Волейбол, парашют, фотосессии и помощь другим - всё это жизнь Светланы с бионическим протезом

Волейбол, парашют, фотосессии и помощь другим - всё это жизнь Светланы с бионическим протезом
Что такое camphill-движение и как живет деревня для людей с особенностями в Ленинградской области?
Ася Залогина: Мы помогаем детям, обучая взрослых
Наталья Водянова: Почему-то, когда речь идет о детях с особенностями развития, мы должны постоянно доказывать, что они вообще стоят внимания и что они вообще могут быть нужны обществу
Как можно адаптировать детей с ментальными нарушениями к нормальной жизни. Пример из Йошкар-Олы
В ПНИ может попасть каждый. Как обманывают людей, лишая их всего и обрекая на жизнь в нечеловеческих условиях
Качество жизни людей с инвалидностью
Ohana означает «семья»
Ольга Амосова: Люди очень устают от городов, даже от маленьких. Им теплоты не хватает
Каждый город уже всё про себя знает. Он знает, кем он хочет быть
Соседский центр - место, где жители района занимаются творчеством, решают проблемы и зарабатывают
Гости
Светлана Чуракова
волейболистка

Илья Тарасов: У следующей нашей гостьи в профиле в Instagram написано: кибербогиня и бионическая принцесса. Насколько это правда? Узнаем у нее.

Вы по-прежнему смотрите программу «ЗаДело!». И к нам в гости пришла Светлана Чуракова. Привет.

Светлана Чуракова: Привет.

Илья Тарасов: Твой рост?

Светлана Чуракова: Мой рост – 198.

Илья Тарасов: Это высоко?

Светлана Чуракова: Это недостаточно. Можно было бы и повыше.

Илья Тарасов: У тебя прекрасный бионический протез. Это так называется?

Светлана Чуракова: Да, все верно.

Илья Тарасов: А он так звучит?

Светлана Чуракова: Он звучит. Похоже, наверное, на затвор фотоаппарата.

Илья Тарасов: А можно?

Светлана Чуракова: Да, конечно.

Илья Тарасов: Это максимально, да?

Светлана Чуракова: Это максимально, потому что дальше он прокручивает механизмы, не давая деформироваться предмету, который он взял.

Илья Тарасов: Как ты им пользуешься? Ты головой посылаешь сигналы?

Светлана Чуракова: Нельзя, наверное, сравнить в моем случае как управление из мозга, потому что у меня нет мышечной памяти, у меня врожденное отсутствие руки. Те, у кого есть мышечная память, у них есть ассоциативный ряд, грубо говоря, как должны работать эти мышцы, когда ты открываешь и закрываешь руку. У меня же такой памяти нет, поэтому для меня это скорее управление мышцами.

Предположим, как мы в тренажерном зале, когда качаем бицуху, мы приобщаем эти мышцы, точно так же и мне нужно было где-то у себя найти в руках мышцы, которые отвечают за открытие и закрытие руки. Я освоила, наверное, часа за два. Чтобы выучить все хваты, мне потребовалось три дня.

Илья Тарасов: Ты можешь пальцем показывать?

Светлана Чуракова: Да, я могу. Сейчас даже попробую это дело сделать. Вот прямо пальцем. Там есть несколько… Есть кулачный хват. Есть хват… По-моему, в сторону нужно сделать. Типа «щуп» называется. Могу показать неприличный жест.

Илья Тарасов: Да, давай. Средний палец можешь показать?

Светлана Чуракова: Да. Я его специально запрограммировала.

Илья Тарасов: Часто тебе его приходится применять?

Светлана Чуракова: Я его применяю чаще всего, наверное, на толпах китайцев, которых у нас в Москве слишком много, и они начинают тебя фотографировать со всех сторон. Я вообще привлекаю очень много внимания, несмотря на какую-то национальность людей, потому что я и высокая, и большая, и рыжая, и руки нет. В общем, у людей просто глаза разбегаются, на что именно смотреть.

Илья Тарасов: Когда я общаюсь с людьми, у которых нет руки, ноги, неважно чего, у них всегда есть история о том, как они долго по этому поводу переживали. У тебя такой истории нет. Ты говоришь о том, что рука – это второе, а первое, что тебе было тяжелее всего принять, – это рост.

Светлана Чуракова: Это действительно так. До сих пор, когда у меня спрашивают, что бы я хотела в себе изменить – чтобы у меня выросла рука или чтобы я была пониже, – то я бы, наверное, скорее уменьшила свой рост.

Илья Тарасов: Почему?

Светлана Чуракова: Потому что это реально первостепенно. Это доставляет мне намного больше неудобств, нежели отсутствие руки. То есть это постоянные походы по магазинам в поисках, чтобы тебе хоть что-то подошло. Постоянно тебе приходится нагибаться в маршрутках. Невозможно на дальние перелеты летать, потому что твои коленки просто впиваются в почки близсидящего человека. Ну реально большинство внимания на меня именно из-за роста. То есть сначала все люди видят мою голову поверх всей толпы, а потом уже меня.

Илья Тарасов: У тебя суперяркий образ! Многие люди, которые ведут инстаграм, делают ютуб-каналы, они пытаются как-то себя выделить среди всех остальных. Тебе вообще ничего придумывать не надо. Но почему ты так мало занимаешься своими социальными сетями? Пора зарабатывать на этом деньги.

Светлана Чуракова: Честно говоря, у меня никогда цели не было завести какой-то блог. Я начала писать какие-то статейки, заметки, потому что у людей было очень много вопросов по работе протеза, как я нахожу одежду, как можно протезироваться. Просто для того, чтобы мне не отвечать раз за разом одно и то же, я завела этот инстаграм, чтобы просто людям скидывать ссылочку – мол, читайте, все уже написано за меня, мне не нужно ничего рассказывать.

У меня есть очень много фетишистов в подписчиках, то есть это фетишисты по росту, какие-то фетишисты по большому размеру ноги, потому что у меня 45–46. Есть ампути-фетишисты, которые любят людей с ампутацией. У меня нет какого-то одного потребителя информации. Ну, я стараюсь писать даже больше просто для людей, то есть не для какой-то одной аудитории, а просто для людей.

Илья Тарасов: Ты чемпионка мира?

Светлана Чуракова: Да.

Илья Тарасов: Расскажи, как ты попала вообще в паралимпийскую сборную. И не скучно ли тебе играть в волейбол сидя?

Светлана Чуракова: Я попала совершенно случайно в спорт. Я вообще думала, что спорт – это самое последнее дело, которым я займусь. Вообще на самом деле мы с вами коллеги – я четыре года отработала на телевидении, на областном канале в Архангельске, в моем родном городе. И в спорт я попала совершенно случайно, когда была на благотворительной акции, где люди с инвалидностью прыгали с парашютом.

Илья Тарасов: Это ваша команда?

Светлана Чуракова: Да, это наша команда. Не в полном составе, но наша команда. Это мы как раз приехали с чемпионата мира.

Илья Тарасов: Так выглядит волейбол сидя, да?

Светлана Чуракова: Да, волейбол сидя выглядит именно так. Немножко странно. И когда люди вообще слышат то, что я играю в волейбол сидя, то первый вопрос: «А вы играете, наверное, на инвалидных колясках?» Нет, мы играем такими проскальзывающими движениями. У нас есть правило: мы не должны поднимать ягодицы с пола, иначе свистится «отрыв», он показывается вот так вот, и штрафное очко тебе.

Илья Тарасов: И есть судья, который следит только за задницами?

Светлана Чуракова: У нас есть такой судья, честно говоря. Нас судят два судьи: один – за сеткой, а другой – как раз за нашим телом.

Илья Тарасов: Парашютик?

Светлана Чуракова: Да. Кстати, это первый прыжок с парашютом. Сейчас у меня их уже два. У меня даже есть паспорт парашютиста. Еще третий – и мне даже какой-то разряд должны присвоить. Я решила прыгнуть с парашютом. Мне предложили, и я такая: «А почему бы и нет?»

Вообще я уже, получается, лет пять живу по принципу «мне не слабо». То есть я постоянно беру себя «на слабо». Это началось с того, как я похудела. Я была очень замкнутым человеком и весила больше 130 килограммов. Я просто в какой-то момент подумала: «Тебе слабо похудеть, что ли?»

Потом точно так же было с работой на телевидении. Я вроде бы всю жизнь старалась избегать внимания, а на телевидении все-таки как-то в центре внимания оказываешься. И тоже опять же было: «Мне не слабо пойти работать на телевидении». Потом мне не слабо было переехать в Москву и начать с нуля профессию, в которой я вообще никогда не была.

Илья Тарасов: Тебе пишут люди. Часто пишут или говорят: «Вот благодаря тебе я понял, что я тоже могу»?

Светлана Чуракова: Это было очень мило. Мне реально частенько пишут люди. И особенно приятно, когда мне пишут дети. В Архангельске одна девочка осмелилась вместо косметического протеза тоже сделать себе бионический. И она попросила сделать черный. Когда ее спросили: «Почему?» – то она сказала: «Я хочу такой, как у Светы». Это было очень мило!

Илья Тарасов: А у тебя несколько протезов?

Светлана Чуракова: Да, у меня несколько протезов. У меня есть старый, которым я вообще уже не пользуюсь. Это тяговые протезы, которые сделаны еще по советской технологии. Они у меня просто складируются, как оторванные конечности зомби.

Илья Тарасов: Сколько я ни общался с людьми, у которых протезы, все говорят о том, что супердолго от государства их получать.

Светлана Чуракова: Очень долго тебе приходится доказывать, что ты имеешь право получить такой протез.

Илья Тарасов: В смысле? Что, не заметно, что у тебя нет руки? Что это значит?

Светлана Чуракова: Ну, дело не в этом. Мне посчастливилось поработать в протезном предприятии, я была заместителем директора даже какое-то время. И как раз мне пришлось разбираться, почему некоторым дают протезы, а почему некоторым не дают.

Ну, во-первых, ты должен как минимум работать. То есть мы все налогоплательщики, и государству выгоднее все-таки выдавать протезы тем, кто потом постепенно эти деньги вернет в казну. Предположим, если ты 80-летняя бабушка, которая дальше туалета не ходит, то тебе незачем приобретать протез за 7 миллионов, то есть нет надобности.

Ты должен быть социально активен, ты должен быть физически активен. Ты должен быть довольно-таки здоровым, потому что управлять бионическим протезом в разы сложнее, нежели чем просто простым тяговым или косметическим протезом. Это требует и усидчивости, и физической силы. Ну, просто не каждый выдержит это.

Илья Тарасов: Сколько он стоит?

Светлана Чуракова: Мой протез, который сейчас на мне, он стоит, думаю, как неплохая двушка где-нибудь на периферии Москвы.

Илья Тарасов: Не пытались украсть его?

Светлана Чуракова: У нас, я знаю, был случай (я не буду говорить, в каком городе), что человека похоронили с двумя протезами ног, и через какое-то время после его похорон в протезном предприятии пытались перепродать эти протезы. То есть «расхитители гробниц» просто пришли, выкопали их и пытались продать на аукционе.

Илья Тарасов: Юмор?

Светлана Чуракова: Юмор, особенно черный, помогает. Меня называли Хагридом, когда я была еще полная. Меня называли макарониной, колбасой, дылдой, шпалой. Мой тренер называет меня долгой, но не только потому, что я высокая, а потому, что бывает, что я торможу и до меня долго доходит, поэтому я долгая у него.

Илья Тарасов: Расскажи относительно чего прямо сейчас те люди, которые нас смотрят… Мы дадим твой инстаграм-аккаунт. Если у них вдруг возникнут вопросы, чем ты можешь помочь, насчет чего проконсультировать?

Светлана Чуракова: Я могу проконсультировать мам, которые столкнулись с такой проблемой – их ребенок получил инвалидность. Я бы очень хотела дать много советов по тому, что поможет ребенку полностью влиться в общество. То есть не воспитывать ребенка-инвалида, а воспитывать обычного ребенка с особенностями.

Ко мне могут обращаться реально высокие люди. Я знаю очень много магазинов, которые выпускают специальные линейки для высоких. Я знаю много магазинов и в России, и за границей, которые выпускают женскую обувь на каблуке 46-го размера. И тебе не придется забивать где-то в AliExpress обувь для трансвеститов, чтобы купить себе что-то.

Ну конечно, все, кто хочет просто какой-то моральной поддержки, те тоже могут ко мне обращаться, потому что я знаю, каково это, быть на дне самооценки, и как из нее постепенно выбраться.

Илья Тарасов: Друзья, прямо сейчас на ваших экранах инстаграм Светы. Обращайтесь – и она вам обязательно поможет. Тебе большое спасибо. Кулачком!

Светлана Чуракова: Спасибо.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)

Выпуски программы

  • Все видео
  • Полные выпуски
Полный выпуск
ЗаДело!
Олина любовь
Полный выпуск