Жители Краснодара, Липецка и Челябинска чаще остальных засоряют речь словами-паразитами

Жители Краснодара, Липецка и Челябинска чаще остальных засоряют речь словами-паразитами | Программы | ОТР

Избавиться от таких слов достаточно просто

2020-08-14T20:04:00+03:00
Жители Краснодара, Липецка и Челябинска чаще остальных засоряют речь словами-паразитами
На МКС пора ставить крест? Деньги на свалку. Маньяк выходит на свободу. Страна под снегом. Как победить бедность
Сергей Лесков: Любой памятник - это некая точка единения нации. Если памятник служит возникновению напряжения в обществе, ему нет места на площади
Что такое бедность и как с ней бороться?
27 февраля - Всемирный день НКО
МКС переработала свой ресурс
Дорогая передача: Нам мешают парковки!
Свободен и особо опасен
ТЕМА ЧАСА: Страна под снегом
Чёрные дыры МКС
Новый техосмотр отложили
Гости
Валерий Ефремов
доктор филологических наук
Андрей Штыров
коммерческий директор исследовательского агентства ZOOM MARKET

Петр Кузнецов: Мы продолжаем. У нас впереди еще одна тема.

Краснодар, Липецк и Челябинск атаковали опасные паразиты – слова-паразиты. В речи местных жителей они выскакивают регулярно, как выяснилось. Этот рейтинг замусоривания русского языка составило агентство Zoom Market. Кстати, буквально через минуту с его представителем поговорим, как это все измерялось и зачем.

Ольга Арсланова: В общем, странно, как это все выясняли. А где Москва, мне интересно? Кто чаще всего использует эти слова-паразиты? Все обязательно выясним.

Но меньше всего, судя по этому опросу, исследованию, слов-паразитов в Томске и Новосибирске. Еще опрошенные назвали самые популярные паразиты – это слова «блин» и производные от этого корня. Второе место занимает слово «типа». Далее идут «как бы» и «короче», а также «ну» и «это самое».

Кстати, если это ваши любимые слова-паразиты, то позвоните и расскажите, за что вы их так любите, есть ли какие-то другие. Поделитесь тоже в прямом эфире.

Петр Кузнецов: Вопрос на голосование звучит так: «В вашей речи есть слова-паразиты?» «Да» или «нет» – на наш короткий SMS-номер.

Этот же вопрос задавали корреспонденты в Краснодаре (лидер этого рейтинга), в Перми и в Санкт-Петербурге. Оля, вот нашелся Петербург. Давайте посмотрим, что им отвечали.

Ольга Арсланова: В Петербурге тоже используют слова-паразиты, но как-то культурнее, что ли.

Петр Кузнецов: Членораздельно, если о Петербурге говорить, о последних событиях, которые там происходят. Вперед!

ОПРОС

Петр Кузнецов: Судя по всему, за каждое слово.

Итак, вернемся к исследованию. Прямо сейчас с нами на связи Андрей Штыров, коммерческий директор исследовательского агентства Zoom Market. Это те люди, которые проводили и составляли этот рейтинг. Здравствуйте.

Ольга Арсланова: Здравствуйте.

Петр Кузнецов: Расскажите нам, пожалуйста, для чего и как вы измеряли все эти слова-паразиты? Как это происходило? И как этот вывод нам дальше использовать, эти результаты?

Андрей Штыров: Силами нашего агентства в августе 2020 года мы провели социологический опрос в 20 городах Российской Федерации. Респондентам мы задавали три вопроса. То есть рейтинг был сформирован на основании трех вопросов: «Скажите, вы часто употребляете слова-паразиты?»; «Какие слова-паразиты вы употребляете чаще всего?» И просили также респондентов выбрать из списка те слова, которые они употребляют.

Ольга Арсланова: Расскажите, пожалуйста, что это за люди. Нам тут эсэмэски приходят: «Мои внуки, – пишет мне зритель, – говорят мне «о’кей», а я им говорю «хорошо». Мы же русские». То есть какой возраст, социальные группы чаще всего употребляют слова-паразиты?

Андрей Штыров: Мы не делили на возрастные рамки, мы опрашивали от 18 лет и старше. Самыми популярными словами-паразитами стали «блин» – на первом месте. На втором месте – «типа», «как бы», «короче», «нафиг», «ну» и «это самое».

Петр Кузнецов: А это вообще репрезентативно, что вы людей спрашивали, ну, получается, просили вспомнить те слова, которые они употребляли? Я-то думал, это какое-то измерение онлайн было. Не совсем могу представить, как это происходило. Ну, то есть чтобы это была действительно живая речь – и тогда вы уже с человека считываете. А тут стоит корреспондент, спрашивает – ну и он вспоминает: «Вроде бы такое употребляю, вроде бы такое. А вроде бы и не употребляю».

Андрей Штыров: Нет, наоборот, личные интервью – они наиболее достоверные, потому что их можно зафиксировать. По телефону и тем более онлайн это не понять.

Выборка более чем репрезентативная. То есть мы опросили в 20 городах Российской Федерации всего 2 400 респондентов. Соответственно, по 120 респондентов в каждом городе. Мы также серьезно подошли к проведению исследования. То есть мы опрашивали обязательно жителей именно того города, где мы опрашивали. Также мы старались опрашивать в наиболее благополучных районах и в неблагополучных, чтобы охватить весь контингент.

Петр Кузнецов: А Москва и Санкт-Петербург оказались где-то в середине этого рейтинга, да? Мы знаем, что лучшими стали Томск и Новосибирск по чистоте речи. А Москва и Санкт-Петербург – где они? И почему они не в верхушке и не в низу?

Андрей Штыров: Москва оказалась на двенадцатом месте, а Санкт-Петербург – на семнадцатом месте по употреблению. На самом деле результаты рейтинга нас удивили. Москва оказалась в середине, потому что в Москве довольно-таки мало местных жителей, коренных жителей, коренных москвичей и очень много людей из других регионов, приехавших. Петербург занял очень достойное место – семнадцатое место. Ниже него Волгоград, Новосибирск и Томск.

Ольга Арсланова: А образование? Интересно, чем выше, тем меньше слов-паразитов у человека?

Андрей Штыров: По моему мнению, я считаю, да. Даже не образование, а это зависит от того, сколько человек читает, как много он читает и сколько читает.

Петр Кузнецов: А женщины, мужчины – есть какое-то разделение?

Андрей Штыров: Мы стараемся примерно 50 на 50.

Ольга Арсланова: Здесь равенство гендерное.

Петр Кузнецов: Андрей, а что нам делать с этими результатами? Их куда-то будут отправлять филологам? Отряд филологов будет заброшен как раз в самые неблагополучные города, с жителями будут работать на улице, как в Белоруссии?

Андрей Штыров: Данное исследование поможет указать жителям разных городов, что надо над собой работать, что есть к чему стремиться. А жителям тех городов, которые заняли лучшие места, покажет, что они наиболее грамотные.

Петр Кузнецов: Андрей, у вас у самого есть слова-паразиты в вашей речи?

Ольга Арсланова: Любимые какие?

Андрей Штыров: Ну, есть, но я стараюсь избавляться. Есть, конечно.

Петр Кузнецов: А какие способы избавления от них, по-вашему, существуют?

Андрей Штыров: Следить за собой, следить за каждым своим словом. И все.

Петр Кузнецов: Спасибо.

Ольга Арсланова: Спасибо большое.

Петр Кузнецов: Андрей Штыров, один из авторов исследования, коммерческий директор исследовательского агентства Zoom Market. Именно оно, напомню, составило рейтинг городов.

Ольга Арсланова: У нас пишут зрители: «Бесит, когда люди экают в перерыве между словами. Это часто встречается среди корреспондентов», – и телеведущих, вероятно, тоже.

Петр Кузнецов: И среди наших экспертов. Что уж там, есть такое.

Ольга Арсланова: «Когда смотришь телевидение, хочешь в телевизор чем-нибудь кинуть». Не кидайте, пожалуйста, в нас ничем! Мы стараемся искоренить «э-э-э» и слова-паразиты в своей речи как можем.

Петр Кузнецов: Из Казани мини-словарь пришел, Татарстан пишет сообщение: «В Казани есть слова «айда», «короче», «походу», «точняк». Ну, это не только в Казани на самом деле. Я думал, вы что-то такое коренное-коренное пришлете.

Людмила из Москвы, здравствуйте.

Ольга Арсланова: Добрый вечер.

Зритель: Здравствуйте. Я включила телевизора нечаянно на вашу кнопку, сразу остановилась, сразу набрала телефон и сразу попала с первого раза.

Ольга Арсланова: Класс!

Петр Кузнецов: Подождите, подождите, Людмила! Что вас заставило остановиться?

Зритель: Не удержалась, сразу позвонила, потому что в моей речи постоянно есть «ну». И мне муж всегда говорил: «Не нукай, не запрягла». И вот до того я занукала его… Муж у меня умер два года назад, и я теперь нукаю с внуком. Внуку рассказала эту историю, и он всегда говорит: «Бабушка, не нукай». А сам говорит «короче». А я говорю: «А что короче? Доска короче? Не говори «короче». Внучка говорит «как бы». Я говорю: «Не говори «как бы». Представь, что ты разведчица, тебя посадили чистить ботинки. Ты как бы чистильщица, но ты разведчица, потому что ты наблюдаешь, сколько народу входит туда и сюда. Поэтому слово «как бы» обозначает то, что ты не то, что есть».

В общем, вот так. Меня очень удивил ваш вопрос, захватил – и я сразу вам позвонила.

Ольга Арсланова: Людмила, видимо, вас настолько захватило, что вы даже «ну» ни разу не сказали.

Зритель: Наверное.

Петр Кузнецов: А нукали, потому что другие каналы смотрели.

Зритель: Это мое любимое. Я до того занукалась, что научила внука, чтобы он меня останавливал. И он мне говорит: «Не нукай, бабушка, не нукай, не запрягла».

Ольга Арсланова: Спасибо за вашу историю, спасибо.

Петр Кузнецов: История из Московской области, из соседней. Алексей, здравствуйте.

Ольга Арсланова: Добрый вечер.

Зритель: Здравствуйте. Я хотел бы рассказать о двух выражениях, которые я часто замечаю. Они современные, хотя они используются уже какое-то время.

В первую очередь – это два варианта «на самом деле» или «в самом деле». Перемежают этим выражением свою речь, мне кажется, где надо и не надо. Особенно слух мне режет, когда начинают ответ на вопрос с этого выражения: «На самом деле…» – и пошли дальше отвечать. Кстати, на телевидении я слышу это гораздо чаще от ведущих и журналистов, чем на улице.

Ну и второе – когда заканчивают свое высказывание, речь, вкратце объясняют и говорят: «Ну, как-то так». Тоже меня почему-то как-то коробит. Не знаю – почему.

Ольга Арсланова: Это если слишком часто? Иногда это же оживляет речь. Мы же живые люди. Иногда как-то скажешь какое-то слово-паразит и за это время подумаешь, следующую мысль готовишь.

Зритель: Вот когда говорят «на самом деле», особенно в начале ответа, – это либо дань моде… Как раньше «как бы», вот сейчас звучало, тоже везде, где надо и не надо, звучало, даже на телевидении, на передачах. То же самое говорят. Или, например, человек не знает ответ, и он тянет время, чтобы подумать, и говорит: «На самом деле…» – и потом что-то начинает.

Петр Кузнецов: Алексей, это вы сейчас о своих наблюдениях. А за собой замечаете что-то такое паразитное? Я про слова сейчас, не про неуплату кредита.

Зритель: Я обратил внимание, что я чаще говорю «типа».

Петр Кузнецов: Алексей, а как боретесь с этим?

Зритель: Ну, я сразу обращаю на это внимание, пресекаю себя и говорю: «Ну вот, ты говоришь так, как осуждал других».

Петр Кузнецов: А много читаете, Алексей? Говорят, это связано: чем больше, тем меньше слов-паразитов. Мы, кстати, сейчас это узнаем, но тем не менее.

Зритель: Ну, я стараюсь много читать, но я читаю наплывами. Есть время, желание – я читаю, читаю, читаю. А потом какое-то время не читаю. Ну, сейчас, в последнее время больше, так получается, читаю на религиозные темы литературу.

Петр Кузнецов: Тоже полезно.

Ольга Арсланова: Вот там речь красивая.

Петр Кузнецов: Ну, как-то так, Алексей. Спасибо. Московская область.

Ольга Арсланова: Спасибо вам.

А мы продолжаем. У нас на связи Валерий Ефремов, доктор филологических наук. Здравствуйте.

Валерий Ефремов: Добрый вечер.

Петр Кузнецов: Санкт-Петербург на связи.

Ольга Арсланова: Из Санкт-Петербурга.

Петр Кузнецов: Скажите, пожалуйста, что такое слова-паразиты? Для чего мы их используем? Как это понимать? И так ли это плохо?

Валерий Ефремов: Ну, в первую очередь надо сказать, что слова-паразиты есть практически у всех. Правда, не у всех они так бросаются в глаза, как у некоторых. Собственно говоря, психолингвистика как отдельная наука, в частности, возникала и в связи с тем, что ученые заинтересовались тем, а почему появляются эти слова-паразиты и с чем они связаны.

Кстати, слова-паразиты часто идут в так называемых паузах, про которые несколько ваших корреспондентов вспоминали, – вот эти «э-э-э», «м-м-м» и так далее и тому подобное. И вот как раз образованный человек от не очень образованного или менее образованного отличается тем, что кто-то вокализует эти паузы и произносит эти звуки, а кто-то – нет.

Ну и еще раз хочу подчеркнуть, что практически у любого человека, говорящего спонтанно, могут возникать время от времени слова-паразиты. Это не такая большая беда, если они не чрезмерные.

Петр Кузнецов: Ну да. По сути это междометия и частицы. В этом ничего такого нет. То есть это даже словами-то не назовешь, по большей степени.

Ольга Арсланова: И тем не менее люди это для чего-то используют. Это связано скорее с проблемами в речи или с психологическими проблемами, с каким-то невротизмом, когда человек не уверен в том, что он хочет сказать, или он таким образом напряжение снимает, повторяя что-то, одно и то же?

Валерий Ефремов: Кстати, есть такая гипотеза, которая утверждает, что заикание – как логофобия сама по себе – по природе очень похоже на слова-паразиты. Ну, по большому счету, мы можем говорить о том, что базовая, такая главная функция слов-паразитов – это задержка разницы между говорением и мыслью. Природа нас наказала, и мы это делаем с разной скоростью. И для того, чтобы подсобраться с мыслью, продумать свой ответ, продумать следующую какую-то вопросно-ответную комбинацию, мы и вставляем либо слова-паразиты, либо делаем паузы.

Кстати, в этом смысле одна из лучших рекомендаций, как с этим бороться, как раз заключается в том, что лучше взять паузу. Это, кстати, очень хорошо работает, с точки зрения риторики: и аудитория успевает подумать, и ритор не выглядит совсем уж неприлично, потому что вставляет те или иные слова.

В некоторых словах… И это как раз похоже на то, что рассказывала женщина, у которой «ну», про «не нукай, не запрягла». В некоторых случаях паразиты нужны для того, чтобы организовать ритмическую структуру предложения. Можно вспомнить, что на Руси были такие балагуры, у которых язык был подвешен неимоверно. Вот там теоретически можно иногда встретить те или иные слова-паразиты, которые нужны просто для того, чтобы создать некий ритм.

Ольга Арсланова: Ну, считается, что дети как раз от взрослых и отличаются, что дети сначала говорят, а потом думают, или одновременно это делают, а взрослый человек в идеале должен сначала думать, а потом говорить. Я так понимаю, что это редко происходит.

Валерий Ефремов: Ну, можно и так сказать. Да, с определенной точки зрения, так можно. И понятно, что детская речь и речь взрослого человека – это принципиально разные вещи. И объем информации, которую хочет передать взрослый человек, опять же очень сильно отличается от объема информации, которую хочет передать ребенок. Поэтому тут тоже есть…

Ольга Арсланова: А почему так получается, что современный человек не очень продумывает изначально свою речь? Это связано с неуважением к собеседнику? Это эгоцентричная речь? Это проблема вообще? Или это нормально? Для человека это совершенно нормально – говорить и мыслить одновременно, и не очень задумываться о том, как это звучит?

Валерий Ефремов: Нет конечно. Получается, что если мы говорим о спонтанной, неподготовленной речи, то мы все обречены на какие-то заминки, на какие-то паузы. Просто люди, у которых хорошая практика, которые много говорят, у которых слово и публичные выступления – это часть профессии, делают это легче. А люди, которые в первый раз встали перед микрофоном, начинают запинаться. У них как раз выскакивают все эти слова-паразиты и так далее и тому подобное.

Но в вашем вопросе есть очень хорошая мысль о том, что… Действительно, некоторые ученые говорят, что у слов-паразитов есть еще одна, третья, функция – она нужна для того, чтобы поддерживать речь, но как бы речь с моей стороны. То есть, вставляя эти «ну», «короче», «в общем», они не позволяют собеседнику вступить. И это такой момент легкого, но доминирования, легкого перетягивания «одеяла коммуникации» на себя.

Петр Кузнецов: Ну и согласитесь, Валерий, что кристально чистая речь – она скучна. Это монотонная речь. И совершенно теряется внимание. При правильном употреблении слов-паразитов, мне кажется, они могут сыграть очень классную роль. Они держат внимание аудитории, если мы говорим сейчас о внимании со стороны аудитории. Согласитесь.

Валерий Ефремов: Да. Но если это в гомеопатических дозах.

Петр Кузнецов: Да, безусловно.

Валерий Ефремов: Потому что я сам неоднократно слышал очень умных и интересных людей, которых через 15–20 минут становится невыносимо слушать чисто физически, потому что их речь нашпигована, например, характерной особенностью речи именно петербуржцев и москвичей, вопросительной интонацией: «Но ведь это понятно, да?» И вот если один раз это «да?», то это удачно. Кстати, это действительно хорошо налаживает контакт между выступающим и публичной аудиторией. Но если так заканчивается каждое предложение, то согласитесь, что…

Петр Кузнецов: Основная информация уже не воспринимается, и ты обращаешь внимание именно на эти слова-паразиты, включаешься в эту игру по счету слов.

Валерий Ефремов: Конечно.

Ольга Арсланова: Но получается тогда, что эти гомеопатические дозы слов-паразитов – это тоже продуманная коммуникация. И получается, что тогда это не паразиты, а, не знаю, литературные украшения речи.

Валерий Ефремов: Ну да, какая-то риторическая фигура.

Ольга Арсланова: Риторическая?

Валерий Ефремов: Да. Понятно, что если мы хотим быть, извините, своим в доску, то тогда надо будет время от времени использовать какие-то словеса. Почему бы не сделать «короче» или «типа»?

Петр Кузнецов: Бывает такое, что слова-паразиты появляются и уходят, такое кратковременное присутствие в нашей речи. Почему это происходит? И каким образом они как быстро пришли, так быстро и уходят?

Валерий Ефремов: Есть очень интересные лингвокультурологические исследования. Правда, к ним можно относиться с определенной осторожностью, как и к тому опросу, который послужил поводом для сегодняшней беседы. Говорят, что у определенных поколений есть как бы свои модные слова-паразиты.

Например, мне приходилось читать, что для поколения шестидесятников – людей, которые застали хрущевскую оттепель, а потом попали в застой, – характерным словом-паразитом было «как бы». И лингвокультурологически это можно объяснить тем, что эти люди, с одной стороны, вроде бы увидели падение этого жестокого сталинского режима, некую оттепель, но это все было как бы.

А для людей моего поколения – тех, у кого молодость пришлась на конец 80-х и начало 90-х годов, – характерны слова «на самом деле» и «действительно». Вот я знаю за собой, что если я говорю третью пару подряд, то у меня такого рода слова действительно выскакивают. И, наверное, можно по такого рода маркерам определить возраст человека. Но в целом…

Кстати, претензия, которую я бы предъявил этому исследованию. Автор сказал, что они использовали богатые и бедные районы, но я ничего не услышал ни о возрасте (что было бы невероятно интересно), ни о социальном статусе собеседников, есть ли у них образование и какое оно. Вот эта информация была бы гораздо более продуктивна.

Петр Кузнецов: Сейчас можно сказать, что на место наших слов-паразитов приходит больше иностранных слов-паразитов? И плохо ли это?

Валерий Ефремов: Да, понятен вопрос. Дело в том, что ваши корреспонденты постоянно смешивали слова-паразиты и модные слова. Там ведь были и «капец», и чего там только ни было. Я, кстати, не уверен, что такого рода слова – уж такие частотные слова-паразиты.

Ольга Арсланова: То есть не нужно путать слова-паразиты и сленг, популярный сейчас?

Валерий Ефремов: Да, да, да. И некоторые барышни, с которыми беседовали корреспонденты на улице, именно это и делали.

Так что мода в сленге всегда скоротечна, в сленге всегда можно быть модным и впереди планеты всей, поэтому моментально появляются какие-то словечки, которые от известных персонажей из Instagram тут же попадают в речь молодежи. Но есть какой-то базовый набор слов-паразитов, который преследует русского человека на протяжении, наверное, всего XX века. Это те же самые «вообще», «типа», «как бы», «действительно», «на самом деле».

Петр Кузнецов: Ларису из Петербурга послушаем. Лариса, очень коротко, пожалуйста. 30 секунд у вас есть на это.

Зритель: Алло. Здравствуйте. Я звоню из Петербурга.

Петр Кузнецов: Мы знаем, да.

Зритель: Очень хорошая передача, конечно.

Петр Кузнецов: Давайте к сути, пожалуйста. 30 секунд. Меня убьют просто. Я обещал.

Зритель: Вся Россия заражена словом «чё», даже в Петербурге. Ну никогда не говорили на таком языке! «Чё» звучит везде.

Петр Кузнецов: Заложили когда-то – так и не уходит. Спасибо. Это наблюдение из Петербурга от Ларисы.

Ольга Арсланова: Валерий, а правда ли, что чем беднее речь, чем меньше словарный запас, вокабуляр человека, тем больше у него слов-паразитов? Значит, чтобы избавиться от паразитов, от сорняков, нужно посадить что-то, какую-то полезную культуру?

Валерий Ефремов: Да, это правда. То есть понятно, что, во-первых, чтение, как это ни парадоксально. Кстати, это та практика, которая совсем уходит из современной школы – чтение вслух. Это очень важно как для детей, так и для учителей.

И во-вторых, это собственно сами речевые практики. То есть понятно, что опять же, если человек изо дня в день работает со словом, говорит, учится правильно и в нужном темпе формулировать свои мысли, то шансов услышать в его речи слова-паразиты гораздо меньше, чем у человека, который разговаривает только на кухне с родными, а все оставшееся время он в смартфоне, отправляет сообщения.

Петр Кузнецов: Спасибо, спасибо, спасибо. Валерий Ефремов, доктор филологических наук.

«В вашей речи есть слова-паразиты?» «Да» – 61% ответил, «нет» – 39%. Оставайтесь с нами. Впереди большой выпуск новостей.

Ольга Арсланова: До встречи.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)