Не такая тюрьма. Как научиться жить в рамках закона

Гости
Владимир Котов
педагог театральной студии при Колпинской воспитательной колонии
Владимир Ивлев
начальник Колпинской воспитательной колонии, полковник внутренней службы

Обычно колонии считают местом суровым, начальников называют надзирателями, а о времени, проведенном внутри, мечтают поскорей забыть. Но в Колпинской воспитательной колонии другие правила жизни. Не менее жесткие, но более гибкие: для перевоспитания - строгий режим, а для души - творчество, открывающее глаза на жизнь до колонии и перспективы после. Такой подход меняет к лучшему не только несовершеннолетних заключенных, но и саму систему воспитательных учреждений.

Что толкает молодых ребят на преступление? Можно ли перевоспитать преступника с помощью творчества? Как научится "правильной" жизни? О чем мечтают  заключенные? Зачем колонии собственный канал на youtube? А также выступление театра теней и новый колпинский рэп!

Илья Тарасов: Здравствуйте. Я Илья Тарасов. 

Елизавета Татарникова: Я Елизавета Татарникова, и это программа "За дело!", ваш личный навигатор по добрым делам, проектам и происшествиям. 

Илья Тарасов: Обычно колонии считают достаточно суровым местом, а их начальников чаще всего называют надзирателями. Но в Колпино все совсем не так, и сегодня у нас в гостях люди, которые меняют жизнь к лучшему не только в самой воспитательной колонии, но и пытаются изменить само отношение к этим учреждениям. Итак, знакомьтесь, у нас в гостях начальник Карпинской воспитательной колонии полковник внутренней службы Владимир Ивлев, и педагог театральной студии при Колпинской воспитательной колонии Владимир Котов. Оба Ивановичи, кстати. 

Владимир Ивлев: Здравствуйте.

Владимир Котов: Здравствуйте. 

Елизавета Татарникова: Да. Здравствуйте, Владимиры Ивановичи, и спасибо, что пришли. 

Обычно, когда люди говорят о времени, проведенном в колонии, им очень хочется его забыть, и как-то из своей жизни вычеркнуть. Но у вас совсем другая история. Наверное, многие ваши воспитанники это время воспринимают как какую-то отправную точку для своей жизни, а для некоторых, может быть, это время, которое даже лучше, чем то, что было у них до. Как получилось у вас создать внутри исправительного воспитательного учреждения такую не депрессивную среду, а возможность для развития и изменения своей жизни? 

Владимир Ивлев: Само по себе лишение свободы уже есть наказание. Ограничение возможностей перемещения, в праве носить ту или иную одежду, прическу, заниматься тем или иным делом – это уже есть наказание. Но его можно исполнить по-разному. Эти дни, которые парень находится у нас – это как жизненная пауза. Вырвали его из той среды, которая его довела до преступления, а наша задача – немножко исправить ему вектор. Невозможно провести несколько бесед, сказать какое-нибудь волшебное слово, пару мероприятий, и все, и человек, которого жизнь коверкала 15-17 лет, он, раз, и исправился. Не бывает такого. Если кто-то знает такой секрет, то пусть он мне скажет. 

Илья Тарасов: Пусть позвонит, да? 

Владимир Ивлев: Да. А когда создать условия, чтобы парень, у нас находящийся, сам осознал свое положение, сам придумал с нашей помощью выход из него – не мы ему вложили наше взрослое решение, а чтобы он сам сгенерировал у себя в голове, – и если он эти приоритеты разложит нужным образом, то я считаю, что это наша победа. 

Илья Тарасов: Много людей приходит к вам, многие задерживаются. Владимир, расскажите, пожалуйста, как вас судьба в колонию затянула? 

Елизавета Татарникова: Ребята туда не по собственной воле, а вы по собственной воле пришли и остались. 

Владимир Ивлев: Они по приговору, а он по договору. 

Владимир Котов: Да. На самом деле, я уже больше года, то есть с февраля прошлого года начал заниматься, и встретился с Владимиром Ивановичем благодаря одной своей знакомой, которая сказала мне, что в Колпинской воспитательной колонии ищут человека, который стал бы заниматься с ними какими-то театральными историями. Я не знал, что это будет, может быть, какой-то драматический театр, чтобы со словами что-то играть, или что хотят. И она меня привела к Владимиру Ивановичу. С точки зрения Владимира Ивановича занятия театром должны были войти в эту систему, какую он строит, помощи ребятам. 

Елизавета Татарникова: Каким образом вы с ребятами работаете? Понятно, что театр, театр теней, театр теней в колонии, а колония – исправительное воспитательное учреждение. У вас какая-то сверхзадача внутри стоит перевоспитать, или вы просто открываете дорогу к творчеству, и уже в процессе, играя и взаимодействуя, они сами что-то для себя находят? 

Владимир Котов: Все-таки изначально должна быть поставлена какая-то задача, для чего с ними затевать какую-то историю. Потому что что потом происходит – это уже следующий этап. Но изначально нужно попытаться. И я, когда мне Владимир Иванович предложил заниматься театром теней – ну, хорошо, а какой сценарий выбрать? И мы сначала что сделали? Я взял очень простой тест, который я в театральной академии как-то пробовал со студентами, и он заключается в том, что если задаешь человеку некоторые вопросы, и он должен что-то написать, то в результате выводится некий внутренний образ, который живет в человеке, и который, так или иначе, является, может быть, побудителем каких-то мотивов к действию, рождает мотивы, во всяком случае. 

Владимир Ивлев: Ключ такой. 

Владимир Котов: Отчасти. Я надеялся, что это даст ключик. Это написали все. Когда Владимир Иванович нас привел, вот сидит вся колония, все вооружились ручками. 

Елизавета Татарникова: И все отвечали. 

Владимир Котов: Они смотрели немножко: "Ну, что тут за ерунду какую-то сейчас нам будут? Ну, ладно. Ну, напишем. Начальник же попросил". И они написали. В результате получилось, что это слова "мама", "дом", "небо", "семья", "покой", "огонь". 

Елизавета Татарникова: Все очень теплое и человечное? 

Владимир Котов: Да. На самом деле, это то, чего человеку не хватает. Выясняется, что в этом у них очень большая потребность. И тогда из этого мы стали лепить сценарий, который назвали "Сны о свободе", где герой, оказавшись в заключении, такой же парень, как и они, встает перед выбором, как у человека всегда в жизни есть выбор – все-таки куда двинуться, в какую сторону, когда ты освободишься? И он проигрывает там различные ситуации из своей прошлой жизни. Это их зацепило, потому что, с одной стороны, это было близко к тому, чем они жили до того, как они попали к Владимиру Ивановичу, а, с другой стороны, в этом сценарии были образы, которые их манят, живут у них внутри. 

Елизавета Татарникова: У нас есть видео одной из ваших работ, оно называется "Быть добру". Давайте посмотрим. 

Елизавета Татарникова: Мы видели работу анимационной студии, театральной студии. Очень много разных активностей. Мы знаем, что вы так даже и кино снимаете там с профессиональными режиссерами, и так далее. Расскажите, что это за идея, и о чем скоро мы будем смотреть? 

Владимир Ивлев: У нас в колонии есть правило, точнее лозунг, как хотите – "Праздность – мать пороков". Когда человеку нечем заняться, в голову ему лезет всякая ерунда. Однозначно. Поэтому каждая минута, каждый час, каждый день должен быть нацелен к чему-то полезному. 

Вы были в гостях, обратили, какой у нас в гостях порядок. Идеально. 

Илья Тарасов: Сами наводят, самое главное. 

Владимир Ивлев: Сами. Ни один наемный рабочий не придет и не забьет гвоздь. Все сами. А все, что сделано своими руками, не ломается. 

Помимо всех студий, помимо всех наших затей мы снимаем и клипы, пишем музыку, и пишем стихи, сняли в стиле рэп несколько исполнений, сейчас у нас готов минус, ребята сами сочинили песню о маме, спели ее, мы ее профессионально записали, и нам нужен специалист, который снимет под это видеоряд, чтобы получился клип. Поэтому, пользуясь тем, что я здесь нахожусь, обращаюсь ко всем профессионалам, лучше из Санкт-Петербурга – приезжайте к нам, позвоните. Давайте скреативим, что-нибудь придумаем, и будет наша совместная работа. 

Давно дружим с Машей Поляковой. Замечательный режиссер. Снимали с ней "Щелкунчика", тоже можно посмотреть на нашем сайте. И сняли короткометражный настоящий художественный фильм. Я ей однажды рассказал историю из жизни. У нас освободился один мальчишка, вывели мы его за территорию, а за ним не приехали. У мамы своя жизнь, у папы любовь, и он остался не нужен никому. Но я же не могу его послать: "Иди на остановку, и живи, как хочешь". Завели его назад. Ребята со столовой принесли ему покушать. Конечно, он разбитый весь. Короче, сутки был он у нас, и потом созвонились, забрали. Я рассказал эту историю Маше. И Маша сняла художественный фильм, он называется "Путешествие в Париж", скоро будет его премьера. А история простая – про то, как мальчишка попал в места лишения свободы, и его не любит его мать. Такая, знаете, драма. Не любит. Он всем ходит и рассказывает: "Моя мама, за мной приедет моя мама, она у меня самая лучшая, самая замечательная". Записывается на телефонный звонок, разговаривает по телефону, говорит: "Мама, я учусь хорошо, у меня все замечательно, у меня все здорово", а там нет никого, на той стороне трубки. И как он освобождается, и все эти житейские перипетии. Обязательно фильм будет. Мы снимали его летом. Участие принимала вся колония. 

Илья Тарасов: И актер же из колонии. 

Елизавета Татарникова: Актер – тоже ваш воспитанник. 

Владимир Ивлев: Да, актер Максим. 

Елизавета Татарникова: Чтобы не пропустить этот фильм, я предлагаю всем подписаться на Youtube-канал Колпинской колонии. Кстати, он живет активной жизнью, что довольно-таки удивительно для учреждения. У вас есть Instagram, несколько тысяч подписчиков. Кто эти люди? Для кого вы все это выкладываете, и делаете такую активную медиажизнь? 

Владимир Ивлев: Общественность рисует при слове "колония" и "тюрьма" – это что-то страшное. Это какие-то ужасные коридоры, это низкие потолки, невыносимое отношение, это какой-то Мордор. И человек, который там работает – это какая-то жуть. 

Илья Тарасов: Орк. 

Владимир Ивлев: Мы стараемся это общественное мнение изменить и показать. Телевидение и журналисты у нас очень частые гости. И парни уже не удивляются, если проходит человек с камерой и просит дать интервью. 

Елизавета Татарникова: Вы в принципе открыты. 

Владимир Ивлев: Конечно. За забор попасть легко, а выйти оттуда трудно. 

Елизавета Татарникова: Это доброе отношение к ним в перерывах между какими-то режимными историями, оно не формирует внутри такое ощущение безнаказанности, что "Сейчас я тут отсидел – нормально, комната чистая. Пойду, еще раз убью". 

Владимир Ивлев: Как раз наша задача – и мой коллектив, которым я руковожу, с успехом с ней справляется, – мы показываем парню тот ужас, который пережили люди, которым он навредил тем или иным способом. Очень легко смоделировать эту ситуацию. Психологи вполне умеют. Можно повторить обстоятельства случившегося, и он уже посмотрит немного с другой стороны. 

Знаете, наших парней научили хорошо делать плохие вещи, они прекрасно могут это делать. Телефон у кого-нибудь отнять где-нибудь, пиво открыть мизинцем, или еще что-то. А научить хорошему, и показать, что "Ты можешь не только красиво сделать в театре у Владимира Ивановича Котова, а еще и пользу какую-то оказать". 

У нас есть практика, мы каждое лето выезжаем в детский хоспис, где неизлечимо больные дети, и наши ребята в качестве волонтеров помогают этим больным детям. А я еще в сторону отведу, и говорю: "Смотрите, у вас две руки, две ноги, голова, горячее сердце. Беспутная жизнь ваша затащила вас в места лишения свободы. Вы заложники своего хамства, цинизма. А эти дети заложники своего здоровья. Вы завтра проснетесь, а они – не факт". И пускай они увидят, что кому-то в жизни повезло гораздо меньше, чем им. Они не совершали никакого преступления, эти дети ни в чем не виноваты. И пускай они увидят, немножко устыдятся своей жизни, которой живут. Пускай чуть-чуть у них где-то щелкнет, и щелкает. Едем туда на это мероприятие. Шум у нас в машине: "Ой, смотрите, светофоры, машины, тачки какие-то". Они же закрыты, не видят ничего этого. А оттуда молча. 

Я к парням своим не отношусь как к детям. Это не дети, это молодые мужчины. Он парень, ему нужно семью свою создавать, а он додик, а он спортом не занимается, не знает, кто в Великой Отечественной войне победил. Я говорю: "Как ты будешь с девушкой сидеть в кафе, она тебе задаст вопрос: "Улица маршала Жукова". Ты скажешь: "Знаю я такого. Георгий Константинович". Вот тебе уже и любовь. 

Елизавета Татарникова: У многих ли из ваших воспитанников получается потом начать настоящую жизнь? 

Владимир Ивлев: К сожалению, не ведется постпенитенциарного сопровождения. Освободился парень, уехал в свои города – у нас отбывают наказание со всего Северо-Запада, – и все. Как, что с ним? Я проявил такую инициативу – я всем раздаю свои карточки, визитки. Говорю: "Будет что-то – позвони. Даже поговорить не о чем, не с кем будет – позвони, хотя бы поговорим". И звонят: кто женился, кто на работу устроился, кого опять за преступление закрыли. По-разному. И правильно есть такое: если не за что зацепиться на свободе, то есть ты возвращаешься в те условия, которые сподвигли тебя на преступление, то все заново. То есть, если не будет труда… Праздность – мать пороков. Вот праздность – вот порок. 

Елизавета Татарникова: Владимир, а как вам кажется, какие-то ребята, с которыми вы уже занимаетесь в течение года, они потом смогут по вашим стопам пойти? 

Владимир Котов: Во всяком случае, среди них достаточно много харизматичных ребят. У них есть способности. Мне кажется, что некоторые из них вполне могли бы. Другое дело, что, может быть, кому-то не хватит роста, чтобы работать в каком-то Большом театре, а кто-то, может быть, необязательно в театр, а где-то рядом какая-то творческая профессия. 

Я поразился тому, что когда у нас был немножко шажок в сторону пения, мы вдруг на один родительский день сделали певческую программу, и они вдруг стали говорить: "Владимир Иванович-то знает", а для меня было в новинку, парень ко мне подошел, говорит: "Да у меня целая тетрадка стихов написана". А я им скачивал из интернета рэповские минусовки, и они на него клали свои стихи. И там два парня пели. 

Владимир Ивлев: На Новый год говорю: "Так, чего-то у нас давно не было ничего нового, никакой песни. 5 дней вам, чтобы написали". У нас так. Это кто-то ждет музу, а у нас не так. 

Илья Тарасов: Музу ловят. 

Владимир Ивлев: Да. Через 5 дней приходит инициативная группа, 4 человека, и понесли: про какие-то ужасы, страдания застенки, про какие-то скрипы железных засовов, про какую-то черную стену. Полный ужас! Я не стал слушать, говорю: "Всех полить святой водой. Как только прошипит на них все это – всех в отряд". Я говорю: "Переписывайте. Вы не гангстеры. Вы посмотрите на себя. Вы не вводите в заблуждение человека, который будет вас слушать. Вы расскажите, кто вы есть на самом деле". И они написали песню из четырех куплетов, каждый описал, что с ним произошло. Я слова не изменил, сказал: "Все, пойдет. Вперед". 

Елизавета Татарникова: Как песню назвали? 

Владимир Ивлев: Мы сняли клип, называется "Новый колпинский рэп на нашем канале есть". Там все про нас без каких-либо придумок. 

Елизавета Татарникова: Очень хочется посмотреть его также и на нашем канале "Общественного телевидения России", поэтому в завершение передачи предлагаю это и сделать. И напоминаю, что у нас в гостях были Владимир Ивлев и Владимир Котов. Творите добрые дела вместе с ними, а главное, делайте это с умом и удовольствием. 

Илья Тарасов: Это была программа "За дело!". Увидимся ровно через неделю. Пока. 


Подписаться на ОТР в Яндекс Дзене

Как вернуть в общество нормального гражданина? Опыт Колпинской воспитательной колонии

Комментарии

  • Все выпуски
  • Полные выпуски
  • Яркие фрагменты
  • Сюжеты
  • ЗаДело!
    После рабства
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    Полный выпуск
    ЗаДело!
    Кинотерапия
    Полный выпуск
    ЗаДело!
    После рабства