Учёба: удалённый доступ

Учёба: удалённый доступ
Высшее образование – 2020. Закон об удалёнке. Вакцина: когда и кому? Надбавка к пенсии. На нефти не проживём? Россиян потянуло на дачи
Бесплатное высшее образование
Куда возьмут работать после школы? Сюжет из Саратова
Леонид Григорьев: Кризис-2020 много тяжелее всех предыдущих, но после него легче восстанавливаться
Когда начнётся массовое производство вакцины от коронавируса?
Удалёнка: всё по закону
Эксперты заявляют об успешном неофициальном испытании вакцины от коронавируса
Конец нефтяной эпохи близок?
Куда после школы?
Компенсация расходов сотрудникам на удалёнке
Гости
Леонид Перлов
учитель высшей категории, почетный работник общего образования России
Евгения Кулик
директор по онлайн-обучению НИУ ВШЭ

Ольга Арсланова: Давайте поговорим о дистанционном обучении. Сейчас, пожалуй, это одно из самых популярных словосочетаний, по крайней мере в последние недели. Уступает в упоминании, наверное, лишь самому коронавирусу, который к этому обучению и привел, и самоизоляции.

Учителя по всей стране отмечают рост посещаемости онлайн-занятий. А что делать? Альтернативы-то нет. Но сама система, конечно, справляется далеко не везде.

Петр Кузнецов: Эта форма обучения вынужденная, все мы знаем. Мы на распутье. Еще до конца не определено, как же дальше будет развиваться наша высшая и классическая школа и будут ли дети скучать по привычной школе. Что может поменяться в системе российского образования после карантина, после такого триггера неожиданного?

Ольга Арсланова: Об этом мы будем говорить. А пока давайте посмотрим, как реагируют учителя и ученики на дистанционную форму обучения, вынужденную сейчас.

Вот один из аналитических центров провел исследование среди учителей: «Готовы ли школы к дистанционному образованию?» Подавляющее большинство, как вы видите, 68% учителей ответили: «Нет, не готовы». В вузах половина преподавателей также считают, что онлайн-образование пока не для нас, мы готовы так себе. Но доля оптимистов все-таки в вузах повыше – треть считают, что университеты худо-бедно готовы.

Оптимизма не вызвало и то, как усваивают знания учащиеся. Обратную связь тоже изучили эксперты. 66% опрошенных учителей дали негативные прогнозы об уровне подготовки через интернет. То есть – хороших результатов от своих учеников они не ждут. Чуть более четверти считают, что качество не пострадает. А об улучшении знаний сказали только 6%.

Правы ли они? Поговорим прямо сейчас.

Петр Кузнецов: Расскажи, Оля, вы же с Аней сейчас учитесь. С какими сложностями ты как родитель уже столкнулась и успела понять?

Ольга Арсланова: Самая популярная шутка сейчас: «Раньше родитель мог считать себя свободным, когда отработал на работе, пришел домой, покормил, сказку прочитал. А сейчас – нет. Пока не отправишь все задания учителям, свободным ты себя считать не можешь». То есть для родителей нагрузка, конечно же, увеличилась, особенно если мы говорим о родителях первоклашек и так далее.

Петр Кузнецов: Ну, по подаче материала, по усвояемости пока рано говорить?

Ольга Арсланова: Мне нравится онлайн-образование. Может быть, сейчас со мной не согласятся многие родители. Мне кажется, что учиться онлайн – это очень полезно. Это помогает ребенку лучше себя организовать, организовать свое время и быть более внимательным. Его не отвлекают его друзья и какие-то факторы, которые есть в школе. Поэтому я за онлайн-образование.

Но готовы ли к этому наши школы? Готовы ли наши платформы? Большой вопрос. Давайте поговорим.

Петр Кузнецов: В любом случае, еще до коронавируса, много лет, можно сказать, все говорили, что будущее за онлайн-образованием, мы в любом случае к этому пришли.

Ольга Арсланова: Вот!

Петр Кузнецов: И вот мы сейчас к нему приходим. Видимо, речь о том, что слишком рано мы к нему пришли. Давайте выяснять, что не так. Что не так у нас? Или все столкнулись с трудностями, когда говорят о таком неожиданном дистанционном образовании, можно сказать, полноценном?

Леонид Перлов – учитель высшей категории, почетный работник общего образования – с нами на связи. Здравствуйте, Леонид Евгеньевич.

Ольга Арсланова: Здравствуйте.

Леонид Перлов: Добрый день.

Ольга Арсланова: Вы уже перешли тоже на онлайн-образование? Как сейчас ваша работа строится?

Леонид Перлов: Я уже третью неделю работаю в таком режиме и пока, прямо скажем, не в восторге.

Ольга Арсланова: Что вам не нравится?

Леонид Перлов: Ну, представьте себе, что человек сломал ногу. Ему можно сделать операцию – и нога будет как новенькая. А можно привязать временную палку-шину и в таком виде заставить хромать до ближайшей больницы. Вот сегодня учителя, родители и дети примерно в таком положении.

Петр Кузнецов: Зато человек со «сломанной ногой» – с дистанционным образованием, с онлайн-образованием – может, пока лечит свою «больную ногу», продолжать образовываться.

Леонид Перлов: Это если он дохромал до больницы, не потеряв ногу окончательно.

Петр Кузнецов: Метафора понятна.

Леонид Перлов: Проблема состоит не столько в том, что дистанционное образование должно прийти на смену образованию очному, классическому, а сколько в том, что в эту пучину дистанционного образования и учителей, и родителей, и детей бросили без подготовки, внезапно, при этом родителям со стороны начальства нашего было гарантировано полноценное обучение.

Это неправда. Полноценного обучения нет и в ближайшее время не предвидится. Очень многие учителя эти технологии увидели в первый раз и осваивают их прямо в процессе работы. Отсюда и результат сомнительный сплошь и рядом.

Масса технических проблем. Ну, представьте себе семью, в которой двое детей, мама работает на удаленке, папа работает на удаленке, двое детей десяти и двенадцати лет, у каждого из них уроки, а в семье один компьютер.

Ольга Арсланова: Леонид, и это еще не самый плохой расклад – работа на удаленке. Родители имеют возможность младшему школьнику хотя бы обеспечить подключение, помочь технически, как у нас это происходит, например. А если родители ездят на работу? Ребенок сейчас самостоятельно способен включиться в этот дистанционный режим? И с какого возраста это реалистично для среднего российского школьника?

Леонид Перлов: Кто-то способен, кто-то не способен. Многое зависит от того, на каких платформах ведется обучение и какими технологиями при этом учитель пользуется. И с тем, и с другим большие проблемы. Раскрученная и разрекламированная система МЭШ – Московская электронная школа – упала полностью. И она не только не является средством для учителя, но, как правило, является возбудителем головной боли.

Петр Кузнецов: Леонид Евгеньевич, ну смотрите – очевидно, что после того, как все закончится, мы вернемся к классической школе, мы вернемся физически в классическую школу.

Леонид Перлов: Безусловно.

Петр Кузнецов: И то, что сейчас происходит – это называется ну почти простоем, да? Вот скажите, пожалуйста, как этот простой скажется на качестве нашего образования? Пока он не так долог. Сколько у нас еще есть времени?

Леонид Перлов: Он уже достаточно долог.

Петр Кузнецов: Уже, да?

Леонид Перлов: Да. Дело происходит все-таки в конце года, во всяком случае во второй половине. И совершенно непонятная ситуация с экзаменами. На качестве образования в любом случае это скажется негативно.

Петр Кузнецов: Это можно назвать коллапсом? Учебного года – наверное, да.

Леонид Перлов: Коллапсом? Пока – нет. Учителя выкручиваются. Не первый раз им приходится это делать. Что-то мы пытаемся делать. Мы не даем полноценного образования, безусловно, в таких условиях. Ну, как-то год надо заканчивать. И мы его закончим. За это время определится какой-то круг проблем, которые нужно будет решить в дальнейшем. Определится ситуация со временем, в течение которого действуют и будут действовать эти средства, эти условия. Видно будет.

Ольга Арсланова: Леонид Евгеньевич, но какие-то плюсы вы увидели? Например, мы точно отсеиваем наименее мотивированных учеников, потому что за несделанное онлайн-задание или за то, что не был на видеоконференции, сейчас двойку не поставят. Но тем не менее дети, которые действительно мотивированы учиться, они сейчас заметны, их дисциплина вырастает – соответственно, у них будет лучший результат после. То есть это естественный учебный отбор.

Леонид Перлов: Опять-таки по-разному. И потом, а что значит «не поставят двойку»? В конце триместра, полугодия, четверти или года учитель обязан поставить отметку, так или иначе он обязан поставить отметку какую-то. Если ребенок не занимается, не выполняет домашних заданий, не участвует в видеоконференциях, то что ему ставить?

Ольга Арсланова: Да, спасибо.

Петр Кузнецов: Учитель высшей категории Леонид Перлов и его комментарий. Спасибо вам огромное.

Евгения Кулик, директор по онлайн-обучению Высшей школы экономики, с нами выходит сейчас на связь. Евгения Юрьевна, здравствуйте.

Ольга Арсланова: Здравствуйте.

Евгения Кулик: Здравствуйте.

Петр Кузнецов: Скажите, какую главную трудность сейчас после такого экстренного перехода всех, всей страны на онлайн-обучение вы бы отметили?

Евгения Кулик: Ну, их можно отметить несколько.

Во-первых, у преподавателей сложности связаны с тем, как им переструктурировать учебный план и каким образом часть очных занятий перенести в онлайн. Для этого есть разные способы, и вузы идут разными путями. Например, часть лекций может быть заменена онлайн-курсами уже существующими, а часть будет перенесена просто в онлайн-формат, для того чтобы… Ну, в смысле – в синхронном режиме, когда преподаватель ведет занятие, например, с помощью платформы Webinar или Zoom, ну и так далее.

Есть сложности организационные, разумеется. Они связаны с тем, как должно быть сейчас составлено расписание занятий, чтобы у студента не было пересечения лекций, если вдруг один и тот же преподаватель… вернее, разные преподаватели захотят проводить лекцию в одно и то же время. Есть сложности организационные, которые связаны с организацией предстоящих выпускных экзаменов.

В общем, у вузов сейчас действительно тяжелая пора. Но я наблюдаю сейчас то, что происходит, когда коллеги начинают делиться своим опытом, своими наработками, своими ресурсами, причем буквально во всем мире.

Петр Кузнецов: Вы знаете, просто со стороны для меня как для человека, который пока еще не вовлечен в этот процесс, это выглядит так, как будто вся организация этого процесса отдана на откуп конкретному учителю.

Ольга Арсланова: Или преподавателю.

Петр Кузнецов: Да, или преподавателю вуза.

Евгения Кулик: Мне сложно говорить про учителей, я про вузы. Все очень сильно зависит от готовности администрации вуза.

Ну, я могу говорить на примере нашего университета, поскольку в университете очень давно развивается онлайн-обучение. Более того, с 2013 года онлайн-курсы – обязательная часть учебного плана студентов. Другое дело – в каком объеме. У университета есть опыт создания образовательных цифровых продуктов. У нас более 105 курсов на Coursera, 100 курсов на национальной платформе «Открытое образование», есть много специализаций. В этом году вуз запустил онлайн-магистратуру по Data Science в онлайн-формате.

То есть, если есть такой накопленный опыт педагогического коллектива… Кроме того, у университета еще есть опыт информатизации процессов, связанных с управлением образованием. В Высшей школе экономики нет бумажных зачеток – они электронные. Очень давно все процессы, связанные с администрированием учебного процесса, тоже перенесены в цифровую среду.

Ольга Арсланова: То есть все-таки был смысл готовиться заранее?

Евгения Кулик: Чем больше у вуза бумажных вещей, тем сложнее.

Ольга Арсланова: Спасибо вам за комментарий.

Петр Кузнецов: Спасибо.

Ольга Арсланова: Судя по всему, некоторые российские вузы оказались относительно готовы к этой ситуации. Евгения Кулик из Высшей школы экономики была с нами на связи.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)