа вахтовым методом, при этом у работника будет белая зарплата». Пишут, что «люди берут кредит, очевидно, из-за низких зарплат, а при этом – высокие проценты. Разве простой народ в этом виноват?» Давайте спросим наших зрителей. У нас сейчас на связи Инна. Здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте. Я пенсионерка. 16200 пенсия. Я взяла кредит, поскольку развалился балкон, с остекленением. Т. е. вышло это, значит, до 36 тысяч. На год я взяла, 3 тыс. я плачу год, буду платить. Уже заплатила за месяц. Но ЖКХ у нас, извините, мы вот Московская область, у нас все идет с квадратного метра, вся плата идет. Я живу в двухкомнатной квартире одна. Значит, у меня выходит: за квартиру я плачу, за горячую и холодную воду, это около 4 тыс., чуть больше. Потому что целыми днями дома, поскольку я не хожу на улицу, нельзя мне по болезни.

Ольга Арсланова: Так.

Зритель: Так. Плюс коммунальные услуги, свет, газ, мусор и капитальное строительство. Это 1800 где-то выходит в месяц.

Петр Кузнецов: Вы нам скажите, сколько остается в итоге.

Зритель: Выходит 5800. И 3 тыс. я буду платить. Где эти 14 тыс., если говорят, что 14 тыс. вместе с ЖКХ, 15 тыс. – у нас всего лишь только 20% процентов от зарплаты? А у нас от пенсии 80%, пожалуйста.

Петр Кузнецов: Да, спасибо вам за эту показательную математику.

Ольга Арсланова: Давайте поговорим.

Петр Кузнецов: Да, доходы падают быстрее, чем успевают расплачиваться по кредитам: одна из основных проблем, которая называется в качестве причины увеличения закредитованности населения. Лазарь Бадалов, с ним продолжим. Это доцент департамента мировой экономики и мировых финансов Финансового университета. Здравствуйте, Лазарь.

Ольга Арсланова: Здравствуйте.

Лазарь Бадалов: Добрый день.

Ольга Арсланова: Эксперты посчитали, что примерно 15% дохода россияне тратят на финансовые обязательства, на разные платежи и кредиты. Но вот пока что из наших зрителей никто не согласен с этими показателями. Говорят, что уходит, как минимум, половина зарплаты. Т. е. критический уровень, правильно я понимаю, может быть еще и занижен на данный момент?

Лазарь Бадалов: Тут, понимаете, как обычно получается: вот эти средние расчеты, а особенно если мы берем средние расчеты по стране, то они сильно искажают, скажем так, конкретные ситуации. Совершенно верно предыдущий оратор сказал, что кто-то получает мясо, кто-то капусту, в среднем получаются голубцы. Вот примерно здесь аналогичная ситуация. Т. е., безусловно, разброс доходов тоже существенный. И вот эта средняя медиана, которую мы проводим, она порой вызывает у людей возмущение, которые как раз существенно ниже этой середины находятся.

Петр Кузнецов: Как можно помочь людям, у которых больше половины дохода уходит на погашение кредитов? Реально то, что можно сейчас сделать.

Лазарь Бадалов: Рецепт один. Это повышение доходов. И, в общем-то, те шаги, которые, например, пытается предпринимать Центральный банк, ограничивая людей в доступе к заемным ресурсам, они должного эффекта не принесут. Потому что человек, которому не хватает доходов, если он не может получить кредит в банке, следовательно, он начинает искать альтернативу банку. Это МФО. И если даже МФО недоступно, значит, это уже, скажем так, зона серого кредитования, нерегулируемая.

Петр Кузнецов: Хорошо. А если не взимать проценты за просрочку, не штрафовать, банки на это могут пойти? Чтобы его не отпускать в МФО.

Лазарь Бадалов: Нет, это нереально. Это потому, что банки – коммерческие структуры. Они не могут заниматься благотворительностью и выдавать всем желающим просто так деньги. А как тогда будут, собственно говоря, банки расплачиваться со своими вкладчиками? Ведь у банков деньги тоже платные. Они привлекают под процент и выдают точно так же под процент.

Ольга Арсланова: Но смотрите, у Центробанка сейчас непростая ситуация. С одной стороны, не хочется загонять россиян в долговую яму. А с другой стороны, не хочется, наверное, ругаться с банками, которые явно не заинтересованы в этой ограничительной политике.

Лазарь Бадалов: Но а дело в том, что всю ответственность перекладывать на Центральный банк тоже не совсем правильно. Дело в том, что нужно как бы обращаться в целом к нашему экономическому блоку. Это и Минэкономразвития, и Минфин, и в том числе Центральный банк. И они должны работать все в едином направлении. А пока у нас получается некая ситуация, как в басне Крылова «Лебедь, рак и щука»: «а воз и ныне там». Вот все о чем-то говорят, что нужно что-то менять, но ничего не меняется. Потому что, скажем так, единого такого подхода, единой экономической политики – не наблюдается. Если мы говорим о росте доходов, значит, надо думать, как минимум, о снижении налогов. Этого не происходит. Наоборот, ситуация обратная. Если мы говорим о каких-то мерах по стимулированию роста доходов, соответственно, нужно задумываться о снижении процентных ставок. Да, это у нас, безусловно, наблюдается, но этого недостаточно в полной мере. Вот. Соответственно, нет этого, скажем так, единого вектора, единого направления, и не придается такой синергетический эффект…

Петр Кузнецов: Но смотрите, в Минфине, тем не менее, мы знаем, назвали уже долговую нагрузку россиян социальной проблемой. И по-вашему, очень коротко, если можно, в завершение: насколько ситуация близка к критической?

Лазарь Бадалов: Мы еще, скажем так, не достигли пика критической ситуации. Но если ничего не менять, то в ближайшие 2 года, я думаю, ситуация достигнет вот этого пика.

Петр Кузнецов: И что тогда?

Лазарь Бадалов: Ну, тогда, как обычно – кризисные явления в экономике в целом. Это уже мы будем говорить не о какой-то рецессии в экономике, а о стагнации. Это и социальная напряженность. Все, что называется, вытекающие последствия. Когда, скажем так, народ очень быстро беднеет.

Петр Кузнецов: 2 года. 2 года у нас сейчас.

Ольга Арсланова: А, еще быстрее, чем сейчас. Спасибо.

Петр Кузнецов: Спасибо. Лазарь Бадалов.

Ольга Арсланова: Лазарь Бадалов и его прогноз. Мы говорили о закредитованности россиян.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)