Художник Катрин Ненашева: Для здорового горожанина логично знать о разных сферах жизни. А для людей с психическими особенностями важна поддержка

Художник Катрин Ненашева: Для здорового горожанина логично знать о разных сферах жизни. А для людей с психическими особенностями важна поддержка
Модель Кристина Анохина и бьюти-блогеры помогают бездомным животным обрести дом
Как личная трагедия Ольги Селиверстовой и ее сына Димы помогли сотням других детей?
Как семейная пара спасла от вымирания деревню в Архангельской области?
Активные люди. Учитель географии из Кабардино - Балкарии улучшает мир вокруг себя и увлекает этим своих коллег и учеников
Проект «Добрые соседи» в поселке Варнавино. Что приезжают посмотреть люди из других деревень?
«Добрые соседи». Как спасти от вымирания целую деревню? Модель из Москвы находит бездомным животным семьи. Как личная трагедия героини помогла другим людям?
Самооборона. Что делать обычной женщине, чтобы остановить нападающего и остаться в живых?
Мужчина защищал дочь от маньяка, а его осудили за убийство. Закон о самообороне не сработал
Илья Костромов: Мой карабин – это настоящий миротворец. Достаточно всегда было просто показать, что он есть, – и сразу наступал мир
Статья УК о необходимой обороне говорит о том, что причинение вреда здоровью посягающему обороняющимся не является преступлением. И степень вреда там вообще никоим образом не разграничена
Гости
Катрин Ненашева
современная российская художница

Илья Тарасов: Акционизм как вид искусства в нашей стране не очень популярен. Вообще обыватель об акционизме знает только по танцам в храмах или по тому, как кто-то прибивает части своего тела к Красной площади. Наш следующий гость – художник и акционист Катрин Ненашева. Ее работы направлены на привлечение общественного внимания к остросоциальным проблемам, например, таким как психоневрологические интернаты.

Как ты впервые в жизни столкнулась с психоневрологическими интернатами? И как ты вообще узнала об этом? Потому что 90% населения нашей страны до сих пор не знают эту аббревиатуру. А если даже и знают, то они не понимают, что это такое.

Катрин Ненашева: И пугаются еще очень часто, такое тоже бывает.

Илья Тарасов: Может быть, и правильно они это делают?

Катрин Ненашева: Я попала в интернат в 2016 году. Это был очень такой своеобразный опыт. Я попала абсолютно случайно. И я попала туда на арбузную вечеринку. Это делал проект «STOP ПНИ» – волонтеры и психологи, которые ходят в интернаты и проводят с ребятами разные занятия.

Я тогда абсолютно поразилась тому, что практически в центре Москвы существуют какие-то отдельные параллельные пространства, в которых живут люди. Эти пространства настолько изолированные, как какие-то вообще другие некие планеты.

И меня тогда… Я всем рассказываю эту историю. Меня абсолютно поразил тогда разговор с мужчиной, его зовут Валера. Я спросила у него: «Какой сегодня день?» И Валера сказал, что он не знает и что разницы для него особой нет.

Мне стало интересно, каким образом можно связать два параллельных мира. Есть городское пространство, в котором, как ты сказал изначально, люди действительно не знают о том, что такое интернаты, о том, кто в них живет, и обходят ПНИ, которые, между прочим, в Москве как минимум вписаны в жилые районы. Все, что связано с людьми с психическими расстройствами, везде, где есть вообще приставка «психо» – вокруг этого всегда флер страха, небезопасности, неизвестности. И люди, к сожалению, живут в этом страхе годами.

Меня стало интересовать, а как связать эти два мира. И вместе с художниками – моими коллегами Мишей Левиным и Володей Колесниковым – мы стали использовать разные медиа. Нас интересовало, как вообще новые технологии, социальные сети могут помочь людям из разных миров связаться

Вначале мы сделали фотолабораторию в ПНИ. Люди в интернате через фотографию… Это вообще был отдельный, честно говоря, разговор, отдельная история, как я принесла фотоаппарат в интернат. Потому что для многих людей это тоже было чем-то суперновым, они никогда в руках даже не держали.

Илья Тарасов: И не видели.

Катрин Ненашева: Да. И люди из интерната делали фотографии о своей жизни, а мы просили людей в социальных сетях делать фотографии о своей жизни. И вот так вот – посредством фотографии – мы общались.

После фотографии мы стали использовать Skype для того, чтобы связывать людей из интерната с людьми со всей планеты. И это очень классно работало, потому что… Вы представляете, да? Люди живут в интернате. Большинство из них не могут выходить за пределы города, потому что у них нет дееспособности, они ее лишены. И при этом на экране они могут познакомиться с любым городом, с любым человеком.

В формате Skype знакомили людей друг с другом. У нас люди делали разные такие перформативные действия, вместе танцевали. У нас очень часто были вечеринки вообще по Skype. Поняли, что вот есть как бы наш мир людей, которые не в интернате, и вот есть ребята в ПНИ, и классно как-нибудь устроить бы вечеринку вместе.

Илья Тарасов: Тусню.

Катрин Ненашева: Да. И таким образом мы первый раз провели мой день рождения – вечеринку через забор. Играли в разные игры, передавали через забор еду, то есть использовали забор как средство для коммуникации. И таким образом потом у нас родился проект «Психосквош». Это вид спорта…

Илья Тарасов: Пока не олимпийский.

Катрин Ненашева: Пока не олимпийский, но мы учредили Федерацию психосквоша России. На самом деле здесь фотография: вот такая маленькая дырочка…

Илья Тарасов: В заборе?

Катрин Ненашева: В заборе. Собственно, через эту дырочку в заборе, которая образовалась случайно, мы играли в сквош: жители интерната – по одну сторону, и, в общем-то, жители города разные – по другую сторону. Через это маленькое отверстие в заборе происходила живая коммуникация. Наши игроки, как в настоящем виде спорта, в самом начале здоровались друг с другом через эту дырочку, смотрели друг на друга, желали друг другу, в общем…

Илья Тарасов: …успехов и побед.

Катрин Ненашева: …успехов, побед и прочего. Это все с художественной точки зрения, да, потому что мы как художники подходим к этой коммуникации. Это такое окно в другой мир, что ли, в котором есть такие же люди, как и ты, на самом деле. Для психосквоша мы использовали лестницу. Наш судья Миша Левин прекрасный, в общем-то, стоял на лестнице и мог видеть, что происходит по обе стороны забора. И вот так вот люди коммуницировали. У нас прошло несколько сезонов психосквоша.

Но на самом деле любые спортивные игры, любое движение правда важно для людей в интернатах, потому что его очень часто нет. А когда есть какой-то азарт, когда есть какая-то вовлеченность, когда есть какое-то телесное движение, то люди – ну, как любые люди, не только в интернате – оживают, и для них многие вещи начинают приобретать смысл. Это такая классная терапия.

Илья Тарасов: А теперь самый важный вопрос. Ты сказала, что это два абсолютно разных мира, вы решили их соединить. Почему их нужно соединять?

Катрин Ненашева: С одной стороны, здесь есть один очень ясный и понятный ракурс. К сожалению, в интернат попадают не только люди с какими-то хроническими психическими заболеваниями, но и в интернат попадают люди по разным социальным обстоятельствам. С другой стороны, если мы не замечаем людей в интернате, мы не замечаем вот эти миры, они не исчезают, а они как бы продолжают там быть.

Мне кажется, что для здорового городского человека абсолютно нормально и абсолютно логично знать о разных сферах жизни. И для людей с психическими заболеваниями, ментальными особенностями для какой-то ремиссии вообще важнейшим фактором является, естественно, общественная поддержка.

Илья Тарасов: Ты же общалась. Ну что, так страшно, как все привыкли думать?

Катрин Ненашева: Это непростой опыт. К огромному сожалению, чем страшны ПНИ? Тем, что они образ мышления человека, помимо таблеток и всего прочего, очень сильно меняют. Они меняют его привычки. Они делают его выученным беспомощным.

Выученная беспомощность – это такое некое состояние (и внутреннее, и психологическое, и метафизическое, и телесное), когда человек не готов сопротивляться вообще каким бы то ни было внешним социальным факторам. Тебе говорят, что нужно лежать, не вставать, молчать, никуда не соваться, ничем не интересоваться и быть абсолютно аморфным.

Илья Тарасов: И ты так и делаешь.

Катрин Ненашева: И ты так и делаешь. И ты, к сожалению, не можешь даже никак этому противостоять. Это как бы про деградацию, это про нарушение какой-то человеческой идентичности. И в интернатах большое количество людей страдают от выученной беспомощности, потому что они не знают, что можно жить иначе, потому что они не знают, что, вообще-то, люди умеют и могут выбирать – выбирать, когда им почистить зубы, какой щеткой им почистить зубы, куда им пойти…

Илья Тарасов: И чистить ли их вообще.

Катрин Ненашева: Да, и чистить ли вообще. Поэтому как бы… Страшно общаться с людьми из интерната? Нет. Тяжело ли общаться и по-новому абсолютно? Да.

Илья Тарасов: Отличная фотка! Минус сразу я тебе скажу: у тебя пяточки оторваны.

Катрин Ненашева: Слушай, я не научилась тогда.

Илья Тарасов: 23 дня ты ходила в VR-очках по Москве. Как, зачем и почему?

Катрин Ненашева: Эта акция называется «Между здесь и там», она была в 2017 году. В рамках нее я действительно 23 дня ходила по Москве в очках виртуальной реальности. И это как раз, в общем-то, было пограничное состояние, в котором, как мне кажется, находится и российское общество, и люди по ту сторону забора.

В очках у меня были фотографии и видео из интерната. Мы использовали тогда VR-технологии в том числе потому, что понимали, что если люди на улицах будут видеть человека в очках виртуальной реальности, то наверняка они захотят в эти очки посмотреть. И как бы мы таким образом тоже показывали людям, что такое интернат и как он выглядит.

Потому что когда меня люди видели в этих очках, они думали, что я играю в какую-то игру. Все хотели какую-то игрушку, все хотели какой-то новый мир. А они увидели там новый мир – только новый мир, состоящий из огромного количества икон, странных закрытых палат, людей с немножечко испуганными лицами.

Соответственно, с одной стороны, VR-очки – это был такой очень классный и мощный инструмент в городе, через который можно было рассказывать людям об интернатах. С другой стороны, это, конечно, было исследование для меня: что я буду чувствовать, как будет реагировать мое тело, как будет реагировать мой мозг на все происходящее.

И главный диссонанс здесь был в том, что как бы тело твое здесь и сейчас находится в этом свободном пространстве, но при этом ты постоянно находишься в этом виртуальном другом мире, в котором люди не выходят из комнаты, люди не выходят из пространства интерната. И я вела текстовые записи, я вела репортажи постоянно об этом, рассказывала у себя в соцсетях, что со мной происходило. Вот это как раз было такое исследование про пограничные состояния для меня.

Илья Тарасов: Как вообще в глобальном плане акционизм может поменять ситуацию? Скольким людям ты донесла мысль все-таки?

Катрин Ненашева: Видели меня на улице как бы точно больше тысячи человек.

Илья Тарасов: И сейчас еще увидят.

Катрин Ненашева: И сейчас еще увидят.

Илья Тарасов: Акция еще работает.

Катрин Ненашева: Естественно, конечно. С людьми, с которыми у нас был живой контакт и живая коммуникация… И вообще в целом почему стоит выходить на улицу и с людьми через разные формы искусства и активизма общаться? Потому что это самая эффективная форма. Потому что мы все живем в разных информационных пространствах, и большинство людей может не знать об интернатах не только потому, что они чего-то боятся или не хотят об этом знать, а просто потому, что этого нет в их инфополе.

Людей, с которыми мы поговорили на улицах, было чуть больше ста человек. А людей, которые читали в соцсетях, наверное, было гораздо больше, чем тысяча. И это тоже через онлайн и офлайн, это тоже способ донесения информации.

То есть задача художника, в том числе активиста, – рассказывать истории, информировать людей. Акционизм работает ровно потому, что людям нужна какая-то точка входа для того, чтобы узнать о той или иной теме, о той или иной проблеме…

Илья Тарасов: …и начать думать.

Катрин Ненашева: …начать думать, так еще и как-то присоединиться к ее решению. То есть я приглашаю людей и к разговору, и к действию.

Илья Тарасов: Какие у тебя есть проекты, акции и, может быть, планы?

Катрин Ненашева: У меня есть план, поскольку я сейчас работаю с темой спектаклей, экспериментальных спектаклей в разных пространствах, есть план сделать спектакль. И это, думаю, будет первый спектакль в России на тему жизни в психоневрологических интернатах.

Илья Тарасов: Совет для тех, кто нас сейчас смотрит, от тебя. Куда им обращаться? Что искать? И как вообще в эту тему начать погружаться?

Катрин Ненашева: В общем-то, есть, например, в Москве две инициативы, которые очень активно работают. Это фонд «Жизненный путь». И у этого фонда есть интересные инициативы, в которые можно включиться. Это и походы в интернаты, это и походы в творческие мастерские. Собственно фонд «Жизненный путь», например, для кого-то может стать каким-то таким интересным стартом.

Есть также организация «Волонтеры ПНИ» или же общественное движение «STOP ПНИ». Там, в общем-то, волонтеры тоже в разных формах посещают интернаты.

Соответственно, можно писать мне тоже в социальных сетях – Катрин Ненашева. Я есть, не знаю, во «ВКонтакте», в Facebook. Я тоже направлю. И я думаю, мы сейчас будем по чуть-чуть возобновлять какие-то творческие проекты по теме интернатов, и в них тоже можно будет включиться.

Илья Тарасов: Спасибо тебе большое. Друзья, прямо сейчас на ваших экранах адреса сайтов всех общественных организаций, в том числе странички Катрин Ненашевой в социальных сетях. Если у вас есть вопросы и желание помочь поучаствовать – обращайтесь.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)

Выпуски программы

  • Все видео
  • Полные выпуски
Полный выпуск
ЗаДело!
Олина любовь
Полный выпуск