Футуролог Валерия Прайд: Через 20–30 лет можно будет уже живого человека заморозить и разморозить. Того же космонавта, например

Футуролог Валерия Прайд: Через 20–30 лет можно будет уже живого человека заморозить и разморозить. Того же космонавта, например
Что такое camphill-движение и как живет деревня для людей с особенностями в Ленинградской области?
Ася Залогина: Мы помогаем детям, обучая взрослых
Наталья Водянова: Почему-то, когда речь идет о детях с особенностями развития, мы должны постоянно доказывать, что они вообще стоят внимания и что они вообще могут быть нужны обществу
Как можно адаптировать детей с ментальными нарушениями к нормальной жизни. Пример из Йошкар-Олы
В ПНИ может попасть каждый. Как обманывают людей, лишая их всего и обрекая на жизнь в нечеловеческих условиях
Качество жизни людей с инвалидностью
Ohana означает «семья»
Ольга Амосова: Люди очень устают от городов, даже от маленьких. Им теплоты не хватает
Каждый город уже всё про себя знает. Он знает, кем он хочет быть
Соседский центр - место, где жители района занимаются творчеством, решают проблемы и зарабатывают
Гости
Валерия Прайд
активист Российского Трансгуманистического Движения, футуролог

Илья Тарасов: Если вы хотите заморозить себя на тысячу лет и потом проснуться в будущем, сегодня это сделать вполне реально. Как? Сейчас узнаем.

Вы смотрите программу «ЗаДело!». У нас в гостях – Валерия Прайд, футуролог, трансгуманист. Вообще сейчас народ часто задумывается о замене родных частей тела на что-то более современное. Это как называется?

Валерия Прайд: Изменение, улучшение человека называется трансгуманизмом. Отдельное направление в рамках трансгуманизма – киборгизация. То есть мы хотим стать киборгами. И поверьте, это очень правильно. Например, у меня немножко шалит поджелудочная, и я бы ее не глядя заменила на киборгизированную.

Илья Тарасов: В современном мире это сейчас случается, встречается, работает?

Валерия Прайд: Ну, что-то реально, а что-то – нет. Есть искусственные органы, их применяют, да. Сейчас они как бы применяются в замену утраченного. Но в будущем, если они станут лучше настоящих, не вижу причин, чтобы заменить. Почему нет?

Илья Тарасов: Что вообще сейчас можно менять?

Валерия Прайд: Ну конечно, вы правильно сказали про руки, про ноги. Вы знаете, я хочу сказать, что есть искусственные, механические, а есть выращенные. То есть они тоже как бы искусственные, но только они в биореакторах выращены. Там уже побольше можно менять.

Ну да, искусственный глаз. Есть имплантаты, которые возвращают слух. Соответственно, какие-то клапаны в сердце. У нас, например, один из сотрудников – киборг. У него несколько артерий заменены на искусственные. Это тоже возможно сейчас. Много чего можно. Если люди в аварии потеряли, например, часть черепа, то ее на 3D-принтере печатают.

Илья Тарасов: Уши печатают, я знаю, носы.

Валерия Прайд: Уши выращивают. Вообще много что делают. И дальше будет больше, поэтому мы действительно придем к киборгизации в таком или в другом виде. А скорее всего – и в таком, и в другом.

Илья Тарасов: Ну да. А как будет выглядеть человек будущего?

Валерия Прайд: Так, как захочет. Вот в том-то и дело. Понимаете, наши же возможности расширяются, и мы будем такими, как захотим.

Сейчас это действует крайне примитивно. Ну, грубо говоря, пластическая хирургия – пошел, удлинил ноги, похудел, что-то себе нарастил, что-то убрал. Но это очень грубое вмешательство. А потом будет, например, генная терапия. Захотел – вырастил себе волосы длинные, удлинился. Сейчас же уже начинается генная терапия, уже можно кое-что делать. Дальше – больше. Эра самодизайна будет.

Илья Тарасов: А вы бы как хотели?

Валерия Прайд: Во-первых, оставаться всегда молодой, бодрой и по-своему красивой. Ну и потом, у меня вечная проблема с прическами. Я бы хотела, чтобы они утром сами отрастали такие, какие я захочу. Не знаю, посильнее я бы хотела быть. Кстати, даже сейчас можно сделать операцию – и длина броска на 5% увеличится.

Илья Тарасов: Расскажите, действительно ли сейчас можно замораживать людей?

Валерия Прайд: Да. Сейчас технологии заморозки не идеальные, но они все равно такие, какие можно будет в будущем, собственно говоря, разморозить и оживить. То есть они не ужасные, они неплохие. Прошли эксперименты, которые дали еще более новую технологию. И вот с этой новой технологией – с использованием наночастиц специальных – я думаю, через 20–30 лет вообще можно будет живого заморозить и разморозить. Ну, того же космонавта, например.

Илья Тарасов: Вот это что? Это криокамеры ваши?

Валерия Прайд: Ну да. Они называются сосудами Дьюара. В них, собственно говоря, двойные стенки такие, внутри 25 сантиметров разница. Они очень высокие – 3,5 метра. Там вакуум. И они очень хорошо держат холод. То есть внутри них минус 196. Ну а снаружи – обычная температура.

Илья Тарасов: Сколько в такой штуке помещается людей?

Валерия Прайд: Мы делаем и криосохранение тела, и криосохранение мозга. Например, тот, что побольше – ну, человек одиннадцать влезет. Это зависит от того, толстенькие они или тоненькие. А еще можно мозг сохранять.

Илья Тарасов: Как это происходит?

Валерия Прайд: Происходит это так. Человек подписывает договор, потому что пока что государство это не спонсирует. И мы, собственно говоря, его мониторим – живой/неживой. Он попадает в больницу, мы уже там включаем, так сказать, «процедуру номер один», то есть все уже настороже. И когда человек в России только умер, нам его сразу выдадут, и мы сразу начинаем процедуры.

Какие процедуры? Нельзя просто человека взять и положить в холодильник, нет. Есть такая большая и сложная процедура. Операция до 14 часов может продолжаться, когда мы подключаемся к различным сонным артериям, венам, к другим артериям можно подключаться. И всю кровь убирают у человека, вообще всю. Она заливается растворами специальными, они называются криопротекторами (от «крио» – «заморозка», «протектор» – «защищать»), которые сменяют друг друга. Понижается температура.

В общем, в результате получается так, что тело человека не замораживается с кристалликами льда, как раньше когда-то было, а становится как стекло. Стекло – это не кристалл, а это замороженный гель. Тело становится таким замороженным с очень хорошей сохранностью. Постепенно еще опускают температуру. И при минус 196 хранится долго. Процедуру изобретали, наверное, лет сорок криобиологи, и сейчас мы можем ее применять.

Илья Тарасов: Сколько человек может так жить?

Валерия Прайд: Бесконечно.

Илья Тарасов: Тело и отдельно мозг?

Валерия Прайд: Нет, либо тело с мозгом, либо мозг отдельно. В общем-то, это две одинаковые опции. Вот вы сами говорили, что в будущем будут выращивать все органы. Если мы мозг восстановим, ему можно будет напечатать тот же череп, вырастить те же волосы, уши и так далее. То есть фактически достаточно сохранить только мозг или голову.

Илья Тарасов: А мозг отдельно от головы? Или голову отрезают?

Валерия Прайд: Мы считаем, что даже голову лучше. Но чаще просят мозг – тогда они могут это тельце, скажем, куколку, которая остается, красиво похоронить для родственников. Это принято так у людей, чтобы с родственниками не ссорится. Вот вам тельце без мозга. Пожалуйста, хороните по своим ритуалам, как хотите. А мозг – в криохранилище. Это вообще классика.

Илья Тарасов: А точно он оживет?

Валерия Прайд: Ну, это мы точно не знаем.

Илья Тарасов: Кого-то уже оживляли?

Валерия Прайд: Пока что маленьких животных оживляли, червячков и так далее. А крупные… Заморозили только, скажем так, часть сердца свиньи вот такую или почку кролика – это 3 на 2 сантиметра. Это тоже возможно.

Илья Тарасов: То есть мы сейчас замораживаем, а потом они через 300–400 лет разберутся, как это все грамотно восстановить?

Валерия Прайд: 30, 40, 50.

Илья Тарасов: А вас заморозят?

Валерия Прайд: Конечно! У меня был договор № 1. Крионика точно решит… И уже намного раньше, чем обратимую заморозку человека сделают, будут банки органов. Человек умер, донор, его орган замораживается. Сейчас как? Сейчас они не замораживаются.

Илья Тарасов: Да, они сейчас пересаживаются.

Валерия Прайд: Но они хранятся от шести… Ну, по последним исследованиям – 36 часов. Ну, прекрасно. У нас реципиент, которому нужно, живет в Москве, а почка во Владивостоке. Все, не успели! И в результате даже из тех, кого ставят в лист ожидания (а ставят не всех, кому нужно), только каждый четвертый получает сердце, не успевают.

А если создать такой банк, то достаточно примерно 50 тысяч таких органов, чтобы всегда гарантированно найти тот, который подойдет человеку, и не будет у него проблем с иммунным отторжением.

Илья Тарасов: По поводу трансгуманистики…

Валерия Прайд: Трансгуманизма.

Илья Тарасов: Извините. Дурак! Вот прямо по губам…

Валерия Прайд: Ну, трансгуманистика – что это вообще такое? Что за слова такие уничижающие?

Илья Тарасов: По поводу трансгуманизма.

Валерия Прайд: Очень развивается, очень сильно. Я считаю, что это вообще точно будущее человечества. Мы всегда, когда вышли из своих джунглей, хотели себя улучшить: что-то нарисовать на себе, уши растянуть, шею вытянуть, шкуру красивую надеть. И это наше стремление стать лучше – оно бесконечное. Мы не можем сказать: «Вот все!» Я имею в виду все человечество. Человечество не остановится на пути своего совершенствования. Оно хочет стать умнее, оно хочет стать неуязвимее, и оно будет над этим работать. Это имманентно присущая нам потребность. Трансгуманизм – это мы.

Илья Тарасов: Где людям, которые заинтересовались вообще теорией трансгуманизма, брать информацию? Что почитать?

Валерия Прайд: У нас есть общественная организация, называется Российское трансгуманистическое движение. Там и что такое трансгуманизм, что такое мортализм, все прогнозы искусственного интеллекта, геронтологии – все там есть, читайте. Сайт скромненький, старенький, но вся теория там есть.

Илья Тарасов: Спасибо.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)

Выпуски программы

  • Все видео
  • Полные выпуски
Полный выпуск
ЗаДело!
Олина любовь
Полный выпуск