Иркутское наводнение, пожары в тайге, массовая гибель пчёл. Чрезвычайные итоги лета

Иркутское наводнение, пожары в тайге, массовая гибель пчёл. Чрезвычайные итоги лета
Олина любовь
Десять лет за самооборону
Маргарита Грачёва: Мои дети не знают, что случилось. Они думают, что я попала в аварию
Кризисные центры «Насилию.нет» и «ТыНеОдна»
Александра Митрошина и Алёна Попова — о проекте #ТыНеОдна
Сама не виновата. Проекты помощи женщинам, пострадавшим от домашнего насилия
Сибирь в огне: как ухаживать за лесом, чтобы он больше не горел
К чему приведёт массовая гибель пчёл этим летом?
Волонтёры ОТР в Иркутской области: как сейчас складывается судьба пострадавших от наводнения
Сельское лето: в Архангельской области сохранились старинные русские традиции. Волонтёрам всё покажут бесплатно
Гости
Оксана Галькевич
Ведущая программ
Ашот Караханян
Ведущий программ
Григорий Куксин
руководитель противопожарного отдела Гринпис в России
Софья Косачёва
руководитель противопожарной программы Гринпис в России

Наводнение в Иркутской области. Как общественное телевидение России организовало помощь пострадавшим.

Сибирь в огне. Причины и последствия масштабных пожаров в сибирской тайге.

К чему может привести массовая гибель пчёл этим летом?

Илья Тарасов: Добрый день! Меня зовут Илья Тарасов. И вы смотрите программу «ЗаДело!». Мы говорим о самых острых социальных проблемах и даем инструкции по их решению.

Сегодня мы подводим своеобразные итоги лета. А лето, надо сказать, было жарким – но не из-за погоды, а из-за большого количества разнообразных стихийных бедствий и катаклизмов.

Сегодня в программе. Наводнение в Иркутской области: как Общественное телевидение России организовало помощь пострадавшим? Сибирь в огне: причины и последствия масштабных пожаров в сибирской тайге. К чему может привести массовая гибель пчел этим летом? Все это – прямо сейчас в программе «ЗаДело!» на Общественном телевидении России.

СЮЖЕТ

Илья Тарасов: Вы смотрите программу «ЗаДело!». Сегодня в моей студии наши коллеги – Оксана Галькевич, программа «Отражение», и Ашот Караханян, программа «Активная среда».

Обычно июль месяц для работников телевидения – это время отпусков. Но я знаю, что вы в июле работали в немножко не привычных для себя условиях – не в студии теплой, а поехали в Иркутскую область, чтобы помогать людям.

Оксана Галькевич: На самом деле, вы знаете, началось-то все с социальных сетей. Если кто-то обратил внимание, когда не так давно горели леса в Сибири, была такая очень мощная волна обсуждений в социальных сетях. Когда за месяц-полтора до этого случилось это страшное наводнение в Иркутской области, к сожалению, такой волны и такого отзыва у этой социальносетевой аудитории не случилось.

В какой-то момент там появился призыв одного из наших знакомых, тоже телевизионщика, Максима Бакановича: «Друзья, вот мы с вами работаем в средствах массовой информации, мы с вами работаем, очень многие, на телевидении. Неужели мы ничего не можем сделать такого, чтобы помочь этим людям в зоне чрезвычайной ситуации как-то справиться с этой бедой? Может быть, мы проведем телемарафон?»

И я просто подумала: «А почему не попробовать?» И в понедельник утром мы уже все включились в подготовку этого телемарафона.

Ашот Караханян: Вопросов действительно было много. Какие вещи нужны? Какие не нужны? То есть что сейчас в первую очередь необходимо? И буквально за три дня, да. В понедельник встретились, а на четверг уже был намечен марафон – это 4 июля.

Илья Тарасов: Итоги марафона какие? Сколько удалось собрать?

Оксана Галькевич: Ну, мы собрали без малого 4 миллиона рублей на самом деле. Вы знаете, кто-то говорит о том, что это не такая грандиозная сумма. Я совершенно с этим не согласна. Эта сумма должна оцениваться в том, сколько людей приняли в этом участие, отправляя действительно такими небольшими переводами – 10 рублей, 30 рублей.

Мы должны понимать прекрасно, что страна у нас живет на самом деле сложно. Наша аудитория находится в основном не в Москве и в Петербурге, а именно в регионах. Регионы живут гораздо сложнее, чем столицы. И вот именно таким образом мы должны понимать, что это очень важно, что мы людей подключили, мы дали им возможность. Ведь когда все это произошло…

Ашот Караханян: Оксана – очень эмоциональный человек. Оксана была в Тулуне с этой бабушкой Юзефой.

Оксана Галькевич: Кстати, это ее дом, да.

Ашот Караханян: Это как раз бабушкин дом. Это мы приезжали.

Илья Тарасов: А это где?

Ашот Караханян: Это Тулун.

Оксана Галькевич: Это в Тулуне, да.

Илья Тарасов: То место, которое больше всего пострадало от наводнения.

Оксана Галькевич: Вы знаете, мы там были спустя месяц. И даже спустя месяц с небольшим это производит какое-то чудовищное совершенно впечатление. Я до сих пор не могу понять, что это была за такая невероятная стихия, которая такие огромные пространства практически сравняла с землей, превратила в то, что мы сейчас видим с вами.

Надо же понимать, что это Сибирь. Кто бывал в Сибири, должен отдавать себе отчет, что люди там живут не так, как в Центральной России, достаточно близко друг к другу. Там бывает от города до города больше 100, 200, 300 километров. Там есть поселки, которые удалены от того же Тулуна или Нижнеудинска вглубь, в тайгу на 300–400 километров. И все эти невероятные совершенно территории были затронуты этой чудовищной, свирепой водой, как сказала нам одна женщина, с которой мы там встретились.

Илья Тарасов: Свирепая вода?

Оксана Галькевич: Свирепая вода шла свирепо. И она настолько быстро прибывала, что люди успевали буквально схватить своих детей за шкирку, если удавалось, схватить документы какие-то и быстро уйти из дома. Кто-то из взрослых, если оставался, они еще могли что-то поднять наверх, но далеко не всегда это помогало, потому что вода поднималась в том числе и до верхних этажей, и до чердаков. Мы видели, что, собственно говоря, сносило вообще полностью эти дома. Люди потеряли все.

Ашот Караханян: Если возвращаться к результатам марафона, то почти 4 миллиона рублей были собраны. Естественно, мы позвонили, узнали, что требуется, какие вещи, какие технические средства. Сказали, что нужны раскладушки, нужны тепловые пушки для того, чтобы просушить то, что еще можно спасти, нужны насосы для откачки грязной воды, потому что вода не сразу уходила. Теплая одежда, обувь, постель, подушки, одеяла – это то, что спасти ну невозможно, это не просушить, это просто нужно было все выбрасывать.

И по результатам марафона мы приняли решение: «Давайте сколько сможем, столько и купим». Купили почти 50 этих тепловых пушек дизельных, потому что с электричеством были перебои. Это 700 раскладушек. Это 115 насосов. Как раз таки на картинке мы видим, что это в Тайшет, по-моему, приехала фура наша, разгружают раскладушки, разгружают тепловые пушки, насосы. Это все требовалось. Ну понятно, что мы не смогли купить весь объем, который требуется, но больше половины удалось приобрести.

Илья Тарасов: Расскажи, где это.

Оксана Галькевич: Это поселок Шумский. Это я сняла. Простите, выглядит как куча мусора. Это то, что люди из своих домов выносили. Это говорит о том, что люди вообще всего полностью лишились. Там и стены идут под снос. А это просто выносили какие-то вещи.

Это многодетная семья. Кстати, очень нас поразило (в хорошем смысле), что там, в Иркутской области, очень много детей. С одной стороны, дети – это то, что заставляет людей очень быстро как-то встряхиваться, вставать на ноги и идти дальше, решать эти вопросы. Но, с другой стороны, на самом деле как им тяжело! Мы ездили к ним, общались.

Вот одна из таких семей, ребята. У них дом полностью пострадал. Говорят, что нужно отправлять его под снос. Но они не хотят его сносить, потому что это дом с большой историей, еще их дедов, прадедов.

Замечательная семья еще одна тоже – из Нижнеудинска. Четверо мальчишек. Такая очень спокойная и деликатная мама Настя. Мальчишки все, посмотрите, какие хорошие, без гаджетов находят себе какое-то занятие. Мама к нам вышла, собственно говоря, пообщаться. Мы поняли, что у нее другой одежды-то и нет, в течение месяца ходит в одном и том же.

Это тоже одна из окраин Нижнеудинска, один из районов, тоже сильно пострадал. Знаете, мы приезжали на какие-то точки с гуманитарным грузом, но приезжали-то с конфетами, с игрушками, которые, конечно, мы покупали за свои деньги, не из гуманитарной помощи, ну, просто чтобы сдержать эту детскую волну. Потому что тут же налетала ребятня, тут же хватали эти игрушки, конфеты. И вот эти счастливые глаза…

Ашот Караханян: Почему дети? Просто историю маленькую тоже расскажу. Пришло одно из сообщений от девочки Даши, которая написала: «Мама разрешила мне перекинуть 100 рублей эсэмэской. Пожалуйста, купите игрушку какому-нибудь ребенку». Ну, мы тоже, естественно, вдохновились, собрали эти игрушки, сладости. И вот поэтому Оксана, помимо того, что с взрослыми общались, заезжала к детям. Мне кажется, что улыбка ребенка – это самое главное.

Илья Тарасов: Мы до того, как прийти в студию, с тобой в гримерке разговаривали. Ты сказала, что это самая масштабная катастрофа вообще за всю историю нашей страны.

Оксана Галькевич: Да, это самая масштабная чрезвычайная ситуация в истории нашей страны, как минимум новейшей, точно совершенно. И в Иркутске это… Знаете, очень многие говорили: «Эти люди должны были сами подумать о том, что такая ситуация будет. Ведь у них же наверняка топит каждый год. Почему они не страхуют свое жилье? Почему они по-прежнему строят свои дома, где большая вода пришла или может прийти?»

Но на самом деле это не так. Дело в том, что в Иркутской области то, что случилось, как раз и поражает, и убивает эта история тем, что там такие ситуации очень редкие. Никогда такая большая вода туда не приходила. По замерам, по инструментальным наблюдениям, в регионе за 180 лет там никогда такого не было. Это практически за весь период инструментальных наблюдений. Представляете? Поэтому люди ну никак не могли предположить масштаба вот такого, который с ними произошел.

Илья Тарасов: Сейчас очень. Зима в том регионе начнется уже в конце октября. Как сейчас обстановка? Связываетесь ли вы с людьми? Как они будут зимовать? И самое главное – как им помочь прямо сейчас, пострадавшим от наводнения в Иркутской области?

Оксана Галькевич: Во-первых, «Почта России» по-прежнему принимает.

Ашот Караханян: «Почта России» продолжает принимать посылки. Это бессрочная акция. Я просто хочу напомнить, что можно хоть 50 посылок, но одна не может превышать 20 килограммов. Пожалуйста, большая просьба: вещи все должны быть новые. Требуется по-прежнему постельное белье, подушки, одеяла, теплая одежда, теплая обувь. Но единственный критерий: чтобы это все было новое.

Оксана Галькевич: На сайте администрации Иркутской области есть реквизиты Минфина, организаций, которые принимают определенные переводы, если вы готовы, допустим, финансово поучаствовать. Опять же мы в своих социальных сетях даем телефоны людей, которым можно напрямую, адресно помочь. И буквально на днях написала в инстаграме про две семьи, которые мы сегодня показали здесь. Замечательные ребята! Им очень нужна помощь. И я думаю, что они с благодарностью ее примут.

Илья Тарасов: Вы можете обращаться также через нашу программу, писать на наш телеканал. Мы в любом случае вас как-то скоординируем и поможем вам помочь другим. Не оставайтесь равнодушными! А вам спасибо.

Оксана Галькевич: Спасибо.

Ашот Караханян: Спасибо.

Смотрите прямо сейчас. Сибирь в огне: причины и последствия масштабных пожаров в сибирской тайге. К чему может привести массовая гибель пчел этим летом?

СЮЖЕТ

Прямо сейчас. Сибирь в огне: причины и последствия масштабных пожаров в сибирской тайге.

СЮЖЕТ

Илья Тарасов: Вы по-прежнему смотрите программу «ЗаДело!». Сегодня у нас в гостях – Софья Косачева и Григорий Куксин, сотрудники Гринпис, противопожарного отдела Гринпис.

Пожары в Сибири – это одна из самых главных тем, которую обсуждали в социальных сетях этим летом в России. В сюжете были данные. И пока мы его смотрели, ты сказал, что ситуация чуть-чуть поменялась, и статистика немножко другая. Можешь нас просветить по цифрам правильно?

Григорий Куксин: На настоящий день огнем пройдено больше 15,5 миллионов гектаров. Это близко к самым плохим, рекордным значениям за всю историю наблюдений. Хотя подобные годы были. В 2003-м и 2012-м были похожие по масштабу пожары, но тогда они не вызвали такого общественного резонанса. В этом году, возможно, из-за того, что дым пришел в крупные города, это заметили. Из этих 15,5 миллионов примерно 9,5 миллионов – это именно лес, именно лесные, покрытые лесом площади. Конечно, это колоссальный ущерб.

Илья Тарасов: А это какая территория? С чем можно ее сравнить?

Григорий Куксин: Ну, с европейской страной – с Бельгией целиком, например.

Софья Косачева: Сейчас много происходит пожаров не только в Сибири. Если мы говорим о роли пожарного добровольчества, то, к сожалению, именно помочь с тушением этих больших пожаров в Сибири практически невозможно из-за того, что огромные площади горят. Просто в стране даже нет столько квалифицированных пожарных, чтобы потушить все эти пожары. В том числе они очень труднодоступные, удаленные.

Григорий Куксин: Конечно. Там, где добровольцы работают вместе с государством на ранних стадиях, там, где пожары кто-нибудь тушит, это не превращается в катастрофу. Поэтому в основном резонансные истории как раз из тех мест, где никто не тушил.

Илья Тарасов: Это катастрофа?

Григорий Куксин: Безусловно. Причем планетарного масштаба. То есть по выбросам парниковых газов, по влиянию на глобальный климат это планетарного масштаба катастрофа.

Илья Тарасов: У большинства людей, которые населяют Сибирь, большие претензии к государству. И вообще они говорят, что на них наплевали, их бросили, никто эти пожары не тушит. Вы организация негосударственная, это добровольческая организация. Что вы скажете по этому поводу? Действительно ли можно было предотвратить эту ситуацию?

Григорий Куксин: Можно. Когда пожары тушат вовремя… Любой пожар начинается с маленького. Любой пожар начинается с одной спички, с одного костра, с брошенного окурка. И чем быстрее пожарные оказываются рядом, начинают тушить, тем менее вероятно, что это все превратится в катастрофу.

И пожары сибирские в этом году, вот эти резонансные и крупные пожары вызваны именно тем, что их не тушили. Было принято решение, что это экономически нецелесообразно, их тушить не будут. И здесь, конечно, вина совокупная не только региональных властей, которые эти решения принимали, но и федеральных властей, которые не дали денег на то, чтобы эти пожары тушить. Пока у регионов нет денег, они вынуждены выбирать: «Будем тушить либо этот пожар, либо вот этот пожар». Выбирают то, что ближе к людям, и дают разгораться тому, что далеко от людей. Когда мы чему-то даем разгораться, оно рано или поздно к нам вернется.

Если в бюджете следующего года предусмотрят в том числе увеличение субвенций на охрану лесу – вот тогда можно говорить о том, чтобы регионы более серьезно за это взялись, выделили людей, технику и начали тушить вовремя.

Илья Тарасов: Была гипотеза о том, что наводнение в Иркутской области – это следствие пожаров, которые были там в недавнее время.

Григорий Куксин: Эти явления связаны, и связаны через глобальный климат, потому что чем больше горит, тем быстрее меняется климат, тем более вероятны экстремальные события – и наводнения, и ураганы, и пожары. Плюс многие ученые отмечают конкретную связь крупных пожаров с формированием устойчивого антициклона над ними. То есть развивается огромный пожар, и он формирует над собой условия, в которые не пробиваются атмосферные осадки, не может пройти, зайти туда циклон. И все осадки выпадают по периметру. То есть в одном месте горит, а вокруг этого места все тонет.

Софья Косачева: Мне еще хочется добавить. Если мы говорим о том, можно ли было остановить эту катастрофу, предотвратить, что можно сделать на будущее, то здесь очень важно помнить о том, почему произошли все эти пожары. Все-таки у нас почти все пожары в нашей стране происходят по вине людей. Бывает, что эти маленькие искры, очажки, спички приводят к этим катастрофам.

И здесь очень важно не только работать на наращивание финансирования, на уменьшение зон контроля, но и работать над профилактикой. Потому что пока у нас поджигателей в стране больше, чем пожарных, ситуацию переломить только деньгами, только реформами в лесном хозяйстве будет невозможно.

Илья Тарасов: Люди, чтобы не оказываться в такой ситуации, должны просто-напросто наблюдать за теми, кто вышел в лес, как обычно, шашлычки, развел костерчик, ногой пнул, что-то подзатушил и уехал. Вот именно поэтому Сибирь и горит, к сожалению.

Сейчас ситуация с пожарами какая?

Григорий Куксин: Сейчас сильно помогают дожди по Якутии, по Иркутской области, по Красноярскому краю – то есть самые горимые регионы. Сейчас там помощь пожарным наконец оказывают дожди, они наконец пробились в эту зону. Тем не менее огромные площади еще горят. Конечно, у нас сейчас начинается и идет последний, осенний пик пожаров, когда снова подсыхает трава, и ее снова поджигают люди, и это снова становится проблемой. Поэтому сейчас у нас будет еще одна волна пожаров, связанных с поджогами травы. И мы надеемся ее смягчить, остановить, в том числе рассказами, разговорами, убеждениями, чтобы люди перестали этой ерундой заниматься.

Илья Тарасов: Применение авиации при тушении таких пожаров как-то ситуацию способно переломить? Или это такая больше история: «Ну, что-то мы сделали»?

Григорий Куксин: То, как это применяется в России – это скорее психотерапевтическая мера: показать людям, что вот наконец долгожданная авиация прибыла, государство видит проблему. Вообще, конечно, сбросы воды применяются. Это вспомогательная, безумно дорогая технология – и только там, где на земле работают люди. Неважно – лесники, добровольцы или пожарные. Если на земле пожар тушат, в помощь, в координации с ними иногда сбросы воды полезны.

Но это бесконечно дорого. Собственно говоря, из огромных денег, которые выделили сейчас на ликвидацию этой проблемы – 6 миллиардов рублей дополнительных денег – почти все ушли как раз на закрытие расходов Минобороны и МЧС на эту показательную работу по сбросам воды. Но на земле людей не хватало. Не хватало вертолетов для переброски людей с места на место.

Поэтому, к сожалению, эта мера не была суперэффективной в этом году. И лучше бы это топливо тратилось на вертолеты, которые будут перевозить людей, лесников с места на место для того, чтобы они на земле тушили.

Илья Тарасов: Тебе что больше нравится тушить – большой пожар или торфяники?

Софья Косачева: Мне вообще не нравится тушить, если честно. Мне очень нравится, когда не горит. И ради этого я занимаюсь развитием пожарного добровольчества. Будет нечестно, если я скажу, что в период знакомства с этим видом добровольчества не было какой-то такой героической романтики, эпики – вот почувствовать себя пожарным. Многие же в детстве мечтами стать космонавтами, пожарными или летчиками.

Илья Тарасов: Пара слов о себе, но в другом амплуа. В обычной жизни кто ты?

Софья Косачева: Сейчас я уже лесной пожарный. А вот до этого мое первое высшее образование – я педагог академического вокала. Я 19 лет занималась музыкой и, в общем-то, думала, что именно с музыкой будет связана вся моя жизнь. Но судьба оказалась интереснее и непредсказуемее.

Пришла в эту деятельность, но после первых 20 пожаров примерно совершенно пропало желание что-то тушить, очень быстро слетел налет этой романтики, потому что работа грязная, тяжелая, изнурительная. Ни для одного человека – ни для добровольцев, ни для сотрудников пожарной охраны – это не полезная работа. Но очень захотелось достичь результата, очень хотелось, чтобы гореть перестало.

Илья Тарасов: Сейчас в театре, я так понимаю?

Софья Косачева: Сейчас, да, я играю в Театре старинной музыки. Это мое хобби, которое мне позволяет поддерживать форму.

Илья Тарасов: Ты поешь в театре?

Софья Косачева: Да, я пою, в том числе чтобы горело не только у меня работе, но и в душе.

Илья Тарасов: Это все, я так понимаю, твое, да? Твоя каска, перчатки, респиратор и костюм, который почему-то… Ну, он с таким остаточным запахом. Ты в этом году участвовала в пожарах летом, в тушении, ты приехала. Сколько раз и как нужно его постирать, чтобы от него не пахло костром километра за четыре?

Софья Косачева: Чтобы не пахло километра за четыре – достаточно одного раза. Но так, чтобы он не пах вообще – не поможет ничего.

Илья Тарасов: Из чего он сделан?

Софья Косачева: Это комбинезон. Для меня лично комбинезон – это самая удобная форма работы, потому что ничего не стесняет движения. Он сделан из номекса – это негорючий материал, сделанный из арамидных нитей. Это ткань, которая выдерживает большие тепловые нагрузки, до тысячи градусов. Но при этом важно помнить, что тепло он точно так же пропускает, как и любая другая ткань. То есть ткань может не сгореть, но при этом получить…

Илья Тарасов: Это как в фольге.

Софья Косачева: Да, как мясо в духовке запекать. Вот это так может работать.

Илья Тарасов: Дорогая штука?

Софья Косачева: К сожалению, да.

Илья Тарасов: Доброволец все покупает за свои деньги, как обычно, да?

Григорий Куксин: Ну, либо за деньги своей организации. Здесь сторонники Гринпис, которые скидываются деньгами на то, чтобы добровольцы были хорошо экипированы. Это недешевое оборудование. Но экипирован доброволец должен быть так же, как профессионал, потому что пожару без разницы. Огонь что для лесника, что для пожарного, что для добровольца одинаково горячий, а бревно одинаково тяжелое. Поэтому каска должна выдерживать такие же нагрузки. Костюм должен быть из номекса. Фонари должны быть профессиональные. Навигаторы должны быть надежные, то есть связь должна быть.

Илья Тарасов: Когда говорят обычно по телевизору, что добровольные пожарные, я обычно представляю: такой чувак в шортах коротких, в тапочках на босую ногу, который ведро с водой куда-то несет.

Софья Косачева: Это мой страшный сон.

Илья Тарасов: Это не добровольный пожарный, это что-то другое?

Софья Косачева: Так чаще всего выглядят местные жители, которые оказываются уже в ситуации, когда пожар подходит к их заборам, и пытаются что-то сделать. Нет, конечно, доброволец от сотрудника пожарной охраны ничем не должен отличаться. Это должны быть такие же профессионалы.

Илья Тарасов: Пожары этим летом в Сибири – мы говорили о том, что это катастрофа планетарного масштаба. А если такая ситуация повторится в следующем году? То есть сколько нам, условно, жителям нашей планеты осталось таких пожаров до того, пока наступят те изменения, которые мы повернуть, к сожалению, не сможем?

Григорий Куксин: К сожалению, мы уже живем в условиях, когда обратно не отвертеть, обратно не откатить, изменения уже случились. Мы уже живем в новых условиях. Никто, кроме нас, это не изменит. Нет ни одной страны, которая справилась бы с пожарами без вовлечения общества. Вот если мы все объединяемся – и простые люди, и бизнес, и государство, – понимая, что это новый вызов, новая реальность, то вот тогда у нас есть шанс жить пусть в жарких, пусть в ветреных условиях, но без огня.

Софья Косачева: Если есть желание присоединиться к движению добровольных лесных пожарных, то это может сделать абсолютно каждый, вне зависимости от пола, возраста, состояния здоровья.

Илья Тарасов: Вам большое спасибо. По мне, планета вообще переживет легко всю эту историю. А вот мы, скорее всего, не переживем. Поэтому, ребята, записывайтесь в добровольные пожарные. Если вы не хотите и не можете по каким-то причинам выезжать, вы можете оказывать посильную помощь. А как ее сделать – узнайте через те контакты, которые прямо сейчас на ваших экранах.

Я надеюсь, что следующее лето пройдет более спокойно – не будет наводнений, пожаров и других природных катаклизмов. А вас и нас я поздравляю с началом нового сезона нашей программы. Оставайтесь с нами, и в этом году вы узнаете массу интересного и полезного. Это была программа «ЗаДело!». Увидимся ровно через неделю. Пока!

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)

Выпуски программы

  • Все видео
  • Полные выпуски
Полный выпуск
ЗаДело!
Олина любовь
Полный выпуск
ЗаДело!
Олина любовь
Полный выпуск
Полный выпуск