Зарплаты. Федеральная статистика и арифметика простого обывателя снова не бьются!

Зарплаты. Федеральная статистика и арифметика простого обывателя снова не бьются! | Программы | ОТР

Подводим итоги опроса рубрики «Реальные цифры».

2020-12-11T22:05:00+03:00
Зарплаты. Федеральная статистика и арифметика простого обывателя снова не бьются!
Льготы: все в одно окно
На селе денег нет
Источник доходов один – кладбище… СЮЖЕТ
ТЕМА ДНЯ: Пандемия лишила доходов
Автомобиль становится роскошью
Пенсии для работающих: какой будет индексация?
Что нового? Хабаровск, Уфа, Волгоград
Бизнес после пандемии. Как подготовиться к пенсии. Долги за «коммуналку». Отпуск-2021
Гольфстрим стал очень медленным
Инвестпортфель на старость
Гости
Дмитрий Белоусов
руководитель направления «Макроэкономика» Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования
Алексей Зубец
директор Института социально-экономических исследований Финансового университета при Правительстве РФ

Денис Чижов: Продолжаем программу «ОТРажение». У нас впереди еще час и две темы.

Оксана Галькевич: Я хочу сразу сказать, друзья, прежде чем мы перейдем к следующей теме: все, что мы сейчас расскажем – мы вообще тут ни при чем.

Денис Чижов: Совершенно. Это не мы.

Оксана Галькевич: Мы просто спросили на самом деле – вы честно ответили. А виноват вообще кто? Кто первый начал?

Денис Чижов: Чубайс? Чубайс вроде как. Нет?

Оксана Галькевич: Росстат. Спокойно!

Денис Чижов: Росстат?

Оксана Галькевич: Не трогайте уже Анатолия Борисовича. Росстат, собственно говоря, с него все началось – с отчета по заработным платам за январь-сентябрь этого года.

Денис Чижов: Именно после данных о том, что зарплаты в кризисный 2020 год неумолимо, кроме апреля, росли, мы решили провести свое параллельное исследование.

Оксана Галькевич: В параллельной вселенной практически, ну, судя по разным результатам.

Денис Чижов: Ну да, разные миры, но тем не менее. Вот посмотрите. Январь-сентябрь, средняя зарплата. В абсолютных цифрах – плюс 3 700 по сравнению с прошлым годом. В иное время, может быть, и поверили бы нашим «статистическим глазам и ушам», но в этот раз чуть призадумались.

Оксана Галькевич: Да даже не чуть, а всерьез призадумались. Мы ведь с вами, уважаемые зрители, не расставались даже в самые, скажем так, глухие моменты локдауна, рабочих и нерабочих этих недель и дней, слышали ваши истории многочисленные, когда вы звонили в эфир, о потере работы, об отпусках за свой счет, о неоплаченных больничных, о срезанных прямо на лету каких-то надбавках к вашим зарплатам. Поэтому мы и решили провести этот опрос, спросить вас: бьется ли ваша, так скажем, обывательская арифметика кармана и кошелька с большими данными нашего федерального статистического ведомства?

Денис Чижов: Всю эту неделю в рамках проекта «Реальные цифры» вы писали нам о том, как изменилась ваша зарплата в этом году. Более чем у половины она никак не изменилась. Люди пишут, что не меняется она уже годами. Почти треть в этом году уже понесли ощутимые финансовые потери.

Оксана Галькевич: Вообще не было, что ли, никаких счастливых исключений, скажем так?

Денис Чижов: Ну, немножечко.

Оксана Галькевич: Были, да?

Денис Чижов: Исключения есть, конечно же, да. Вопрос: можно ли назвать их действительно счастливыми? 9% наших респондентов ответили, что им зарплату все-таки прибавили в этом году, некоторым даже дважды за год.

Оксана Галькевич: О!

Денис Чижов: Но – как? Зачитаю пару сообщений. Вот смотрите, ситуация такая. Архангельская область: «Добавили 0,3% с 1 октября – это 23 рубля». Такая «значимая» надбавка. Севастополь: «Зарплата – 15 тысяч рублей. За год увеличилась на 250 рублей». Ну, уже лучше, чем 23 рубля, но как-то тоже не сильно. Человек работает мастером участка Севастопольской эксплуатационной части Минобороны.

Оксана Галькевич: Я даже не буду на самом деле какие-то определения, какие-то прилагательные искать к этим историям. Что-то такое недоброе вертится на языке. Как прибавить – так это у нас чуть-чуть, понемножку, а как срезать – так сурово. Я уж тоже тогда зачитаю, у меня несколько сообщений тоже отложено. Значит, Югра нам пишет: «Зарплата упала на 15 тысяч. Город маленький, мы обслуживаем нефтяников». И вот еще такое из Ставропольского края: «Водитель «скорой помощи». Была 22 тысячи на руки, стала теперь 17».

Денис Чижов: Также вы писали, чем вы занимаетесь. Потеряли в заработках таксисты, художники, сотрудники фитнес-центров, швеи, газовщики и электромонтеры. Что интересно? Среди тех, у кого доходы выросли, немало тех, кто рискнул и сменил сферу деятельности в разгар этой пандемии.

Вот несколько сообщений. Например, Саратовская область: «Соседка ушла с госслужбы с зарплатой 18 тысяч рублей и теперь дома печет тортики. Доход – 25 тысяч рублей. Довольна». Ну и, потом, гораздо более полезное занятие.

Оксана Галькевич: По-моему. Мы тоже знаем такую соседку, которая ушла, правда, не с госслужбы, а с телевидения, и печет теперь тортики. И тоже, по-моему, довольна.

Денис Чижов: Да-да-да.

Оксана Галькевич: В общем, друзья, поделились мы с вами результатами. Что вышло – то вышло. Теперь мы ждем ваших звонков, ждем ваших сообщений. Мы в прямом эфире работаем, я напомню. Телефоны для связи с нами у нас уже включены, указаны у вас на экранах. Бесплатно все. Выходите на связь.

Ну а мы пока подключаем к нашему разговору наших экспертов.

Денис Чижов: Дмитрий Белоусов – первый наш эксперт, руководитель направления «Макроэкономика» Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования. Дмитрий Рэмович, здравствуйте.

Оксана Галькевич: Здравствуйте.

Дмитрий Белоусов: Добрый вечер, здравствуйте.

Оксана Галькевич: Дмитрий Рэмович, мы все прекрасно понимаем, конечно, про репрезентативность, хотя на самом деле у нас достаточно много людей приняло участие в нашем опросе. Тем не менее, мы хоть и не экономисты, но со школы помним, что такое среднее арифметическое.

Когда мы смотрим на эти показатели, на среднюю заработную плату (Росстат говорит, что и она выросла, и показатели по месяцам прибавляли, кроме апреля – там было падение на 2%), у меня возникает сразу вопрос. Чтобы средний показатель по стране средней заработной платы вырос – это нужно, чтобы было два сценария. Вы меня поправьте, если я не права.

Либо должна быть некая многочисленная группа людей, которым по чуть-чуть, но все-таки прибавляли. И тогда бы, в принципе, я думаю, наш среднестатистический зритель это отметил. Либо должна быть некая пусть и небольшая группа, но которая получила достаточно существенную прибавку к своей зарплате.

Вот объясните, какая категория в данном случае по этому году дала прибавку в те же 3 700, например, по Росстату?

Дмитрий Белоусов: Ну смотрите. У нас этот скачок на 2,2% или, если считать прямым счетом, 2,3%, ну, по росстатовским же данным, то на нем резко выделяется выброс вверх двух отраслей. Это добыча нефти и газа – там произошли просто разовые выплаты, премии. Это конкретно нефтянка, конкретно премии. Плюс 11,6%, ну, в общем, плюс 12%, грубо говоря. Да, это год.

Понятно, что все, что произошло, накоплено за 12 месяцев, включая доковидную историю, включая историю до падения цен, вот это все. Вспомним конец прошлого года, когда ничто не предвещало беды, а наоборот – мы ждали, что начнется стимулирование. Соответственно, плюс 12% – добыча нефти. И плюс 14% – это деятельность в области здравоохранения. Ну, это «ковидные» выплаты тем, кто оказался в «красной зоне», все эти истории. В медицине ситуация очень разъехалась. Те, кто работают в «зоне», те, судя по всему, получают довольно много.

Плюс болтается еще плюс 10% – это добыча металлических руд. Ну, тут сказать трудно, о чем там речь. И плюс 6% – деятельность в области информации и связи. Понятно, что в условиях, когда все на удаленке… Причем хозяева серверов вынуждены еще и на работу выходить были посреди всей этой ужасной истории. В этой ситуации, понятно, идут доплаты.

С другой стороны, у нас целый ряд профессий, судя по всему, потеряли в реальном выражении. В номинале – тут вопрос отдельный. Я думаю, что таких мало. В строительстве – минус 2,5%. Во всем блоке торговли – минус 3%. Деятельность гостиниц – на минуточку, минус 8%. Гостиницы и общественное питание – вся эта «братская могила». Очень неоднородная, судя по всему, ситуация на транспорте – там минус 2%, причем во всем блоке, где транспортировка и хранение. Но там, как пишут, какая-то совсем жестокая ситуация с воздушным транспортом.

Оксана Галькевич: Ну понятно. Но это отдельно все-таки…

Дмитрий Белоусов: В основном это связано с катастрофой с воздушным транспортом, потому что самолеты не летают, летний сезон пролете. Соответственно, люди там сильно не получили премий. Хотя зарплаты там и так высокие.

Если говорить в целом… Ну, год к году сравнивать, понятно, бессмысленно, потому что год жутко неоднородный. Для этого применяются специальные методики – со снятой в реальном выражении, то есть без инфляции, и со снятой сезонностью. В реальном выражении со снятой сезонностью у нас в последние месяцы зарплата в целом по стране (средняя температура по больнице), к сожалению, болтается примерно на одном уровне: второй квартал – минус 0,5%, минус полпроцента. В среднем за месяц со снятой сезонностью…

Денис Чижов: Дмитрий Рэмович, вы сказали сейчас, что средняя по стране. А можете сказать цифры ну хотя бы приблизительно? А по регионам? Вы по специальностям распределили, кто потерял, а кто выиграл от пандемии. А по регионам кто меньше потерял?

Дмитрий Белоусов: По регионам? У меня, честно говоря, просто нет перед глазами картинки.

Денис Чижов: В общих чертах.

Дмитрий Белоусов: Ситуация очень резкая. В Москве, как пишут, ситуация достаточно нормальная. Есть ряд регионов, где ситуация совсем тяжелая. В общем, это определяется масштабами собственных доходов и финансовой поддержки, которую регионы получили. Центр помогает довольно сильно, но там есть несколько каналов, и не все они работают в равной мере, поэтому дифференциация, судя по всему, увеличилась. То есть похоже, что есть очень сильно проигравшие. В конце года мы увидим карту окончательную. Когда пройдут новогодние выплаты, мы увидим, судя по всему, картинку.

Денис Чижов: Конкретные регионы вы не называете, а наши телезрители пишут. Давайте несколько сообщений я прочитаю, как раз послушаете. Может быть, подтвердите, опровергнете какие-то средние данные. Челябинская область, пишут: «У учителей выросли. 5 тысяч за классное руководство с сентября». Ну, это, видимо, частная, может быть, история. Или общая? «Зарплата снизилась на 20%», – Москва и Московская область, это в муниципальном учреждении работает наш телезритель. Ну и из Марий Эл: «Зарплата хорошая, только маленькая». Про динамику ничего не написали.

Оксана Галькевич: Давайте сразу Николая выведем в эфир из Челябинской области. Николай, здравствуйте, мы вас слушаем.

Зритель: Здравствуйте.

Денис Чижов: Что в Челябинской области с зарплатами?

Зритель: Ну что я хочу сказать? Я в сельской местности… Вы меня слышите, да?

Денис Чижов: Да-да-да, вы в эфире.

Оксана Галькевич: Слышим прекрасно.

Зритель: Здравствуйте. Я из Челябинской области. Я пенсионер, но работающий. Пенсия маленькая, конечно. В деревне живем. Оплачиваем коммунальные: свет, газ, вода, плюс мусор. На эти пенсии прожить невыносимо! Цены поднялись невыносимо! Это все понятно. Они за границу свой товар продают, хотят в три раза поднять, получить прибыль, да? Ну тогда и платили бы нам зарплату в долларах так же, по-заграничному. Может быть, мы и выжили как-то. Это же обидно, правда?

Денис Чижов: Эх, мечты, мечты…

Зритель: Вот сейчас работаем в сельской местности, три месяца не получаем зарплату. Мы сезонные рабочие, отопление газовых котельных. И вот три месяца нет зарплаты. И как быть с этим?

Оксана Галькевич: Как быть? Да, спасибо, Николай.

Кстати, Дмитрий Рэмович, вы знаете, нам позвонил сейчас пенсионер, работающий пенсионер, насколько я понимаю. Что касается большей части наших пенсионеров, которые просто на заслуженном отдыхе, ну, они хотя бы на какую-то величину – на величину инфляции – получают индексацию раз в году.

Говорят, что зарплаты, конечно, неимоверно растут, все это опережает… В смысле – рост цен неимоверный, это все опережает. Но вот с зарплатами… Нам очень многие люди писали, что они годами сидят на одной и той же ставке, на одной и той же сумме, она не меняется вообще никак, она никак не индексируется, так скажем, вообще в среднем по экономике нашей. Цены точно так же для этих людей растут в магазинах. Что с этим-то делать? Вопрос индексации пенсий взяло на себя государство. Как-никак, но индексация проводится. А с зарплатами как быть?

Дмитрий Белоусов: Понимаете, сейчас ситуация достаточно тяжелая – в том смысле, что у нас в нормальной ситуации, точнее, в обычной ситуации мы попали в историю, когда, если мы начинаем… Я не говорю о нефти и об этой всей ситуации, где рента и так далее. И не говорю о госзаказе. Государство по своим правилам покупает оружие, по своим правилам оплачивает врачей и учителей. Хорошие правила или плохие правила – это вопросы к государству. Как оно хочет, так и покупает.

В остальной экономике, в нормальной, мы попали в ситуацию, когда мы не можем себе позволить увольнять людей, потому что они потеряют работу и не найдут новую, у нас будет нищета. И мы не можем позволить продавать свои товары дороже, потому что немедленно попрет импорт. И это та «вилка», в которой мы оказались. Как только мы начинаем повышать… если мы начинаем повышать зарплату, то у нас, соответственно, падает рентабельность. У нас в нерентных отраслях ситуация с рентабельностью, в общем, не очень хорошая, скажем прямо. А если у нас начинает переть импорт, то у нас девальвируется рубль.

Ну понятно, это при прочих равных. Мы не говорим об истории с нефтяными ценами. При прочих равных чем больше импорта, тем больше спрос на доллары, чтобы купить изначально. У нас начинает переть курс – соответственно, инфляция. По-хорошему, если говорить о долгосрочной истории… А это не история ближайших месяцев. В ближайшие месяца… Да, совершенно правильно, не надо допускать массового увольнения в кризис, надо создавать хоть какие-нибудь рабочие места. Пусть хоть бордюры строят, хоть что-нибудь, только чтобы человек работал.

Оксана Галькевич: Некие социальные работы такие, да? Альтернатива? То, о чем вы говорите.

Дмитрий Белоусов: Сейчас, пока у нас кризис, надо любой ценой держать рабочие места. Это однозначно.

Оксана Галькевич: Спасибо.

Дмитрий Белоусов: Если из кризисной истории выйти, то нужна программа переобучения и переезда, дешевое жилье и профессиональная переподготовка. У нас целый ряд отраслей должны технически перевооружиться. Соответственно, там пройдут сокращения. Но мы это можем сделать только при условии, если человек найдет другую работу, возможно, в другом регионе, ну и по-человечески оплачиваемую. Это, на мой взгляд, стратегия на пять лет.

Оксана Галькевич: Спасибо. При том, что у нас полстраны и так, знаете, вахтовым методом пытаются искать себе работу в других регионах, наверное, поддержали бы эту инициативу. Спасибо. Дмитрий Белоусов у нас был на связи, руководитель направления «Макроэкономика» Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования.

Денис Чижов: И вот что пишут наши телезрители. Например, из Москвы и Московской области: «В 2005 году получал 45 тысяч, сейчас – 35». Красноярский край подключается к дискуссии: «Работаю в школе, – пишет наш телезритель, – в столовой от организации. Зарплата за смену – 900 рублей. Не оплачивается ничего – ни отпуск, ни больничный. А еще официально зарплата по справке – 4 600 с копейками».

Еще давайте узнаем ситуацию в Краснодарском крае, Андрей нам дозвонился. Андрей, как у вас там ситуация?

Оксана Галькевич: Здравствуйте.

Зритель: Да как? То же самое, что и везде. Зарплаты нет. Я не знаю, кто вообще этот минимум прожиточный фиксирует. У меня двое детей несовершеннолетних…

Денис Чижов: Вы говорите, что зарплаты нет. Но какая-то же все равно была. И вот та «какая-то» – она все-таки снизилась или осталась на прежнем уровне?

Зритель: Ну смотрите. Жена вышла из отпуска, проработала 20 дней. Зарплата – 4 тысячи. Работает в бюджетной организации.

Денис Чижов: А была?

Оксана Галькевич: Подождите. А она на полную ставку работает? Полный рабочий день? Почему 4 тысячи-то? У нас минималка – 12 с лишним.

Зритель: Не знаю даже почему, но вот такая зарплата получилась.

Оксана Галькевич: Ну, надо как-то поинтересоваться все-таки, наверное, Андрей, почему такая зарплата у жены, выяснить этот момент. Спасибо.

Денис Чижов: Вот еще из нескольких регионов сообщения прочитаю, цифры. Тульская область: «Зарплата была 25–30, а сейчас 18», – это у продавцов. Саратовская область, город Балашов: «Продавцы по 5 тысяч получают». Ну, в Тульской области ситуация получше, как вы понимаете. И вот из Нижегородской области пишут: «Начальник почтового отделения в селах Нижегородской области – 6 400 рублей в месяц».

И вообще, Оксана, ты же знаешь, что почтальон – это одна из низкооплачиваемых профессий. Ситуация там очень плохая.

Оксана Галькевич: А мы сейчас расскажем как раз о том, что у почтальонов с зарплатами. В регионах, как ты сказал, действительно невысокие зарплаты. Чтобы выяснить, сколько при этом приходится работать, наша съемочная группа съездила в одно из сел на Южном Урале. В общем, вот что они там обнаружили.

Денис Чижов: Тюлюк называется село вот это.

Оксана Галькевич: Да. В окружении тайги, в селе Тюлюк живут 350 человек, ну скажем так примерно, чуть больше, чуть меньше. Одна из самых необходимых, но низкооплачиваемых профессий там – почтальон.

Денис Чижов: В небольшом местном отделении, где часть помещения занимает магазин, он в одиночку выполняет всю работу: сам продает продукты, принимает из райцентра деньги, письма, посылки и газеты, разносит их по домам и даже топит перед сменой печь.

Игорь Гузов, начальник почтового отделения с. Тюлюк (Челябинская область): «Я работаю на полставки начальника и на полставки почтальона. Ну, в целом выходит примерно тысяч четырнадцать. По факту возникает переработка. Конечно, хотелось бы увеличения зарплаты. Но понимаю, что так как другой работы на селе нет, то приходится работать, ценить и эту работу».

Денис Чижов: Вот такая история.

Оксана Галькевич: «Ценить и эту работу». И ценить, видимо, и эту зарплату.

Денис Чижов: Ценить ту работу, которая еще осталась.

Оксана Галькевич: Почему в таких условиях и за такие деньги работают у нас не только собственно уральские почтальоны, а по всей стране многие другие люди? Давайте выяснять с нашим следующим экспертом. У нас на связи Алексей Зубец, директор Института социально-экономических исследований Финансового университета при Правительстве. Алексей Николаевич, здравствуйте.

Алексей Зубец: Добрый день.

Денис Чижов: Алексей Николаевич, ну что же происходит-то с зарплатами нашими?

Алексей Зубец: Вы знаете, вы удивитесь, но она растет.

Денис Чижов: Ну, мы видим это по цифрам, но не чувствуем. Вот нам пишут так телезрители.

Алексей Зубец: Смотрите. Когда мы говорим о цифрах, то надо понимать, что есть средняя температура по больнице, средняя зарплата по стране, зарплата среднего класса и зарплата низкообеспеченных, нижних слоев российского населения, если брать уровень жизни.

То есть у нас проблема не в том, что зарплата не растет. Зарплата растет. У нас рост реальной зарплаты за январь-сентябрь к январю-сентябрю прошлого года – 2,6% в реальном исчислении, то есть это за минусом инфляции. Проблема состоит в том, что у нас серьезная дифференциация по зарплатам. Потому что есть нефтяной комплекс, где зарплата больше 130 тысяч в месяц в среднем. И можно представить, какие там зарплаты у людей, которые занимают какие-то статусные позиции. И есть сельское хозяйство или почтовая связь.

Кстати, про почтовую связь. Опять же по данным Росстата, зарплаты в области почтовой связи и курьерской деятельности за январь-сентябрь к январю-сентябрю прошлого года выросли на 14%. То есть, понятно, это за счет спроса на курьеров.

То есть у нас проблема состоит в том, что государство не справляется с обеспечением роста зарплат в низкодоходных группах. Среди бедных, особенно в депрессивных сельских регионах, там действительно сложно найти нормальную зарплату. Тогда как в Москве, например, средняя зарплата за этот период – 96 тысяч. Кстати, это не рекорд. У нас на Чукотке 116 тысяч, Ямало-Ненецкий автономный округ – 110. Ну, вот эти регионы, где есть… Ненецкий округ – 91 тысяча. То есть в этих регионах с зарплатами все в порядке.

А в депрессивных сельских регионах, где нет хорошей работы, там она действительно ниже. А в Челябинске (вот вы тут говорили про Челябинск), там средняя зарплата – около 40 тысяч. Это ниже, чем по стране в целом.

Оксана Галькевич: Алексей Николаевич, ну, средние показатели, среднюю зарплату как именно некий показатель такой экономический, в общем, недавно было принято критиковать. Говорили, что он не настолько показателен, может быть, даже следует от него отказаться. Звучали предложения в Государственной Думе.

Алексей Зубец: Ну смотрите. В Государственной Думе разное звучит. В данном случае мы будем все-таки опираться на здравый смысл. От этого показателя отказываться не нужно. Но надо смотреть не столько на средний уровень зарплат, а сколько на дифференциацию: сколько у нас людей получают, условно говоря, больше 100 тысяч, а сколько у нас получают меньше 15 тысяч; какие у нас доходы у наиболее бедных людей.

В вашем эфире какое-то время назад я называл цифру наших исследований. У нас ниже 35 тысяч… То есть это порог бедности в нашей стране – 35 тысяч рублей, реальный, а не номинальный, не по закону. И ниже этого порога в 35 тысяч у нас живет около 40% населения. То есть 40–45% населения находятся в состоянии бедности фактически. И с этой бедностью, к сожалению, наше правительство пока не сказать чтобы успешно борется. Вот в этом проблема, а не в реальных зарплатах, которые в действительности по стране в целом все-таки растут, а не падают.

Оксана Галькевич: Алексей Николаевич, про дифференциацию очень интересное замечание. Все понятно. Но у меня вопрос: почему у нас дифференциация не только между разными сферами экономики? Знаете, вот есть нефтянка, допустим, есть сфера обслуживания, есть та же «Почта России». А почему у нас внутри, например, того же федерального государственного унитарного предприятия, если я не ошибаюсь, если правильно помню, как расшифровывается «Почта России», дифференциации такие огромные?

Мы же все помним историю про зарплату генерального директора (я думаю, что у нового гендиректора тоже зарплата приличная) и про зарплаты почтальонов. Внутри одного и того же государственного унитарного предприятия. Почему с этой задачей государство не справляется? Хотя бы здесь какой-то, я не знаю, нормальный баланс соблюсти.

Алексей Зубец: Ну смотрите. Опять же есть регионы того же самого Крайнего Севера, где существуют доплаты. И существуют регионы, условно говоря, Центральной России, где таких доплат нет. За счет этих доплат формируется вот эта разница. Ну и плюс разница внутри. То есть понятно, что генеральный директор этой замечательной компании будет получать больше, чем рядовой почтальон.

Оксана Галькевич: Нет, ну он там не больше, он там… Знаете, страшно сказать, на что надо умножать зарплату почтальона обычного.

Денис Чижов: Проще в степень возвести.

Оксана Галькевич: В степень даже возвести. Там не просто больше. Там бесстыдно, бессовестно, позорно и отвратительно больше.

Алексей Зубец: Ну смотрите. Так как «Почта России» является государственным предприятием, естественно, это задача правительства – сделать так, чтобы те люди, которые возглавляют такие госмонополии, не получали денег, как вы правильно сказали, слишком много, для того чтобы это не вызывало социальное недовольство. Но если мы возьмем именно почтовые и курьерские организации (а Росстат, к сожалению, не выделяет «Почту России» отдельно в той статистике, которая публикуется), то средняя зарплата по почте и курьерских организациям составляет на сегодняшний день 28 тысяч рублей. Это примерно в два раза ниже, чем по стране в целом.

Поэтому надо, во-первых, повышать зарплаты внутри этой организации. А во-вторых, необходимо уменьшать ту дифференциацию, которая есть между высшим топ-менеджментом и рядовыми сотрудниками, чтобы у рядовых сотрудников не копилась ненависть к собственному руководству, потому что это не очень хорошо, когда собственные сотрудники тихо ненавидят собственных топ-менеджеров за их зарплаты. Это вообще плохо. И внутри организации, тем более государственной, это вообще неприемлемо.

Денис Чижов: Алексей Николаевич, давайте примем звонки телезрителей. Очень много поступает. Вот некоторые счастливчики, для кого есть время.

У нас Татьяна из Свердловской области, давайте ее послушаем. Татьяна, вы в эфире. Здравствуйте.

Зритель: Добрый вечер. Я звоню по поводу вашей очень интересной темы заработных плат. У меня невестка работает в очень крупной торговой сети «МегаМаркет». Заработная плата не повышается более трех лет. Работают сейчас на удаленке. Нагрузка возросла многократно, но уволиться нереально – работы не найдешь.

Денис Чижов: Ну а зарплата-то хоть хорошая для вашего города?

Зритель: Зарплата у нее – где-то 30–35.

Денис Чижов: Порог бедности, о котором говорил сейчас Алексей Николаевич как раз.

Зритель: Да. А теперь о сыне. Он у меня строитель, не хочет никак уходить оттуда. И получается, что летом они как-то еще зарабатывают. Остаются на работе. Но все строители сейчас у нас работают по договорам подряда, никто их не оформляет. Хотя это все оговаривается заранее, обещают, но никто этого не делает. То есть открытым текстом работодатель говорит: «Нам невыгодно вас оформлять. Зачем я буду тебя оформлять на работу, когда я должен за тебя платить налоги?»

Денис Чижов: Ну да, такая стандартная история.

Зритель: Да. И доказать, что ты работал… Вот он не получает денег с сентября. И получить эти деньги невозможно, куда-то обратиться. Трудинспекция разводит руками: «У вас нет договора». И в суд пытались подавать.

Оксана Галькевич: Так в прокуратуру надо бы сходить, Татьяна. Еще одно ведомство вам подскажем.

Денис Чижов: Чуть другая тема.

Оксана Галькевич: Пусть ваш сын туда обратится.

Странно, Алексей Николаевич, что нет роста зарплат, какого-то заметного движения по финансам в строительной сфере. У нас же вроде бы бум, у нас тут льготная ипотека, везде все строится, везде все скупается. Видите, из Свердловской области жалобы поступают.

Алексей Зубец: Ну, о строительстве я, если честно, не знаю, врать не буду. Но в финансовом секторе рост реальных зарплат выше инфляции – там порядка 2% рост реальной зарплаты. То есть в номинале это 6%. То есть финансы чувствуют себя неплохо (впрочем, как и всегда). Финансы, нефть, газ, рыбная ловля, производство табака – ну, это у нас всегда высокооплачиваемые профессии.

Про строительство. Смотрите, строительная отрасль довольно сильно пострадала во время весеннего кризиса, но сейчас, именно сейчас строительная отрасль пошла на подъем, потому что спрос на жилье такой высокий, что по факту строительные компании, застройщики просто не успевают выводить на рынок новые квартиры и дома.

Поэтому если в строительной компании не платят зарплату, то это неправильно. Я с вами полностью согласен, надо идти жаловаться, и сразу по двум пунктам. Во-первых, нелегальная занятость. А во-вторых, неготовность выплачивать зарплату. Не одно уголовное дело, а целых два.

Денис Чижов: Ну, это немножко другая тема. Алексей Николаевич, и в завершение дайте прогноз короткий: все-таки чего нам ждать в новом году? Зарплаты продолжат расти, но мы также продолжим этого не замечать? Или начнем замечать, что зарплаты будут расти? Ваш прогноз на 2021-й.

Алексей Зубец: Ну смотрите, опять же по отраслям. Если мы говорим о строительстве, то в этом году зарплаты в строительном секторе в реальном исчислении упали на 5%. Это связано с провалом. С другой стороны, как я уже говорил, по экономике в целом она растет. И по нашим оценкам, если все будет нормально, если не произойдет никаких прилетов новых «черных лебедей», то средняя реальная зарплата в следующем году вырастет на 2–2,5%. То есть будут темпы сопоставимые с нынешним годом.

Денис Чижов: Понятно. Ну что, позитивно, в принципе.

Оксана Галькевич: Да. И если можно, еще коротко ответьте, у меня такой вопрос. Знаете, я обратила внимание, когда обрабатывала SMS-сообщения наших зрителей, что копеечные прибавки, о которых нам писали некоторые респонденты, в основном касаются тех людей, которые так или иначе работают либо на каких-то государственных предприятиях, ну, в госсекторе, так скажем, либо на предприятиях и в организациях, которые с государственным сектором активно сотрудничают. И там действительно прибавки – 23 рубля, 250 рублей.

Я хочу спросить: а зачем это нужно? Знаете, ведь эту огромную бухгалтерскую работу затевать сложнее, чем просто не прибавлять. Почему это делают предприятия и организации – 23 рубля, 200 рублей прибавляют?

Алексей Зубец: Ну смотрите. Есть увеличение фонда оплаты труда общее, а дальше оно делится на реальное количество тех людей, которые там работают. Ну, во-первых, это государственная бухгалтерия, это бюрократия. Ровно так и работает бюрократия везде и всегда. Да, получаются десятые доли копейки, и эти деньги делятся по сотрудникам в соответствии с теми нормативами, которые есть на госслужбе.

И та же самая история в частном бизнесе: есть увеличение фонда оплаты труда, некие дополнительные премиальные, которые потом по каким-то своим внутренним критериям делятся. Ну и у низкооплачиваемых людей получаются вот такие маленькие прибавки. Тут, к сожалению, ничего не поделать. Это, скажем так, вопрос бухгалтерии и нормативных актов.

Оксана Галькевич: Понятно. А если спросят, то можно всегда отчитаться.

Алексей Зубец: Конечно.

Оксана Галькевич: Спасибо. Алексей Зубец у нас был на связи, директор Института социально-экономических исследований Финансового университета при Правительстве Российской Федерации.

Денис Чижов: Ну а мы меняем тему. Сейчас поговорим о чем-то более приятном.

Оксана Галькевич: Впереди у нас меньше проблем, что-то такое более праздничное, предновогоднее.

Денис Чижов: Да, больше радости.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)