Владимир Малахов: Общая сумма тепла на планете меняется очень мало

Владимир Малахов: Общая сумма тепла на планете меняется очень мало
Артист цирка Михаил Ермаков – о дрессуре: У собак всё как у людей – кто-то с ходу ловит, а кто поглупее, учится дольше
Когда будет вакцина? Мнения трёх медицинских экспертов
Проведи карантин с пользой. Советы психиатра, спортсмена и диетолога
Траты на ЖКУ вырастут?
Крови не хватает
Один в капсуле: как переносят изоляцию космонавты и полярники?
Сидим дома: самоизоляция продолжается
Время действовать!
«Архимедовы силы, или Почему не тонут корабли». Новая сказка из цикла «Марина и удивительные силы»
Как мы можем помочь друг другу. Своих не бросаем. Весенний призыв. Свадьбы не будет? Воюем из дома.
Гости
Владимир Малахов
член-корреспондент РАН, доктор биологических наук

Тамара Шорникова: Недалекое будущее, обычный разговор в Якутске: «Ты куда летом собираешься?» – «В Антарктиду, хочу отогреться».

Иван Князев: Ну да, это такой бородатый анекдот уже, хотя, судя по последним новостям, не такой уж фантастический сценарий. В Антарктиде потеплело до +20 градусов впервые за всю историю наблюдений. Температурный рекорд зафиксировали синоптики из Бразилии. На антарктическом острове Симор (или Си́мор, как правильно, скоро узнаем) 9 февраля воздух прогрелся до 20 градусов по Цельсию, до 21 почти что. Позже температура пошла на спад. Но вот вообще что это было? Что нам ждать, новых температурных рекордов?

Тамара Шорникова: Ну и для справки, если кто-то вдруг забыл, именно в Антарктиде в виде льда и снега содержится около 70% запасов мировой пресной воды. Что будет, если туда придет оттепель?

Узнаем «Личное мнение» нашего эксперта. У нас в гостях биолог, зоолог, доктор биологических наук и академик Российской академии наук Владимир Малахов. Здравствуйте.

Иван Князев: Здравствуйте.

Владимир Малахов: Здравствуйте.

Тамара Шорникова: Итак, +21 практически в Антарктиде. Как вы к этой новости отнеслись?

Владимир Малахов: Вы знаете, мои коллеги по работе обычно говорят, что Малахов на все смотрит как бы из космоса, очень издалека. И вот, знаете, я вам скажу так, что не всегда, далеко не всегда в Антарктиде был этот лед. На самом деле людям почему-то кажется, что вот всегда на полюсах нашей планеты должны быть вот такие ледяные шапки. Это бывает, это на самом деле вовсе не частое явление, если смотреть издалека на всю историю нашей планеты.

Вот ледяной покров Антарктиды стал формироваться около 35 миллионов лет назад, а до этого в течение 250 миллионов лет никаких ледяных шапок на полюсах планеты не было. Антарктида последние 100 миллионов лет находится на Южном полюсе, но никакого ледяного покрова на ней не было, на ней росли леса, бегали динозавры и даже сумчатые, тогда эти материки были соединены, Южная Америка, Антарктида и Австралия, в Австралию прибежали из Южной Америки через Антарктиду, а потом они в Южной Америке вымерли, а в Австралии остались.

Так что есть вот, периодически в истории Земли наступают такие ледниковые эры, и они длятся примерно 30–40 миллионов лет, а потом 200–250 миллионов лет никаких ледяных эр нет. Во время вот этой ледяной эры лед постепенно то наступает, то отступает, то наступает, то отступает. Как раз в Антарктиде находится советская, а теперь российская станция «Восток», она находится на самом куполе Антарктиды, не на Южном полюсе, а в месте, где самый толстый слой льда. Там условия почти космические: температура, которая там была зафиксирована самая низкая, -89 градусов, при этом это 4 тысячи метров над уровнем моря, то есть еще и кислорода, воздуха очень мало. И вот там удалось взять очень длинные такие керны льда и проследить, как менялась температура. И вот мы знаем, что в течение этой последней ледниковой эры температура то повышается, то понижается, то повышается, то понижается.

И вот хотя все говорят о всемирном потеплении и так далее, я должен сказать, что последняя ледниковая эпоха, максимальное оледенение было примерно 17 тысяч лет назад, не миллионов, а тысяч лет назад. Где-то 12–15 тысяч лет назад лед растаял и вот отступил, остался в Гренландии, остался в Антарктиде, а до этого, скажем, 17 тысяч лет назад вся Скандинавия, Прибалтика, Новгородская область до Валдая, Польша, север Германии, вся Англия, все это было покрыто таким же слоем льда, как вот сейчас Антарктида, то есть 2–3 километра толща льда. И уровень Мирового океана, соответственно, был ниже где-то метров на 120–150.

Иван Князев: Ужас какой.

Владимир Малахов: А потом лед растаял, и вот примерно 8–10 тысяч лет назад было максимально теплое время.

Иван Князев: Я просто, прошу прощения, Владимир Васильевич, мне хотелось узнать, простите, я вас перебил. Просто вы сейчас говорите про эти эпохи, ледниковые эпохи сменяются, приходят, уходят. Просто, когда они приходят и уходят, у нас то динозавры вымирают, то потом неандертальцы вымирают, а в прошлом году у нас наводнение в Иркутской области было. Вот если сейчас температура будет повышаться, это нам всем чем грозит?

Владимир Малахов: А вот температура сейчас, вот она смотрите, как повышается. Во-первых, давайте не будем забывать, что, да, сейчас аномально теплая зима, и мы все, значит, вот такой зимы никак не вспомним. Да, например, я тоже такой зимы не помню, а Пушкин помнит: «В тот год осенняя погода Стояла долго на дворе, Зимы ждала, ждала природа, Снег выпал только в январе». Значит, на самом деле такие теплые зимы все-таки бывают.

Действительно, последние примерно 200 лет мы наблюдаем потепление. Оно может продолжаться дальше, но мне кажется, что больше шансов на то, что пройдет еще несколько десятков лет, и это потепление может смениться некоторым похолоданием. Потому что вот климат никогда не остается постоянным, это всегда происходит в таком колебательном режиме. И в целом я вот вам могу сказать, что максимум потепления был 8–10 тысяч лет назад. С тех пор климат на Земле немножко похолодал. Десять тысяч лет назад уровень Мирового океана был примерно на 6–8 метров выше.

Что будет происходить, если начнут таять льды Антарктики? Ну, прежде всего, поскольку, как вы сказали, там запасена вода, эта вода уйдет в Мировой океан, и уровень Мирового океана будет повышаться. Для нас с вами, для нашей страны это на самом деле неважно.

Иван Князев: А если Гольфстрим опреснеет, он может смениться, течение, направление, а ведь это основная, грубо говоря... ?

Владимир Малахов: Это нужно очень большое разрушение льда, такое, например, чтобы вся Гренландия освободилась ото льда, причем быстро, в течение, допустим, буквально нескольких лет. И вот эта пресная вода вылилась на север Атлантического океана и образовала пробку, которая не пустит Гольфстрим. Вот этот сюжет обыгрывается в фильме «Послезавтра».

Иван Князев: «Послезавтра», да, мы смотрели его, я поэтому и спросил.

Владимир Малахов: Да, но это очень маловероятное событие, я не могу представить себе, чтобы вся Гренландия растаяла и вся вот эта вода вылилась прямо в Атлантический океан. Нечто такое было примерно 11 тысяч лет назад, когда вот в районе Великих озер в Северной Америке, там, где озеро Гурон, Мичиган, вот эти, там было огромное пресноводное озеро Агассис. Оно не было связано с Мировым океаном, но была пробка ледяная в русле реки Святого Лаврентия. И вот когда в результате потепления эта пробка пробилась, вся эта пресная вода хлынула в Атлантику, и образовалась такая пресноводная пробка, действительно Гольфстрим стал поворачивать немножко южнее, и на севере Европы наступило временное похолодание лет на 700–800. Но она не покрылась льдом, просто вот такое временное похолодание.

Иван Князев: Ну так, да, немножко временное, 700 лет.

Владимир Малахов: Так что вот повышение уровня Мирового океана знаете, для кого существенно? Вот для островных государств. Вот Мальдивские острова, островные государства, которые на коралловых атоллах, потому что там ведь вот этот уровень грунта, почвы всего 1 метр, 50 сантиметров, поэтому, если повышение океана произойдет хотя бы на 10 сантиметров, площадь этих островных государств очень сильно сократится.

Тамара Шорникова: Но есть же даже не в фильме, а в прессе различные такие сценарии страшные о том, что страшно это не только островным государствам, но и прибрежным городам, даже был список, кто в первую очередь пойдет под воду, там и американские города, и много цивилизованных точек.

Владимир Малахов: Конечно, если представить себе, что вся Антарктида растает, то тогда уровень Мирового океана поднимется больше чем на 100 метров, и понятно, что при этом будут затоплены громадные территории, низменности. В нашей стране тоже, скажем, Западно-Сибирская низменность будет затоплена. Боюсь, что событие интересное, но, к сожалению, вряд ли мы с вами его сможем пронаблюдать.

Тамара Шорникова: Хорошо.

Вот конкретно к этой истории, потому что, естественно, зрители пишут SMS, многих интересует, заголовки громкие вышли, впервые за историю наблюдений потеплело более чем на 20 градусов. Сейчас температура пришла в норму, но будет ли еще такой скачок, будет ли температура выше? Если будет, как это отразится на фауне? Что с пингвинами, в конце концов, будет или с..., бог уж с этими ледниками?

Владимир Малахов: Ну, представить то, что повысилось, это повышение температуры на 20 градусов в одном локальном месте, конечно, сейчас пока что не идет речь о том, что ледяной щит Антарктиды в течение 10 лет разрушится.

Тамара Шорникова: Ну то есть это какая-то мимолетная история, которая как статистическая единица интересна ученым, или это что-то серьезное, что может повлечь последствия прямо сейчас?

Владимир Малахов: А вообще Антарктида... Конечно. Сейчас есть реальная тенденция к потеплению климата, очень небольшому, медленному, но локально может происходить в каком-то месте большое потепление, в каком-то месте похолодание, где-то выпадает много осадков. И когда вы видите, вот в Иркутской области наводнение – значит, где-то засуха на планете, и вы это прекрасно знаете. Общее количество тепла на планете меняется очень мало, и общее количество осадков на планете меняется очень мало, так что если где-то выпало много осадков, то где-то засуха; где-то потепление, значит, где-то похолодание. И не забывайте, что 71% территории нашей планеты – это океан, и если дождь выпадает над океаном, то на суше будет засуха, а если на суше выпадает много воды, то где-то в океане может выпасть много воды, и для нас это не важно, мы этого не замечаем.

Иван Князев: Ну а вот для Самары важно, пишет нам телезритель: «Волга мельчает», – SMS из Самарской области.

Давайте узнаем, что происходит в Приморском крае. У нас на связи Виктор. Виктор, здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте, здравствуйте.

Тамара Шорникова: Слушаем вас.

Иван Князев: Слушаем вас.

Зритель: Ага. Вы знаете, я вот хочу поспорить с этим господином.

Тамара Шорникова: Просим.

Зритель: Знаете, почему? Потому что сейчас Солнце сместилось, вернее полюс северный сейчас... Короче, Северный и Южный полюс сейчас... Короче, ось перпендикулярно Земли, и сейчас будет крутиться Земля, в этом году, по экватору, ровно по экватору, это в этом году. На следующий год она сдвинется выше, туда, к Солнцу. Короче, к 2030 году, к 2025-му она будет... Сейчас скажу... Где-то к 2025-му закончится и будет...

Иван Князев: Виктор, откуда данные такие у вас, интересно?

Зритель: Подождите, сейчас скажу, вы сами убедитесь в этом в конце недели.

Тамара Шорникова: У нас мало времени в эфире.

Иван Князев: Давайте только вкратце.

Тамара Шорникова: Емче формулируйте.

Зритель: Короче, Северное полушарие переходит в Южное, а Южное в Северное.

Иван Князев: Ну да, это смещение полюсов, да, такое понятно. А то я уже начал бояться, что у нас смысл высказывания будет к тому, что «Земля налетит на небесную ось».

Тамара Шорникова: Спасибо.

Иван Князев: Ну вот Астраханская область тоже весьма серьезный вопрос задает: «Это правда, что к 2050 году затопит Астраханскую область?» – люди интересуются. Ну а если серьезно говорить, как вот все вот эти события, если увязать, найти какую-то взаимосвязь, связаны, к примеру, с летними пожарами в Австралии? И вот сейчас мы наблюдаем, что рекордная температура в Антарктиде. Одно с другим никак не связано?

Владимир Малахов: Значит, самое главное, что мы должны понимать, что общая сумма тепла на планете меняется очень мало. Австралия – это место, где пожары всегда есть, это естественный процесс для Австралии, и, конечно, он усиливается тогда, когда аномально высокая температура. Но в Австралии, уверяю вас, пожар – это естественное явление, и все, кстати, австралийские сообщества к этому очень хорошо приспособлены.

Иван Князев: Ну как-то в этом году там весьма так серьезно все было.

Владимир Малахов: Они составляют большую неприятность для человека, пожары и многие другие естественные процессы составляют большую неприятность для человека. Так что здесь вот именно такая вот локальная аномалия климата, которая, кстати, в той же Австралии сменилась, мы знаем, дождями аномальными.

Иван Князев: Ну да, дожди пришли туда.

Владимир Малахов: Да. Так что вот я говорю, что вот эти пятна тепла, пятна более холодного климата так вот смещаются по планете, но при этом общая сумма тепла меняется мало, хотя небольшой вот такой тренд к потеплению, да, действительно, последние десятки лет он наблюдается. Но уверяю вас, он очень медленный, и благодаря этому повышению климата антарктический ледяной щит, конечно, целиком не растает.

Иван Князев: Ага.

Тамара Шорникова: Если повышение этого тепла настолько медленный процесс и, как вы говорите, не столь страшный для человечества, зачем тогда тратить такие огромные деньги на поддержание стабильности в экологии на нашей планете? Зачем заключать различные договоры, подписывать протоколы Киотский, Парижский и другие?

Владимир Малахов: Здесь много всяких факторов. Дело в том, что человек тоже неравномерно распространен по всей планете, и вот если вы спрашиваете меня, программа-то и называется «Личное мнение», то для человека очень важно поддерживать благоприятную экологическую ситуацию в районах массового проживания людей. Вряд ли человек, даже со всей мощностью производства, которое есть у человека сейчас, может очень существенно сдвинуть экологическое равновесие на планете в целом. Со мной, наверное, многие не согласятся, но я вот убежден, что это именно так.

Иван Князев: Ну действительно, это мнение сейчас ну прямо совсем не популярно.

Владимир Малахов: Да.

Иван Князев: Мало кто отваживается его высказывать.

Тамара Шорникова: Потому и интересное.

Иван Князев: Да.

Владимир Малахов: Но это не значит, что мы живем с вами, что в нашем городе... Потому что человек сейчас живет очень концентрированно, промышленность концентрируется в определенных районах, население тоже сконцентрировано в определенных районах, и в этих вот районах массового проживания, конечно, экологическая ситуация может становиться очень неблагоприятной. Поэтому экологические исследования, конечно, важны, они важны в локальном масштабе, они важны и в глобальном масштабе. Но нужно отличать научный подход от кликушества. К сожалению, кликуши, юродивые всегда были, они всегда предсказывали конец света, страшные события...

Иван Князев: Вы сейчас о Грете Тунберг говорите?

Владимир Малахов: Ну Грета – это такой, я бы сказал, типичный пример кликуши, который раздувается средствами массовой информации. Не исключено, что здесь же задействованы и финансовые интересы. Вы же понимаете, что огромное количество людей, причем неквалифицированных людей, даже не дилетантов, а просто необразованных людей, участвуя в различных экологических организациях, получают средства, получают финансирование, но это не значит, что не нужны экологические научные исследования. Слава богу, они ведутся. Но я вам хочу сказать так, что среди исследователей вовсе нет единого мнения о том, что, например, глобальное потепление вызывается человеческим фактором.

Иван Князев: Ага.

Владимир Малахов: Вот уверяю вас, это вовсе не 100%-е мнение. Я даже не уверен, что большинство исследователей считают, что мы имеем надежные сведения о том, что глобальное потепление вызывается человеческими факторами, а не естественными процессами.

Тамара Шорникова: Владимир Васильевич, о статистике внутри научного сообщества мы сказать не можем, действительно, но согласитесь, что гораздо громче звучит другое мнение.

Владимир Малахов: Конечно. Но это не значит, что это мнение правильное. Наука не парламент, и уверяю вас, в науке, как правило, большинство бывает неправы.

Иван Князев: Нет, ну люди ведь, согласитесь, загрязняют планету, это пластик, острова пластика, которые в океанах плавают...

Владимир Малахов: Да.

Иван Князев: Все эти газы, углеводород мы сжигаем, действительно это отражается. Вот вы говорите, что это не влияет на все это...

Владимир Малахов: Я не говорю, что это не влияет. Вот в результате сжигания ископаемого топлива, мы в основном пользуемся топливом, которое запасено предыдущими биосферами, уголь, нефть, газ – это все запасли для нас животные и растения предыдущих эпох. Мы сейчас это сжигаем, и, конечно, концентрация углекислого газа растет. Но сейчас я вам скажу одну вещь: никогда в истории Земли –вы же понимаете, Малахов на все смотрит из космоса – концентрация углекислого газа в атмосфере не была такой низкой, как сейчас.

Иван Князев: О как.

Владимир Малахов: Вот так. Она стала понижаться примерно 35 миллионов лет назад, когда наступило похолодание и стали формироваться ледяные щиты на полюсах. Почему же она понижается? Куда девается углекислый газ из атмосферы, куда?

Иван Князев: Учитывая, что тайгу мы вырубаем, джунгли в Латинской Америке вырубаем...

Владимир Малахов: Он уходит в океан. Мировой океан поглощает огромное количество углекислого газа. При потеплении… Вы замечаете, бокал шампанского, когда согревается, пузырьки газа выходят – при потеплении Мировой океан выделяет углекислый газ. Вот сейчас мы живем в эпоху небольшого глобального потепления. Это приводит к тому, что из океана выделяется углекислый газ. К этому добавляется тот углекислый газ, который мы продуцируем, сжигая ископаемое топливо. Вот определить, сколько углекислого газа выделяется в результате выдыхания согревающимся океаном, а сколько человеком, вот этот баланс на самом деле очень трудно определим, и никакого единого мнения, уверяю вас, в науке по этому поводу нет, это не так легко определить.

А сейчас я вам скажу еще одну вещь. Все говорят, что потепление вредно, повышение концентрации углекислого газа вредно. Так вот повышение концентрации углекислого газа сейчас вот, произошло за 100 лет примерно на 30%: в начале XX века эта концентрация была 300 ppm, а сейчас она 415–420 ppm, то есть на треть примерно. Это уже привело к тому, что продуктивность растений повысилась, рост лесов в Западной Европе и в Северной Америке, скорость роста лесов повысилась на 20–25%. В Сахаре, в Южной Сахаре появились, со спутников видно, зеленые пятна.

Иван Князев: Ну тепло же, почему же не расти?

Владимир Малахов: Растительность начала наступать, углекислый газ полезен для растений, и не просто для растений, а для тех растений, которые культивирует человек. Повышение концентрации углекислого газа в атмосфере приводит, вот если он повышается примерно на треть, к повышению урожайности пшеницы, ржи, гречихи на 20–40%. В меньшей степени это сказывается на тропических растениях, таких как кукуруза, это зависит от того, как идет фотосинтез. Вот в растениях умеренных широт фотосинтез идет по так называемому C-3-пути, а у тропических растений по так называемому C-4-пути.

Так вот растения, в которых фотосинтез идет по C-3-пути, они очень отзывчивы на увеличение концентрации углекислого газа, и поэтому наряду с отрицательными последствиями глобального потепления, я хочу вам об этом специально сказать, есть и положительные последствия глобального потепления, выражающиеся в увеличении продуктивности основных продовольственных культур.

Иван Князев: Да, спасибо, спасибо вам, Владимир Васильевич, за ваше «Личное мнение». У нас в гостях был Владимир Малахов, биолог, зоолог, доктор биологических наук, академик РАН. Спасибо вам.

Тамара Шорникова: Спасибо.

Владимир Малахов: Спасибо вам.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)

Выпуски программы

  • Все видео
  • Полные выпуски